Моменты

Его жизнь была наполнена радостью. Представьте себе счастливого шестнадцатилетнего мальчишку, который искренне доволен своей жизнью. Обычно в этом возрасте столько загонов на счет учебы, девчонок, да и прочей ерунды, но его жизнь действительно была наполнена радостью. Мама с папой ужасно любят друг друга и ужасно любят своего сына. Каждые каникулы они выбираются заграницу в самые различные страны. Они посетили столько мест, провели столько времени вместе. Они ездили на машине с открытым верхом, а мальчишка вставал в полный рост и, вытягивая руки к небу, громко радостно кричал до тех пор, пока мама не трескала его по животу, говоря что-то вроде: «Джеки, сядь, сейчас голосовые связки надорвешь», — она смеялась, усаживая сына обратно на сидение, одновременно с этим придерживая на переносице солнечные очки, потому что их буквально сносило бьющим в лицо горячим ветром. На выходные они часто выбирались с палатками в лес, где до полуночи жарили барбекю. И какая бы ни была погода, какое бы ни было время года, они всегда находили возможность жить, наслаждаться жизнью, а не просто существовать. Джек Грейзер за свои девять с небольшим классов поменял больше девяти школ, потому что они не привыкли сидеть на месте и обходиться малым, а потому у мальчишки друзей-то толком и не было, разве что уйма знакомых в каждом из штатов, но его друзьями были его родители, а большего и не нужно. Они были для него всем. Мальчишка ждал лета с весенних каникул, потому что в этом году они должны были поехать в самое длинное путешествие из всех, что когда-либо были. Анджела обещала посетить сразу десять различных штатов и добираться до каждого своим ходом, на своей машине, быть самим себе гидами. И, действительно, это лето было лучшим. Это лето было последним. Они собрались возвращаться домой в середине августа, когда сильная жара пошла на спад, а дорога в Нью-Йорк была самой комфортной. Она была комфортной, а до дома оставалось буквально около полусотни километров. Было немного обидно, что это лето почти подошло к концу, но уже был новый повод для ожидания осенних каникул, а потому ничего не заставило бы отчаяться или расстроиться, потому что жизнь была наполнена радостью. И ничто не могло ее испортить. Кроме аварии. До дома еще немного, а настроение на высоте. Они втроем, подпевая, слушали любимую музыку. Бывает ли такое на самом деле, но Джек в одно мгновение будто выпал из реальности, смотря на маму, как на самое родное, что всегда будет самым родным в его жизни. Ее рыжевато-каштановые волосы развивались на ветру, который бил в открытое окно, а с губ не спадала улыбка. И вдруг она повернулась и, еще более радостно улыбаясь, посмотрела на сына своими янтарными глазами, которые подарила и ему. И ее улыбка — последнее, что Джек помнит, помимо скрипящих по асфальту шин и громкого клаксона. Ничего не может испортить жизнь сильнее, чем смерть. Жизнь может поменяться в один момент. Момент, когда ты даже не подозреваешь, что все уже закончено, что уже не будет, как прежде. Те, кто никогда не сталкивался со смертью даже не подозревают, что любое другое случившиеся с ними дерьмо — ничто. Ты можешь не поступить в университет, можешь потерять работу, можешь расстаться со своей второй половинкой, но ты жив, у тебя все еще есть жизнь. А еще жизнь есть у твоих родителей. Джек открыл глаза, в которые тут же ударил яркий белый свет. Он будто моргнул, будто на мгновение прикрыл глаза сейчас, а очнулся в другом времени. В другом мире. Мальчишка чуть прищурился, пытаясь проморгаться тяжелыми веками, которые слегка щипало так, как бывает с утра, когда ты ужасно не выспался. И Грейзер даже не задумался над тем, где он, потому что все еще был в легком коматозе. Как вдруг он услышал тихое пикание, которое сначала показалось ему чем-то неизвестным, непонятным, но в следующую секунду он смог перевести взгляд вправо, где увидел кардиограф, на котором, с каждым ударом сердца, зеленая прямая линия ломалась, издавая характерный звук. Следующее, на что Джеку хватило сил, это чуть нахмуриться, благодаря чему он почувствовал трубки в носу, а затем стал слышать более частое пищание аппарата для записывания движений сердца, а дыхание резко сбилось, из-за чего захотелось вырвать из носа эти злосчастные трубки и задышать открытым ртом, что мальчишка тут же и сделал. Он не без труда поднял правую руку, которая, едва зацепив провод, тут же упала без сил на грудь. А ее обладатель стал жадно хватать сухими губами кислород, которого сейчас так не хватало. И тут он услышал звук открывающейся двери и увидел двух симпатичных девушек, которые подбежали к нему с двух сторон. Они обе были ужасно взволнованы, но осмотрев Джека и подключенный к нему аппарат, облегченно выдохнули, а одна тут же развернулась и вышла прочь. Грейзер все еще не особо понимал что происходит, кто эти люди, и где он вообще находится, даже несмотря на то, что пару мгновений назад вытащил из носа трубки, которые чисто теоретически не могут быть дома. А еще дома нет белых стен. Но Джек этого не понимал. Голубоглазая девушка начала что-то говорить, но Грейзер буквально не понимал смысла этих слов, хотя задавала она самые обычные вопросы. — Как ты себя чувствуешь? — улыбнулась она, накрыв кисть Джека своей ладошкой. Мальчишка опустил взгляд на ее руку, явно давая понять, что чувствует внешнее воздействие. Вдруг она убрала руку, ей же убирая трубки с груди Джека, который увидел на своей кисти и предплечье подсохшие корочки, такие, какие образовываются на коленках, когда ты падаешь на асфальт и раздираешь их в кровь. — Что это? — выжал-таки из себя мальчишка попытки с третьей, едва шевеля пальчиками, не сводя с них янтарных глаз. — Зайчик, как ты себя чувствуешь? — еще раз мягко спросила медсестра, а Джек тут же посмотрел на нее. — Нормально, — на автомате ответил мальчишка, чуть нахмурившись. — Я не… я не понимаю, — запаниковал он, а его грудь вздымалась все чаще. — Ты что-нибудь помнишь? — вновь задала вопрос девушка. И эти слова будто молотком ударили по голове, потому что легкие тут же сжались, как и мозги, будто положили под пресс, выгоняя весь кислород. Джек вспомнил мамины глаза, вспомнил тормоза машин и… черноту. Мгновение назад ему казалось, что он лишь моргнул, но сейчас он вспомнил всю черноту, которая была все это время. Только чернота и ничего больше. — Мама, — вдруг прошептал мальчишка. — Где моя мама? — запаниковал он. — Я был с мамой, я был с папой, где… где… я же… — Хей, хей, — улыбнулась медсестра. — Все хорошо. — Я не помню… как я здесь оказался? Меня привезла сюда мама? — Джек чуть нахмурился. Девушка с сожалением смотрела, но продолжала молчать, а затем и вовсе отвела взгляд в сторону окна, а ее глаза заблестели. Она все еще крепко сжимала руку мальчишки, а Джек сейчас просто не мог осознать правды, потому что его мозг буквально отказывался усваивать информацию. — Тебе нужно отдыхать, — улыбнулась медсестра, а затем поднялась и пальчиками поправила чужие кудряшки. И это движение вновь заставило окунуться в черноту. Заставило окунуться, но не в такую черноту, что была до этого. Джек видел сны, которые казались такими настоящими. Снилось, что его жизнь была наполнена радостью. Но вдруг снова белый свет, снова монотонное пищание аппарата. Не было лишь трубок, от которых ужасно зудел нос. Перед глазами уже не милая девушка, а седой мужчина в очках и больничном халате. — Здравствуйте, — первым начал Джек, поднимая правую руку, чтобы потереть глаза. Мужчина улыбнулся такому раскладу дел, а затем принялся что-то записывать в свой блокнот. — Утро, зайчик, утро, — он вновь улыбнулся. — Помнишь, как тебя зовут? — Джек, — не раздумывая ответил мальчишка. — Джек Дилан Грейзер, — спустя какое-то мгновение продолжил он. А седой мужчина тут же записал это в тетрадь. — Я мистер Хоуп, — врач вновь улыбнулся. — Я буду задавать тебе некоторые вопросы, одновременно проверяя твое состояние, а ты будешь мне отвечать и делать, что я попрошу. Кивни, если понял. — Да, — мальчишка кивнул, а затем облизнул пересохшие губы. Мужчина задавал вопросы о самочувствии, просил пошевелить сначала пальчиками, затем руками, просил слегка приподняться, что Джек выполнял без особых усилий, но он все еще был не здесь, все еще в прошлом, все еще не понимал где он, и что происходит. Словно сон, словно он сейчас проснется. — На сегодня все, — вновь натянул искреннюю улыбку мужчина, а затем хотел уйти, но Грейзер не позволил. — Почему никто не говорит мне, что случилось? — Джек чуть нахмурился. — А ты не помнишь? — с надеждой спросил мистер Хоуп. — Я… я помню, но я не знаю, как я тут оказался, — Грейзер нахмурился, а его мозг все еще отрицал правду. — Почему ко мне никто не приходит, кроме врачей? — Джек, — сразу после этого мужчина замолчал на следующие секунд десять. — Была очень страшная авария, — наконец продолжил он, а затем посмотрел в окно, которое ведет в коридор. Джек повернул голову в сторону, где увидел медсестру, что к нему заходила. Она кивнула, а мистер Хоуп вновь посмотрел на мальчишку. — Погибло шесть человек, — осторожно произнес мужчина. — Шесть? — ужаснулся мальчишка. — Это очень страшно, — помотал головой Джек, искренне сочувствуя. Но он все еще не понимал. — А как это связано со мной? — Ты единственный, кто выжил, Джек, — немного поразмышляв ответил врач. А Грейзер вылупился на него, как на чокнутого. — Подождите, — мальчишка помотал головой. — Этого не может быть, я же помню, как мой папа тормозил. — Как говорится: «Не нарушишь ты — нарушат другие», — произнес мужчина. — Машина вылетела на встречную полосу… на вашу полосу. — Но мой папа тормозил, я помню звук тормозов! — уже злился Джек, сам того не понимая. — Джек, мне очень жаль, — практически прошептал мужчина, а затем поджал губы. — Вы хотите сказать, что они погибли? — Грейзер судорожно дергал непонятный проводок. — Вы мне врете, я помню, что мой папа тормозил, они не виноваты, мой папа не виноват! — Да, Джек, он не виноват, он тормозил, как ты и говоришь, но другая машина не сбавляла ход… — Вы все врете! Скажите, где моя мама! — закричал мальчишка, что есть мочи, а затем случайно выдернул иглу из вены, откуда тут же полилась густая кровь. Мужчина щелкнул пальцами, а в палату забежали несколько врачей, принимаясь со всех сторон хватать Джека, который до сих пор продолжал кричать и оскорблять всех, кто тут был, как вдруг почувствовал резкую боль в плече и туман. Он тут же замолчал, руки и ноги обмякли, а глаза закрылись. Вновь чернота. Чернота, похожая на ту, что была раньше. Он не помнит, как проснулся, как уже его кормит из ложечки та милая медсестра. И было так приятно что-то чувствовать: чувствовать вкус еды, чувствовать лучи солнца, которые били в окно, и слышать завивающий ледяной ветер. — Скажите, — начал Джек, поджав губы. — Они правда погибли? Девушка тут же замерла, а Грейзер с уже более менее чистой головой сразу все понял. — Что со мной будет? — нахмурился мальчишка. — У меня больше никого нет. — Ближайшие родственники, — чуть нахмурилась медсестра, явно не желая этого говорить. — Никого больше нет, — практически по слогам повторил Джек. И единственное, что он не понимал, так это почему нет слез. Голова словно в тисках, на грудь давит невидимый пресс, но из глаз не льются слезы. — Не думай об этом, — девушка улыбнулась. — Тебе нужно поправляться, а там все будет хорошо, — она опустила ложку в суп, а затем вновь протянула Джеку, который послушно открыл рот. — Сколько я здесь? — не собирался молчать Грейзер. — Почти четыре недели, — девушка нахмурилась. — Лето закончилось? — удивился Джек. — Середина сентября, малыш. Середина сентября. Месяц. Его родителей нет уже месяц, а Джек об этом даже не знал. В голове столько мыслей, столько туманных воспоминаний. Воспоминаний о жизни, наполненной жизнью. А теперь день за днем в этой больнице Джек существует. Первую неделю он не мог подняться с койки, а затем с шоколадкой в руках пришла Наталия — та самая молоденькая медсестра, и сказала, что пора начинать мышечную активность. Она держала за руки, помогая Джеку подняться, она улыбалась, когда он смог встать и практически с первого раза дойти до окна, и Джек улыбался в ответ. Ни одна кость не была переломана, что удивительно, но ходить было действительно тяжело, а потому первую неделю приходилось держаться за что-нибудь, чтобы не потерять равновесие. Такими темпами к концу подошел и сентябрь, а однажды Джек проснулся, потому что над его ухом кто-то разговаривал. Спросонья ему даже показалось, что это мамин голос, но потом он распознал в этом голосе голос Наталии. — Этот мальчик удивительный, — говорила она. — Его родителей не стало, но он держится. У нас было множество таких ситуаций, вы знаете, но я никогда не встречала таких, как Джек. В нем столько добра и тепла… он не обозленный на жизнь за случившееся, он продолжает жить… И Джек услышал это слово в том понимании, что всегда говорили его родители: «Жизнь, чтобы жить». И почему-то казалось, что будь кто-то из родителей сейчас рядом, они бы сказали: «Ты остался в живых не напрасно, не просто так, ты должен продолжать жить, а не просто существовать». Они воспитали его сильным, и именно поэтому он не сломался. Ох, если бы можно было навсегда остаться в этой больнице. Джек, который уже был способен самостоятельно добираться до душевой, случайно наткнулся на тех, кого не должен был видеть, услышал то, чего не должен был слышать. — Из его родственников нашелся только дядя, который понятия не имеет о его существовании, и сказал, что не собирается брать на себя ответственность за ребенка, который ему никто, — четко услышал Джек, и почему-то сразу понял, что это про него. — Можно попытаться найти опекунов, но, вероятнее всего, он попадет в интернат… И после этих слов мальчишка просто развернулся и убежал прочь так быстро, насколько это возможно. В голову тут же стали прокрадываться мысли такого типа: «Зачем я остался?», «Почему я не умер вместе с ними?», — и тому подобное. В этот момент он, кажется, первый раз действительно осознал, что больше не будет этому конца. Пока есть жизнь — есть надежда. Но что, если эта надежда ускользает между пальцами, сыпется, как песок, как прах? Лучше бы это был порох, тогда все бы закончилось, лишь благодаря одной крохотной спичке. — Джек, после произошедшего, за тебя ответственно государство, ты же знаешь, — напротив мальчишки сидел мужчина в строгом костюме, пытаясь разъяснить ребенку юридические детали. — После смерти родителей тебе перешли в наследство их накопления и имущество, но… но пока ты несовершеннолетний, эти средства тебе недоступны и… — Что будет с домом? Я могу пойти к себе домой? — с надеждой спросил Джек, нервно потирая пальчики между собой. — Да, конечно, — улыбнулся мужчина. — Только в сопровождении, а после тебя отвезут в интернат за городом, там неплохо, так что не расстраивайся, там много других детей и… — Теперь шутка про детдомовских не кажется смешной, — перебил мужчину Джек и, несмотря на свои слова, усмехнулся, а затем приложил обе руки к лицу, тяжело вздыхая. Вот и все. Жизнь перевернулась с ног на голову в одно мгновение. Навернулись слезы, едва Джек увидел их дом. Перед глазами сразу день, когда они выезжали из него, чтобы отправиться в маленькое кругосветное путешествие. Грейзер так пожалел, что не любит сидеть на месте, ведь тогда они все были бы еще рядом. Но Джек не заплакал, он изо всех сил держал слезы, дотрагиваясь пальчиками до пыльных перил, вспоминая, как скатывался по ним, сидя на заднице, а внизу его обязательно ловила мама, крепко прижимая к себе. Войдя в свою комнату он увидел все еще разбросанные вещи, не тронутые с самого начала лета, потому что в день перед отъездом Джек потерял свой телефон, который, как назло, стоял на беззвучном режиме. Сейчас этот телефон с разбитым экраном будет служить разве что плеером для прослушивания музыки, потому что звонить больше некому. Все псевдодрузья, конечно, пытались поддержать, но на самом деле им не было до этого никакого дела, но услышав по новостям о масштабной аварии с большими потерями, так еще и увидев знакомую фамилию… любой бы написал, просто потому что так надо, просто потому что нельзя по-другому. Мальчишка зашел в ванную, где все так же осталось нетронутым. На раковине лежало три зубных щетки, а на трубе висели полотенца. Все то же заляпанное зеркало, потому что Джек не мог умываться по-человечески, он обязательно обрызгивал водой все вокруг себя, а мама потом на него в шутку ругалась и заставляла до блеска его отчищать. И сейчас Грейзер буквально услышал мамины возмущения, а потому достал из тумбочки тряпку, принимаясь вытирать зеркало до блеска в глазах. Джек смотрел на себя в отражении, оперевшись рукой о чистую поверхность. И в зеркале теперь был другой Джек. Его кудрявые каштановые волосы с лета отросли настолько, что он был похож на одуванчик, на щеках поблекли веснушки, спал загар. На нижней губе поселился шрам, которого не было ранее, на висках и скулах все еще множество следов от почти заживших царапин. Но главное отличие не во внешнем виде, потому что Джек стал другим изнутри. Он лишился своей жизни. Не буквально. Но он ее лишился. В глазах защипало с новой силой, а нижняя губа задергалась, что предвещало о том, что он сейчас заплачет, но он зажмурился, зажмурился что есть мочи, со свистом вдыхая кислород сквозь стиснутые зубы, а затем так же выдохнул, часто моргая, чтобы аннулировать слезы. Джек вышел из дома, прихватив с собой некоторые вещи, а женщина, что его сопровождала буквально ахнула от удивления. Столько было похожих ситуаций, но никто не держался так крепко, как держится Джек. Были даже случаи, когда детей приходилось с силой оттаскивать от родного дома, а затем чуть ли не вязать по рукам и ногам на пути к новому (детскому) дому. Может она бы даже подумала, что Джек ненавидел своих родителей, а потому их смерть не значит для него собственно ничего, но он шел, прижав к груди рамку с их совместной фотографией. — Я же могу взять с собой вещи? — чуть нахмурился и одновременно улыбнулся мальчишка, до белых костяшек сжимая в руке фотографию. — Да, конечно, — женщина натянула грустную улыбку, а затем открыла дверь машины, призывая Джека сесть внутрь. Грейзер, загрузив небольшой чемоданчик в багажник, сел на заднее сидение, потому что вперед села та самая женщина. И ее волосы были так похожи на мамины, а перед глазами сразу тот момент, когда она в последний раз взглянула на сына, а в ушах тут же звук тормозящих шин и протяжный клаксон. И вдруг Джек зажмурился изо всех сил прижимая ладони к вискам, стараясь приглушить эти звуки, забыть этот момент, забыть момент, когда его жизнь кардинально изменилась, мягко, очень мягко говоря, не в лучшую сторону. Но разве такое забудешь? Монотонная дорога, радио, привычный вид из окна машины. Джек так привык к поездкам, что, кажется, уже наизусть знает дорогу, которая ведет из города. Только раньше он смотрел в окно, напевая с родителями любимые песни, а сейчас играла лишь какая-то попса по радио, от которой уши сворачивались в трубочку. Но Джек не слышал эти песни, потому что, слишком задумавшись, смотрел в окно, где все было по-осеннему золотое, как глаза папы, как его глаза. И вот они перед воротами большого здания с огромной территорией. Джек думал, что здесь все будут носиться, как идиоты, сметая все и вся на своем пути, но двор был полностью пустой, от чего на душе стало еще более паршиво. Его жизнь была наполнена радостью, а теперь осталась лишь пустая детдомовская территория. Как бы люди это не называли: интернат, школа-пансион, санаторий для детей без родителей — все это гребаный детский дом. Первым делом Джека завели к мужчине, который, кажется, заведует этим местом. Он изо всех сил делал вид, что любит свою работу, что любит этих детей, на чью долю выпали такие страдания, что любит свою жизнь. Но Джек по его глазам видел, что он ненавидит дерьмо, в котором находится. А глаза, они, как зеркало души, и никогда не обманут. Мальчишку проводили в комнату, где с ним будут жить еще несколько парней, а точнее трое. Раньше у Джека была личная ванная, куда уж там говорить о комнате, а сейчас придется ходить в общий душ и каждый день сталкиваться с голыми мальчиками. Да и не только в душе. Женщина, которая его сопровождала, «зарядила» Джека подбадривающими словами и уехала домой, ведь у нее есть дом, у нее есть родные, а у Джека теперь нет буквально ни-ко-го. Нет даже друзей. Вот и все. Два года до совершеннолетия обещали быть однотипными. Каждое утро уроки, весь день и всю ночь в одном здании, которое так надоест, так приестся. Едва Джек сел на кровать, тут же распахнулась дверь, а в комнату ввалились два парня, так похожих друг на друга. А Грейзер вообще не знал, как начинать с парнями разговор, почему-то они всегда так сковывают, при них так страшно, будто какое-то невидимое давление. Единственное, чему его родители путем не научили, так это общаться с парнями. Эти двое смеялись, толкали друг друга, но вдруг увидели Джека, а потому на мгновение замерли. — Оп, новенький, — посмеялся один из них, что был чуть повыше. — Привет, — неуверенно выдал Грейзер, а затем улыбнулся. — Ну, привет, — посмеялся второй. — Ба-а-алин, теперь у нас не будет места, куда на ночь можно кидать свои шмотки, — посмеялся все он же, явно подразумевая занятую теперь кровать. Джек невольно нахмурился и даже слегка засмущался, осматривая двоих парней с ног до головы. — Да ты не парься, я пошутил, — заманчиво улыбнулся один из них. — Тебя как звать-то? — Джек Грейзер, — улыбнулся Джек, протягивая руку брату по несчастью. — Да ладно? — вдруг ужаснулся в ответ он, быстро и очень крепко пожимая руку в ответ. — Вашу аварию по всем новостям крутили, это действительно жесть, я соболезную тебе, чувак, ты везунчик. — С какой стороны посмотреть, — чуть нахмурился Грейзер. — Мы все тут чем-то похожи, — парень сел возле Джека, у которого тут же ходуном заходило сердце. — Я Эшер Энжел, — он улыбнулся, что заставило улыбнуться и Грейзера. — А это Джейден Либерер, — зеленоглазый парень указал на своего друга. — Хочешь, проведем тебе экскурсию? — Да, — Джек улыбнулся. — Тебе сказали в каком ты классе? — поинтересовался второй зеленоглазый парень. — Десятый «Б», — слегка задумавшись ответил мальчишка. — О-о-о-о, вы с Эшером одноклассники, — радостно протянул Джейден. — Я в «А». Эшер с улыбкой посмотрел на Джека, чьи щечки слегка покрылись румянцем. С самого первого дня, когда Джек очнулся, он ни на секунду не переставал думать о родителях, но сейчас он на мгновение перестал загружать себя этим, на мгновение забыл. Будто благодаря другим людям стало чуточку легче. Совсем немного. Хорошо. Ужасные представления об этом месте за сегодняшний день потеряли свою разрушительную силу. Джек относительно неплохо провел время в компании Джейдена и Эшера. Эти парни оказались настолько добрыми и чувственными, что хотелось продолжать с ними общаться. Грейзер никогда не мог общаться с парнями, но сейчас это казалось не такой сложной задачей. Было слегка непривычно ложиться в поскрипывающую одноместную кровать после широкой больничной койки и двухспальной кровати дома, но за сегодняшний день накопилось достаточно позитива, чтобы не разреветься от одной лишь скрипящей кровати. Джек часа два лазил в телефоне, листая новости с их аварии, которых было полным полно. На некоторых сайтах были даже фотографии двух всмятку разбитых машин. После увиденного Джек был в шоке с того, что остался жив после такого, так еще целый и невредимый, за исключением сотрясения и нескольких глубоких порезов разбитым стеклом, один из которых все еще не зажил на нижней губе. Соседняя кровать пустовала, но Джек не задумывался над этим, смотря на Эшера, который спал через одну, и даже не заметил, как уснул сам. Утро началось с непривычного Джеку будильника кого-то из двух парней, а не с поцелуя мамы. И этот рингтон был настолько противным, что сон тут же ушел, будто и не было. — У кого из вас такой ужасный звук? — посмеялся Джек, уткнувшись лицом в подушку. — Это курица или лягушка? Или лошадь? — Грейзер улыбнулся, подняв тяжелую голову, и увидел, что Либерер так же накрыл голову подушкой, а Эшер радостно поднимался, изо всех сил демонстрируя свою победу. — Эш-ш, — жалобно прогундел Джек, смотря на нового друга. — Это ужасно, ужасно! — Зато бодрит, — посмеялся Энжел. Ангел. Это одна из самых распространенных фамилий, но Джек никогда раньше не встречал людей с такой фамилией. По его мнению, она звучит так дорого, будто описывает внутренний мир человека, что ее носит. А фамилия Джека — это один из шести типов орбит астероидов вокруг Солнца, по отношению к планетам Солнечной системы. Папа всегда рассказывал Джеку про звезды, про космос, про то, как с ними связана их семейная фамилия. Джек всегда так гордился этим. И сейчас он остался один с такой фамилией, за исключением какого-то дяди, который от него отказался. И сейчас Грейзер сделал вывод, что этот человек не достоин их фамилии. Не достоин. Парни втроем пошли в душевую, где были умывальники. Они улыбались, забыв обо всем на свете, забыв, что они в гребаном детском доме. Уроки здесь проходили, как в обычной школе, разве что было два сформированных класса, каждый из которых ходил своим коллективом по всем урокам, что было слегка непривычно, но очень круто сидеть на каждом из них за одной партой с Эшером, который был особо радушный, как в принципе и все, кто здесь был, потому что столько поддержки Джек не получал даже от знакомых ему людей. От них лишь монотонное: «Соболезную». И столько тепла Джек не получал с того самого дня. С того самого дня, когда его родителей не стало. Пока что все неплохо, но жизнь здесь обещала быть шаблонной, к чему Грейзер не привык, потому что он никогда не сидел на месте, но что теперь делать? Только ждать восемнадцатилетия, которое, к счастью, не за горами. Снова вечер и, если не учитывать случившееся дерьмо, то, на первый взгляд, все неплохо. Джека похвалила учительница по географии, потому что в чем в чем, но в географии Джек точно продвинутый, ибо как изучать географию, если не на личном опыте? А Грейзер побывал практически во всем мире, куда уж там, а потому знает где да что. Джейден читал книгу, лежа на кровати, а Эшер что-то писал за столом, а Джеку оставалось только сидеть на подоконнике и по очереди рассматривать парней, так похожих друг на друга. У каждого аккуратная русая челка, зеленые глаза, четкая граница скул, темные ресницы и брови. Разве что у Джейдена на одной из них был небольшой шрам, который делил ее почти напополам. А еще у Эшера были тонкие эстетичные розоватые губы, в то время, как у Джейдена они были ярко-малинового цвета и пухлые, будто ненастоящие, но такие красивые. Джек невольно облизнул свои губы, язычком почувствовав шрам, которого раньше не было, а затем чуть нахмурился, опустив медовые глаза на кровать, над которой сидел. — А… чья это кровать? — вдруг спросил Грейзер, а оба парня тут же подняли на него взгляд. — Ой, ты его еще не видел? — посмеялся Либерер. — Лично я понятия не имею, где он днями шляется, на уроках был, — пожал плечами Джей. — Он отрешенный от мира какой-то, ни разу с ним не общался путем, хотя уже почти год в одной комнате живем, так еще и в одном классе учимся. — Да, — подтвердил его слова Эшер, а затем уткнулся в свою тетрадь. — Я его даже утром не видел, — усмехнулся Джек. — Не знаю, — вновь пожал плечами Либерер. Грейзер чуть нахмурился, а затем забил, упираясь затылком в стенку, и смотря в окно, где дул ужасный ветер, снося с веток последние желтые листья. Время в раздумьях так быстро пролетело, что Джек даже не заметил, как два его друга уже улеглись по кроватям и уснули, даже не отключив свет, потому мальчишка, спрыгнув с подоконника, первым делом пошел его выключать, а потом уже лег в кровать, которая все так же слегка проскрипела. Он пролежал около пяти минут и уже практически заснул, как вдруг услышал легкий скрип двери, а потому не мог не открыть глаза. В комнату зашел высокий силуэт, и это все, что Джек увидел, потому что тут же закрыл глаза, опасаясь быть рассекреченным. Этот парень через какое-то мгновение сел на соседнюю кровать, а от него сразу так вкусно запахло одеколоном, уже наличие которого удивляло, а потом лег, накрывшись одеялом, а Джек вновь приоткрыл глаза, но в темноте не смог путем ничего разглядеть, а потому просто уснул, даже не поняв этого. Этим утром Джек вновь проснулся от крика или стона какого-то животного, потому что Эшер так и не ответил, что это за создание, но это не столь раздражало, сколько заставляло давиться от смеха, в шутку кидая в Энжела подушку. Завтрак, уроки, обед, ужин, все тот же вечер, а у Джека из головы не вылазит тот силуэт. Этот парень такой высокий, что создавалось впечатление, будто это вообще какой-то учитель, но едва ли учитель лег бы в их комнате. Грейзер пытался не спать, чтобы дождаться его прихода, может быть чтобы познакомиться, но ближе к полуночи глаза буквально сами слипались, а потому он в этот раз даже не слышал, как этот парень пришел. Даже высшие силы не знают, что заставило Джека проснуться без будильника, когда за окном едва светало. Он чуть нахмурился, смотря в потолок и потирая глаза, а затем потянулся и повернулся на левый бок, и вдруг увидел чужие угольно-черного цвета кудряшки. Джек сразу так испугался, даже не зная почему, но сердце бешено заколотилось. В последнее время у него слишком часто сердце колотится слишком часто. И, чтобы успокоиться, мальчишка закрыл глаза, вдыхая носом, а выдыхая ртом, как во время пробежки папа учил успокаивать сердцебиение, но это не улучшило ситуацию, потому что буквально через мгновение соседняя кровать проскрипела, и Джек услышал тихие шаги, и все пытался решиться открыть глаза, чтобы на него посмотреть, но смог это сделать, лишь услышав захлопнувшуюся дверь. Завтрак, уроки, обед, на котором Джек почему-то искал те темные кучерявые локоны, снова ужин, на который они с Эшером умудрились опоздать, а потому, когда заявились, то все столы были практически убраны. За исключением одного. За ним Джек и увидел те самые кудри. Мальчишка не был уверен, что это тот парень, но волосы были ужасно похожи. Этот парень сидел за отдельным столиком и, копаясь в телефоне, неохотно принялся есть пюре, которое неохотно ели все в этом здании. Этот парень иногда чуть хмурился четкими темными бровями, все продолжая что-то листать, а Джек со своим слегка испорченным зрением, глаз с него не смог свести, все пытаясь четче разглядеть лицо. Как вдруг в плечо пихнул Эшер, который чуть нахмурился, а затем посмеялся. А Джек, пока он не заговорил, даже, кажется, не очнулся от транса, в который сам же себя и ввел. — Куда смотришь? — он улыбнулся, а затем посмотрел назад, где не увидел ничего необычного. — Да так, — отмахнулся Грейзер, опуская взгляд в тарелку, но этот парень никак не вылазил из головы, заставляя вновь поднять взгляд. Его кудри даже были чем-то похожи на кудри Джека; такие же неопрятные. А его ресницы было видно даже издалека невооруженным глазом. — А кто это? — вдруг спросил Джек. — Это наш сосед по комнате? Эшер тут же повернулся, а затем вновь посмотрел на Грейзера. — Да, — спокойно ответил Энжел, а затем отхлебнул из стакана чай. — Финн Вулфард, — продолжил Эшер. — Говорю же, он какой-то странный, даже ест не вместе со всеми. — А почему он здесь? — чуть нахмурился Джек. — Джек, ну, видимо, потому что у него нет предков, — Энжел посмеялся, а затем чуть поморщился. — Прости. — Просто интересно, — с легкой обидой выдал Грейзер. — Я же говорю, я ни разу с ним не общался, никто с ним не общался, он ужасно странный, — Эшер едва заметно мотнул головой, а затем принялся доедать яблоко. Джек по непонятной для самого себя причине не переставал лупиться на этого парня, которого Эшер представил Финном, прекрасно понимая, что это не то чтобы странно, это просто напросто некультурно. Но вдруг он поднялся из-за стола, самостоятельно решая проблему Джека тем, что просто удалился с его поля зрения, давая, наконец, продолжить ужин в более спокойной обстановке. — И неужели ты ни разу не пытался с ним общаться? — все не сдавался Грейзер, а Эшер даже вздрогнул от неожиданности. — Однажды он избил… одного парня… просто так, после этого мне как-то не особо хочется с ним контактировать, — Энжел с презрением нахмурился. Джек поджал губы, вновь опуская янтарные глаза в тарелку. И этот парень почему-то не казался ему каким-то странным. Джек будто понимал его поведение. Снова вечер, снова ночь, а этого парня все не было, хотя в этот раз Грейзер принял решение дождаться его прихода во что бы то ни стало, может, чтобы познакомиться, а может, чтобы просто посмотреть на него вблизи. Но где-то около полуночи в комнату завалилась завхоз, сдержанно возмущаясь на счет того, что нужно спать, а Джек, сославшись на то, что зачитался, таки выключил свет и лег, посчитав свою миссию полностью проваленной, но затем все-таки вновь собрался дожидаться, по-новой открывая книгу, включая фонарик на телефоне. Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась, а на пороге появился тот самый высокий кучерявый парень. Он будто ждал, когда выключится в комнате свет, чтобы ни с кем не сталкиваться. И Джек убедился в этом предположении, когда Финн на мгновение замер в проходе, вылупившись на Джека, и только потом подошел к шкафу, открывая обе дверцы, чтобы его не было видно, но Грейзер все равно видел его голые плечи и часть спины, которая, черт его дери, была такая подтянутая, что невольно захотелось дотронуться, но можно было только смотреть, как на экспонат выставки. Он еще больше казался таким после слов Эшера в столовой. Парень накинул белую футболку и, даже не посмотрев на Джека, тут же молча лег на соседнюю кровать, чуть ли не с головой накрываясь одеялом, а Грейзер тем временем от него глаз не отрывал. И было так тихо, что Грейзер буквально слышал его дыхание. Даже в его дыхании была какая-то загадка. Что-то неизвестное, неизведанное никем ранее. Снова утро, снова Джек проснулся, когда соседняя кровать пустовала. Снова и снова. Грейзер уже неделю в этом месте, и все, как он и предполагал — однотипное. Не меняется буквально ничего. Джек по ночам стал все чаще вспоминать родителей, все больше думать о своей теперь дерьмовой жизни, которая поменялась в одно мгновение. И, знаете, по началу даже спасали Джейден с Эшером, общаться с которыми было так интересно, но с течением времени больше не было такой сильной заинтересованности, как в первые дни. Зато Джек все еще был заинтересован тем парнем, с которым ни разу даже не сталкивался, ни разу не слышал его голос, ни разу не смотрел ему в глаза. Наверняка, будь это девчонка, которые почему-то никогда не могли вызвать чувство стеснения, Джек бы, не раздумывая, подсел к ней где-нибудь в столовой, начиная увлекательную беседу, как он умеет, но он все никак не мог решиться подойти к Финну, который, вероятно, даже имени его не знает. Грейзер все ждет удобный случай, а такими темпами прошло уже две недели, а максимум, что он сделал, так это однажды случайно столкнулся с ним взглядом, и этот взгляд был как выстрел, потому что тут же защемило в сердце, а вся кровь собралась в области щек, что Джек буквально чувствовал, как они пылают ярким алым костром. И сегодняшний день не отличался от предыдущих буквально ничем, разве что Джек после ужина пошел в туалет на первом этаже, где ни разу до этого не был, а по пути обратно по пустым тихим коридорам, где не было ни единой души, когда не время уроков, услышал тихую мелодию. (Rauf & Faik — 5 минут (минус)) Кажется, она доносилась из класса музыки, в котором у Джека не было ни одного урока, просто потому что в десятых классах больше нет урока музыки. Мальчишка ни за что не пошел бы на эту мелодию, но ноги сами понесли его в сторону слегка приоткрытой двери. И стоило едва ее коснуться, как она беззвучно открылась чуть больше, а Джек тут же увидел сидящим на стуле с гитарой в руках Финна Вулфарда, который с закрытыми глазами зажимал тонкими длинными пальцами такие же изящные струны. Он что-то напевал себе под нос, что Джек просто напросто не слышал, но уже от одной лишь мелодии по телу побежали слоновые мурашки, собираясь болью в груди. Грейзер ни разу не слышал настолько депрессивной мелодии, а потому просто выпал из реальности, поверхностно наблюдая за чужими руками. В голове сразу собрались все самые грустные мысли, а на глазах едва не навернулись слезы, как вдруг что-то пошло не так, и чужие пальцы сорвались со струн, издавая противный звук, похожий на будильник Эшера, который тут же привел в сознание. И это произошло в одно мимолетное мгновение, что Джек даже не успел среагировать, как Финн поднял на него свой пустой взгляд. Сначала он, прямо как Грейзер, удивился, а потом и вовсе замешкался, собираясь встать, но Джек очнулся раньше и, улыбаясь, зашел в класс. Его щеки горели, а ноги буквально подкашивались, но он держался, что есть мочи. — Хорошо играешь, — улыбнулся Грейзер, садясь недалеко от Финна, который без единой эмоции смотрел на него и не говорил ни слова. — Я Джек Грейзер, — Джек, изо всех сил показывая свое дружелюбие, не переставал улыбаться, протягивая парню с четкими скулами, усыпанными веснушками, руку. Он сначала нахмурился, опустив взгляд на руку мальчишки, а затем вновь посмотрел на него, будто спрашивая: «Ты правда говоришь со мной?». — Ты же Финн, да? — все еще надеясь на чужую реакцию продолжил Джек, положив руку себе на колено. А сердце колотилось, как чертов дробовик. И его чертовски пухлые губы вдруг распались, что свидетельствовало о том, что он сейчас заговорит, но он нахмурился, а затем, поднявшись с места, тут же вышел из класса, оставляя Джека в полном одиночестве смотреть в пустоту. Грейзер чуть нахмурился, а затем легонько и слишком разочарованно хлопнул ладошкой по колену. Может Эшер был прав? Может этот парень действительно просто странный? И вдруг цель, к достижению которой Джек стремился эти две с лишним недели, разлетелась в пух и прах, потому что он так хотел познакомиться с этим парнем, но это оказалось невозможным. В этот вечер Джек даже не стал дожидаться его прихода, но все свои мысли отдал именно ему, а в голове крутилась все та же мелодия.

Еще пять минут поговорю с тобой…

И сегодня утром сами духи решили помочь мальчишке с его проблемой, потому что глаза он открыл одновременно с Финном, который, чуть потянувшись, поднялся, потирая глаза, мимолетно кинув взгляд на Джека, который в одно мгновение хотел тут же зажмуриться, но вовремя остановился, прямиком посмотрев в чужие темно-карие. Вулфард чуть нахмурился, а затем подошел к шкафу, будто бы Джека нет вовсе, а затем быстро переоделся в форму, которую их заставляют носить, и, взяв с собой пакетик с зубной щеткой и полотенцем, вышел из комнаты, наверняка довольный тем, что убежал от Джека, но тот, не раздумывая, схватил свои вещи и пошел следом. Так непринужденно, будто всегда встает за час до начала уроков. Он так же спокойно зашел к раковинам, возле одной из которых уже стоял Финн. Он тут же посмотрел на Джека, вновь сталкиваясь с ним взглядом, а затем сплюнул пасту, а Грейзер уже было подумал, что он и сейчас уйдет. — Теперь будешь за мной таскаться? — вдруг заговорил Финн, а Джек, впервые услышав его грубоватый сам по себе голос, едва не подавился зубной пастой, которую в следующую секунду так же выплюнул. — Надо же, — воскликнул мальчишка, улыбаясь. — Ты умеешь разговаривать, — Грейзер посмеялся, но на чужом пропорциональном лице не было ни единой эмоции. — Очень остроумно, — состроил физиономию отвращения Вулфард, а затем наклонился к струе воды и, набрав полные ладони, тут же плеснул на лицо. — Мы живем в одной комнате уже три недели, а я тебя видел раза четыре, — Грейзер вновь посмеялся, стараясь снять излишнее напряжение. — Это не дает тебе права за мной хвостиком мотаться, — нахмурился Финн, в следующее мгновение вытирая лицо полотенцем. — Я хотел познакомиться, — будто оправдываясь выдал Джек. — Ну, а я ясно дал понять, что не хочу этого, — так же резко продолжил кудрявый, а затем развернулся и пошел к выходу. — И прекрати лупиться на меня, — уже на пороге добавил он, а следом резко хлопнула дверь, заставляя машинально вздрогнуть. Грейзер тупо вылупился на свое отражение в зеркале, а затем от неловкости закрыл глаза и приложил руку ко лбу, тяжело выдыхая. Может и вправду просто странный. Хотя, теперь казалось, что больше озлобленный, нежели странный. И весь день перед глазами его поблекшие веснушки на острых скулах, его пустой взгляд и алые обветрившие губы. Он настоятельно просил не смотреть на него, но Джек не мог не смотреть, слишком приковывает к себе взгляд, машинально, на автомате Грейзер смотрел на него, а потом отворачивался, стараясь отвлечься на весьма радушного Энжела. Но Джека всегда манило что-то невозможное, и именно поэтому этот парень привлекал к себе столько внимания. С первых мгновений он был крепостью.

Я не знаю, что мне делать Не знаю, что мне делать…

И после этого утра здесь стало так чертовски скучно, что Джек действительно погрузился в себя, разочарованный жизнью. Иногда она так несправедлива. И речь не о парне, который чем-то привлек Грейзера, а о жизни в целом. Все было так хорошо, но это «хорошо» резко сменилось на «плохо», с которым ничего не сделаешь. Ну, Джек благодарен хотя бы тому, что ему выпала возможность ощутить родительскую любовь, в то время, как, к примеру, Джейден и Эшер никогда не знали, что это такое. Но, кажется, не иметь чего-то всю жизнь, и вдруг лишиться того, что имел всю жизнь — совсем разные вещи. И почему-то ощущение, что второе куда более жесткое. Джек, закутавшись в покрывало, сидел на своем уже привычном подоконнике, нацепив наушники, из которых ручьем лилась депрессивная музыка, и смотрел в окно, где все осенние листья уже опали. Было так паршиво, что едва не наворачивались слезы. И это состояние преследует по пятам, от него не избавиться. Не теперь. Все вокруг такое серое, будто кто-то понизил контраст мира. И моросящий дождик только усугублял положение. Джейден с Эшером уже видели пятый сон, а Джеку все не хватало сил подняться с подоконника и лечь в кровать. А глаза буквально слипались, потому мальчишка едва их прикрыл, уперевшись затылком в стенку, думая обо всем, что приходило в голову. А приходили только печальные мысли. Признаться, Джек даже думал о Финне. И вдруг причудилось, что он касается его. — Хе-е-е-ей, Джек, — вдруг услышал Грейзер сквозь музыку, а потому вздрогнул тут же открывая глаза. И увидел Вулфарда, который и вправду касался его так осторожно, но Джек от неожиданности так же резко вырвал из ушей наушники, будто вообще не здесь. — Ты спишь на подоконнике? — Финн чуть нахмурился. — Нет, я не спал, — Грейзер поджал губы, кидая взгляд в окно, где уже не горели уличные фонари, хотя пару секунд назад они, казалось, были включены. — Три часа ночи, ты в курсе? — и в эту секунду Джеку даже показалось, что Финн улыбнулся, но скорее он принял желаемое за действительное. — Бы-ы-ыть не может, — протянул Грейзер, а затем посмотрел на экран телефона. — Черт, — Джек посмеялся. — Да, кажется, уснул. — Ложись, — прошептал Вулфард, и тут же первее Джека лег в свою постель, накрываясь одеялом. — А ты где ходишь ночами? — шепотом спросил мальчишка, спрыгнув с подоконника, а его колени жалобно прохрустели, что в такой тишине казалось словно выстрелы. Но Финн продолжал молчать, будто к нему и не обращались вовсе. И Джек уже было расстроился, как вдруг услышал чужой вздох. — Не важно, — спокойно выдал Финн, а затем еще сильнее натянул на себя одеяло. И даже это заставило Джека широко улыбнуться, потому что Вулфард не промолчал. Он ответил. Будто бы Грейзер из десятизначного кода доступа угадал одну цифру, а ключ чуть повернулся в замочной скважине, а Джек был все ближе к открытию той самой двери. Грейзер хотел было сказать банальное: «Спокойной ночи», — но решил, что лучше не стоит лишний раз действовать на чужие нервы, а потому просто лег в кровать, которая все так же проскрипела, и мгновение понадобилось, чтобы отключиться. Как вдруг снова этот ужасный будильник Эшера, а Джек первым делом, открыв глаза, кинул взгляд на кровать Вулфарда, которая, на всеобщее «удивление», все так же пустовала. Но Джек действительно не переставал удивляться тому, как этот человек за три часа может высыпаться. Здешние десятиклассники и одиннадцатиклассники живут от Нового года до лета и от лета до Нового года, потому что осенних и весенних каникул у старших классов нет. И в конце ноября было слегка обидно смотреть на девятиклассников, которые весь день мотались в пижамах, когда самим приходилось свыкаться с уроками, но они, как и все в этой жизни, подошли к концу. Джек вместе с двумя своими друзьями поднялся в комнату, чтобы, как ему казалось, потом пойти на обед, но эти двое принялись первым делом переодеваться в уличную одежду. — Мы в город, поедешь с нами? — вдруг спросил Эшер, увидев вопросительный взгляд друга. — В город? Разве можно в город? — Джек нахмурился, помотав головой. — Нельзя, — практически хором посмеялись парни, а затем переглянулись. — Мы так каждые «каникулы» уезжаем, — продолжил Энжел. — Сейчас суматоха везде, никто даже не заметит, как обычно. — Нет, ребят, я не пойду, не хочу так рисковать, — Грейзер помотал головой в разные стороны. — Кто не рискует, тот не живет, — усмехнулся Либерер. — Если вдруг нас потеряют, скажи, что мы во дворе шатаемся, в снежки играем… — Дебил, снега нет, — Джек рассмеялся, смотря на друга. — Ну, придумаешь что-нибудь в общем, — Джей махнул ручкой, подходя к двери. — Мы ночью вернемся, — последнее, что он сказал прежде, чем выйти из комнаты. — Хе-е-ей, ночью это во сколько? — крикнул Грейзер им вслед, но они его уже не слышали. Мальчишка разочарованно цыкнул и плюхнулся на кровать, расстроенный тем, что весь день ему придется слоняться одному, но опустив взгляд вниз, понял, что сидит на кровати Вулфарда, и еще понял, что слоняться одному еще не окончательный вердикт. Самой сложной задачей было случайно наткнуться на Вулфарда, который непонятно где днями шляется. Самым умным решением было дождаться ужина, где Финн всегда появляется, пусть и с небольшим опозданием. И Джек действительно решил дождаться ужина, время до которого тянулось целую вечность. Мальчишка даже успел сделать всю домашнюю работу на неделю вперед, но до ужина все еще оставался целый час, а потому он, не выдержав, вышел из комнаты, чтобы просто прогуляться и скоротать время. Но просто прогуляться не получилось, потому что ноги сами понесли к музыкальному классу, где Вулфарда, к огромному сожалению, не оказалось, но Грейзер все равно зашел внутрь, включая светильник, вместо общего света, потому что темнело уже рано. Он стал рассматривать все музыкальные инструменты, а на глаза первым делом после, разумеется, гитары, попалось стоящее в углу фортепиано. Мама в детстве учила Джека играть на фортепиано, и он до сих пор помнит одну коротенькую мелодию в две руки, а потому, ни секунды не думая, открыл крышку и положил пальчики на клавиши, нахмурившись, стараясь вспомнить, как начинается. Сначала он пару раз не попадал в нужные ноты, просто тыкая рандомные клавиши, а затем попал в нужную, тут же вспоминая, что будет дальше. Ты можешь забыть, но мышечная память тебе поможет. Джек не помнил куда нажимать, но обе руки сами продолжали слегка печальную мелодию, заставляя окунуться в воспоминания детства, когда рядом сидела мама, помогая разобраться в нотах, помогая легче играть. Джек не знал для чего ему пригодится навык игры на пианино, ведь он мальчик, а девочек и уж тем более других мальчиков такой игрой не привлечешь. — Неплохо, — одно слово и Грейзер вздрогнул, делая шаг назад, а музыка тут же прервалась. — Не знал, что ты играешь, — продолжил Вулфард подходя к Джеку, который сейчас был цвета лобстера. — Мама научила, — мальчишка смущенно улыбнулся, а затем нахмурился. — Видел по телевизору вашу аварию, — продолжил Вулфард спустя десять секунд тишины, а Джек тут же поднял на него взгляд. — Сочувствую, понимаю, какого тебе, — Финн нахмурился, положив руку на чужое плечо и буквально через мгновение убрал. — Уже немного привык, — Грейзер с болью в глазах улыбнулся. — А почему ты здесь? И Джек чувствовал, как Финну неловко от этой ситуации, потому что он места себе не находил, пару раз пытался начать говорить, но, лишь вздохнув, останавливался. И в итоге промолчал. — А что за мелодию ты играл в прошлый раз? — перевел тему Джек, облегчая чужие мучения. Финн будто засомневался, посмотрев на Джека. Он будто не знал, стоит ли завязывать общение с людьми здесь. А потом чуть нахмурился, все еще пытаясь решиться, и, чуть подвинув Джека, таки встал перед пианино слегка нагнувшись, потому что его рост не позволял ему стоять ровно, одновременно нажимая на клавиши. (https://youtu.be/_KDUzEUe_jw чтобы вы понимали, как это звучит на фортепиано) И вдруг Финн стал играть на фортепиано так же умело, как играл и на гитаре. По телу тут же побежали мурашки, которые несколько раз подряд накатывали новой волной, а Джек глаз не сводил не с чужих пальцев, которые так быстро перемещались по клавишам, а с чужого задумчивого профиля. Финн был так серьезен, его бровки чуть нахмурены, а губы то и дело на автомате поджимались. И те пять минут, что Вулфард играл, пролетели так быстро, что Джек даже не успел опомниться, не успел свести с Финна своего очарованного взгляда, когда тот посмотрел на него, доиграв.

Еще пять минут…

— Я так не умею, — очнувшись и помотав головой выдал Грейзер, а затем посмеялся, изо всех сил стараясь вытащить себя из транса. В голове не укладывалось, что такой взрослый брутальный, так сказать, молодежный парень играет на фортепиано, что по сути прошлые века. В нем все еще была загадка. — Всему можно научиться, — выдал Финн, и вдруг Джек на его больших губах заметил легкую улыбку, которая теперь точно была улыбкой, она не померещилась. Вулфард и вправду улыбнулся. — Почему ты пришел сюда? — чуть нахмурился Финн. — Эти два дурака свалили в город, и мне нечем было заняться, — Джек посмеялся, пожав плечами. И отчасти он даже не соврал. Ну, не говорить же, что он хотел увидеть его. — Серьезно? — приятно удивился Вулфард. — Почему ты не общаешься с ними? — и улыбнувшись, и нахмурившись спросил Грейзер. И Финн, прежде чем ответить, так же долго сомневался, стоит ли. — Не мои люди, никого здесь нет, с кем я хотел бы контактировать, через год я свалю отсюда, и никто из них обо мне даже не вспомнит, я не хочу, чтобы вспоминали… — Через год? — чуть нахмурился Грейзер. — Ну, полтора, — Финн пожал плечами и сел на скамейку. — Ты собираешься еще полтора года спать по три-четыре часа в сутки? — Джек посмеялся. — Ты не проживешь эти полтора года. — О-о-о, а ты у нас уже считаешь, по сколько часов я сплю, — Вулфард раздраженно усмехнулся. — Это мое дело, Джек. Финн называл его имя, и это уже заставило Грейзера удивиться и обрадоваться, ведь это значило, что в тот раз Вулфард слушал его, что даже запомнил имя. И следующие десять секунд стояло неловкое молчание, которое было неловким для обоих парней. — Научи меня… — вдруг резко начал Грейзер и так же резко замолчал. — Научи меня играть эту мелодию. А Финн так же резко поднял на него взгляд. — Вот же ты сильно хочешь до меня докопаться, — Вулфард посмеялся, искренне посмеялся. — Ты ведь не отстанешь? — Финн улыбнулся, а у Джека от этой улыбки едва сердце не выпрыгнуло. — Нет, — Грейзер посмеялся. — Ладно, я покажу тебе, но только чтобы ты отвязался от меня, — Вулфард посмеялся, а затем посмотрел на наручные часы. — Ужин уже начался, не пойдешь? — С тобой, — Джек улыбнулся, а Финн изо всех сил сдерживал улыбку. Все та же загадка. В итоге Грейзер смог-таки утащить Финна в столовую, когда нужно туда идти, а не когда все уже поели. Вечно разговорчивый Джек стал что-то трындеть, но Вулфард, казалось, его даже не слушал, но мальчишка не сдавался, и порой ему даже удавалось выжать из парня легкую мимолетную улыбку. Они вместе поужинали, а потом Джек смог утащить Финна в комнату, где тот практически не бывает, все не переставая рассказывать какую-то ненужную ерунду. Вулфард иногда вставлял что-то, но этого было так мало, что на самом деле болтал один только Джек. Но Финн не уходил и даже не пытался как-то отмазаться, чтобы уйти, и Джек как-будто чувствовал, что Вулфарду не хватало общения с другими. Мальчишка рассказывал про свои поездки, которые заставляли и чуть расстроиться, но одновременно с этим радоваться, потому что Финн с каждым мгновением все заинтересованней и заинтересованней слушал все эти рассказы. Но какие бы вопросы Джек ему не задавал, тот ни разу не ответил. Все еще закрытая книга в толстой непросветной обложке. И они настолько заговорились, что даже Финн стал вставлять кое-какие свои истории, и не заметили, как быстро пролетело время. Джек еще не был так рад за все три недели, что находится здесь. И вдруг распахнулась дверь, а на порог ввалились двое парней, которые изо всех сил сдерживали смех и характерно шипели, приставляя указательный палец к губам, мол: «Тихо», — но тихо у них не получалось. Джек даже отреагировать не успел, как вдруг Вулфард быстро вскочил и выбежал из комнаты, не сказав ни слова. И эта идиллия прервалась так резко и неожиданно, что Джек буквально открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но тут же закрыл и мотнул головой. — Оп, — рассмеялся Энжел, падая возле Джека, а в нос тут же ударил резкий запах перегара. — Вы что, бухие? — Грейзер посмеялся и поморщился. — Тш-ш-ш-ш! — грозно прошипел Либерер. — Вы где алкоголь достали, дураки? — Джек не переставал смеяться. — А ты что, пока нас не было, с этим странным сдружился? — выдал Джейден, а затем они оба непозволительно громко рассмеялись. — Ложитесь спать, боже, — Джек вновь усмехнулся. — Иди, я тебе что скажу, — прошептал Либерер, призывая к себе друга указательным пальчиком. Грейзер с улыбкой чуть придвинулся, поддаваясь в хламину бухому Джею, который ехидно улыбался. Он накрыл своей рукой шею Джека, слегка запуская пальчики в его кудряшки, и был так чертовски близко, что у Грейзера сейчас едва сердце в пятки не падало. Его глаза метались от одного глаза к другому, а затем и вовсе к губам. И Джек так испугался этого, даже не потому, что его сейчас может поцеловать парень, а потому что его просто могут поцеловать. Грейзер ни разу в своей жизни ни с кем не целовался, и это казалось таким страшным, что сейчас буквально пересохло в горле от волнения, но он даже не предпринимал попытки отстраниться, а лишь ждал, что сделает Джейден. И он понятия не имел, почему ему вдруг в голову взбрело, что Либерер собирается его поцеловать, ведь это, как минимум, нелепо и смешно. И вдруг Джей подался навстречу, а Грейзер резко вздохнул, но Либерер проскользнул по его щеке своей, и замер, тем самым заставляя Грейзера чуть расслабиться. — Не общайся с ним, он плохой человек, — прошептал Джей, а их лица буквально касались друг друга. — Скажи, что ты меня понял, — все так же прошептал Либерер, не отстраняясь. А у Джека сейчас буквально отказали все механизмы, а потому он не смог ответить что-то другое, кроме: «Да», — которое получилось сказать раза с третьего. И только после этого Джей со своим звонким смехом отпрянул. — Правильно, — улыбнулся он, а затем поднялся на ноги и сразу же кинулся на Эшера, который тут же завизжал, как свинка, падая вместе с ним на кровать, а затем заткнул себе рот руками, не переставая смеяться. А у Джека сейчас щеки, казалось, взорвутся, потому что он буквально чувствовал, как они горят. И на мгновение он даже забыл про Вулфарда, даже захотелось, чтобы Джей повторил то самое движение, но он тут же мотнул головой, откидывая от себя эти глупые мысли, но думать о Джейдене все равно не перестал. Не получалось. Как мало нужно сделать, чтобы привлечь внимание Джека. А точнее: либо ничего не делать, либо чуть не засосать. В общем, про Финна Джек в эту ночь забыл практически полностью, а потому уснул одновременно с этими двумя дурачками, даже без мысли пойти к Вулфарду, который, наверняка, в одиночку сидел в музыкальном классе, просто потому что ему негде больше быть. Зато с утра первой мыслью был именно Финн. Сегодня выходной, но Джек по привычке проснулся за несколько минут до восьми часов, а Финна все равно уже не было. Как обычно не было. Джей и Эшер дрыхли без задних ног, а потому Грейзер, на всякий случай тихонечко, вышел из комнаты, направляясь в душ, где почему-то надеялся встретить Финна. Может быть даже попросить прощения за то, что вот так кинул. Но в душе его не оказалось, как в принципе и всех, потому что какой дурак в воскресенье будет вставать в восемь утра, чтобы помыться. Все коридоры буквально пустовали. И первым делом Джек пошел не в комнату, чтобы отнести банные вещи, а в гребаный музыкальный класс, подойдя ко входу которого, сердце бешено заколотилось, что он было едва не передумал и не вернулся обратно, но в последнее мгновение смирился, толкая деревянную дверь. Джек заранее слышал мелодию, а потому и не было сомнений, что Финн здесь. Он вновь не сразу заметил Грейзера, продолжая с закрытыми глазами наигрывать в этот раз уже другую не менее печальную музыку (https://youtu.be/tL3klcvogT8). И вновь все прервалось на самом интересном моменте, а Финн вылупился на Джека, который был с мокрой головой и в такой же полумокрой футболке, обтягивающей подтянутое тело. Его губы распались, а Грейзер буквально увидел, как Финн осмотрел его с ног до головы, и только потом заговорил. — Ты чего это вскочил? — все так же монотонно, как и всегда, выдал Вулфард, а затем опустил взгляд вниз на музыкальный инструмент. И Джек будто лишился всего того, чего вчера упорно добивался. Джек лишился чужой улыбки. — Не знаю, так получилось, — Грейзер улыбнулся и, подойдя к Финну, сел на стульчик возле него. — Ты чего таскаешься за мной? — нахмурился Финн. И Джек теперь на сто процентов убедился в том, что вернулся к былой стадии. — А ты обиделся что ли? — Джек вновь посмеялся, а Финн посмотрел на него, как на идиота. — Из-за чего мне обижаться на тебя? — Вулфард поморщился, а затем положил пальцы на клавиши, собираясь играть, но никак не начинал, будто ждал ответа. — Я вчера кинул тебя, но я не специально, эти двое пришли пья… — Джек, мне все равно, честно, — Финн деланно улыбнулся, мимолетно кинув взгляд на все лицо Грейзера. Он за мгновение осмотрел его полностью, а затем вновь опустил голову к клавишам. — Почему ты такой грубый? — Джеку действительно было обидно, но он старался, изо всех сил старался этого не показывать. — Просто я не хочу общаться… — выдал Вулфард, а затем нахмурился и вздохнул. — Ни с кем не хочу, — добавил он спустя несколько секунд, будто не желая обижать лично Джека. — Ладно, — Грейзер чуть нахмурился, опустив взгляд, а Финн тут же резко его поднял, будто не ожидал такого ответа. — Надо контактировать с людьми, Финн, — мальчишка улыбнулся, а затем сделал шаг назад и, развернувшись, пошел к двери. И внутри сразу такая пустота. Джек в глубине души был так доволен, что он был первым человеком здесь, с которым Вулфард действительно общался. Но Финн оттолкнул и Джека. Он не казался вчера странным, но это принципиальное нежелание… — Хей, — вдруг окликнул Джека парень, а тот сразу остановился, поворачиваясь. — Я обещал научить тебя мелодии, — произнес Финн, прекрасно зная, что ничего конкретного он не обещал. — Сейчас? — парнишка невольно улыбнулся. — Я… то есть, к-как хочешь, — Финн явно заволновался. Это было заметно по его дрожащему голосу и по тому, как он через каждое слово закусывал нижнюю губу. Такую пухлую. — Можно сейчас, — Джек улыбнулся, сразу же возвращаясь на свое былое место. — Я… на самом деле никогда никого не учил, даже не представляю, как это, — Финн скованно посмеялся. — Но я только научу тебя, благодаря этому мы не станем подружками, я все еще не хочу общаться, — вдруг серьезно добавил он. — Да, конечно, — улыбнулся во все тридцать два зуба Грейзер, что заставило слегка улыбнуться и Вулфарда. Первые полчаса и поспорить было нельзя — они на самом деле играли на пианино, а Джек даже выучил первую часть одной руки, но в процессе они так заболтались, что через час уже даже не смотрели в сторону фортепиано. А Грейзер смотрел на Финна и все никак не мог понять причины его «отрешенности от мира». Задавать прямые вопросы — не вариант. В этом Джек убедился еще в прошлый раз. А еще он понял, что Финн не любит давление, он будто живет в своем темпе, его не нужно принуждать, тогда он потянется сам. И он потянулся, Джек это видел. Джек видел в нем желание общаться, которое он так старался в себе подавить, сдержать в клетке. Мокрые волосы Грейзера, которые он обычно хоть слегка, но укладывает, сейчас были настолько распушенными, что, казалось, будто на нем надета какая-то зимняя шапка, а Финн зачастую кидал на них свой отдельный взгляд, тем самым заставляя Джека слегка смущаться и запускать в локоны пальчики, зачесывая их чуть вверх, но они все так же падали обратно на лоб, привлекая еще больше внимания. — Не делай так, — Финн улыбнулся, поймав руку Грейзера перед тем, как она в очередной раз успела поправить волосы. — Почему? — мальчишка посмеялся, опустив взгляд на руку Финна, которая все еще держала его запястье. — Они все равно падают обратно, — Вулфард посмеялся, а затем слегка поднял руку, кончиками пальцев поправляя выбившиеся из общей системы кудряшки. А Джек после этого движения потерял дар речи, лишь шевелил открытыми губами, а потом и вовсе поджал их и улыбнулся. Финн улыбнулся в ответ, и комнату наполнила тишина. У них закончились темы для обсуждения, и Грейзер не знал, что делать, не знал, как вернуть разговор, потому что сейчас он смотрел на Вулфарда и в голове не было ничего, кроме его гребаных пухлых губ. Джек не думал о поцелуе, но они явно привлекали внимание. — Ты свои тоже часто поправляешь, — посмеялся Грейзер, тем самым стараясь отвлечь самого себя от разглядывания чужого личика. — Мама всегда заставляла меня стричься, ей никогда не нравилось мое «гнездо» на голове, — Финн улыбнулся и опустил взгляд. А Джека это предложение вообще выбило из колеи, потому что это был первый раз, когда Вулфард рассказал что-то о себе. И теперь Джек знал, что Вулфард «детдомовский» не с самого детства, а догадки по поводу его «отрешенности» оказались правдой. — Что произошло? — решил попытать удачу мальчишка, заглянув в чужие глаза. — Ты можешь рассказать мне… — продолжил он, а затем поджал губы. Финн сначала взглянул на Грейзера, который тут же увидел в его глазах все то же сомнение. Вулфард вновь не мог решиться поделиться с кем-то своими проблемами. Его глаза забегали по полу, а руки стали нервно потирать друг дружку. Он приоткрыл рот, вздыхая, а затем так же закрыл, выдыхая. И Джек решил оставить это. Он своими руками накрыл чужие, давая возможность расслабиться. И, знаете, мальчишка думал, что Вулфард его тут же оттолкнет или просто проигнорирует, но он чуть развернул руки, сжимая чужие в ответ, сжимая сильно, как будто в них было спасение. — Ладно, уже нужно на завтрак, — Финн чуть улыбнулся, а его пальчики тут же соскользнули с чужих. Но Джеку было достаточно этого. — Д-да, — Грейзер мотнул головой, смущенно улыбаясь алыми губами. — Забавно, — Вулфард улыбнулся, пристально смотря на Джека, который, заметив это, тут же раскраснелся. — Ты о чем? — он поджал губы и чуть нахмурился. — Твои родинки на губах, это очень необычно, — Финн усмехнулся. — А… да… никто не говорит про это, — Грейзер улыбался и чувствовал, как горят его щеки. — Я сказал, — Вулфард хлопнул мальчишку по плечу и первый вышел из класса. Джек еще мгновение оставался на месте, а потом поспешно направился за новым другом. Ну, для него он уже был другом, и не важно, что думает Финн, хах. Джек хотел было сесть в столовой с ним за один стол, но Вулфард прямым текстом сказал, что не хочет этого. А Грейзер даже расстроился, вновь задумался стоит ли пытаться вытянуть что-то из этого закрытого человека, но он уже вытянул, а сдаваться — не в стиле Джека. В итоге пришлось завтракать в одиночестве. Не стоило даже ожидать, что эти два алкаша проснутся так рано. И единственное, что оставалось, так это издалека наблюдать за Финном, который сидел в другом конце столовой в точно таком же одиночестве. Неужели ему нравится эта пустота? Неужели не хочется, чтобы рядом кто-то был, поддерживал? Неужели какие-то принципиальные загоны перекрывают реальное общение? Джек смотрел в его глаза, помешивая в тарелке горячую манную кашу, и пытался прочитать ответы. Он так пристально изучал черты его лица, так громко думал о нем, что, кажется, Финн услышал и поднял на него взгляд. Но он не отвел его в то же мгновение, он задержался на чужих глазах. И, кажется, Финн даже слегка улыбнулся, заставляя улыбнуться и Джека. Он в голове так активно опускал Вулфарда своими догадками, а что если на деле все совсем не так? Честно, Джек хотел даже обидеться, но едва Финн взглянул… тут же перехотелось. Джейден с Эшером на завтраке так и не появились, потому Джек сразу же побежал за Финном, который, как на зло, поел быстрее. — Хватит что ли таскаться за мной, — попытался огрызнуться Вулфард, но неожиданно для самого себя улыбнулся. — А ты куда? — от безвыходности спросил Джек, идя спиной перед парнем. — Пойдем в музыку? — Грейзер улыбнулся. Финн вновь засомневался, даже слегка замедлил шаг, а затем вновь улыбнулся. — Пойдем. Мальчишка шел рядом с Финном задрав подбородок, гордясь тем, что ему удалось достичь его какого никакого расположения. Никто здесь не хотел с ним общаться, и Джек был единственным, кто хотел только этого. Финн первым зашел в класс и, дождавшись, когда в него зайдет Джек, закрыл дверь на замок. Сначала это даже слегка смутило. — Чтобы никто не заходил, как ты тогда ко мне зашел, — Вулфард посмеялся. — Я больше не хочу никого учить, — вновь усмехнулся он. — Тебя достаточно, — и это было произнесено с какой-то легкой неприязнью, будто бы Финн и вправду не хотел учить Джека и делал это чисто из вежливости. Что тоже немало странно. — Если ты не хочешь, я же не настаиваю, — чуть обиженно выдал Грейзер. — Просто очень красивая музыка, — добавил Джек, побоявшись, что Финн воспримет его предыдущие слова слишком всерьез. — Я же сам предложил, — Финн улыбнулся, садясь на стульчик перед пианино и призывая Джека сесть рядом. — Ты помнишь хоть что-то, что мы учили? — Вулфард посмеялся. — Потому что я, когда только учился, долго не мог запомнить… — и вдруг он нахмурился. — Хотя, может быть это потому что я не хотел… — практически прошептал он. — В прочем, не важно, — парень мотнул головой, а затем вновь его бровки сошлись к переносице. И сейчас в его поведении было столько различных эмоций, что не то, чтобы Джек их не понимал, даже сам Финн не успевал их улавливать. — Да, я не помню с чего начинается, — посмеялся Грейзер, стараясь смягчить ситуацию, хотя все прекрасно помнил. — Давай, — Вулфард улыбнулся, положив пальчики на клавиши. Джек не мог насмотреться на то, как чужие пальчики плавно нажимают на клавиши, не мог поверить, что Финн согласился учить его мелодии, которую по сути Грейзер не горел желанием учить. Но он горел желанием общаться с Вулфардом. Сам не знал почему. Может потому что нуждался в человеке, который будет принадлежать только ему. Ведь Финн больше ни с кем не дружит, не хочет общаться, не хочет даже просто контактировать. И, наблюдая за выражением чужого личика, Джек так задумался, что даже не слышал, что он говорит, будто не здесь. И вдруг перевел взгляд на окно, где черное небо сменилось рассветом. И снег. — Посмотри, — вдруг воскликнул мальчишка, поднимаясь со стульчика. — Снег, — Джек улыбнулся, подходя к подоконнику и опираясь на него руками. — Первый снег, — добавил он и слишком печально усмехнулся. И внезапно напала такая грусть, что Грейзер даже забыл, что с ним Финн. — Ты так поник сразу, — Вулфард посмеялся, подходя к может быть другу. — Много хороших воспоминаний связанных с первым снегом, — Джек посмотрел на Финна, который тем временем не отрывал взгляда от него. — Какой-нибудь первый поцелуй? — Финн вновь посмеялся, но уже более явно. — Нет, — Грейзер усмехнулся и вновь перевел взгляд в окно. — Я никогда не целовался, — он посмеялся и пожал плечами. — Хочешь, можем прогуляться, — Финн улыбнулся, а Джек тут же резко повернул к нему голову. — Там же сейчас будет полно людей, — Грейзер чуть нахмурился, прекрасно понимая, что Финн не любит толпу. — И ладно, — парень улыбнулся. — За зданием школы обычно никого нет. Джек сейчас буквально светился от счастья. Он так широко улыбнулся, что его улыбку спокойно можно было назвать голивудской. Ребята быстренько накинули верхнюю одежду, стараясь не разбудить все еще спящих Эшера и Джейдена. Успели потолкаться и тихо посмеяться, а Джек едва не шлепнулся, споткнувшись о чужую ногу, но Вулфард тут же его поймал, ставя в устойчивое положение, а затем и вовсе выпихнул из комнаты, а спустя еще минуту из здания их дома, как бы это прискорбно не звучало. За это время стало совсем светло, а на улице и вправду было предостаточно детей, каждый из которых удивлялся первому снегу так, будто бы это первый снег который они вообще видят в своей жизни. Для живущих здесь все чудо. Финн показал путь на задний двор, где и вправду никого не было, за исключением дворника, который непринужденно сметал с тропинки сухие листья вперемешку с первым снегом. Кощунство, ей богу. Как можно сметать первый снег? Джек свалился на лавочку, сразу сев в позу лотоса и, запрятав руки в карманы, облокотился о спинку, смотря на серое небо и белые снежные хлопья. — Я не знал об этом месте, — улыбнулся мальчишка, бросая взгляд на Финна, который молча стоял подле и смотрел на него. — Ты здесь только месяц, не удивительно, — Вулфард пожал плечами и вдруг сел рядом, облокотившись о свои же колени, и уставившись в землю под ногами. Тишина с далекими откликами чужих голосов стояла минуты полторы, а Джек уже стал думать, что бы сказать, чтобы начать разговор, но начал Финн. — Тяжело было переезжать сюда? — он чуть повернул голову, не меняя позы, в которой сидит. Джека этот вопрос даже слегка застал врасплох, но он, чуть нахмурившись, все же ответил. — Да, — его бровки сошлись к переносице, а руки в карманах вдруг резко начали мокнуть. — Знаешь, я долго не понимал, что родителей больше нет, я, кажется, до сих пор этого не осознаю, — Джек произнес это так тихо, что Финн буквально почувствовал его боль. — Я даже не плакал, — мальчишка усмехнулся, но ему нисколько не было смешно. — Не знаю почему, не могу описать это словами. Вновь тишина. Финн долго молчал, но Джек этого не понимал, вновь ушел в себя. — Я понимаю тебя, — Вулфард улыбнулся, а затем закрыл глаза. И Джек это видел. — Что случилось у тебя? — вновь через минуту молчания спросил Джек. Может быть, он действительно хотел узнать, почему Финн именно такой, а может быть просто хотел отвлечься от своих мыслей. Но Финн промолчал. Сейчас он даже не сомневался стоит ли говорить. Он просто молчал, и не хотел прерывать этого. — Все говорят, что ты странный, — начал Грейзер, наклонившись к Финну, садясь в точно такую же позу, что и он. — Но мне почему-то сразу показалось, что это не так. — Я бы не делал таких поспешных выводов на твоем месте, — Вулфард посмеялся, посмотрев на Джека. И его улыбка буквально выбивала из колеи. — Да ладно, не будь таким устрашающим, — Грейзер посмеялся, чуть толкая парня в плечо. — Я такой на самом деле, — Финн сделал такое серьезное выражение лица, что Джек едва ему не поверил, но вдруг он улыбнулся, изо всех сил стараясь этого не делать, а затем и вовсе закрыл лицо руками улыбаясь во все тридцать два зуба. — Не такой, — Грейзер посмеялся, положив руку на чужое плечо, но затем сразу же отдернул. — Почему ты тогда показываешь себя с другой стороны? — снова предпринял попытку что-то вытащить из парня Джек. Но Финн лишь улыбался. — Прохладно, да? — он посмотрел на Грейзера и потер ладони между собой. — Пойдем в класс? — с надеждой перевести тему предложил Вулфард. — Да, — немного разочарованно ответил мальчишка и первый поднялся со скамейки. Этот выходной пролетел так быстро, что Джек не успел понять, что уже вечер. Сначала они, кажется, около часа разбирали мелодию, а потом вновь пошли разведывать, так скажем, пришкольную территорию. А снега за это время выпало еще больше, а потому Джек шлепнулся прямо на тропинку, принимаясь делать снежного ангела, а Вулфард только что и мог, так это смеяться над ним. Мимо проходили их сожители, то бишь дети, и каждый из них вопросительно и с удивлением кидал взгляд на двух парней. Джек вел себя, как обычно, а Финн резко менял свою физиономию на более угрюмую, без единой эмоции, будто он и не смеялся до этого, будто он и вправду ничего не чувствует, не хочет находиться здесь, а просто стоит, сам не понимая для чего. Закрытая книга. — Спать хочется, завтра рано вставать, — Грейзер зевнул, прикрыв рот ладошкой, отвлекаясь от пианино. — Пойдем в комнату? Финн чуть нахмурился, а затем повернул голову в окно и вдруг поджал губы, глубоко вздыхая. — Ты иди, я кабинет закрою и тоже приду, — Вулфард натянул кривую улыбку, а его бровки вновь сошлись к переносице. — Я подожду, — мальчишка улыбнулся, потянувшись за ключами, что лежали на столике, но Финн резко и ловко поймал его руку на пол пути и тут же отпустил, самостоятельно беря ключ. — Не надо, я еще в душ пойду, так что иди без меня, — Вулфард вновь посмотрел в окно, а затем снова на Джека. На Джека, который разочарованно растянул губы, но не в улыбке, и тоже посмотрел в окно, стараясь понять, что Финн хотел там увидеть, но кроме светящихся окон детских комнат там не было буквально ничего. — Хорошо, я тогда… в комнате тебя подожду? — неожиданно для самого себя с вопросительной интонацией осторожно спросил Грейзер, чуть нахмурившись. — Ложись, я в душе обычно надолго, — Финн посмеялся, стараясь смягчить ситуацию, а затем встал с места, направляясь к выходу, а после остановился, призывая к себе мальчишку. Джек послушно встал, тут же выходя из кабинета. И, знаете, сейчас он даже не хотел стоять и ждать его, он просто медленно пошел в комнату, пока Вулфард в полумраке возился с ключом и замочной скважиной. И почему-то казалось, что Финн не пойдет ни в какой душ, а так и останется в кабинете. Войдя в комнату, Джек тут же напоролся на добродушных Эшера и Джейдена, один из которых тут же посмеялся. — Ты с Вулфардом что ли весь день торчал? — и из уст Либерера это звучало, как предъява. — Я? — как-то разочарованно переспросил мальчишка. — Я… нет, — Джек сам не знал почему соврал. — М-м, — мотнул головой Джейден, вновь утыкаясь в книгу. Грейзер быстренько переоделся и залез под одеяло, оперевшись о спинку кровати, держа в руках свой телефон. А Джейден будто читает мысли. — Не жди, он не придет, пока мы спать не ляжем, — ехидно рассмеялся он, бросая взгляд на Джека. — Я… я не жду его, — мальчишка поморщился и помотал головой, собираясь сказать что-то еще. — Джей, отстань что ли от него, — цикнул Энжел, с действительно добродушной улыбкой кидая взгляд на Грейзера. Джек мысленно поблагодарил его, а затем отвернулся к стенке, натянув на плечи одеяло. Первые тридцать минут он даже пытался уснуть, но потом просто уставился в стенку, в ожидании того, непонятно чего. А может быть он знал, потому что в голове был только Финн. Только в голове, потому что в комнату он так и не вернулся. И вдруг Джек услышал звук выключателя, и пастельно зеленая стена, на которую он лупился черт знает сколько времени, сменилась чернотой в глазах. — Спокойной ночи, Джек, — посмеялся Эшер, но это звучало так мягко. — Ты ведь не спишь, — Грейзер не видел его лица, но был уверен, что он улыбнулся. — Спокойной, — мальчишка улыбнулся, а затем вновь услышал чужой тихий смех. И эта тишина была такой противной, что хотелось закричать. Джек все ворочался, а время давно за полночь, но Финна так и не было. И вдруг будильник, от которого Грейзер вздрогнул, будто откуда-то падая. Всегда именно этот будильник заставлял смеяться, а сегодня хотелось заткнуть уши руками, чтобы больше не слышать вообще ничего, никого не слышать. Финна на соседней кровати так и не было. — Эш, выключи, пожалуйста, — мягко попросил Джек, утыкаясь носом в подушку. — Без настроения? — так же осторожно спросил Эшер, а музыка, если это можно было так назвать, тут же прекратилась. — Спасибо, — неосознанно улыбнулся Джек. Эшер всегда настолько понимающий, что хочется благодарить и благодарить его за это. — Только не проспи, — посмеялся Энжел, а затем Джек услышал звук закрывающейся двери. «Только не проспи», — эхом пронеслось в голове. И вдруг Джек тут же вздрогнул от чьего-то касания. — Хей, ты не заболел? — кто-то легонько дергал за руку, а Грейзер сначала нахмурился, а затем улыбнулся, почему-то представляя рядом Финна. Финна, из-за которого настроение с самого вчерашнего вечера в нулину. И вдруг чужая рука легла на лоб, и только после этого Джек не без труда открыл глаза, несколько раз после этого моргая. — Уже идет первый урок, — улыбнулся Эшер. — Меня учительница послала проверить, что с тобой. — Блин, — Джек зажмурился, приподнимаясь на кровати. — Я вчера так долго не мог уснуть, — мальчишка потер глаза. — Ты пойдешь на урок? — Д-да, да, надо, — Грейзер улыбнулся, поднимаясь с кровати так, будто вчера его весь день избивали. — Держи, — вдруг в Джека прилетели форменные брюки и следом рубашка. — Вместе пойдем. Грейзер невольно улыбнулся, кинув взгляд на Энжела. — Спасибо, — сказал мальчишка, уже натягивая на тело одежду. — Не за что. Уроки тянулись невозможно долго. Может быть потому что Джек очень ждал их конца. Зачем? Чтобы увидеться с Финном. Эшер все время был рядом, что даже слегка помогало Джеку забыться. — Пойду к этому дебилу схожу, — посмеялся парень, поднимаясь из-за парты. — К Джейдену? — переспросил Грейзер. — Я с тобой, — тут же продолжил он, не дождавшись ответа. — Да, — ответил Энжел и посмеялся с целенаправленности друга. — К Финну что ли? — неожиданно спросил Эш, а Джек после этого вопроса едва не споткнулся о собственные ноги. — Нет, я не… — тут же затараторил Грейзер. — Я не к нему… просто… просто, что мне тут сидеть одному, я… я лучше пойду с тоб… — Тихо, тихо, — посмеялся Эшер, прерывая мучения друга на половине. — Мне можешь не врать, я же вижу, что вы общаетесь, — Энжел положил руку на чужое плечо. — Вообще, удивительно, что он подружился с тобой, — парень посмеялся и пожал плечами. — Мы не дружим… то есть, он просто учит меня играть на фортепиано… то есть, просто показывает, я умею играть… — Он умеет играть на фортепиано? — удивленно спросил Эшер, вновь прерывая речь Джека, которому это было только на пользу. — Д-да, — и сейчас Джек буквально услышал себя со стороны, и тон был такой, будто он по уши в него влюблен, а потому даже слова о нем спокойно сказать не может, и вдруг стало так стыдно, что щеки тут же заплыли краской. — У них, кажется, математика, — Энжел резко завернул в кабинет, что Джек даже отреагировать не успел, а затем с диким сердцебиением зашел в класс, сразу принимаясь осматривать все затылки. Эшер тут же подсел к Джейдену, а Грейзер тут же увидел Финна. Он сидел за последней партой около окна, в которое задумчиво и смотрел, подперев голову ладонью, а его щечка, которой нет, расплылась по руке. И он так глубоко вздыхал, что Джек буквально видел, как вздымается его грудь. Мальчишка секунд десять смотрел на него и не мог решиться подойти и сесть рядом, но вдруг вздохнул и уверенно пошел к своей цели. Финн тут же повернулся, явно удивившись тому, что к нему кто-то подсел, а потом удивился вдвойне, увидев перед собой улыбающегося Грейзера. — Ты чего? — нахмурился Вулфард, тут же окинув взглядом полупустой класс. — Скучно было, с Эшером пришел, — Джек улыбнулся, а его руки буквально дрожали, а потому он просто сцепил их вместе под партой. — Понятно, — пуще прежнего нахмурился Финн, а затем посмотрел на наручные часы. — Сейчас будет звонок, можешь уходить, не сиди здесь. — Звонок через десять минут, — практически прошептал мальчишка, прежде посмотрев на экран телефона. — Все равно не сиди здесь, иди к ним вон, — кучерявый кивнул в сторону Эшера и Джейдена, а затем положил обе руки на парту и уронил на них голову. Джек еще секунд десять оставался на месте, смотря на своего знакомого, а затем поднялся и подсел к тем, к кому его послали. Но он подсел к ним лишь своим телом, потому что мыслями он был еще рядом с Финном. Снова этому парню удалось испортить Джеку настроение буквально ничем. И теперь время до вечера пролетело очень быстро, потому что ждать было нечего. Почему-то даже не было желания идти к нему в музыкальный класс, будто бы он вновь пошлет, сказав что-то в роде: «Я тебе показал один раз, хватит, иди отсюда, не сиди здесь». И Джек не хотел так унижаться, хотя с другой стороны очень хотел пойти к нему. Сука. Ничего не понятно. И в одно мгновение он уже было решился пойти, но настолько устал, что думая об этом, отключился прямо в одежде, прямо на покрывале, прямо при включенном свете. Утро началось не с будильника Эшера. Джек открыл глаза в кромешной темноте самостоятельно, а затем, взяв в руки телефон, который тут же ударил в лицо ярким белым светом, увидел на часах 6:47 АМ, но сна в глазах как не бывало. Ребята встают в 7:30 АМ, а, повалявшись около пятнадцати минут, Джек так и не смог уснуть, а потому вышел из комнаты и пошел умываться. И сегодня он почему-то даже не кинул взгляд на соседнюю кровать, как делает каждое утро. Он даже не подумал про Финна, может быть потому что был в каком-то легком сонном состоянии, и в голове словно пустота. Он намазал на щетку пасту, и запихнув ее в рот, уставился в зеркало на свою разворошенную челку, как вдруг со скрипом открылась дверь, а в помещение зашел Вулфард. На его плече было полотенце, а другой рукой он потирал глаза, но затем поднял взгляд и на секунду даже замер. Было столько свободных раковин, выбирай любую, но Финн выбрал ту, что была ближе всего к Джеку. Он молчал, что создавало еще более неловкую ситуацию, а Грейзер буквально сгорал изнутри. — Ты вчера не пришел, — начал Финн, посмотрев на мальчишку. — Я думал, что ты не хочешь, — Джек нахмурился, не отрывая взгляда от своих рук. — А тебя когда-нибудь это останавливало? — Вулфард посмеялся, но Джек продолжал молчать. — Я просто не хочу, чтобы другие знали, что мы общаемся. — А что в этом такого? — вновь поморщился мальчишка. — Ничего, просто я не хочу этого, — Вулфард поджал губы, а затем вздохнул. — Да ладно, не обижайся, — он посмеялся и легонько толкнул Джека в плечо. — Приходи сегодня в шесть, — продолжил Финн, а затем плеснул в лицо водой, умываясь. — Если ты не хочешь, я не настаиваю, — вновь помотал головой Джек, не желая навязываться. — Боже, Джеки, да что ты как попугай, я хочу, хочу, чтобы ты пришел, только успокойся, — Вулфард рассмеялся. И это заставило улыбнуться. И Джек посмотрел-таки на Финна своими золотыми глазами. И он улыбнулся в ответ, так же смотря на Джека. И это мгновение было лучшим. — Ты все? — спросил Вулфард, стряхивая с зубной щетки воду, а Джек даже и не заметил, когда он успел почистить зубы. — Д-да, — очнулся мальчишка. — Пойдем, надо успеть, пока… — и вдруг он замолчал. — Пока..? — Джек нахмурился в ожидании продолжения. — Нет, ничего, — Финн улыбнулся, открывая дверь. Грейзер не стал донимать его расспросами. Они вроде помирились, но осадок все равно остался, а потому больше не хотелось быть с ним в, так скажем, контрах. Слишком паршиво. Вечер пришел быстро, хотя Джеку было чего ждать, а вечер с Финном пролетел еще быстрее, что не хотелось даже спать, а опомнились они, когда увидели, что на улице уже даже фонари выключили. — Черт, сколько время? — посмеялся Грейзер. — Ма-а, — удивился он, а затем вновь рассмеялся. — Второй час. Финн посмотрел в окно, а затем вновь на Джека и улыбнулся. — Пошли спать, — его улыбка такая теплая. — Я закрою кабинет, — Грейзер не переставал улыбаться, а затем взял со стола ключ. И в этот раз Финн не остановил его. По пути в комнату они успели потолкаться, а Джек едва не влетел в дверь комнаты завуча, но Финн успел его поймать. Вот крику бы было. — Тихо, — прошептал Вулфард, указывая на спящих парней, а затем подошел к шкафу, скидывая с плеч рубашку. Джек улыбнулся, радостный от того, что вновь появилась возможность стать с Финном друзьями. Мальчишка лег на кровать, не сводя глаз с Вулфарда, который через пару мгновений лег на соседнюю кровать. — Спокойной ночи, — улыбнулся Джек. — Ага, — в ответ мотнул головой Финн, тут же ложась и натягивая на плечи одеяло. Он не пожелал спокойной ночи в ответ, но хотя бы не проигнорировал, а это уже было достижением для Джека, так что он даже не расстроился и сразу отключился. И так день за днем. С Финном так быстро летит время. Джек не успевает оглянуться, как уже вновь ложится в свою скрипучую кровать, а в одно время с ним ложится Вулфард. Джек ради Финна уже даже привык ложиться спать позже полуночи, только бы провести с ним больше времени. Но Финн сторонится. Он до сих пор сторонится, изо всех сил пытается оттолкнуть Грейзера от себя, но в то же время крепко держит. Он действительно странный, но не в том плане, что все считают. Что-то произошло, после чего он поменялся. И Джек так хочет завоевать его доверие. Сначала это была заинтересованность, как возможность пройти какой-то квест, но сейчас Джек буквально не может без Финна. Не может без Финна, который вечно сдерживает улыбку, который всегда поправляет свои угольно-черные кудряшки, который поджимает свои манящие пухлые губы, если не знает, что сказать, а потом облизывает их язычком и прикусывает зубами — целый ритуал. Джек уже выучил наизусть всю его мимику, его своеобразные движения вечно горячими белоснежными кистями рук. Его бровки так интересно сходятся к переносице, если он задумывается, а при улыбке появляются легкие ямочки. Джек никогда не оценивал ничью внешность, ведь каждый красив по-своему, но посмотришь на Финна — все остальные такие серые, неинтересные. А Вулфард сочетает в себе все цвета радуги. Он, как книга с красивой обложкой в книжном магазине. И при виде нее, тебе так хочется прочитать, но она в фабричной упаковке, и ты не можешь узнать, что же там внутри, пока не купишь, но цена на нее такая высокая, что ты не можешь себе позволить. И каждый день, проходя мимо витрин этого магазина, остается лишь мечтать, остается лишь любоваться этой манящей обложкой. Вот так и Джек. Он каждый день любуется Финном, но не может узнать его чувства, не может понять, почему он до сих пор в той самой фабричной упаковке. Почему эта красивая книга больше никого не привлекает? — Ты с Финном сдружился, вижу, — начал Либерер, кажется, впервые застав Джека сидящим в комнате за уроками. — Не особо, — отмахнулся Грейзер и, по сути, не соврал. Финн до сих пор не видел в нем друга. — Не связывайся ты с ним, — возмутился Джей, отложив книгу. — Он как-то… парня избил ни за что вообще, — Либерер нахмурился. — Не дай бог, скажешь что-нибудь, и тебе влетит, он с головой вообще не дружит. — Джей, почему сразу не дружит? Ты с ним хотя бы общался? — встал в оборону мальчишка. — Когда он только пришел к нам, то да, мы пытались с ним общаться, но он накричал на нас, мол мы его достали. Грейзер запнулся и, нахмурившись, мотнул головой. — Мало ли у него что случилось, вы с Эшером можете доканать, я не удивлюсь, — улыбнулся Джек. — А тот парень? Финн даже сам сказал, что вырубил его просто так, даже у директора сказал, что просто так. Джек поджал губы и просто отвернулся, вновь утыкаясь в тетрадку с записями, а затем просто вскочил и выбежал из комнаты. Почему-то его так задели оскорбления в сторону Финна. Хотелось не узнать почему так произошло, а просто подойти к нему и обнять, положить щеку на его плечо, уткнуться носиком в его горячую шею, а еще почувствовать его руки на своих лопатках. За этот месяц они практически выучили всю мелодию двумя руками от начала до конца, оставалось буквально несколько штрихов. Знаете, любому бы приелась мелодия, которую слышишь практически каждый день по несколько раз, но у Джека до сих пор каждый раз мурашки бегут по всему телу. Почему? Нравится мелодия? Нравится человек, что сидит рядом? Грейзер зашел в музыкальный класс, когда Вулфард на середине играл какую-то другую мелодию на гитаре. Джек так давно не слышал, как Финн играет на гитаре. Это было настолько цепляюще, что мальчишка невольно широко улыбнулся, представляя, как обнимет его, как запустит пальчики в его кудри. — Расскажи мне про того парня, которого ты ударил, — резко и неожиданно даже для самого себя начал Грейзер, а музыка тут же прервалась, как только Финн поднял растерянный взгляд. — Мне сказали, что ты просто так его избил. — Все так думают, потому что я так сказал, и ты думай так же, Джеки, будет проще, не придется искать козу отпущения, ведь она уже есть, — монотонно ответил Вулфард, а затем вновь опустил взгляд на гитару, делая попытку начать играть. «Джеки» — Было не так? — нахмурился Грейзер, садясь рядом с может быть другом. — Расскажи, как было. — Все было так, как я сказал, — Финн поджал губы, не поднимая темно-карих глаз. — Тогда с тобой и вправду не все нормально, — Джек встал, хотел было уйти, но сделав несколько шагов услышал его голос. — Он назвал мою мать шлюхой, — нехотя выдавил из себя Вулфард, с приоткрытым ртом вылупившись на Джека, который обернулся к нему. И он сейчас был настолько подавленным, что хотелось броситься и обнять, отдать все свое тепло и физическое и моральное, только бы ему стало легче. — П-почему? — ужаснулся Грейзер тут же садясь обратно. — Я тогда только сюда приехал, думаю, здесь каждого так задирают, мол «детдомовский», мол мамка залетела, отдала в «приют», но… никто не станет оскорблять мою маму, — Джек видел, как Финн изо всех сил стиснул зубы и нахмурился. — Почему ты никому не рассказал? — Грейзер нахмурился, все стараясь заглянуть в его глаза, но он не позволял. — А смысл? — наконец Финн посмотрел на Джека. И этот взгляд заставил его сердце биться чаще, а глаза невольно метаться на губы, и Джек не понимал, что это такое, потому что никогда не сталкивался с желанием поцеловать кого-то. Он не понимал, что хочет этого. — Я из него все дерьмо выбил, не думаю, что меня бы оправдали слова: «Он обозвал мою маму». — Финн, — Джек чуть нахмурился, не представляя, что на это отвечать. — Прости, пожалуйста, все так плохо говорят о тебе, но я не верю, я не знаю, почему вдруг спросил, просто вырвалось, я всем говорил, что… — и тут Грейзер замолчал, поняв, что заболтался. — А ты знаешь, что это был за парень? — вдруг спросил Финн. — Нет, а кто это был? — тут же уточнил мальчишка. — Да, так, ты его не знаешь, — Вулфард улыбнулся, а затем отвел взгляд и поджал губы. И Джек понял, что он соврал, но сейчас был не тот момент, когда стоило бы что-то выяснять. — Расскажи, почему ты попал сюда? — осторожно спросил Джек, ведь за эти недели он и слова из него не вытянул о его прошлом, но почему-то казалось, что сейчас он расскажет. Но он молчал. — Нам осталось совсем немного, — улыбнулся и нахмурился Грейзер. Финн до сих пор боится. — Да, — Финн улыбнулся в ответ, не стал тянуть с ним. А Джек до сих пор не может налюбоваться этим. Алые пухлые губы слегка растягиваются в улыбке, а в глазах появляется искра жизни, но лишь на мгновение. — Я все не могу сыграть один момент, до сих пор не могу, — Грейзер посмеялся, садясь на стульчик. — Я тебе помогу, — Финн сел рядом, смотря на Джека, который уже положил длинные пальчики на клавиши. Грейзер начал играть и боковым зрением видел, как Вулфард смотрит на него, не отводя взгляда, как он наблюдает за его мимикой, как вдруг он чуть повернулся, и принялся подыгрывать обеими руками, а мелодия зацвела новыми красками, а по телу побежало еще больше мурашек. И вот они почти в самом конце, еще немного и будет заключение, как вдруг рука Финна столкнулась с рукой Джека. И Джек едва не потерял сознание, ощутив его тепло. Руки тут же потеряли былой ритм, да и вообще все пошло насмарку. А смущенный Джек улыбался, опустив взгляд, тем самым заставляя Финна усмехнуться. — Когда мама меня учила этой мелодии, я всегда запинался на этом месте, — Вулфард улыбнулся, смотря на Джека, как на сокровище. — Тебя учила играть мама? — переспросил мальчишка, кое-как заставив себя посмотреть в чужие глаза. — Да, — Финн улыбнулся, а его глаза заблестели, как хрустальная туфелька. — Я никогда не думал, что буду так любить эту мелодию, потому что, черт, я ее ненавидел, — Вулфард посмеялся, а затем поднял взгляд к потолку, изо всех сил сдерживая слезы. — И сейчас мамы нет, а я до сих пор помню, как она играла, и я… я даже не попрощался, — его губы растянулись, но не в улыбке, а по щекам покатились слезы, но он тут же закрыл лицо руками, наклонившись к коленям. А Джек вообще не знал, как себя вести в такой ситуации. Финна было настолько жалко, что едва у самого не навернулись слезы. Он открылся. Джек смог приоткрыть его. — Не поверишь, но у меня так же, — Грейзер улыбнулся и, пододвигаясь ближе, попытался убрать его руки от личика. — Я поругался с ней, Джеки, я вел себя так ужасно в тот день, а потом разозлился и ушел, захлопнув дверь перед ее носом, — Финн ревел, и его голос часто подрывался. — А на следующий день я вернулся, а отец мне сказал, что у нее случился инфаркт и… и… она… — Вулфард изо всех сил старался продолжить, но он буквально давился своими же слезами, а потому Джек, не выдержав больше такой пытки, тут же бросился навстречу и, обвив ручками чужую шею, прижал его к себе. И Финн обхватил его хрупкую талию в ответ, сильнее утыкаясь мокрыми щеками в шею. — Это я в-виноват, — прохныкал он. — Если бы я тогда не ушел, она была бы жива… — Хей, ты не виноват, Финн, — Грейзер обнимал его, и это доставляло столько удовольствия. — Все мы ругаемся с родителями, так совпало, что это случилось после того, как ты ушел… ты не виноват. Финн продолжал молчать, сильнее прижимаясь к мальчишке. Сколько они обнимались? Джек не знает, но все это время пролетело, как одно мгновение, а Финн отпрянул первым, шмыгнув носом. — Прости, — он улыбнулся, а Грейзеру так хотелось поцеловать эти пунцовые губы. И сейчас он знал, что хочет поцеловать. Его даже не смущало, что это губы парня. — Я рад, что ты выговорился, — Джек подхватил чужую кисть, нежно касаясь пальчиками. — Легче ведь? — Да, — Финн улыбнулся, а в следующее мгновение его взгляд метнулся на чужие губы. Но это было так мимолетно, что оба этого даже не заметили. — Почему ты здесь? Что с твоим отцом? — чуть нахмурился Грейзер, а Финн рассмеялся. — Он меня сюда и отправил. — Что? — ужаснулся Джек. — Так можно? — Ну, сдал ребенка в интернат, почему нельзя, — Вулфард смеялся, а из глаз с новой силой полились бесшумные слезы. А Грейзер сделал несколько рывков, все пытаясь решиться пальчиками стереть воду с чужих щек, но так и не решился, крепче сжимая его руку. — Все образуется, — Джек улыбнулся. — Как ты держишься? Только три месяца прошло… — Мама учила меня быть сильным, — Грейзер вновь улыбнулся. — Стараюсь. — Завидую тебе, — Финн улыбнулся, вытирая последние слезы. — Черт, ты первый, кто увидел, как я плачу, — он посмеялся. — Ты первый, кто узнал об этом… только… не говори никому, пожалуйста. — Нет, конечно, я не скажу, — Джек вновь предпринял попытку поднять руку к чужим щекам, но снова не смог, и это так раздражало. Финн, поджав губы, улыбнулся, а затем отпустил их, что они маняще распались, привлекая к себе еще больше внимания. А Джек уже не мог оторвать с них взгляда, а потому через мгновение просто закрыл глаза и посмеялся. В ту ночь они едва не заснули в музыкальном классе, разговаривая обо всякой ерунде, а ближе к полуночи доучили-таки ту мелодию и, дождавшись, когда в их комнате выключится свет, на цыпочках направились спать. Они тихо смеялись, перебегая по темным пустым коридорам, а их дыхание было слышно на все здание. И буквально перед дверью Финн остановился, не пуская внутрь Джека. Джека, у которого в эту секунду голову давлением сдавило от страха, ладошки похолодели и задрожали. А Финн лишь приставил указательный палец к своим чертовым губам, издавая характерный звук «тишины». Но разве тишина шипит? Иногда. Вулфард тихо открыл дверь, первым пропуская Джека, который едва сдерживал смех. Он остановился посреди комнаты, дожидаясь Финна, который сначала тихо закрывал дверь, а затем, ничего не видя, с развороту влетел в Грейзера, едва не повалив его на пол, но очень вовремя поймал за талию, резко прижимая к себе. И они простояли так секунд пять, успокаивая дыхание, но Финн чувствовал, как колотится чужое сердце. Так быстро. И вдруг он наклонился так близко к губам, а Джек стал дышать так громко, что дрожало все тело, и он не мог это контролировать. Он чувствовал, как Финн выдыхает горячий воздух ему в щеку, но не видел, потому что закрыл глаза, губами где-то рядом ощущая Вулфарда. Нереально красивого Вулфарда. — Тихо, — прошептал он прямо в ушко, даже слегка касаясь его своими губами. — Спокойно. Но спокойно невозможно, просто потому что рядом Финн. Слишком близко. Слишком сильно сжимает бедра горячими руками. Слишком много эмоций. А Джек от этого задрожал уже не где-нибудь внутри себя, его тело заходило ходуном, а дыхание сбилось настолько, что чувствовал уже даже Вулфард. Губы пересохли так, что слипались между собой, мешая вдыхать полной грудью. А удары сердца отдавали яркими вспышками в голову. Как вдруг рука Финна едва шевельнулась, переместившись чуть выше к талии, а Джек ощутил такое резкое защемляющее чувство внизу живота, что едва не прокряхтел, закусив нижнюю губу, едва не оперся всем весом о парня, который и без того его держит. И в это мгновение Джек едва с ума не сходил от желания, но одновременно с этим от стыда и удивления, что его возбудил другой парень, буквально ничего не сделав. И самым страшным сейчас было спалиться, а потому он, очнувшись, все еще держа роль, посмеялся и быстро запрыгнул в кровать, а та отчаянно и очень громко проскрипела, а спящий через две кровати Джейден резко вскочил. — Джек, с ума сошел? — возмутился он, нахмурившись. И в его голосе было столько неприязни, сколько было неуместно даже в этой ситуации. — А-а-а, прости-и-и, — прошептал Грейзер, а Либерер приподнялся еще больше, бросая взгляд на Финна, который даже не успел сдвинуться с места. — Обалденно, спасибо, голубки, — очень громко огрызнулся Джей, а на соседней кровати завертелся уже и Эшер. — Что? — прокряхтел Энжел, чуть приподнимаясь. — Ничего, Эш, — тихо проговорил Джек, изо всех сил сжимая ногами подушку. — Спокойной ночи. Эшер сначала поднялся и тоже кинул взгляд на Финна, а затем вновь на Джека и улыбнулся, тут же роняя голову обратно на подушку. — Спокойной, Джек, — прошептал Энжел, а затем отвернулся в другую сторону. И все это произошло так быстро, что Финн даже не обратил внимания на то, что Джек так резко от него отскочил. Почему-то Грейзер подумал, что это конец, что Финн больше никогда с ним не будет вместе ложиться спать, но вдруг он широко улыбнулся, сдерживая смех. А Джек видел его улыбку, потому что из окна прямо на его лицо падал свет уличных фонарей. И он был настолько прекрасен в любом свете. Щеки горели пламенем, что Грейзер чувствовал, как они пульсируют. А Финн решил, кажется, совсем его добить, прямо так, прямо на ходу к кровати стягивая с себя эту злосчастную футболку. И теперь виду открылась не рельефная спина, которую Джек видел сотню раз, а его торс, который был в сотни миллионов раз рельефнее. И так хотелось дотронуться до такого тела. До его тела. До него. Но Финн лег в кровать, как всегда отвернувшись к Джеку спиной, давая довольствоваться малым, но ему, кажется, сейчас и этого было достаточно. Ведь он рядом. И Джек только прикрыл глаза, как тут же услышал скрип чужой кровати и, вновь открыв глаза, увидел, что Финн повернулся к нему, что Финн смотрит на него прямо сейчас. И вдруг он вытащил руку из-под одеяла и протянул Джеку, который сначала даже засомневался, а затем так же вытащил свою, трепетно касаясь кончиками пальцев чужой ладошки, а через мгновение сцепил их в замочек. В глазах тут же искры радости, а в ушах та самая мелодия, которая ассоциируется только с Финном, которая пробуждает еще больше чувств в груди, которая буквально заставляет сердце колотиться, как бешеное. Но Финн сейчас, кажется, решил его убить. — Спокойной ночи, — прошептал он, крепче сжимая его руку. А у Грейзера едва рот не порвался от улыбки. — Спокойной, Финн, — Джек облизнулся, так же сжимая чужую кисть в ответ. Вот она — жизнь. В мелочах счастье. В любой ситуации бывает радость. Джек остался настолько под впечатлением, что Финн ему даже приснился. Он целовал его скулы, обходя стороной губы. Целовал не нежно, но и не грубо, но кожа раздраженно розовела после его губ. И вот он уже целует шею, поднимаясь выше, целует подбородок, ямочку над губой, и Джек уже чувствует губами его губы… …как вдруг заорал петух или дельфин, а может вообще лягушка. В общем, будильник Эшера, который довольный вскочил с кровати, а Джеку даже не пришлось открывать глаза, чтобы понять, что Либерер сейчас измученно мычит, утыкаясь носом в подушку. — Что за черт? — услышал Грейзер, а этот голос пробудил его получше будильника Энжела, заставляя тут же резко поднять взгляд. И Джек увидел Финна. Увидел Финна, который чуть приподнялся на кровати, смотря в сторону Эшера, который удивился не меньше всех в этой комнате. Джек смотрел на его волосы, которые были так небрежно непривычно растрепанны и не мог поверить, что Финн остался здесь до их общего пробуждения. — Это жираф? Никогда не слышал, какие звуки издают жирафы, — Вулфард усмехнулся, поднимаясь с кровати, а все трое парней помимо него проводили его взглядом до шкафа. — Ты пойдешь умываться? — улыбнулся Финн, смотря на Грейзера, который с открытым ртом изучал его рельефное тело при свете настольной лампы, потому что за окном все так же темно, как в гробу. И Джек молчал до тех пор, пока Финн, посмеявшись, не щелкнул несколько раз пальцами практически перед носом. — А… д-да, я иду, — Грейзер едва заметно заикнулся, будто не веря в то, что сейчас происходит, а затем вскочил, тут же подбегая к Финну, и вместе с ним выбежал из комнаты. Сердце так колотилось. — Не выспался? — вдруг спросил Вулфард, повернув голову к мальчишке. — Слегка, — зевнув ответил Грейзер, изо всех сил изображая непринужденность в своем тоне. — Можешь ложиться раньше, не обязательно сидеть со мной до ночи в классе, — Вулфард говорил так просто, будто действительно все равно, будет ли Джек рядом. — Я не хочу, — вырвалось вдруг у мальчишки. — То есть… я не хочу спать ночью, — тут же исправился он. — А утром тяжело. — Я уже привык к этому вечно сонному состоянию, — будто пожаловался Финн. — А сейчас я так выспался, — парень широко улыбнулся и потянулся. — Давно не вставал так поздно. — Ты всегда можешь так вставать, — предложил Джек, смотря в чужие глаза, которые буквально выбивали воздух из легких. — Почему ты уходишь? — Не хочу лишний раз сталкиваться с Д… с людьми, — прервавшись продолжил Финн. — С Джейденом? — вдруг нахмурился Грейзер. — Со всеми, — спокойно ответил Вулфард и, нахмурившись, наклонился к раковине. — Что у вас случилось? — вновь предпринял попытку мальчишка, не сводя глаз с чужого профиля. — Ничего, Джек, ничего, — буквально по слогам проговорил Финн. А Джек думал, что сорвал с него эту фабричную упаковку. Он потерянным взглядом уставился на Финна, который, как ни в чем не бывало, чистил зубы. — Я в душ, ты пойдешь? — вдруг спросил он, а Грейзер даже не заметил, когда он успел закончить прошлое. — Д-да, — как-то на автомате ответил мальчишка, хотя в душ ему даже не нужно было. — Включишь свет? — улыбнулся Финн, в первых рядах заходя в пустую душевую, потому что утром, как и всегда, никто не моется. Джек пошел следом, а ноги буквально подкашивались, а с каждым шагом идти было все тяжелее, будто на плечах невидимый груз. И самой трудной задачей было включить свет и увидеть Финна. Грейзер увидел его голую спину, он аккуратно складывал свою футболку в шкафчик, и еще мгновение, и он начнет стягивать с себя домашние спортивные брючки. И вот его эстетичные пальцы таки зацепили резинку сразу и брюк, и боксеров, и потянули вниз, а Джек лишь от этого едва не сошел с ума, а потому рука на автомате надавила на выключатель, а комната тут же погрузилась во мрак. — Хей, — со смешком возмутился Финн, а Джек в темноте кое-как разглядел, что он повернулся. — Ой, — Грейзер, сам не ожидая, вновь включил свет, а на глазах вновь Вулфард, а брюки на его бедрах держались так низко, что еще миллиметр, и будет поздно. Джек за секунду осмотрел все его тело. — Я… подумал, что… что мне не нужно в душ, я тебя… я тебя в комнате… подожду, — кое-как выговорил Грейзер, а его щеки горели костром. — А… ладно, — Вулфард маняще улыбнулся. — Я быстро. — Д-да, — натянул кривую улыбку Джек и тут же выскочил из душевой. Ладошки вспотели, даже на лбу появилась испарина, и только сейчас Грейзер по-настоящему понял, что ему нравится Финн. Нравится до ужаса, до дрожи в коленях. Такое было? Такое бывает? Джек подошел к зеркалу и приложил руку ко лбу, смотря на свое отражение, и вдруг неосознанно представил, как Финн его поцелует, и так же невольно улыбнулся и усмехнулся, делая шаг назад. «Забудь», — пронеслось где-то в голове. И мальчишка на самом деле попытался забыть, только вот это не зависит от него. Финн всплывал в мыслях рандомно, хотел Джек этого или нет. Джек думал о нем каждый урок, думал на обеде, за ужином, рядом с Финном он думал о Финне, смотрел на его рассыпчатые яркие веснушки на белоснежной коже, на длинные темные ресницы, которые практически касались бровей, если вдруг он бросал взгляд вверх, думал о нем, лежа в кровати и слыша, как он тихо размеренно дышит. Что это? Нравится парень? Быть не может. Джек не верил в это, пытался как-то оправдать свои мысли, но каждая из них приводила к их поцелую, первому поцелую в жизни Джека. Если Финн каким-то чудом понравился бы Грейзеру этим летом, до… до аварии, он бы, не раздумывая, сразу рассказал маме. Интересно, что бы она сказала, когда узнала о том, что ее сыну понравился парень? Джек мог только гадать, ведь раньше ему никто никогда не нравился, поэтому он не мог рассказать что-то подобное маме. Но он был уверен, что Анджела обняла бы его и сказала что-то вроде: «Джеки, я так рада за тебя, я уверена, что этот парень чудесный, и ты тоже ему очень нравишься, только не будь робким, и если представилась возможность, то не упускай шанс, живи», — и Джек буквально слышал ее голос в своей голове, будто она здесь, будто она сейчас рядом, будто говорит это вживую. Мальчишка так задумался, что ему даже приснилось, будто он знакомит Финна с мамой. И так не хотелось просыпаться, но какое-то животное на телефоне Эшера вновь заставило проснуться. Джек тут же потер глаза и облизнулся, пытаясь придать себе более живой вид, чтобы Финн не видел его таким страшным, каким он бывает с утра, и только после этого повернулся в сторону, где сладко потягивался наипрекраснейший Вулфард, хах. Какая-то все-таки вероятность, что Финн уйдет раньше, как и всегда, была, но он уже несколько дней, а точнее четыре, остается в комнате, встает вместе со всеми, иногда даже задирает Джека, который после этого долго не может из себя ничего вытянуть и ходит красный, как перец Чили. Наверняка, такой же жгучий. — До каникул два дня, что ты делаешь здесь на каникулах? — улыбнувшись спросил Грейзер, ни на мгновение не отходя от Финна. — Ничего, — вновь без эмоций ответил Вулфард. Иногда он так жаждет общения, а иногда вновь душа, как камень, сердце, как лед. — На этих зимних каникулах мы с родителями опять куда-нибудь поехали бы, — Джек печально улыбнулся, опустив взгляд. — Раньше всегда так ждал каникул, а сейчас… сейчас я уже и не знаю, чего ждать… все стоит на месте… — Сочувствую, правда, — Финн чуть нахмурился, а его ровные бровки сошлись к переносице. — Но я тебя понимаю. Они сидели на лавочке в спортивной раздевалке, потому что с физкультуры удалось отпроситься. Правда Финн просто так не пошел, а Джек сказал, что у него живот болит. Заниматься физ-рой на улице, где минимум минус пятнадцать — не круто. И Вулфард молчал, кажется, секунд тридцать, а сердце Джека с каждой секундой все набирало ритм, так еще и навалились воспоминания с родителями, что даже защипало в глазах, которые тут же пришлось закрыть, но вдруг мальчишка почувствовал теплое касание, и посмотрел на свою руку, которую накрыла чужая кисть. Финн положил ладонь на руку Грейзера, слегка сжимая, будто пытаясь хоть как-то поддержать. — Два года, и мы свалим отсюда, — Вулфард улыбнулся, будто бы эта информация могла как-то помочь. Она наоборот вводила в ужас. Джек было подумал, что Финн скажет что-нибудь еще, но он продолжал молчать, смотря на их сцепленные ручки. И вдруг резко вздохнул. — Иди сюда, — практически прошептал Финн и, взяв мальчишку за плечи, обнял. Джек даже не успел отреагировать, не успел развести руки, чтобы хоть обнять Финна в ответ. Он просто прижал его к себе так быстро и неожиданно, что мальчишка удивленно вылупился в стену за его спиной, оперевшись подбородком о его плечо, и только потом осознал, что Вулфард, черт подери, обнимает его прямо сейчас. И только потом Грейзер придвинулся чуть ближе, изловчился и обвил ручками его спину, положив ладошки на выпирающие лопатки, и уткнулся носиком в шею, вдыхая уже привычный одеколон. Такой вкусный. Мало того Финн сам его обнял, так он еще и ладошкой едва поглаживал спину, и Джек слышал, как глубоко он вздыхает, чувствовал, как вздымается его грудь, а еще чувствовал свое дикое сердцебиение. — Спасибо тебе, Джек, ты единственный, кто всегда рядом, — вдруг улыбнулся Вулфард, но Джек не видел эту улыбку, он всем телом ощущал ее тепло. — Ты первый, кто по-настоящему проявил ко мне интерес, ты не поверил всем слухам, и… я хочу попросить прощения за то, что иногда веду себя, как свинья, — он чуть усмехнулся, но сама тема его монолога была серьезной. Он все говорил от души. — Знаешь, у меня никогда не было друзей, но ты в любом случае был бы лучшим другом из всех. Друг. Так страшно услышать это слово от человека, которого любишь, которому не хочешь быть другом. — Я вовсе не хороший человек, но… — В тебе много хорошего, Финн, просто ты это скрываешь, — перебил друга Грейзер, и сильнее прижался к его ключицам. — Иногда это оборачивается против тебя самого, считаю, что лучше быть черствым, чем в итоге подвергнуться какому-то дерьму и впасть в депрессию, — Вулфард усмехнулся. — На тебя со стороны посмотреть, так ты с головой в депрессии, — Джек широко улыбнулся. — Но не когда с тобой, — так тихо и спокойно практически прошептал Финн спустя секунд десять тишины. И сейчас он фактически показал Джеку, как он дорог для него. А Джеку от этого стало так радостно, что он еще шире улыбнулся и еще сильнее прижался к Вулфарду. Он такой горячий. Ледяные руки мальчишки даже слегка согрелись, лежа на его спине. Сначала сердце так сильно билось, а сейчас слегка сбавило обороты. Они сидят так уже около минуты, а Грейзер до сих пор не может надышаться им. «Бери, пока не поздно», — пронеслось в голове. И Джек тут же отпрянул, бегая глазами по чужому удивленному личику. Джек никогда не целовался, и он не устанет вспоминать об этом. И именно поэтому в нем сомнений было гораздо больше, чем желания поцеловать. Но он не передумал. Никогда бы не передумал. А потому продолжал лупиться на Финна, который не подавал никаких намеков.

Не знаю, что мне делать…

И Джек решился. Он медленно потянулся к чужим губам, уже представляя, какими мягкими они могут оказаться. А сердце вновь заколотилось так, что содрогалось все тело. Как хорошо, что он потянулся медленно, потому что через мгновение услышал звук открывающейся двери и замер, опустив взгляд, будто бы так было нужно, будто бы он ничего не хотел, будто бы так было задумано. Момент. Снова один мимолетный момент, который решил дальнейшую судьбу. Финн подорвался с места и, схватив свои вещи, выбежал из раздевалки, оставляя Джека одного во всех смыслах, к которому тут же подбежал вечно веселый Эшер, принимаясь с лету рассказывать про происшествие на уроке физкультуры, что тот даже не слушал. Мальчишка думал о Финне, и он даже не знал, понял ли Вулфард, что его хотят поцеловать. Тем не менее, было боязно все равно. А Эшер Джека так и не отпустил до самого обеда, где тот не увидел Финна, хотя всеми силами искал его взглядом. Снова вечер, а Вулфарда так и нет, а самое странное, так это то, что его не было даже в музыкальном классе. И Джек, сидя за домашней работой, думать о нем не переставал и на мгновение. А руки дрожали лишь от того, что он представлял, будто Финн понял все. Будто бы Финн понял, что Джек хочет его поцеловать, а сам не хотел этого, потому решил разорвать все их общение, пока не поздно. — И где твой обожаемый Финн? — снова примерзкий голос Либерера. За эти дни он столько раз говорил с Джеком про Финна, будто бы ему что-то дало то, что они перестанут общаться. И Грейзер не понимал этой наидичайшей ненависти. Джей ненавидел Финна, а вместе с тем и Джека. — Он не мой, и я не обязан знать, где он, — даже вечно позитивному Грейзеру это уже надоело. Хотя, может быть на его эмоциональное состояние повлиял как раз-таки Вулфард. — Но ты же с ним дружишь, — Либерер ехидно усмехнулся. — Ты что-то имеешь против? — вдруг Джек повернулся к нему, нахмурившись с такой силой, что едва брови в одну не сошлись. — Да, — вновь посмеялся Джейден. — Я не знаю, в курсе ли ты, но тот парень, которого он избил, это был я, — он широко и отвратительно улыбнулся. А Джек удивился так, что даже губы распались. А Финн, стоящий за дверью, зажмурился, что есть мочи, и легонько ударил кулачком по косяку. — Как вижу, ты не знал, — Джей не переставал смеяться, и это раздражало еще больше. — Шрам видишь? — парень указал на свою бровь, разделенную практически пополам. — Было неприятненько. А Джек и слова не мог из себя вытянуть, а потому с открытым ртом продолжал лупиться на Либерера, который все еще улыбался, уверенный в том, что перед таким аргументом Джек не устоит. Но Грейзер сейчас сам не понимал, что испытывает. Он знает причину этой ситуации, но не было желания защищать Финна, впрягаться за него. Почему? Почему Джек молчал, когда Вулфард за дверью так ждал, когда он заговорит? Финн так ждал, что Грейзер утрет Либереру нос, но он продолжал молчать, а затем и вовсе отвернулся обратно к столу, утыкаясь в тетрадку, пытаясь что-то начать писать, но вдруг облокотился о стол и уронил голову в ладони, закрыв глаза. И Финн это видел. Видел через слегка приоткрытую дверь, а затем просто развернулся и ушел прочь. Все, как он всегда и считал. Рано или поздно люди причиняют боль. И Вулфард так пожалел, что снова напоролся на такую засаду, снова наступил на грабли. И сейчас он поклялся, что больше такого не повторится. Джек до самой ночи не мог понять, что с ним происходит. Он буквально не понимал своих бушующих эмоций. Почему-то было жалко даже себя, ведь Финн не рассказал ему, что это был Джей. Но в одно не особо прекрасное мгновение этой ночи Грейзер так соскучился по чужой улыбке, что снова разобрался в своих чувствах, а потому не медля вскочил и выбежал из комнаты. И единственным местом, где Вулфард мог находиться, был музыкальный класс, куда Джек, без раздумий, и направился. Сколько бы Грейзер не провел с Финном времени, в предвкушении встречи с ним всегда трясутся руки, как у гребаного алкаша. Слишком много эмоций. Не успевает улавливать. Мелодию Джек услышал задолго до того, как открыл слегка проскрипевшую дверь. А Финн не перестал играть, как делал всегда, он продолжал, пальцами зажимая тонкие струны. — Зачем пришел? — спросил Вулфард, не отрывая взгляда от гитары. — В смысле? — нахмурился Джек. — К тебе. — Мы же выучили мелодию, — без эмоций, прямо как раньше выдал Финн. — И что? — Грейзер нахмурился еще сильнее. И в глубине души он уже понимал, к чему Финн клонит, но все равно всем сердцем надеялся, что это не так. — А то, что я тебе говорил, — он продолжал играть, и это только больше угнетало ситуацию. — Мы не станем подружками, прекрати таскаться за… — Подожди, почему? Ты же сказал, что… ты говорил… — А еще я говорил, что лучше быть черствым, — все так же монотонно говорил Вулфард. Будто бы все его слова, кроме этих не имели значения. — Но я же не сделаю тебе больно, — попытался возразить Грейзер, но, кажется, бесполезно. — Но придет время, и ты сделаешь, так что я сейчас избавляю себя от… боли, — Финн на секунду запнулся, и Джек не знал, что это значит. — А ты не думал, что избавляя от мнимой боли себя, ты причиняешь ее другим? — Грейзер говорил, хотя уже сам не понимал своего состояния. Финн вдруг перестал играть, поднимая взгляд на Джека. На Джека, который всеми силами старался разглядеть в его черных глазах хоть каплю сожаления, хоть каплю чувств, но они были пусты. Его глаза были пусты, но глаза Джека сейчас отражали все эмоции без слов. — Хочешь сказать, что тебе больно? — Вулфард усмехнулся. — Не смеши, я тебе никто, — он вновь опустил взгляд, принимаясь наигрывать что-то новое, что Джек не слышал раньше. И каждая его новая мелодия все печальнее предыдущей, от чего на глазах навернулись слезы быстрее и сильнее, чем при виде пустующего родного дома, но Грейзер, как и всегда, изо всех сил сопротивлялся этой режущей волне. — Ты мой друг, — скрепя сердце выжал-таки из себя мальчишка три этих страшных слова, все сопротивляясь боли, что рвется наружу. А Финн продолжал играть, ногой тихо настукивая едва ощутимый ритм, а Джек, как дурачок, стоял перед ним и все надеялся, что тот передумает, но он продолжал молчать, а мелодия продолжала звучать, пробуждая в груди еще больше эмоций, еще больше чувств. — Можешь идти, — чуть нахмурился он. Без эмоций. Пустота. А Джек не может и с места сдвинуться, настолько паршиво, что сдавливает изнутри. Что теперь? Идти к Джейдену, который в первых рядах предупреждал о таком исходе? К Эшеру, который во вторых рядах предупреждал о таком исходе? Джек не знает. Но сейчас не нужен никто, кроме него. Тогда что же значили его слова? Почему он вдруг так резко сменил свои позиции? Неужели понял про поцелуй? — Хей, Финн, если я сделал что-то не так, прости, я не хочу, чтобы ты… — Джек, да прекрати, дело не в… — Серьезно? Дело не в тебе, а во мне? — мальчишка даже посмеялся с этой выработанной многими поколениями вечно актуальной отмазки. — Что мне сказать еще, чтобы ты отстал от меня? — вновь перестал играть Вулфард, в очередной раз поднимая взгляд на Грейзера. На Грейзера, который едва стоял на ногах, но все еще старался придумать хороший ответ. Но в следующее мгновение стало так плохо, что, казалось, секунда, и он разревется впервые за несколько лет. Так еще и перед Финном, который по сути никто для него. Но Джек же сильный. По крайней мере он изо всех сил старался быть сильным, а потому резко развернулся и выбежал из класса так быстро, что воздух, бьющий на скорости в лицо, заставил слезы высохнуть, так и не дав покатиться по щекам. А в эту ночь Финн даже не пришел в комнату. Как Джек это узнал? Все просто. Всю ночь сам не мог сомкнуть глаз, думая о гребаном Вулфарде, который… может быть действительно просто странный. С каждым разом Грейзер все больше и больше склоняется именно к этому варианту. И все равно очень много «но». Джек не выспался от слов: «не спал вообще», и сейчас единственное, что успокаивало, так это каникулы, до которых остался буквально один день, а значит завтра можно будет спать хоть до обеда, вот только Грейзер не был уверен, что сможет уснуть, вновь отдавая Вулфарду все свои мысли, весь свой сон. И, знаете, он даже принял решение просто забить на этого парня. Тем не менее забить сложно даже на друга, а на друга, который дорог не как друг… невозможно. Потому первым делом выйдя из комнаты Джек стал высматривать именно его. Неосознанно, как-то машинально, но он искал его в серой толпе замученых жизнью детей, потому что здесь в полной мере не радует даже Рождество. Грейзер сейчас мог только представлять, насколько круто он провел бы эту новогоднюю ночь. Его родители никогда не повторялись, никогда не ставили одну и ту же искусственную елку из года в год, они всегда покупали настоящую, чтобы весь дом был наполнен ее свежим ароматом. Джек тогда вдыхал полные легкие «смолы» и сразу засыпал. Этот запах выветривался где-то через неделю, а потому почувствовать его можно было только подойдя ближе к самой елке. Но это было волшебно. Как и вся жизнь. А сейчас искусственная елка посреди огромного актового зала, которой, кажется, лет десять, точно не меньше, так что пыль на ее ненастоящих иголках уже напоминала снег. Снег вперемешку с грязью. И мальчишка, с головой погрузившись в воспоминания, даже на какое-то время забыл про Вулфарда, пока его вновь не принесло к нему стечением обстоятельств. В расписании пятым уроком почему-то поставили литературу, хотя ее вообще не должно было быть сегодня. Все в меру раздраженные этой новостью потопали в нужный кабинет. А Джек, которому на самом деле было все равно, шел вместе с Эшером, который как обычно что-то без умолку рассказывал. И, знаете, раньше Грейзеру нравилась эта его общительность, а сейчас она приелась, Джек даже не слушает, не слышит. Энжел хороший, но он нисколько не привлекает внимания. Внимание привлекает только Финн. И едва Джек шагнул на порог, то тут же увидел Вулфарда, а точнее его затылок. Он сидел один, а все остальные рассаживались по три человека за парту, потому что в кабинете было сразу два десятых класса. И пока Джек удивленно и задумчиво смотрел на Вулфарда, Эшера забрал Джейден, и они успели сесть за единственную свободную парту. А Грейзер единственный остался в проходе, и осталось единственное свободное место. Рядом с ним. Как вдруг прозвенел звонок, от которого мальчишка невольно вздрогнул, и уже было решился пойти к Финну… но тут же в класс забежал какой-то мальчик, который так же удивился большому количеству людей и, не раздумывая, пошел в сторону Вулфарда, который в этот момент обернулся и случайно увидел Джека. Джека, который только что упустил возможность помириться с ним. — Хей, Джек, идем к нам, — вдруг с улыбкой призвал Эшер, указывая на третий свободный стул рядом с ними. А мальчишка еле оторвал взгляд от Финна, который уже давно отвернулся, обратно утыкаясь в свой телефон. Ему все равно. Через минуту зашла заведующая, а говор, который, к слову, был как на рынке, слегка притих. Женщина стала что-то рассказывать про концерт на Новый год, про дискотеку, но Джек не слушал, он не мог оторвать взгляд от Финна, а это будто вырубало ему слух, потому что он буквально не слышал ничего вокруг себя. — Джек, я слышала, как вы с Финном играете на фортепиано, не хотите? — вывел из прострации конкретный вопрос завуча, а Джек услышал все после имени «Финн». Все тут же обернулись на Грейзера, который только что оторвал взгляд от Вулфарда и выставился с открытым ртом на женщину, которая все еще ждала ответа. Только было Джек хотел спросить, о чем она, как в разговор вклинился Финн, которому данный вопрос так же был адресован. — Миссис Гельман, пожалуйста, только не играть на концерте, я играю для себя, я не хочу, чтобы вся школа это слышала, — с ужасом выкрикнул он. А Джек так и не понимал в полной мере, о чем речь. — Обалдеть, я первый раз слышу, чтобы он говорил на уроке, — вдруг усмехнулся Либерер, а Джек вновь кинул взгляд на завуча, которая благополучно проигнорировала возмущения Финна и продолжала ждать ответа от Грейзера. — Ну, так что? Сыграйте вместе на концерте, у вас хорошо получается, — она смотрела так устрашающе. — Я… я сыграю один, — чуть нахмурился мальчишка, мельком посмотрев на Вулфарда, который тут же радостно хлопнул в ладоши. — Да, пусть один играет, — он улыбнулся, а у Джека едва слезы в глазах не набрались после этих слов. — Нет, давайте вдвоем, у вас будет целая неделя на подготовку, успеете все, — женщина посмеялась. — Не-е-ет, три дня, миссис Гельман, пожалуйста, — загундел Финн. — Да-а, Финни, — улыбнулась завуч, а Вулфард тут же разочарованно слегка стукнул кулаком по столу. — Миссис Гельман, я правда могу один… — начал было тараторить Грейзер, но вдруг за рукав дернул Эшер. — Да ты чего? Она тебя сейчас еще и танцевать заставит, соглашайся на это хотя бы. — Черт, — прошептал мальчишка, приложив пальчики к переносице. — Вот и славненько, я рада, что вы согласны, — победоносно выдала женщина, и вместе с ее словами прозвенел звонок с урока. Все тут же вскочили, а Грейзер в этой толпе на мгновение даже потерял Финна из виду, но затем вновь увидел его, и первым желанием было просто убежать отсюда, но он должен был подойти к нему. Должен был. А Финн будто специально стал выходить в последних рядах. А может и не специально. — Финн, — начал мальчишка, едва касаясь чужой руки. — Нам надо хотя бы один раз сыграть вместе, потому что… — щечки тут же покрылись неравномерным румянцем, и Джек ничего не мог с этим сделать. — Потому что я не могу сыграть один момент, ты помнишь… — С-с-сука, вот будто специально, — ругнулся он едва слышно себе под нос, но Джек это услышал. — Прости, я попросил сыграть мне одному, но не разрешили, — Грейзер пытался говорить как можно спокойнее, но даже голос его подводил. — Не извиняйся, ты не виноват, — спокойно выдал Финн и, кажется, даже улыбнулся. — Но… мы потренируемся? — осторожно спросил Джек, боясь даже вздохнуть неправильно. Финн заметно зажмурился, а затем вздохнул и приложил руку ко лбу. И Джек так хотел сейчас слышать, о чем он думает, но мог лишь смотреть со стороны и догадываться. «Ты же тоже что-то чувствуешь» — Да, — на этот раз Вулфард и вправду улыбнулся, но эта была настолько ненастоящая улыбка, что лучше бы он этого не делал. — Сегодня? — успел практически выкрикнуть мальчишка, когда Финн уже подошел к двери. — Да, вечером можно, — даже не повернувшись ответил парень и скрылся из виду. А Джек так и оставался на месте до тех пор, пока не понял, что уроки закончились и сейчас нужно идти в столовую. Вот и каникулы. Мальчишка даже моргнуть не успел, как пролетело три месяца. Он живет здесь три месяца, а это время убежало так быстро, будто ничего и не было, будто он всю жизнь здесь. Но это не та жизнь. А вот время до вечера тянулось ужасно долго, наверное, потому что Джек не мог дождаться встречи с Финном. С Финном, только рядом с которым отпускаются мысли. Рядом с ним Джек живет. Рядом с ним хочется дышать. Но одновременно так же тяжело, будто перекрывает кислород. Вулфард не назвал конкретного времени, а под вечером Джек подразумевает все время, когда темно, а потому он уже в четыре с небольшим направился в музыкальный класс. И по пути он обдумал всевозможные варианты развития их разговора, продумал каждый свой ответ до мельчайших деталей. Но впервые за время, что Джек здесь живет, кабинет музыки был закрыт, оттуда не доносилась его музыка, там не горел свет, и даже от этого стало так паршиво, что Грейзер просто свалился на пол возле двери и тяжко вздохнул. Пока еще может дышать. Пока еще не пришел он. Но Финн пришел. И Джек так ждал этого. Он тут же поднялся, а Вулфард слегка нахмурился, подходя к двери и открывая замок. Парень молча зашел в класс, заставляя Грейзера отчаянно топать следом, и так же невозмутимо открыл крышку пианино и сел на скамейку. А Джек сел рядом, только когда получилось отдышаться. Финн все так же молча посмотрел на него и положил руки на клавиши. И они молча начали играть. Музыка и без того влияет на эмоции, а уж когда дурная ситуация, и играет что-то чертовски печальное, то чувства просто зашкаливают. Финн молчал, Финн не смотрел на Джека, не подавал никаких признаков жизни, а Джеку от этого было еще дурнее. И иногда просто невозможно удержаться. — Финн, почему ты ведешь себя так? Что я тебе сделал? — с лету пожаловался мальчишка, переставая играть. И услышать это не ожидал никто. — Ты о чем? — все продолжал строить из себя дурачка Вулфард. А Джек первым делом ждал именно такой реакции, а потому уже знал, что говорить дальше. — Ты сказал, что я единственный, кто тебя понимает, так расскажи мне, почему ты так поступаешь… — Как я поступаю? — не дождавшись, что Джек договорит, уточнил Финн. — Отталкиваешь… — Грейзер замолчал, не уверенный, следует ли говорить то, что он хочет сказать. —…меня, — решился-таки он. — Тебя? — парень чуть нахмурился. — Или всех? — Разве это имеет значение? — спросил мальчишка, и комната погрузилась на мгновение в такую противную тишину, что хотелось закричать. — Да, — вдруг выдал Финн, а Джек едва не захлебнулся гребаным воздухом. — Потому что ты — не все. А на этот случай у Грейзера не было заранее приготовленных фраз, не было заготовок. И было ощущение, что он вышел на поле боя без единого средства защиты. — Тогда почему ты отталкиваешь меня? — выделив особой интонацией последнее слово спросил Джек. А сердце колотилось на износ. Финн поднял взгляд, и Грейзер видел в его глазах, что он понятия не имеет, что говорить. — Потому что ты можешь причинить мне боль, — Вулфард улыбнулся. Его улыбка это что-то… — Но… я ничего не сделал, я не сделаю тебе… — Нет, ты сделал и сделаешь потом, — прервал мальчишку парень и вдруг нахмурился. — Давай сыграем пару раз и, я тебя прошу, не подходи ко мне больше. Финн положил пальчики на клавиши и посмотрел на Джека, мол: «Ну, не тяни», — а потом начал самостоятельно играть вступление. Ноты. Ноты. Музыка льется рекой, и было ощущение, что рекой сейчас польются еще и слезы. Грейзер играл на автомате, уставившись на клавиши, но он не смотрел на них, он даже не слышал музыки. Будто не здесь. И он даже не понял, что они дошли до того самого момента, когда их руки должны соприкоснуться. Если постараться, то возможно получилось бы без прикосновения, но тогда собьется ритм, да и вообще все полетит насмарку. Только насмарку все полетит в любом из случаев. Чужая рука так уверенно проскользнула по руке Джека, который на автомате тут же ее отдернул. Музыка прекратилась, а Грейзер приложил ладонь ко лбу, зажмурившись. — Прости, — мальчишка не хотел этого говорить, но это слово вырвалось само. — Давай еще раз, — монотонно выдал Вулфард, вновь уронив руки на пианино. Ноты. Ноты. Снова ноты. И в одно мгновение Джеку так перестала нравиться эта мелодия, что он невольно поморщился, грубее нажимая на клавиши. И вдруг все прекратилось. — Ты злишься, — спросил Финн, но это был не вопрос. — Не дави так. Снова ноты. На этот раз Джек постарался, хотя сам не знал для чего. Он так хотел задержаться здесь надолго, дать себе шанс помириться с Финном, но он играл так хорошо, что больше не к чему было придраться. Рука Вулфарда проскользнула мимолетно, что вновь заставило слегка растеряться, но Грейзер тут же сосредоточился, убирая свою руку от чужой, продолжая играть дальше, а Финн в это мгновение даже посмотрел на него. И Джек это видел. Но песня подошла к концу. Снова конец. — Ты моло… — начал было Вулфард, но вдруг Джек вскочил с места и выбежал из кабинета, даже не дав другу договорить. —…дец, — продолжил Финн в пустоту, а затем потер лицо руками, тяжело вздыхая. Он уверял себя в том, что так будет лучше для них обоих, но делал ровно наоборот. Вечер. Ночь. Финн не ложится вместе с Джеком, к чему оба уже привыкли. Утро. Финну приходится вставать заранее, чтобы не видеть теперь не Джейдена, а Джека. Теперь все, что он раньше делал из-за Либерера, ему приходится делать из-за Грейзера. Какая ирония. Только он поборол свой якобы страх, как образовался новый. Джей в свою очередь не упустил шанс «интеллигентно поинтересоваться», где Финн, и почему он не ложится как прошлые пять дней подряд. А на деле же он снова не упустил возможности съязвить и обвинить Вулфарда во всех грехах человечества. Эшер вновь встал в оборону, только защищал он вовсе не Финна. Сам Джек вообще выпал из реальности. Финн не лезет из головы ну вообще никак. Легче только от того, что он не видит его уже два дня, но одновременно от этого еще труднее. Одну ночь Грейзер не спал: читал книгу, чтобы хоть как-то себя отвлечь, но Финн в комнату так и не пришел. И стало так боязно за него. Он не спит в комнате, где он все это время? В музыкальном классе? Джек в то крыло больше даже не смотрит. Но что вдруг так заставило Финна поменяться? Неужели он все-таки понял, что Джек хотел его поцеловать? Так ужасно. Все в меру веселые, а из Грейзера легкую улыбку мог вытянуть только Энжел. И, честно, благодаря нему даже немного легче, но Финн все равно не хочет забываться. Все ждут Нового года ради Нового года, а Джек ждет новогодней дискотеки, перед которой Финн должен появиться. Грейзер не хочет его видеть, но в то же время хочет этого больше всего на свете. Хочет коснуться его руки, хочет хоть как-то привлечь его внимание, да даже просто увидеть. Уже тридцать первое, а Джек ни разу не видел его даже за обедом и ужином. Ужин плавно перетекает в ночь, но сегодня никто не ляжет спать рано. Из актового зала уже доносится музыка, а некоторые уже при свете успевают танцевать, не дожидаясь дискотеки. Джек стоял в дверях и все ждал Финна, чтобы хоть парой слов обмолвиться перед выступлением. Уже подходила завуч и спрашивала на счет Вулфарда, на что Грейзер соврал, что он сейчас придет, но его все не было. Всех рассадили, уже во всю идет концертная программа, скоро настанет их с Финном очередь, а его все нет. Сидящий рядом Эшер тоже не смог не воспользоваться возможностью поинтересоваться, а Либерер съязвить. И вдруг объявили их. Ведущая назвала Джека и Финна и мелодию, что они должны играть. Пять минут. Пять минут? Джек даже не знал, что их песня называется так. На секунду он даже задумался, а вдруг есть слова, ведь Финн что-то напевал себе под нос, но ведущая, запаниковав, повторила все то же самое, что и до этого. А Грейзер встал с места и, приоткрыв рот, потопал к сцене, на половине пути уже смирившись с тем, что придется играть одному, как вдруг со спины в него кто-то влетел, заставляя обернуться. Мальчишка тепло улыбнулся, увидев запыхавшегося Вулфарда, который на него даже краем глаза не глядел. В течение минуты парни уселись перед фортепиано, а все уже с трепетом ждали начала их выступления. Финн Вулфард известный всеми, как странный парень и какой-то новенький мальчик — убойное сочетание для привлечения внимания. Такой тишины в зале не было даже задолго до начала концерта. А у Джека от страха не то, что ноты все из головы вылетели, даже в горле ужасно пересохло, а сердце колотилось так, что заметил даже Финн. — С «до», — прошептал он. — Раз, два… — и этот шепот был, как капли воды из крана в кромешной тишине, отдающиеся эхом. — Три, — и с этим словом зал заполнила печальная мелодия, а у Джека откровенно дрожали руки, что он едва-едва не сбивался с ритма. Грейзер играл напряжно, так как только вот недавно выучил эту мелодию, а потому он не мог и на секунду отвести взгляд от клавиш, но боковым зрением все равно видел, как часто Финн смотрит на него, а это буквально сводило с ума. И все не давало покоя то самое мгновение, когда их руки должны соприкоснуться. Как вдруг, может случайно, может специально, Финн слегка раздвинул ноги, а потому коленкой чуть коснулся чужой, от чего Грейзер резко отдернул ногу, едва не сбившись с ритма, а затем на секунду кинул взгляд на Финна, а затем вновь на клавиши, дрожащими пальцами добегая до того самого момента. Момент, когда его горячая рука коснулась его руки. И все, черт его подери, полетело коту под хвост. Джек отдернул руку, уставившись на Вулфарда, а зал вновь заполнила глухая тишина. И все это за одно мгновение. Мгновение. Финн смотрел, прожигая этим взглядом душу. А Грейзер, не выдержав, тут же вскочил и пулей выскочил из актового зала. Он даже не знал куда бежит, но почему-то ноги сами занесли его в раздевалку, а руки сами схватили куртку. И вот Джек уже идет по тому самому пути, который ему около месяца назад показывал Финн. Они сидели там так часто, а, поссорившись с Вулфардом, Джек там больше и не был. Но почему он пошел туда сейчас? Слишком стыдно перед людьми? Дискотека, которую Грейзер так хотел посетить началась через минут десять после их провального выступления, а громкая танцевальная музыка раздавалась, казалось, на весь лес, что окружает их дом. Настроение в ноль, и никто не сможет помочь. Мальчишка поджал под себя ноги, чтобы было теплее, потому что выбежал он во второй обуви, так еще и пробежался в ней по сугробам, и положил голову на край скамейки, уставившись в черное небо. Оно было по-настоящему черное, потому что Джек не видел ни единой звездочки, снег не валил хрустящими белыми хлопьями, а фонари горели едва-едва не потухая. И было так паршиво, что в глазах набрались слезы, которые Джек не мог да и не хотел сдерживать. Вода, набравшаяся в глазах, тут же неслышно потекла по щекам, а их тут же неприятно закололо морозцем. Грейзер не думал, он не вспоминал Финна, не вспоминал своих чувств к нему, и уж тем более не вспоминал родителей, слезы лились, а он будто этого и не замечал. Он не расплакался. До сих пор не расплакался, хотя любой бы на его месте давно не выдержал. От холода уже дрожало все тело, но находясь в какой-то прострации Джек этого даже не замечал. И единственное, что мальчишка сейчас мог заметить, так это его шаги. Шаги любого другого человека Грейзер бы не услышал, но его шаги, даже не зная, что это его шаги, он услышал сразу. Джек тут же шмыгнул носом и провелся руками по щекам, удивившись тому, что они мокрые. И когда Финн слегка замер, он чуть подвинулся на лавочке, будто освобождая место. — Прости, я не знаю, что на меня нашло, — Джек заговорил, сам того не понимая. Финн сел рядом. То есть, он сел до такой степени рядом, что их плечи и ноги соприкасались. — Никто ничего не сказал, — Вулфард улыбнулся. Как вдруг музыка в здании прекратилась, но парни этого даже не слышали.

Осталось пять минут, Скажи, что влюблен(а)…

— Зачем ты пришел? — нахмурился Грейзер. — Уходи, я… ты не хочешь общаться, я сделаю тебе больно. — Ты делаешь мне больно, просто говоря это, — Финн посмеялся. — Знаешь, я не думал, что стал так важен для тебя. — Я, кажется, сам тебе это говорил, — Джек нахмурился. — Говорил, как ты важен для меня. — Но не так… — будто вырвалось у парня, а потому он резко замолчал. — Не так, как для меня… — Что это значит? — Джек нахмурился, изо всех сил сдерживая дрожь во всем теле. — Ты всегда задаешь этот вопрос, а что, если подумать? — Финн улыбнулся, а затем поднял руку, пальчиками касаясь чужих кудряшек. Но его рука не остановилась на этом. Она поехала чуть ниже, мимолетно касаясь красной ледяной щеки, чего Джек даже не чувствовал. — Что? — Джек нахмурился, и вдруг его дрожь вырвалась наружу, но он тут же сосредоточился, стараясь расслабиться. А Финн не мог этого не заметить. — Замерз? — Вулфард полностью накрыл ладошкой его щечку, и вдруг глазами забегал по всему его личику. — Ч-ч-черт, — прошипел он сквозь губы, а затем на мгновение закрыл глаза. Момент. Момент, и Финн резко подался навстречу, накрывая ледяные дрожащие губы своими уверенно горячими. А из здания школы вдруг стали доноситься многочисленные радостные возгласы, но парни этого не слышали. О, нет. Нет. Джек не умеет целоваться. И это была первая мысль, когда чужие губы коснулись его. Первой мыслью было не то, что его поцеловал Финн, чтоб его, Вулфард, в котором он души не чает, а то, что он не умеет целоваться. И только после этой мысли Джек осознал, что Финн чувствует то же самое. И его губы такие горячие. Но это все, что Грейзер успел понять. Будто мозг замерз вместе с телом. — Такие… такие холодные, — Вулфард мотнул головой, поджав губы, но руку с чужой щеки так и не убирал. — Прости… прости, я… — он замолчал, а его горячая рука тут же упала, а по щеке Джека тут же пробежался холодок. А Грейзер вообще будто потерял дар речи, потому что он и звука из себя вытянуть не мог, не то что слова. А Финн смотрел и только и ждал, что Джек что-нибудь скажет. — Я же сказал, что ты сделаешь мне больно, — Вулфард разочарованно улыбнулся. — То есть, я сам… — Джек видел, что он не может разобраться в своих мыслях точно так же. — С-с-сука, — парень зажмурился и приложил пальчики к переносице. — Так, — Финн вздохнул и посмотрел на Джека. — Пойдем, ты замерз, — Вулфард взял Джека под руку и повел в здание. А Грейзер уже буквально не чувствовал ног, но все равно продолжал уверенно шагать. И так и не сказал ни единого слова. В здании музыка вновь сотрясала все полы и потолки так, что вибрировало тело даже не в актовом зале. Финн придерживал Джека за плечо, а тот с него глаз не сводил. Кажется, до него только сейчас стало доходить, что его мечта осуществляется в данные пару минут, и если он не предпримет ничего, то сам потеряет шанс, не воспользуется им. Вулфард усадил мальчишку на кровать, тут же укутывая одеялом, а затем сорвал покрывало еще и со своей постели и так же накинул на Джека, который уже сидел в комке из одеял, и только одна голова виднелась. Финн сел рядом и вновь тяжело вздохнул, а затем опустил взгляд и нахмурился. — Так, ладно, — Вулфард поднялся. — Прости, я… я лучше пойду, — он зашагал к двери, а Джек буквально бил себя изнутри, заставляя заговорить. — Подожди, — и сразу после этого слова Финн замер. — Не уходи, останься сегодня здесь. Финн вновь нахмурился, а затем мотнул головой. — Джеки… мне больно, я не… — Просто иди сюда, — Грейзер улыбнулся и, еле-еле вытащив руку из-под одеял, похлопал рядом с собой. Вулфард вздохнул и, медленно подойдя, таки сел рядом на свое прежнее место. Джек сначала смотрел на теперь, кажется, уже не друга, а затем вдруг нахмурился и закопошился под одеялом, ставя Финна в полный ступор, и вдруг достал из кармана телефон, вытаскивая его наружу и нажимая на кнопку блокировки. 00:07 РМ Они что, поцеловались под бой курантов? На границе времени? — С Новым годом, — Джек улыбнулся, а затем взял чужую горячую руку своей по-прежнему ледяной. — Да, тебя тоже, — Финн посмеялся, а затем с его губ пропала улыбка. Знаете, будь Джек хоть чуточку смелее, он бы сам потянулся, чтобы поцеловать эти губы, вновь подарить улыбку, но все, на что его хватало, так это смотреть в чужие глаза, не отводя взгляда и на мгновение. Но в одно мгновение он все-таки отвел. Отвел взгляд на чужие губы. И это был знак. Скорее всего даже осознанный знак, после которого Финн, не раздумывая, вновь подался навстречу, вновь сливая губы в таком желанном поцелуе. На этот раз Джек сам накрыл чужую скулу ладошкой, сам стал на автомате целовать чужие губы. И это получалось так легко, что на секунду он даже едва не засмеялся с самого себя раньше, ведь он думал, что целоваться так трудно, что для этого нужны какие-то умения. Но на деле оказалось, что не нужно никаких умений. Достаточно лишь чувств. И вдруг Финн отпрянул. Грейзер тут же открыл глаза, и сейчас он мог наблюдать весь спектр чужих эмоций. Сначала Вулфард улыбнулся, затем нахмурился, а потом выпустил гору воздуха и вновь улыбнулся, помотав головой. И все это с закрытыми глазами, все за какое-то мгновение. — Я… — Финн хотел было что-то сказать, но в итоге просто обвил чужую шею ручками и прижался, что есть мочи. А Джек сам не верил в то, что нравится Вулфарду точно так же, как он нравится ему. То есть… как парень. Так, как должны нравиться парни девушкам и девушки парням. Но тут явно что-то пошло не так. Но это нравилось даже больше.