Моменты

Как все-таки иронично складывается наша жизнь. В ту новогоднюю ночь началось колоссальное движение в жизни Джека. События потекли рекой, бурлящим потоком, снося все и вся на своем пути. Джек, сидя в полицейском участке обращался в прошлое, чтобы понять, как он оказался именно здесь. Как жизнь, некогда занесшая его в интернат, повернулась вспять и заставила оказаться в комнате с односторонним зеркалом? Ему уже почти восемнадцать. Он уже почти совершеннолетний. Джек так ждал этого, чтобы вернуться к привычной жизни, наполненной светом и радостью. А сейчас… сейчас ему лишь хочется вернуться туда, где все только начиналось. *** В эту новогоднюю ночь исполнилось одно самое заветное желание мальчишки, чья жизнь, казалось, закончена. Джек умер этим летом, но этой новогодней ночью он будто возродился из пороха, в котором раньше было лишь желание сгореть до тла. Финн Вулфард. Тот самый «странный» на первый взгляд парень протянул руку и помог выбраться из этого болота. Из болота боли и переживаний. И Джек знал, что так же является спасением для самого Финна. Им обоим нужна была поддержка, и они нашли ее друг в друге. Нашли ли? Рассуждения в сторону. Что сказать о парнях? В эту ночь не произошло ничего сверхъестественного. Они далеко прыгнули сегодня, но это было только начало. Они не раскрепостились друг перед другом на максимум. Они не целовались всю ночь напролет. Однако случилось то, чего Джек так пытался добиться все то время, что они знакомы с Финном. Они поговорили. Впервые ранее замкнутый и закрытый парень был почти полностью открыт для беседы. — Не верится, — Финн будто озвучил мысли мальчишки в этот момент, а после медленно разорвал объятия. Его взгляд теперь не был пустым. Джек видел в чужих глазах столько переливающихся эмоций, что даже сам Вулфард вряд ли понимал, что чувствует. Но самый сок был в том, что теперь он не боялся показать это. Финн чуть прикрыл глаза, а затем мотнул головой и посмеялся. — Может мой вопрос покажется бестактным… — начал парень с улыбкой. — Но я все равно спрошу, — Финн поднял взгляд, а Джек даже слегка напрягся, стараясь скрыть дрожь во всем теле. — Тебе… — Вулфард замолчал, чуть нахмурившись и опустив свои бездонные глаза в пол. — Тебе всегда нравились парни или… или… — он посмотрел на мальчишку в надежде, что тот сам поймет, что не придется заканчивать это неловкое предложение самому. — Я даже не знаю, — Джек посмеялся, чуть расслабившись, спасая своими словами второго от мучений. — Честно, мне вообще никто никогда не нравился… — Как так? — удивился Вулфард. — Я тебе рассказывал, что у меня даже города родного нет, мы с… с родителями…— это слово все еще трудно давалось Джеку. —…мы никогда не сидели на одном месте больше года, а иногда даже еще меньше, — Грейзер пожал плечами. — Я со сверстниками даже особо не общался, то есть общался, но не дружил. — Со сверстниками? В смысле… с парнями? — уточнил Финн. — Да… так-то и с девушками, но с парнями особенно, — мальчишка смущенно усмехнулся, опустив взгляд. — А я в школе был крутым, — Вулфард задрал подбородок, а затем рассмеялся. — Вообще, я был крутым везде, всегда считал, что любовь — все это выдумка, и этим страдают только маленькие двенадцатилетние девочки, которые сохнут по тринадцатилетним мальчикам, считал, что даже родительской любви не существует, просто чувство ответственности за свое чадо и не более того, — Финн закрыл глаза. — Считал, что дети не могут любить родителей, а потому всем видом демонстрировал свою неприязнь, не принимал любовь, которую она мне дарила, — и вдруг он на долю секунды замолчал. — А она все равно любила… до конца любила, а я понял, что любовь существует только после ее смерти, — Финн улыбнулся, а затем приложил руку ко лбу, зажмурившись, что есть мочи. Джек смотрел на него и изо всех сил старался придумать, как его поддержать, как оправдать его, но в голову буквально ничего не лезло. Это никак не оправдать. — Все мы делаем ошибки, — Грейзер улыбнулся, положив ладошку на чужое плечо. — Моя слишком дорого мне обошлась, — Финн вздохнул, а затем выпрямил спину и с натянутой улыбкой повернулся к Джеку. — Ты напоминаешь мне ее, — Вулфард поджал губы и снова улыбнулся. — Я столько раз отвергал тебя, но ты все еще не разочаровался во мне, — он резко замолчал и прищурился. — Не разочаровался же? — переспросил Вулфард, а затем посмеялся, когда Джек отрицательно мотнул головой. — Ты смотришь глубже, и этим ты мне нравишься. «Нравишься» Джек широко улыбнулся, понимая, что ему удалось добиться хотя бы толики доверия этого парня, ведь теперь он говорил, не задумываясь подолгу над своими словами, не боясь рассказать что-то лишнее о себе. Все считают Финна странным, но на самом деле он не такой. Он просто остерегается боли, которую ему довелось ощутить. Разве что использует для этого слишком радикальные методы. Но никто не захотел ему помочь. Никто, кроме Джека. Эта ночь выдалась бесконечной. Громкая музыка содрогала полы до самого утра. Однако это не могло не радовать. Мальчишка так боялся ложиться спать. Боялся, что, проснувшись, вновь увидит соседнюю кровать пустующей. Пусть Финн и показывал всем своим видом, что никуда больше не денется, это опасение никуда не пропало. Книга, которую Грейзер теперь смог приоткрыть, все еще не была прочитана от начала до конца. Это ему еще предстояло. — Думаешь, эта дискотека когда-нибудь закончится? — Грейзер посмеялся, резко переходя с предыдущей их темы разговора на другую, а затем взял с тумбочки телефон. — Время уже почти четыре. — Хочешь спать? — Финн как-то улыбнулся, как раньше не улыбался, и на его щеках так сильно ввалились ямочки, что Джек невольно поджал губы, рассматривая его. — Нет, — чуть нахмурился мальчишка и как назло тут же протяжно зевнул. — Оно само, я не специально, — Грейзер посмеялся, смотря на хитро улыбающегося Финна. — Ну да-а, давай ложиться, — Вулфард медленно поднялся на ноги, вытягивая руки вверх. Его спина жалобно прохрустела, но Джека сейчас это вообще не беспокоило, потому что подняв руки Финн слегка оголил низ своего живота, а потому была видна резинка белых боксеров с надписью: «Calvin Klein», что не хило для детдомовского. Но Вулфард ведь и не был детдомовским. Финн повернулся, и только это помогло мальчишке оторвать взгляд от его тела. — Вся спина затекла, — Вулфард усмехнулся, садясь на свою кровать, которая стояла так близко к кровати Джека, что их колени сейчас практически соприкасались. Грейзер улыбнулся Финну в ответ и тут же залез под одеяло, не сводя с него глаз. Вулфард так же улегся в постель, а затем уставился на Джека. И грустно улыбнулся. Он так грустно улыбнулся, что весь предыдущий настрой Джека в миг улетучился. Сон как рукой сняло. Финн же чуть поджал губы, все так же улыбаясь, и закрыл глаза, утыкаясь носиком в край подушки. И ему понадобилось не больше двух минут, чтобы сладко засопеть. Теперь Джек мог спокойно его разглядывать, не опасаясь, что на него плохо подумают. Откинуть от себя эту паранойю не получалось еще около часа. Но и это вскоре подошло к концу, сменившись некогда знакомой чернотой. Утро началось не с кофе, а с криков Эшера или Джейдена; спросонья Джек не разобрал. Но суть в том, что оба ввалились в комнату и тут же вырубились на соседних кроватях. А Грейзер же взял с тумбочки телефон и увидел на часах девять утра. Он спал четыре часа, а то и меньше, потому глаза буквально слипались, но закрыв их Джек не провалился в сон, а лишь потерял его. Глаза открылись свободно, и больше не хотелось спать. Мальчишка потер личико ладошками, уставившись в потолок, и только потом перевел взгляд на соседнюю кровать, где потягивался Финн. Одна его сонная неосознанная улыбка выбила из Джека миллион положительных эмоций. — Доброе утро, — Грейзер улыбнулся, как только Финн открыл глаза попытки так с десятой. — Сколько времени? — Вулфард нахмурился, а затем протяжно зевнул. — Почти девять. — И эти двое только что вернулись? — Финн приподнялся, кинув взгляд на двух спящих словно убитых парней. — Видимо, — Джек посмеялся. — Выспался? — спросил Грейзер, отвлекая внимание Вулфарда со спины Джейдена. Парень резко повернулся, а затем протяжно моргнул. — Что, прости? — Финн вновь зевнул и потер глаза. — Я спросил, выспался ли ты, но уже сам вижу, что нет, — Джек улыбнулся, наблюдая за столь милым Вулфардом. Парень свесил ноги с кровати и ненадолго завис, глядя в пол, а затем так резко и вопросительно посмотрел на Джека, что тот едва не ответил на вопрос, которого не было. — Как думаешь, наши учителя напились в ноль или еще хуже? — Финн рассмеялся, поднимаясь с постели. — Представь, насколько сейчас пустое здание, чисто все-е-е-е спят, — Вулфард подошел к шкафу и кинул ехидный взгляд на Джека. — Все, кроме нас. — Что ты задумал? — Грейзер поморщился, увидев ухмылку на чужом лице. — Был когда-нибудь в детских лагерях? — начал Финн, натягивая на голые плечи футболку. — Не-а. — Батя меня не особо терпел летом, поэтому я часто был в лагерях по несколько смен подряд, — обычно для Финна это больная тема, но сейчас в его голосе не было боли. — Так вот, за пару дней до конца смены там устраивается что-то вроде королевской ночи, когда дети могут вставать и делать все, что душе угодно, главное — не попасться. — И что ты предлагаешь? — повторился мальчишка, а с губ не спадала улыбка. — Предлагаю обмотать все учительские двери веревками из кладовки, чтобы они не могли выйти из своих комнат, — Вулфард рассмеялся, а Джек с улыбкой поморщился. — Надо так делать одиннадцатого января, когда начинаются уроки, — Грейзер посмеялся, все не отрывая взгляда от Финна. — Да ладно, нам же сейчас делать нечего, пойдем, — Вулфард подошел к мальчишке, протягивая ему руку, а тот, не раздумывая, накрыл ее своей. В коридорах все еще было темно, потому что на улице только-только начинало светать; самый разгар зимы как никак. Финн был настолько возбужден своей идеей, что Джек буквально увидел в нем другого человека. Ведь Вулфард всегда замкнутый, всегда скрывает свои эмоции, никогда не говорит лишнего, его предложения всегда будто продуманы заранее, а сейчас он словно стал самим собой. И Грейзеру это так нравилось. Финн стащил с вахты ключи от кладовой, пока Джек стоял перед ее дверью и все не мог решиться на сие действо. Вулфард подскочил со спины с громким и протяжным: «Бу», а Джек едва в штаны не наложил, вздрогнув, сопровождая это визгом, но Финн тут же зажал его рот рукой, прижимая мальчишку к своей груди. — Тихо, — парень рассмеялся, а затем повернул к себе Джека личиком. — Ты дурак, — шепотом возмутился Грейзер, а затем треснул старшего по плечу, заставляя посмеяться. — Ты точно хочешь это сделать? — Да чего ты боишься? — Финн обошел мальчишку, подходя к двери, и быстро открыл ее, тут же шагая за порог. — Камер здесь нет, да и после новогодней ночи вряд ли кто проснется в девять утра, — он говорил это, доставая с верхней полки красную веревку, что вышло без труда с его-то ростом. — Мы же проснулись, — Джек нервно усмехнулся. — Нас разбуди-и-или, — Финн улыбнулся, подходя к мальчишке практически в упор. — Или ты испугался? — Вулфард вскинул одну бровь и поджал губы, скрывая улыбку. — Еще чего! — воскликнул Грейзер, забирая из чужих рук веревку, и в первых рядах пошел на учительский этаж, что Финну пришлось чуть ли не бежать за ним. Но вот на лестнице Джек совсем ускорился, а Вулфарду таки пришлось за ним бежать, со смехом шепча вслед что-то вроде: «Я ведь догоню и тогда тебя самого свяжу этими веревками!», но мальчишку было не испугать, он был на таком взводе, что былого страха быть пойманным будто и не бывало. Казалось немного странным, что Финн из закрытого «подозрительного» парня вдруг превратился в позитивного дружелюбного среднестатистического подростка. И было такое ощущение, что они вчера и не целовались вовсе, а просто закорешились рукопожатием, что все поцелуи Джеку приснились, что все это неправда. И да, Грейзер думал об этом, прямо убегая от Финна, а потому настроение тут же упало, как и скорость, с которой он бежал. А Вулфарду вообще не составило труда нагнать мальчишку и влететь в него с разгона, врезаясь вместе с ним в косяк какой-то двери. — М-да, бегун из тебя еще тот, — Финн посмеялся, оперевшись руками по обе стороны от чужих плеч. Его учащенное дыхание, взгляд, то и дело вздымающаяся грудь, алые губы… Джек готов был отдать все, только бы они коснулись его сейчас, только бы убедиться в том, что все это на самом деле, что все это не сон. Не сказка на ночь. И Финн будто прочитал в чужих глазах это желание, а потому, предварительно кинув взгляд по сторонам, приблизился и обрывисто чмокнул мальчишку в губы, тут же разом отскакивая назад на благие несколько шагов. И Джек увидел его смущение, оно было таким необычным; раскрасневшиеся щечки его выдавали. Однако он не сводил глаз с чужих янтарных, когда любой другой тут же отвернулся бы. А чему удивляться? Финн не такой, как все. Он не любой другой. — Давай так, — начал Вулфард, чуть нервно покручивая в руках веревку. — Ты завяжешь ее на последней двери и будешь стоять на шухере, а я пока завяжу все остальные, — парень протянул край веревки Джеку, едва касаясь его пальчиков своими, что на эмоциональном уровне ощущалось, как электрический разряд. Мальчишка коротко кивнул, не сдерживая улыбки, а все его конечности откровенно дрожали. Когда еще он занимался чем-то подобным? Да ни разу в жизни. Шалость была совершена в короткий промежуток времени без свидетелей, а потому ребята, опасаясь быть рассекреченными тут же рванули обратно в свою комнату. Повеселить всю школу и вправду получилось. Все проснулись ближе к обеду. И такой суматохи среди всех слоев данной школы Джек здесь ни разу не наблюдал. Никто из старшеклассников открывать двери учителям не собирался, а тем, кто помладше не хватало сил, чтобы растянуть те узлы, что Финн с Джеком навязали. Признаться честно, Эшеру понадобилось минут десять, чтобы по поведению своих соседей по комнате понять, что это их рук дело. В итоге только те преподаватели, которые уезжали из школы на новогоднюю ночь, помогли своим коллегам. Сильно никто не ругался, но и оставлять безнаказанным сие деяние не собирались, пригрозив отстранением от занятий тех, кто это совершил. Но наших главных героев это только забавляло. Каникулы пролетели так быстро, будто и не было вовсе. Их нельзя назвать самыми лучшими в жизни Джека. Теперь ничего и никогда не будет лучше, чем было раньше. Но это было лучшее, что могло случиться с ним после… после той злополучной аварии. Что значит быть вместе? Обязательно ли для этого спрашивать? Ты будешь моим парнем? Будешь моей девушкой? Каждый ответит по-своему. Каждый чувствует по-разному. Джеку не нужен был этот вопрос. А Финн и без того знал на него ответ. Их будни сильно не изменились. Разве может здесь что-то конкретно поменяться? Здесь свойственен застой. Здесь будто живешь вне времени. Чертов день сурка. Не окажись здесь этого странного парня, так вдруг странным образом привлекшего внимание Джека… неизвестно, что бы с ним стало. Наверное, он бы окончательно потерял интерес к жизни в целом. Слова родителей окончательно бы потеряли свое значение. «Жизнь, чтобы жить». Мама бы гордилась своим сыном, увидев, что он не сломался. А может это было еще впереди? Музыкальный класс по-прежнему не пустует. Это все еще их место, в котором они проводят большую часть времени. Это место, где все началось. Место, где они познакомились. Место, где все продолжается. Игру на фортепиано они не забросили. К слову, парни даже начали учить еще одну мелодию. Но и про ту, которая помогла им сблизиться, не забыли. — Слушай, Финн, — начал Грейзер, повернувшись к черноволосому парню, сидящему на соседнем стуле. — А ведь у этой мелодии… — Джек для наглядности сыграл пару нот. —…есть название, — продолжил он. — Я вспомнил, что ведущая на концерте назвала ее… кажется… — мальчишка пощелкал пальцами, помогая этим ходу мыслей. — Пять минут, — посмеявшись продолжил Финн. — Да! — воскликнул Грейзер. — Там есть слова? — Есть, — улыбнулся в ответ Вулфард. — Почему ты раньше не говорил? — Джек вопросительно нахмурился. — А ты бы хотел на том концерте еще и петь? — парень посмеялся, а второй чуть толкнул его в плечо. — Споешь ее для меня? — в предвкушении улыбнулся Грейзер. — Только если ты сильно попросишь, — Финн вскинул одну бровь, чуть наклоняясь к парнишке, глядя прямо ему в глаза. Такие напуганные. За этот месяц с небольшим Джек не успел привыкнуть к их нечастым поцелуям. Это было для него в новинку и каждый раз заставляло едва ли не давиться воздухом от одной лишь мысли. Тем не менее нравилось это настолько сильно, что невозможно было отказаться или из страха передумать. Финн так уверен в себе, так настойчив, что невольно подкашивались ноги только лишь от одного его взгляда. Благо, Грейзер сейчас сидел. Своих темно-карих глаз Вулфард не отводил ни на секунду и лишь бегал ими от одного золотого глаза к другому. Кажется, сейчас все эмоции Джека были вырисованы у него на роговице. И было так некомфортно и комфортно в этом состоянии одновременно, что мальчишка не знал, куда деться и как себя вести. Как нравится Финну? Уверенно? А может ему наоборот нравится это легкое стеснение? Нравятся эти в миг раскрасневшиеся щечки? Нравятся губы, обкусанные едва ли не до крови от волнения? Он не скажет. Ни разу не говорил, что ему нравится. Все еще загадка. Все еще выдерживает интригу. И в секунду вдруг так стало невтерпеж, вдруг так невыносимо сильно захотелось поцеловать чужие мягкие губы, на которых вырисовалась легкая ухмылка. Она была как вызов, как красное полотно. И больше не хотелось думать. Мальчишка тут же подался навстречу, опираясь ручками о чужие колени. Он не закрыл в мгновение глаза, а потому наблюдал, как Финн поднял ладони, вытягивая их вперед и ловя ими его скулы. Он наблюдал, как Финн преждевременно приоткрыл рот, в предвкушении. Долгожданный момент. Вулфард с резким вздохом впился в чужие губы, будто они были кислородом под толщей воды. А ручки Джека от напора Финна поднялись чуть выше по бедрам, но никто из парней этого не заметил. Было так хорошо, что давило на все нервные окончания. Кажется, от переизбытка эмоций даже защипало в глазах. Не хотелось ничего. Хотелось, только чтобы этот поцелуй не заканчивался. А у Вулфарда уже настолько сносило крышу, что он уже сжимал волосы на чужом затылке и срывался с поцелуя, чтобы глубже вздохнуть. Но когда-то это должно было закончиться. По непонятной для Джека причине, Финн резко отстранился, и вдруг стало так же резко холодно, будто тот был солнцем, которое сейчас скрылось за горизонт. Парень вскинул взгляд в потолок и громко выдохнул, сжимая до белых костяшек кулаки. У него всегда после их поцелуев странноватое со взгляда Джека поведение, но он всегда держался, а сегодня едва ли не дымился. Либо мальчишка отчаянно не желал понимать сути, либо реально не понимал. Но в его голове не было ни капли пошлостей. — Так и быть, — в каком-то порыве вместе с этими словами Финн рукой хлопнул ладошкой по чужой ноге, а затем слегка сжал ее. — Но, — Вулфард посмеялся. — Эта песня на русском. — Ты знаешь русский? — удивился Джек. — Не знаю, но знаю несколько песен на русском, которые любила моя мама, — Финн слегка запнулся. — Ее мама была русской, — парень с легкой грустинкой улыбнулся. — Ладно, я не слишком хорошо пою, но раз ты так просишь, — на его лице вдруг снова появилась та ехидная улыбка. Финн удобно устроился на стуле, положил свои эстетичные кисти на клавиши, и тут же заиграла грустная мелодия, которая нисколько не надоела за эти почти полгода, что Джек ее слышит. И сейчас она должна была засиять новыми красками. И тут Финн начал петь. По началу мальчишке было слегка непривычно слышать его пение. Его голос, будучи грубым при разговоре, смягчился, даже стал слегка нежным, что не могло не восхищать. Грейзер не понимал, о чем эта песня, но мог догадываться. И так было даже интереснее.

Еще пять минут поговорю с тобой…

Слова часто повторялись. Машинально Джек даже стал пытаться подпевать. Песня была простой, казалось, еще пару раз ее послушать и мальчишка сможет сам напевать ее, ведь этого уже хотелось. Несмотря на простой слог, слушая ее, было ощущение, что в этих словах заложен огромный смысл.

Ты же понимал(а), Так не хочу, не хочу потерять я, Ты же сказал(а), Что наша любовь цвести не перестанет. Помнишь мой запах, Я твоего никогда не забуду…

По мелодии Грейзер понимал, что уже кульминация, а голос Финна будто стал подрываться, но он всеми силами сопротивлялся этому.

Пять минут, и я расстанусь с тобой Я не знаю, что мне делать, не знаю, что мне…

Последнее слово Вулфард не допел. Он просто замолчал, поджимая губы, продолжая доигрывать партию. И Джек видел, как тяжело ему это давалось, а потому, не раздумывая, потянулся к нему, приобнимая сбоку, окончательно сбивая его с ритма. — Прости, — Финн помотал головой, прижимая мальчишку к себе. — Очень красивая песня, — Грейзер посмотрел снизу вверх на своего парня. — О чем в ней поется? — О расставании, — Вулфард улыбнулся, опустив взгляд на мальчишку. — О любви и расставании. — Я надеюсь, мы не расстанемся. Финн так резко разорвал объятия, что у мальчишки в голове тут же образовалось множество отнюдь не позитивных мыслей, связанных с их расставанием. Будто они уже расстались, будто Финна уже нет рядом. И стало так паршиво. А Вулфард как ни в чем не бывало улыбнулся. — Как думаешь, что будет через пару лет? — Финн усмехнулся. — В любом случае нас уже здесь не будет, — Грейзер натянул улыбку, стараясь откинуть от себя негативные эмоции, стараясь игнорировать то, что предыдущую его фразу так же проигнорировали. В тот вечер ребята разговаривали о жизни, хах. Не слишком весело и увлекательно. Но именно этот разговор заставил Джека задуматься о будущем. Только сегодня он понял, что раньше никогда не смотрел в будущее. Мальчишка всегда жил сегодняшним днем, всегда пускал жизнь на самотек, не делал ничего, что могло бы кардинально ее изменить. Но не так давно жизнь сделала это за него. И сейчас, видимо, пришло время думать о том, что случится в ближайшее время. Да, два или три года — это ближайшее время. Время так скоротечно, что пара лет — ничто. Этой ночью сон никак не приходил. Что дальше? Джек только свыкся с мыслью, что он в детском доме, а куда потом закинет его судьба? Кто знает. Но единственное, чего хотелось, так это чтобы рядом был Финн. *** — Мистер Грейзер, здравствуйте, — грубый голос женщины в полицейском костюме заставил вынырнуть из бурного потока воспоминаний и сосредоточиться на сегодняшнем дне. — Добрый день, — Джек шмыгнул носом и на мгновение зажмурился. — Представлюсь, — ее тон не предвещал ничего хорошего. — Я шериф Стоун… Шериф смотрела прямо в глаза парня без сомнений и капли сожаления. Джек понимал; эта жесткость — часть ее работы, однако и без того бушевавшая в груди буря не давала адекватно воспринимать ситуацию. Слишком много информации взвалилось на него в последнее время. — Мне нужно задать вам пару вопросов, касающихся ранее совершенного уголовного преступления, — женщина вопросительно нахмурилась, читая дело на нужной странице и все так же строго посмотрела на полностью убитого парнишку. — Разумеется, — Грейзер улыбнулся, дабы хоть как-то смягчить ситуацию. Но едва ли это было возможным. Джек мог ожидать чего угодно, но только не того, что пережитое напомнит о себе таким способом. *** — Мистер Грейзер, — после этих слов мальчишка резко вздрогнул, переводя взгляд с окна на учительницу. — Где вы витаете? — миссис Гельман саркастично помахала рукой. — Извините, — Джек нахмурился, последний раз кидая взгляд на окно музыкального класса. — Новый год уже давно кончился, как и праздники, а вы все еще никак не подключитесь к учебному процессу, — женщина приняла строгий вид, а затем продолжила урок. Как можно думать об учебе, когда есть Вулфард. Джек и вправду витает в облаках с той самой новогодней ночи. Уже весна подходит к концу. Уже распустились все почки на деревьях. Даже погода такая, что в голову буквально ничего не лезет. Они гуляют. Часто. Часто сбегают за территорию школы, дабы лишь вдвоем прогуляться по лесу. Как дети беззаботно провести время. Там, где никто не мешает. Все еще день сурка. Но с Финном проживать одно и то же изо дня в день никогда не надоест, никогда не станет чем-то обыденным. Они друзья. Все еще друзья. Каждый поцелуй, будто первый. Будто только сейчас начинается их история. Но она уже идет, но Грейзер все еще никак не может в это поверить. Финн менее отстраненный, однако мальчишка все еще читает только вступление этой книги. До дыр истер эту страницу, боясь позволить себе перелистнуть ее, не понимая, что стоит на месте. — Доброе утро, — мальчишка потянулся на кровати, одаривая своей улыбкой соседа. — Наконец-то выходной, я так устал, — хмыкнул Вулфард. — Хотя, тут нечего делать даже в выходной, — с этими словами Финн поднялся с кровати. — Пойду в душ. Так сухо. Улыбку стерли. Джек надеялся, что парень позовет его с собой, но он захватил из шкафа мешочек с банными принадлежностями и, зевая, направился к двери, ведущей из комнаты. Месяцем ранее мальчишка не раздумывая побежал бы за ним вдогонку, но это стало повторяться так часто, что едва ли хотелось навязываться. Они и без того проводят много времени вместе, чтобы не пожертвовать какими-то десятью минутами в ванной. Вчера они допоздна сидели в их укромном местечке позади здания школы. Только они и дворник, где-то возле забора подметающий тополиные липучки. — Представляешь, мне на днях звонил отец, — после долгого молчания вдруг выпалил Вулфард. — Ч-что? — Джек так удивился, что это было единственное, что он смог выдавить из себя, просто чтобы не молчать слишком долго. Это было первое личное, чем Вулфард поделился за эти, кажется, три недели. В голове, как пазл сложился. Так вот почему Финн последнее время снова закрылся. И началось это явно не «пару дней» назад. Мальчишка опустил взгляд, задумавшись о своем наболевшем, напрочь забыв о том, что сказал его предмет воздыхания, а как опомнился и посмотрел на него — понял, что тот так и не отрывал взгляда от точки где-то под ногами на асфальте, по которому перекатывался тополиный пух. — Ты, я вижу, этому не особо рад, — с этими словами Джек положил ладошку на плечо Финна, вкладывая в это касание всю свою поддержку. Реакции не последовало, но и этому Грейзер не придал значения, съезжая рукой куда-то в область чужой талии, тем временем задумываясь, какой была бы реакция, позвони папа ему. Это невозможно, но будь иначе, Джек уверен, что болтал бы с ним без умолку следующие как минимум пару-тройку суток, забыв обо всем на свете. Даже был бы согласен ни разу в жизни не встречаться с родителями в живую, только бы иногда слышать их с мамой всегда радостные голоса. А он ведь даже не был на их похоронах, даже не знает, где они похоронены. И от этой мысли так сдавило ребра, выпирая весь воздух из легких, что Джек невольно положил руку на грудь, глубоко и с дрожью вздыхая. Подсознательно он все еще отказывался верить в то, что их нет рядом и больше никогда не будет. И это действие Финн не смог оставить без внимания, тут же переводя взгляд на Джека, в чьих глазах он увидел кромешную темноту. Бездонный колодец без воды. Без слез. — Хей, ты в порядке? — натянуто улыбнулся Вулфард, положив руку на чужое колено, тем самым переводя тему, но Джек этого даже не понял. Будто отключился от реальности. — Д-да, прости, задумался, — мальчишка улыбнулся блестящими глазами, накрыв своей ладошкой вечно горячую руку парня. — Пойдем внутрь? Собственно на этом их разговор в тот вечер и закончился. Джек будто бы перенял от Финна манеру не рассказывать причины своего состояния. И сейчас он смотрел на его удаляющуюся из комнаты фигуру и не произнес ни слова, чтобы его остановить. Эшер, который в этот момент натягивал на себя футболку, наблюдая за всей этой картиной, посмотрел на Грейзера и вопросительно мотнул головой, на что Джек только глубоко вздохнул и завалился на кровать, лицом к стенке. Сколько еще времени нужно, чтобы пробить броню, которую Финн носит? Мальчишка видел в нем гавань, куда можно причалить и забыть обо всех своих трудностях, но на деле в последнее время с ним он будто выплывает в открытое море в десятибалльный шторм. *** — Вы в своем заявлении пишете, что ваш нынешний опекун, который приходится вам родным дядей, спланировал аварию, случившуюся 14 августа 2018 года, — шериф нахмурилась и посмотрела на парнишку, который нервно тряс коленкой под столом. — Вы понимаете, что такие безосновательные обвинения могут понести за собой серьезные негативные для вас последствия? — женщина откинулась на спинку стула. — Я-я слышал его разговор с женой, они… — Джек не успел договорить, как шериф Стоун его перебила. — У вас есть какие-то существенные доказательства? — настойчиво выдала женщина. — За этим я и обратился в полицию, шериф Стоун, — Грейзер до белых костяшек сжал кулаки. — Авария произошла два года назад, — эти слова резанули по сердцу так, что мальчишка нервно сглотнул. — С поступлением вашего заявления я навела справки о ней. Это было лобовое столкновение, виновник скончался на месте. И, как я понимаю, это был не Дилан Брайан Грейзер, — после этого предложения Джек понял, что у него нет ни единого контраргумента. *** Не все было идеально в отношениях с Финном. Грейзер изначально представлял, на что идет. Теряться — нормально. Пуще всего учитывая обстановку, в которой они находятся, и обстоятельства, которые к этой обстановке привели. Детская влюбленность является лишь отвлечением, но не может вытащить из этого болота. Кто это сказал? Вы когда-нибудь встречали кого-то, кто является человеческой версией солнца, и каждый раз, когда вы с ним, вам просто очень тепло? Финн был солнцем за тучами. И как бы Джек ни старался, ему не удается их разогнать. Признаться, Грейзер несколько дней держал на него легкую обиду, сам пытался оградиться. Зачем? Может чтобы Финн, увидев это, потянулся навстречу, а может просто поиграть в обидчивого подростка — Джек не знал точного ответа, однако занимать такую позицию было ему не по душе. С каких пор он играет какие-то роли? Зачем ему показывать себя ненастоящего? Жизнь одна. И мы не можем быть уверены хватит ли нам времени на то, чтобы скрывать себя настоящего за лживой маской, что приводит только к негативным последствиям. И солнце за тучами тоже греет. Отбрасывая думы о бытие, приняв единственное верное решение в данной ситуации, мальчишка вскочил с кровати, обращая на себя внимание двух своих соседей, натянул на голые плечи первую попавшуюся под руку отжатую у Вулфарда футболку, и выбежал из комнаты вслед за солнцем. Перед входом в душевую Джек остановился, дабы пару раз глубоко вдохнуть и восстановить сбитое от бега дыхание, а затем поправил свои недавно слегка подстриженные кудряшки и таки открыл дверь, шагнув за которую, сбросил с себя все маски. Финн, как и предполагалось, стоял и чистил зубы, опустив взгляд в раковину, потому Грейзер на какое-то время остался незамеченным. До тех пор пока не подошел вплотную, со спины обхватывая ручками его влажное после душа тело. Парень в ответ повернул голову чуть вбок и наклонил назад, ухом прислоняясь к кучерявой макушке Джека, и накрыл своей рукой его ледяные кисти, которые сейчас лежали на его груди. Не описать словами насколько тепло. В голове у мальчишки была тысяча вопросов. Будь его воля, он выпалил бы их все прямо сейчас, но судя по опыту, не вопросы подталкивают Финна к ответам. Не вопросы. — Финн, все будет хорошо, — едва слышно прошептал Грейзер, еще сильнее прижимаясь к своему парню. Такая банальная фраза. Разве она может помочь? — А разве сейчас плохо? — Вулфард подцепил чужие руки, разворачиваясь внутри объятий лицом к грустно улыбающемуся мальчишке, который глазами улавливал каждое его движение. — Ты такой отстраненный, — расстроенно выдал Джек. — Тебя будто нет здесь… — Разве тебе привыкать? — усмехнулся Финн. — Ты же меня знаешь, знаешь лучше кого бы то ни было, — с этими словами Вулфард поцеловал мальчишку в щеку. — Но и мы уже не те, что раньше, — Грейзер поднял взгляд, стараясь столкнуться им с Финном, который в этот момент смотрел куда-то позади него. — Он спросил, как у меня дела, — Вулфард истерично посмеялся, разрывая объятия, и присел на раковину, оперевшись руками по обе стороны от бедер. — Спросил, как я поживаю, — Финн снова засмеялся. — Будто ему есть до этого дело. — Отец? — осторожно спросил Грейзер, подходя ближе. — Эрик, — парень резко посмотрел на Джека, а тот невольно нахмурился. — Он мне не отец. — И что ты ему ответил? — мальчишка положил руки на чужие бедра. — Что я могу ему ответить, сказал, чтобы больше никогда мне не звонил, — Финн поджал губы. — И тебе не хотелось поговорить с ним? — Грейзер задал этот вопрос, просто потому что даже представить не мог, что такое возможно. — Джек, ты не понимаешь, — Вулфард судорожно потер лоб, опустив взгляд вниз. — Не у всех семьи, как была у тебя, не все родители такие, как твои, не все, черт подери, ангелы во плоти, ты не представляешь, что он делал, — Финн не заметил, как начал едва ли не кричать. — Но ты знаешь самое главное, что он сделал. Он отправил меня сюда, в этот гребаный детский дом, хотя у меня есть родители, он мой, чтоб его, отец. И все что предпринял этот «родитель»… — Вулфард показал пальцами кавычки. — …это позвонил мне один раз за почти два гребаных года, — парень едва сдерживаясь ударил кулаком по раковине, на которую опирался. — И зная это, ты спрашиваешь, не хочется ли мне с ним поговорить? Финн посмотрел на Джека таким взглядом, что тот едва сквозь землю не провалился. — Ты прав, я не знаю, что это такое, — в первое мгновение Грейзер хотел извиниться, но в последний момент вдруг ни с того ни с сего решил встать в оборону. Тема про родителей, особенно в такой манере, неприкасаема. — А знаешь почему? — Джек обвиняюще поморщился. — Потому что ты мне ничего не рассказываешь, потому что, как ты и сказал, моя семья была «ангелами во плоти», я не знаю иного, я сужу по себе, — руки съехали с чужих бедер, теряя опору. — Как и все, в принципе. Сердце колотилось так, что Джек невольно вспомнил больницу, когда каждый удар сопровождался звуком кардиографа, а потому зажмурился, что есть мочи, откидывая эти мысли, а потом уверенно посмотрел на Финна. — Как я могу быть тебе поддержкой, как я могу не причинять тебе «боль», о которой ты так часто твердишь, своим неверным словом или действием, когда ты мне не рассказываешь буквально ничего, — Грейзер отдельной интонацией выделил последнее слово. И был прав. И когда ответа не последовало, Джек продолжил. — Здесь паршиво, Финн, паршиво то, что у тебя случилось, паршиво то, что случилось у меня, но я пытаюсь держаться, я хочу быть для тебя человеком, рядом с которым ты можешь почувствовать, что все еще может наладиться, я хочу, чтобы ты был тем же для меня. И с каждым словом Грейзер видел, как Финн закипает. Его пальцы сильнее сжимали раковину, а полыхающее огнем дыхание едва не сносило Джека с места, но это не помешало тому высказать все, что думает. Мальчишка видел его носящиеся с места на место огромные глаза, старающиеся найти то, непонятно что. И он нашел. Финн с отчаянием посмотрел в чужие золотые глаза, и Грейзер готов поклясться, что увидел, как его мышцы расслабились, а пар, который перемещался по венам, покинул его тело, невидимой аурой распространяясь по душевой. Оставляя неприятный осадок, заставляя гадать, что же будет дальше. — Прости, Джеки, — едва слышно хмыкнул Финн, а затем обнял мальчишку, обмякая в его руках. Джек ожидал, что возможно Вулфард начнет кричать, доказывать обратное, может быть даже, как и всегда скажет уйти и оставить его, но не этого. Он обнял его в ответ, вдыхая полной грудью аромат его манящей шеи, а легкие будто кошки скребли, заставляя едва ли не задыхаться. — Я хочу быть другим, Джек, я хочу быть для тебя всем, потому что ты для меня больше, чем просто все, — Финн упирался лбом в чужие каштановые кудряшки и все бормотал и бормотал, будто не Джеку вовсе, а самому себе, и сжимал пальчиками футболку на его спине. — Ты рядом, несмотря на то, как я себя веду, и мне так хочется соответствовать, но я как всегда все только порчу, — и с этими словами Вулфард отпрянул, чтобы посмотреть в чужие глаза. — Я боюсь, что тебя не будет рядом, я так сильно этого боюсь, я не хочу… — его глаза уже были на мокром месте, что Джек буквально видел в них свое искаженное отражение, а паника в этих же глазах едва не выплескивалась наружу. Вулфард продолжал свою отчаянную тираду, а Грейзер смотрел на него и все, что сейчас хотелось сделать, это поцеловать его дрожащие губы, забрать всю боль, вытянуть из него это чувство безысходности, показать, что выход есть, что все образуется, что они теперь всегда будут вместе. Вместе уедут из этого места, вместе поступят в колледж, снимут маленькую квартирку неподалеку, будут ходить по разным местам, будут ездить по городам, по странам. Забудут про все это, как про страшный сон и просто будут жить. Жить и наслаждаться жизнью. Вместе. Везде. Больше нестерпимо было слушать, как Финн тонет в своем переизбытке эмоций, а потому Джек незамедлительно схватил ручками его скулы и жадно прильнул к малиновым на вкус и цвет губам, едва удерживаясь на ногах от слабости, которая вдруг ни с того ни с сего охватила все тело. А Финн будто знал следующее действие своего парня, а потому на вздохе тут же накрыл своими руками чужие кисти на своем лице, принимая поцелуй. Джек словно прочел его мысли, потому что только это сейчас и было нужно. Кажется, это был их первый такой поцелуй, почти что с завязанными глазами, с берушами в ушах, наполненный всеми цветами радуги, потому что оба дышали друг другом. Оба слышали только дыхание звучащее в унисон. А пальчики Вулфарда соскользнули вниз по рукам, а затем и вовсе легли на узкие бедра мальчишки. Но и на этом не остановились, притянули ближе к себе, прижимая так близко, насколько это возможно. Насколько позволяет ситуация. Хотя, никто сейчас и не думал о ситуации. В голове только разрывающее изнутри чувство любви. Разве есть у любви какие-то рамки? Было такое ощущение, будто все органы перевернулись и упали вниз, разливаясь яркими вспышками по животу, отдавая куда-то в область сердца. А Вулфард резко оторвался от поцелуя, учащенно и громко дыша. Будто бы губы, которые до этого снабжали кислородом, в моменте перекрыли любое его поступление. А затем Финн резким движением поднял мальчишку за бедра и, делая пару шагов с ним на руках, усадил на подоконник, грубо раздвигая его ноги и ладонью за копчик вжимая в себя. И незамедлительно вновь поцеловал, не желая терять ни секунды. И вдруг Джек все понял. Словно до этого намеренно не хотел понимать. Словно до этого намеренно игнорировал режущую внизу страсть. И как только пришло осознание, с уст невольно сорвался подавленный стон прямиком в чужие едва ли не искусанные пунцовые губы. Потому что кусать хотелось. Хотелось, чтобы прижал к себе снова. Сильнее. Хотелось раствориться в нем целиком и полностью. И этот звук, изошедший от Джека, как спичка, брошенная в бензобак. Губы Вулфарда соскочили под линию подбородка. Обжигающим дыханием обдало кожу, принуждая покрыться слоновыми мурашками от макушки до пяток. А таз машинально подавался вперед, едва-едва не соскальзывая с подоконника. Однако Финн Вулфард не промах, тут же рукой заловил чужое бедро, а сам приподнялся на носочки, прижимаясь вплотную пылающим костром, давая почувствовать его снизу доверху. И эстетичные длинные пальцы уже подцепили подол футболки, начали тянуть медленно вверх. — Вы совсем уже с катушек слетели? Чьи-то резкие слова, сказанные, как первое, что пришло в голову при виде картины, которую в душевой рисовали два парня, зато какие точные. Финн с резким вздохом буквально оторвал себя от чужой шеи, хотя все изнутри умоляло ни за что не прекращать начатое, а затем сделал шаг назад, повернув голову в сторону двери. А внутри все заныло от резкого холода. Либерер. И стоящий позади него улыбающийся Энжел. Джек резко спрыгнул с подоконника и чувствовал, как заливаются акварельной краской щеки. Эшер не отрывал от него давящегося от улыбки взгляда, а Джейден нахмурился так, что его ярко выраженные темные брови едва не сходились в одну. — Ч-ч-черт, ребят, — со смехом протянул Грейзер, вставая перед Финном, которому не хватало одного лишь слова из уст своих не особо любимых соседей, чтобы подорваться с места и убежать к тому самому черту на куличиках, о котором только что сказал Джек. — Все нормально, — сквозь полную радости улыбку резко выдал Энжел, помахав двумя руками перед грудью, будто он не при делах, а Джей так же резко перевел на него угрюмый взгляд, заставляя чуть ли не встать по струнке. И Джек, воспользовавшись этой заминкой, схватив своего парня за руку, выскочил вместе с ним из душевой, пробегая после этого добрых метров десять, и со смехом остановился возле их комнаты, кидая свой до чертиков влюбленный взгляд на Вулфарда, который в эту секунду с легкой улыбкой открывал перед ним дверь. — У меня сердце в пятки ушло, без шуток, — не прекращал смеяться Джек, а для пущего подтверждения своих слов положил руку на грудь и, тяжело выдохнув, сел на кровать. — Если Джейден мне что-то на счет этого скажет, я ему на второй брови шрам оставлю, так ему и передай, — Финн сел на свою кровать и нахмурился, заставляя мальчишку, сидящего напротив, нехило запаниковать, а затем улыбнулся, всеми силами стараясь этого не делать, но в итоге сдался и засмеялся, подначивая на это и второго. — Я не шучу, не хочу, чтобы это вышло за пределы душевой, — вдруг уже более серьезно уточнил Вулфард. — И тем более от Либерера. Джек поджал все еще пульсирующие от поцелуев губы и, придвинувшись к парню ближе, дабы коснуться его коленями, подцепил его горячие руки лодочкой из своих холодных и улыбнулся медовыми глазами, заставляя утонуть в их сладости. — Не переживай, все урегулирую, — Грейзер показал пальчиками знак «Ok» и снова звонко посмеялся. Слегка продолжительная пауза в их разговоре затянулась на благие минуты три, за которые Финн трепетным взглядом успел изучить каждую веснушку на чужом личике. Будто вырисовывал из них невидимые созвездия. И каждая новая веснушка, на которую тот посмотрел, заставляла грудь вздыматься все чаще и тяжелее, словно положили под пресс. И вдруг Джек снова ощутил тот тягучий жар, который у него нагло отобрали минут так с десять назад. Мальчишка буквально ощущал те линии, которые мысленно проводит по его щекам сидящий напротив художник. А его неистово-красивые карие глаза опускались все ниже и ниже, пока, наконец, не замерли на двух родинках на губах. Как красное полотно. Джек всеми фибрами уловил желание Финна наброситься с не менее жарким поцелуем, потому что в один момент он в прямом смысле дернулся навстречу, но тут же замер и посмотрел на дверь. А вдруг снова нагло помешают? Второй раз Финн не выдержит этого чувства оторванной от сердца теплоты и противных мурашек от холода. И все, что осталось, это с раздраженным рыком вскочить, заставляя встать и второго, и провалиться в горячие объятия. Желание касаться каждым миллиметром тела заставляло прижиматься так, что едва не перекрывало несущуюся по венам бурлящую кровь. — Давай свалим отсюда, — пробормотал Финн прямиком в чужие кудряшки. — Я хочу провести этот день только с тобой. Тот выходной парни до ночи провели где-то в лесу. Надо было видеть, как они обходили камеры видеонаблюдения во дворике, переползая едва ли не вплотную к стенке здания. А после уже за территорией добрели до какой-то старой детской площадки, где и остановились, разговаривая о жизни, о том, что они первым делом сделают, когда покинут это место. И немного о прошлом. Немного поведал и Вулфард, словно отрывая этот рассказ от души. Джек таки узнал, что его бойфренд всегда был не такой как все, то бишь ему всегда больше симпатизировали парни. И нисколько не удивительно, что его отец не лучшим образом отреагировал на данный факт. А мама обняла и сказала, что это нормально, что он не какой-то бракованный. А голос Вулфарда подрывался едва ли не на каждом слове, когда он рассказывал, как тогда накричал на нее похлеще, чем на отца. Слезы густой пеленой собрались на глазах, а после бесконтрольно потекли по щекам. Но слезами ничего не исправишь, как бы того ни хотелось. А Джек таки решился стереть большим пальчиком боль в виде соленой воды с чужого личика, на что не смог решиться около полугода назад, когда впервые увидел ее проявление. А Финн на это что есть мочи зажмурился и обнял. Они есть друг у друга. И будут всегда. *** Но сейчас его нет. И, черт, Джек думал об этом, сидя в полицейском участке. Думал о том, как бы ему сейчас помогла чужая горячая рука, сжимающая его дрожащую ледяную ладонь под столом. Это помогло бы собраться с мыслями. А может заставило бы окончательно потерять голову. Парнишка затряс ногами и, вновь отбрасывая ненужные сейчас мысли, облокотился о горизонтальную поверхность, глубоко посмотрев в строгие глаза женщины, сидящей напротив. — Я хочу посмотреть записи с камер видеонаблюдения на том участке дороги, — уверенно выдал Грейзер-младший, не переставая дрожать всем телом. — Я впервые в жизни очень хочу оказаться неправым, шериф Стоун, — парнишка вновь откинулся на спинку стула, проведя рукой по своим почти под ноль обстриженным волосам. Хорошо, что их не было, потому что, будь иначе, Джек точно от нервов выдрал бы парочку клоков своих былых кудряшек. — Я очень вас прошу, помогите мне убедиться в том, что я не прав. — Это архивные данные города, их нельзя просто взять и посмотреть, — женщина нахмурилась, а Джек увидел в ее взгляде толику понимания. — Нужно отправить запрос и, возможно, через неделю другую мы получим видеозаписи. — Вы мне посодействуете? — с надеждой спросил Грейзер, все еще не находя себе удобного положения на стуле, то и дело переваливаясь туда-сюда. — Я схожу за образцом заявления на запрос данных из архива, — шериф положила ладони на стол, отодвигаясь от него и, встав, направилась к выходу. А Джек нервно выдохнул, как только женщина скрылась из виду. *** — Дже-е-к Ди-и-илан Грейзе-е-ер, — протянул улыбающийся от уха до уха Эшер, входящий в класс, а все ученики вопросительно на него посмотрели, в том числе и Джек Дилан Грейзер. — Слушаю, Эшер Дов Энжел, — посмеялся в ответ мальчишка, когда его сосед завалился за парту рядом с ним. — Ты хоть бы намекнул, — с этими словами Энжел легонько толкнул второго в плечо. — Молчал как рыба, а мы ни сном, ни духом! — Ты о чем? — тут же залился краской Джек, прекрасно понимая, о чем говорит его друг. — Ты и Финн Вулфард, — прежде окинув взглядом класс прошептал Эшер, приближаясь к Грейзеру, чтобы их точно никто не услышал. А Джек зажмурился и улыбнулся. Приятно слышать. Он и Финн. Звучит замечательно. — И как давно? — уже громче спросил Энжел, стуча поочередно пальчиками по парте, а с его губ не пропадал восторг. — С новогодней ночи, — горделиво выдал Джек, невольно задрав подбородок. Финн принадлежит ему аж с новогодней ночи. — А-а-а, почти полгода, — воскликнул сосед. — Вот ты жук, — он снова толкнул мальчишку в плечо. — Тише воды, ниже травы! — А ты все фразеологизмы заучил на подобный случай? — посмеялся в ответ Грейзер, заставляя засмеяться и своего собеседника. — Не каждый день получаешь такие прелестные новости, — Эшер похлопал ладошкой по чужой кисти. — Вот Рейлинн-то расстроится, она с тебя глаз не сводит, — прошептал Энжел, кивая в сторону Кастер, которая тут же отвела взгляд в другую сторону. — Кстати, на счет этого, — начал Джек, серьезно посмотрев на друга. — Скажи, пожалуйста, Джейдену не трындеть об этом, мы не хотим, чтобы кто-то знал. — Вообще без проблем, — Эшер подмигнул, а затем заново ткнул Грейзера в плечо. — Я так рад за вас, чувак, — парень улыбнулся и в каком-то порыве резко обнял друга, начиная кулачком потрошить его воздушные кудряшки, которые тут же стали напоминать сено-солому, невзирая на брыкания Джека. — Все-все, Эш, прекращай, — заливался смехом Грейзер, выбираясь из чужих цепких рук. И тут прозвенел звонок, таки заставляя Энжела отпрянуть, но это не помешало ему еще раз ущипнуть уже всего красного от напряжения и волнения Джека. На перемене ребята, как и обычно, отправились в кабинет, где сейчас были их недостающие половинки. У одного это был друг, а у второго — парень, как это недавно стало известно. Парень ли? Эшер зашел к Джейдену в класс, а Джек остался с Финном на парапете, где они обычно каратают время между уроками, вид откуда открывался на входную дверь, вынуждая наблюдать за всеми приходящими и уходящими из здания их «дома». — Как день? — по обыденному начал разговор Грейзер, выводя своего бойфренда из транса, в который тот себя намеренно вводит каждый раз, когда не рядом с Джеком. — Даже не близко так хорошо, как вчера, — Финн улыбнулся и трепетно посмотрел на мальчишку, потому что только это сейчас было можно. А в голове у обоих вчерашние поцелуи в душевой теплой аурой прошлись по всему телу вплоть до кончиков пальцев. — Я сказал Эшу, чтоб они с Джеем не болтали, — как с языка снял Грейзер, прочитав в темно-карих глазах, смотревших на него, явный вопрос. — Отлично, — Вулфард улыбнулся и чуть раздвинул ноги, касаясь своим коленом чужого. А затем Финн окинул взглядом пустой коридорчик, где они сидели, и положил руку на внутреннюю сторону бедра своего мальчишки, заставляя того со свистом вздохнуть и поежиться на месте. Крышесносно приятно. Джек буквально ощутил, как вены распространяли по телу вибрирующее чувство предвкушения. Вулфард не отводил пристального очарованного взора, а Грейзер тонул в темноте его огромных глаз. И с каждой секундой влюблялся все сильнее. Все трепетнее. Адекватно воспринимать Финна после вчерашнего не представляется возможным. Заставляет окончательно потерять голову. Думать только об обжигающих поцелуях, о резких, но в то же время трепетных касаниях. И в какой-то момент в области ребер екнуло так, что Джек, вздохнув сквозь зубы, резко отвел взгляд от чужих обжигающих глаз. А то, что он увидел там, куда посмотрел, заставило резко забыть про Вулфарда, забыть про молящее изнутри чувство. Все это растворилось будто и не было вовсе, сменяясь некогда знакомой чернотой. А мальчишка резко вскочил со скамейки, тратя на это последние силы, заставляя руку Финна потерять опору. И за один или два шага телепортировался к перилам, опираясь на них всем весом. Из легких выбило весь воздух. Губы тут же пересохли, в секунду покрываясь корочкой, будто на них с месяц не попадало ни капли воды. А сердце пробило собой ядро земли, сгорая в магме. Даже если бы Грейзер о чем-то думал сейчас, то он не смог даже приблизительно описать свое эмоциональное состояние. В горле ком, но в глазах нет слез, только бегающие мушки и темный эффект боке. Тело охватила такая слабость, что ноги невольно подкосились, заставляя сильнее схватиться за поручень, чтобы ненароком не упасть без чувств. У выхода из здания стоял мужчина. Мужчина с каштановыми кудрявыми волосами. С ярко-золотыми глазами. С многочисленной россыпью веснушек на лице. — Папа? — как в вакууме прошептал мальчишка, едва не переваливаясь через перила. Как вдруг этот мужчина, который был точной копией его отца, поднял свой медовый взгляд, сталкиваясь им с Джеком, который лупился на него с открытым ртом, и так же быстро его отвел, бегло осматривая интерьер холла. И мальчишка понял. Понял, что это не его отец. Потому что, будь это он, он никогда не отвел бы солнечных глаз от своего сына даже под дулом пистолета. А дух Грейзера едва не покинул тело, потому что ноги вновь подвели, предательски заставляя едва ли не упасть и грудью опереться о перегородку, стараясь справиться со звоном в ушах. — Джек! — подрывался на крик Вулфард. — Джек, тебе плохо? — кажется уже в пятый раз спрашивал Финн, пытаясь поднять мальчишку к себе. А Грейзер со звуком выдохнул и вдруг почувствовал тепло по спине в виде чужого касания. И потому полностью расслабился, позволяя Финну себя подхватить. — Что с тобой? — все тараторил Вулфард, а затем посмотрел ему за спину, но не увидел ничего, что могло бы объяснить такое поведение. — Пошли, я отведу тебя в медпункт, — Финн легонько потянул мальчишку на себя. — Нет-нет, Финн, — прошептал что есть мочи Джек. — Все в по… все в порядке, про-просто… — язык буквально заплетался, и мальчишка не мог с этим ничего поделать. — Забудь, все х-хорошо, — Грейзер натянул такую фальшивую улыбку, что аж сам невольно поморщился. — Прикалываешься? — нахмурился Вулфард. — Ты еле на ногах стоишь, — Финн едва ли не держал мальчишку на себе, а у самого от волнения похолодели вечно горячие ладони. — Говори, что случилось, — настойчиво выдал парень, сменяя свой тон с мягкого на более грубый. — Стало тяжело дышать, — первое что пришло в голову. — Вот и вскочил, — Джек уже более спокойно улыбнулся, стараясь убедить в своем «спокойствии» и Вулфарда, который и не думал сдаваться. Но тут снова звон ударил в уши, в которых и без того звенело, напоминая тот злосчастный момент, когда жизнь прервалась, на что Джек с омерзением сморщился, как курага, прикладывая тыльные стороны ладоней к вискам. — Раз ты не хочешь в медпункт, пошли в комнату, на уроке ты точно сейчас сидеть не сможешь, — Вулфард сжал чужие предплечья, надеясь на то, что Джек его вообще услышал. — Нет, — мотнул головой Грейзер, а Финн уже было расстроился. — Пошли в музыку, — промычал Джек так, будто второй ни за что в жизни с ним туда не пойдет. А тот, нисколько не удивившись такому предложению, радостно улыбнулся. А печальная музыка только больше вводила в состояние небытия. Финн по просьбе Джека наигрывал не как обычно их извечную мелодию, но не менее любимую. (Rauf&Faik-Детство https://youtu.be/tL3klcvogT8) Не так давно они начали изучать и ее, дойдя где-то до середины. Но Грейзер сейчас думал не об этом. А все тело встряхивалось от каждой нажатой клавиши. Кто этот мужчина? Почему он как две капли воды похож на его отца? Что он здесь делал? Зачем приехал? Кто? Что? Зачем? Почему? Уйма вопросов как ураган свалились на хрупкие плечи мальчишки, вынуждая сгорбиться впервые лет за десять. Мама отучила его от этого еще в далеком детстве. Но сейчас это не волновало. Как пережить это потрясение? Джек всеми силами пытался выбросить из головы этот образ, заостряя внимание на чужих пальцах, так плавно перемещающихся по клавишам. Но никак не выходило. Пока Финн не запел.

Never lie away Never lie away Never, never lie away Never lie away And I wanna hide And I wanna hide And I wanna hide And I wanna hide

И эти слова так четко описывали состояние Грейзера. Он соврал. И ему так чертовски сильно хотелось спрятаться. Забиться в какой-нибудь темный угол, укутаться в одеяло и, наконец, заплакать… И как бы прискорбно это не звучало, вылить всю боль, которая держалась в груди все эти долгие месяцы. Оставить прошлое в прошлом. Не вспоминать каждый раз. Не ассоциировать каждый звук, каждое закрытие глаз с тем скрипом и чернотой. Не видеть в совершенно незнакомых людях своих родителей. Поверить, наконец, что это конец. Что он не в какой-то закрытой школе за городом. Что в один прекрасный день за ним не приедут и не заберут домой. Не заберут обратно туда, где он был счастлив. Что счастье теперь целиком и полностью зависит от него самого. Слова песни лились рекой с уст Финна, завораживая мальчишку, заставляя-таки слегка отвлечься. Отвлечься на свое бесконечное счастье. Грейзер не понимал слов — мог только догадываться, но так было даже интереснее. Ведь Вулфард ему все с энтузиазмом поведает. Джек невольно переключился на думы о Финне, что, по идее, должно было его спасти, но в голове отпечатались его вчерашние слова: «Я боюсь, что тебя не будет рядом, я так сильно этого боюсь…». И самому стало так невероятно страшно, что заставило легкие вздыматься чаще. Что делать, если его не будет рядом? Куда себя деть? Грейзер на себе испытал ту панику, которую вчера испытал его парень. И именно сейчас было ощущение, что эта паника не беспочвенна. Мы никогда не можем знать, что будет дальше. И поэтому ничего не нужно откладывать на потом. Если чувствуешь, что надо делать сейчас — делай. Если чувствуешь, что нужно сказать сейчас — говори. Ведь потом момент может и не представиться. — Я люблю тебя, Финн, — вдруг сказал Джек, вкладывая в эти слова все свои бушующие эмоции, едва сдерживая дрожь в голосе и такой же тремор всего тела. А завораживающая мелодия, как и нежный голос Вулфарда тут же перестали звучать, сменяясь его сияющим, но в то же время удивленным взглядом. Финн едва заметно улыбнулся, а затем его губы распались, будто он собирался что-то сказать. И Джек как никто другой знал такое его поведение. Сомневается, стоит ли сказать то же самое. Миллион рвущихся наружу чувств против избитого годами сомнения. Что же победит?

Теперь прошу — ты, пожалуйста, молчи. Смотри в глаза и ничего не говори…

— Ты чего это? — прервал гадания Вулфард, тем самым давая четкий ответ на них. А его глаза вновь опустились на фортепиано. Стыдно. Но сказанного не воротишь. Уже принял неверное решение. Но мальчишка не обиделся. Прекрасно понимал, что так и будет. Прекрасно понимал, что любим. — Просто, — Джек положил голову на чужое плечо. — Просто люблю тебя, — и с этими словами Грейзер обхватил своего парня ручками, сильно-сильно прижимая к себе. Финн тяжело выдохнул и смущенно закрыл глаза, сдерживая резкий порыв потереть переносицу. А затем повернулся к мальчишке и обнял в ответ, начиная копошиться в его кудряшках. Грейзер даже не думал о том, что не услышал тех же слов в ответ. Он говорил не для того, чтобы услышать те же слова в свой адрес. Он сказал эти слова, чтобы освободиться от оков, в которые связывало молчание. И стало даже чуточку спокойнее. Финн никуда не исчезнет, Джек обязательно услышит эти слова, но не сейчас. Не время. День подошел к концу в том же музыкальном классе, откуда уже не была слышна музыка. Только два тихих голоса, обсуждающих все, что только приходило в голову. И разговоры с Финном, который, как и обещал, больше не пытался умалчивать, о чем думает, были настолько прекрасны, что не хотелось останавливаться. А потому в комнату они пошли ближе к часу ночи, когда все уже спали. Грейзер столько раз задумывался о том, как их за все это время ни разу не засекли за ночными посиделками в кабинете музыки. Но мысли об этом каждый раз уходили на задний план без ответа, когда Джек смотрел на идущего на носочках рядом Финна с блестящими в темноте глазами. Мальчишка уверен, что даже если бы их поймали с поличным, это не заставило бы его перестать утаскивать туда своего прекрасного парня. Только бы видеть на его лице этот энтузиазм. Каждый день как первый. Каждый день как новое приключение. И именно сегодня так не хотелось, чтобы оно заканчивалось. И стоило Грейзеру только подумать об этом, как Финн остановился, бросая на него свой горящий взгляд, от которого внутри все всколыхнулось. Вулфарду потребовалось не больше пары секунд, чтобы броситься на Джека, как хищник на пугливую лань, со сносящим наповал поцелуем. Мальчишка даже не успел удивиться, как Финн подцепил губами его, заставляя прижаться лопатками к двери душевой комнаты. В этот раз он не медлил, рука тут же забралась под футболку, изучая покрывшуюся мурашками поясницу, вынуждая невольно изгибаться от каждого движения. Второй рукой Вулфард ловко подцепил ручку двери, тут же ее открывая, заставляя Грейзера сделать несколько шагов назад, а сам на мгновение оторвался от чужих губ, с улыбкой тихо закрывая дверь. А после медленно подошел, накрывая ладошкой чужую щечку. Так нежно. И это уже удивило, и заставило даже слегка разозлиться, потому что хотелось оказаться в полной власти Финна. Хотелось, чтобы прижимал, как вчера. Хотелось как вчера сойти с ним с ума. Но он, стоя на целый шаг поодаль, так аккуратно водил большим пальчиком по щеке, словно боясь разбить хрустальную вазу. А мальчишка тяжело выдохнул через рот и, с мольбой нахмурившись, закрыл глаза, что его длинные темные ресницы коснулись чужого пальца. И тут уже невозможно было сдержаться. По телу прошлась неконтролируемая дрожь, буквально принуждая Джека немедленно потянуться руками к талии, губами к губам, прижимаясь так сильно, как будто им снова грозит оторваться друг от друга. И это действие выбило из Финна все остатки приличия, потому что те же пальцы, которые мгновение назад так осторожно поглаживали чужую скулу, резко подцепили подол белой футболки, в моменте избавившись от нее, как от ненужного балласта. А у Грейзера в животе не то, чтобы бабочки, там целый гребаный инсектарий. Он старался не закрывать и без того отяжелевшие в моменте веки, чтобы видеть каждое малейшее движение своего парня. Потому что каждое его движение проливалось новой сносящей наповал волной по всему телу. А его черные глаза горели драконьим пламенем, едва не сжигая дотла. Руки откровенно дрожали, и Финн не понимал почему. Это не был его первый подобный опыт, но именно с Джеком невозможно было себя контролировать. С ним он будто бы растерял свой статус некогда «крутого парня», превращаясь в обычного до чертиков влюбленного подростка. Губы, как и в прошлый раз, невольно соскочили к линии челюсти, а после к шее, заставляя Грейзера, находящегося в его полном распоряжении, подавленно проскулить на выдохе. И в то же время, это заставило Финна опуститься к ключицам, оставлять на них легкую россыпь полопавшихся капилляров. И ниже, и ниже. А у Джека в порыве схватиться за любую устойчивую поверхность, откровенно дергались ходящие ходуном от переизбытка чувств руки. Да куда уж там. Откровенно дрожало все тело. А Вулфард тем временем уже присел на корточки, целуя область то и дело вздымающегося живота под пупком в опасной близости от пуговицы форменных брюк. А под ними — пожар. Грейзер едва не задыхался от каждого нового касания мягких губ, которые и не думали останавливаться. И в один момент поцелуи прекратились, на что Джек незамедлительно опустил взгляд на Финна. На Финна, который в этот момент смотрел на него снизу вверх. И мальчишка готов дать голову на отсечение, что в темноте его глаз увидел расширенные до предела зрачки. Он был настолько красив, что невозможно оторваться. Пунцовые губы, раскрасневшиеся щечки с россыпью бесчисленных тусклых веснушек и расслабленный взгляд исподлобья: «Забирай мою душу, Финн Вулфард» Он не отрывал взора, а его пальчики ловко расстегнули пуговицу на брюках. Джек едва не потерял управление своим телом, когда палец, расстегивающий молнию, легким касанием проехался вниз. Потерявшие опору штаны съехали куда-то в область колен, но Грейзер этого даже не чувствовал. А перед Финном последняя преграда. И тут не выдержал даже он, опуская взгляд к мине. Потому что одно касание, и она взорвется. Рука едва коснулась резинки белых боксеров, а Джека будто молния ударила, потому что он резко дернулся, схватив чужую руку своей, пытаясь остановить. Зачем? Грейзер и сам без понятия, он сейчас не в ответе за свои рефлексы. На что Вулфард лишь улыбнулся, высвобождая свое запястье из цепкой хватки, таки опуская эту злосчастную резинку с чужих узких бедер, тем самым давая волю прожигающему насквозь костру. И сейчас в мальчишке чувство неловкости боролось со сносящем крышу желанием. Тут без вариантов. У неловкости нет ни единого шанса. А Финн не тянул, но и не торопился, первым делом обхватив ствол пальчиками без особого давления. Но это не помешало Джеку испытать весь спектр эмоций, который вылился с его губ глухим протяжным стоном. А руки таки нашли опору в виде раковины позади, заставляя слегка выпятить таз вперед. Хотелось кричать от того, насколько сильными были чувства. От того, насколько сильным было желание. Но Грейзер не мог поддаться этому порыву, а потому просто глубоко и часто дышал, в моментах улавливая подавленные случайные звуки. А Вулфард ехидно улыбался, подняв взгляд на растекающегося перед ним мальчишку. Настолько, что смазка протяжной каплей стекала вниз по члену, стрелой стоящему вверх, в сплошь и рядом покрытому набухшими от напряжения венами. И так было даже лучше. Рука Финна наконец беспощадно сжала ствол и сделала пару движений вверх, натягивая кожу на розовую головку. А Грейзер захлебнулся в собственных стонах, отчаянно пытаясь их сдержать. Он чувствовал все не только пахом, он чувствовал все каждым миллиметром кожи вплоть до мочек ушей. А Вулфард таял, слыша эти молящие воздыхания. И самому было до дрожи приятно. Будто бы все, что сейчас испытывает Джек, проливается и по его венам. Парень в каком-то порыве резко поднялся, не прекращая плавные движения рукой, а Джек этого будто бы и не заметил, сдавшись и закрыв свои солнечные глаза, а с пересохших губ то и дело срывались вздохи с тихим мычанием. Дело шло на секунды, и с каждой последующей Грейзер скулил все громче, уткнувшись носиком в чужую шею. А Финн чувствовал как рукой, так и шеей, как мальчишка сдерживается из последних сил. Потому что его обжигающее дыхание все чаще подрывалось, а член был таким твердым и разбухшим, что едва-едва не пульсировал. И Вулфарду так хотелось заглянуть в чужие глаза, чтобы увидеть весь спектр чувств от начала до конца. Как вдруг Джек, будто прочитав его мысли, оторвался от его шеи, и посмотрел на него. Наверное в каком-то порыве ему тоже захотелось взглянуть в его глаза. Однако это стало последней каплей перед взрывной волной. Глаза закатились, щека скользнула по чужой, и Джек буквально вылил все свои чувства протяжным стоном в чужое ухо и разразился цунами на чужую футболку. Как бальзам на душу. На что Финн сладко улыбнулся, подлавливая в моменте обмякшего Грейзера в свои объятия. Мальчишка всем телом чувствовал эту разрядку. Его глаза начали едва ли не слипаться от вдруг нахлынувшего сонного состояния. Будь воля, он свалился бы и уснул на месте. Однако это чувство не помешало с полуоткрытыми глазками потянуться ручками к чужому ремешку на синих строгих брюках. Джек не был уверен, что он готов к тому, что за собой понесет это его действие, но уж очень хотелось, чтобы Вулфард ощутил хотя бы толику того, что сейчас испытал он. Хотелось увидеть, услышать все, что он чувствует. Чувствовать самому, как его парню приятно. А чувства стеснения будто и не бывало, потому что пальчики ловко подцепили пряжку, начиная вытягивать из нее ремень. А уши уловили звук протискивающегося сквозь зубы потока воздуха, проходящего в чужие легкие. И, не будь Грейзер настолько расслабленным, он был уверен, что в моменте перевернувшиеся от этого звука органы повлекли бы за собой новое желание. Только вот сейчас дико хотелось усмирить желание Финна. Финна, который поднял закрытые глаза в потолок. А затем его рука накрыла руку мальчишки, преграждая путь. И это было не рефлекторное действие, как было у Джека несколькими минутами ранее. И Грейзер сразу это понял, поднимая взгляд на Вулфарда. Но все-таки решил рискнуть и высвободить руки из чужой хватки, но был остановлен снова. И стало так обидно. — Финн… — прикрыв глаза с мольбой прошептал Джек, принимая еще одну тщетную попытку избавиться от преграды в виде чужих эстетичных рук. На что Вулфад только сделал шаг назад и наклонился, начиная натягивать на мальчишку упавшие предметы одежды. На что тот только поджал губы и легонько сжал кулачки. Потому что буквально не было сил сжать сильнее. А Финн приподнялся и сладко улыбнулся, посмотрев на надутые ноздри своего предмета воздыхания. — Пойдем спать, Джеки, — парень еще более завораживающе растянулся в улыбке. — А то нам сейчас надают по самое не балуй, — добавил Вулфард следом и посмеялся, стягивая с себя футболку и закидывая в стиральный бак. А виду открылся его подтянутый торс, который не позволял оторвать от себя взгляда весь путь до самой комнаты. И следом тут же зазвенел противный будильник Эшера, потому что Джек буквально не запомнил, как свалился в кровать и в секунду отключился от реальности. Мальчишка тяжело потянулся, не в силах разлепить глаза, а Финн на соседней кровати накинул на голову подушку и жалобно промычал, что не могло не выбить из Энжела звонкий смех. Джек приподнялся, сидя и опираясь руками о кровать, и окинул взглядом комнату. — Доброе утро, Эш, — с шуткой съязвил Грейзер, потирая глаза. — А где Джейден? — вдруг заметил отсутствие их четвертого соседа Джек. — Не знаю, я встал вместе с будильником, — Энжел пожал плечами, а затем добродушно, как и всегда, улыбнулся. В окно бил яркий солнечный свет поднимающий настроение. На часах восемь утра и несколькими месяцами ранее было бы хоть глаз выколи как темно. Но время идет, и как бы грустно от этого ни было, с каждым днем все равно становится легче. Будто бы все встает на свои места. Подстраивается под ситуацию, так сказать. Радуют такие мелочи как солнце, свет, вкусная каша на завтрак, быстро пролетающие уроки. Ну и, разумеется, присутствие Финна. Такого Финна, каким Джек его изначально и представлял. Мальчишка не перестанет вспоминать слова друзей о Финне, как о «странном парне». Но он не просто какой-то «странный парень», а его парень, его солнечный свет. Они шли до душа, где вчера ночью произошла их совместная маленькая шалость, чуть ли не в обнимку, то и дело придуряясь, как маленькие беззаботные мальчики. И Грейзер не мог сдержать улыбки, вспоминая об этом сидя на последнем уроке. То, как Финн удирал от него, когда в него прилетали брызги воды с зубной щетки, как отмахивался от них полотенцем, не переставая звонко смеяться. То, как подпрыгивали его угольно-черные кудряшки от каждого ловкого прыжка. И азарт Грейзера был даже не в их придурковатых милых приколах, а в том, как Вулфард был счастлив. Мальчишка всеми фибрами чувствовал его радость. У него получилось узнать Финна таким, каким он является на самом деле, который больше не был тем закрытым строгим изгоем без чувств и эмоций. Он был полон энергии, чтобы продолжать жить и радоваться жизни. И было так интересно, как они вместе проведут это лето, когда закончится учеба, ведь до этого осталось всего какие-то две недели. Они, наверняка, решились бы сбежать на денек в город; возможно, сходить в кино, где оба так давно не были, купить мороженое и много-много другого не менее банального, но такого интересного. Потому что вместе. Потому что… И из потока этих мыслей вырвал строгий голос директора. Нет, директор не зашел в их класс и не увидел Джека Грейзера витающего в облаках. — Джек Дилан Грейзер, просьба зайти в кабинет директора, — прозвучало из громкоговорителя на всеуслышание. Все одноклассники, как и учитель, замолчали и некоторые вопросительно посмотрели на Джека, который сам не на шутку перепугался, потому что буквально мгновение назад вернулся в реальность из своих мечтаний. — Чего это вдруг? — шикнул на ушко Эшер сию же секунду Грейзеру. А у Джека в голове уже тысячи мыслей, что их с Финном вчерашнее «представление» в душевой спалили с потрохами. Сердце провалилось в пятки, не давая возможности адекватно оценивать ситуацию, потому он просто сидел на месте с полуоткрытым ртом и бесцеремонно лупился на учителя. — Чего смотришь? — по-свойски посмеялся мужчина, махнув рукой в сторону двери, ведущей из класса. — Иди, раз тебя так позвали, то, значит, что-то срочное, задание потом у ребят спросишь. На что Грейзер лишь обрывисто кивнул и, кинув непонятливый взгляд на Энжела, встал и пошел к выходу. А каждый последующий шаг был труднее предыдущего. Стоило только подумать о последствиях их вчерашней с Финном выходки, как все тело бросало в жар и холод одновременно. Кабинет директора все ближе, а слабость все сильнее. И вот, скрепя сердце, мальчишка таки решился постучаться в дверь, возле которой стоял с минуту, а затем медленно повернуть ручку. И, знаете, шагнув за порог Джек понял, что был бы даже не прочь, чтобы ему сделали выговор за вчерашнее, нежели то, что он увидел. На диване подле стола директора сидели мужчина и женщина. И этого мужчину Джек вчера и видел. Те же каштановые кудри с легкой сединой, веснушки, золотой взгляд. Руки тут же похолодели и задрожали. Голову сжало словно в тиски, заставляя задаваться бесчисленным количеством вопросов. Но мальчишка лишь молча встал в проходе, не в силах выдавить ни слова. — Добрый день, Джек, вы пришли, — директор, сидя за своим столом, сцепил руки в замочек. — Заходите, — поторопил он, когда Грейзер даже не шелохнулся в ответ на его предыдущие слова. А Джек кое-как смог закрыть за собой дверь и сделать пару шагов внутрь кабинета, потому что ноги едва ли не подкашивались. — Садись, — мистер Миллер указал на свободное место на диване, будто понимал, что мальчишка сейчас не в силах самостоятельно предпринимать какие-либо действия. Но Грейзеру было гораздо лучше, чем вчера, когда он впервые увидел этого мужчину, который сейчас не отрывал от него янтарных глаз. А Джек всеми силами старался не столкнуться с ним взглядом, чтобы ненароком не задрожать у всех на виду. Он продолжал сохранять видимое спокойствие, хотя внутри все разрывалось. — Пару дней назад с нами связались эти прекрасные люди, — директор Миллер с улыбкой посмотрел на сидящих подле Джека мужчину и женщину. — Знакомься, это Вероника Смайли и Дилан Брайан Грейзер. И последние слова заставили Джека резко посмотреть на улыбающегося ему мужчину. А его имя вынудило сердце колотиться, как гребаный дробовик. — Привет, Джеки, — Дилан Грейзер еще более завораживающе улыбнулся и следом протянул Джеку руку, на которую тот посмотрел с таким отчаянием, что едва ли не прожег в ней дыру своей болью. — Я родной брат твоего отца, — и эти сказанные слова словно сдавили легкие, потому что стало труднее дышать. Джек все еще молча смотрел на действительно чужую руку и никак не решался пожать ее в ответ. Родной брат отца. Родной брат отца, который отказался от него почти год назад. Грейзер помнил, словно это было вчера, как услышал в больнице разговор о том, что нашелся его дядя, который понятия не имеет о его существовании. Зачем тогда приехал? К чему это навязанное знакомство? Для чего Джеку отвечать на его напускное внимание? — Я не понимаю, — наконец хоть что-то сказал Грейзер-младший, бросая взгляд на директора, полностью игнорируя своего названного дядю. Директор Миллер посмотрел на мистера Грейзера, а затем встал со стула и вышел из-за стола. — Я, пожалуй, оставлю вас, — мужчина быстро направился к выходу, а Джек проводил его взглядом с открытым ртом. Будто только что ушло его спасение. Мальчишка отчаянно закрыл глаза и тяжело выдохнул, поворачиваясь в сторону Дилана Грейзера. Дилан. Ведь это его второе имя. И от мысли об этом стало вдвойне больнее, потому что не только дядя не знал о существовании Джека, но и сам Джек понятия не имел, что у его отца есть родной брат. И, судя по всему, еще и близнец. — Ты настроен не слишком позитивно, — мужчина посмеялся, а его смех был так похож на смех отца, что младший невольно поморщился. — Не хочешь съездить в город? Сходим в торговый центр или еще куда, — Дилан с надеждой старался заглянуть в чужие аналогично-золотые глаза. — Куда скажешь. А тело Джека буквально на физическом уровне отвергало данное предложение, потому что к горлу тут же подступило чувство тошноты, вынуждая снова и снова глотать слюну. — Я не хочу, — буркнул Грейзер, вжавшись спиной в спинку дивана. — Мы настаиваем, — вдруг с улыбкой выдала Вероника, накрыв ладошкой руку Джека, который тут же невольно ее отдернул. — У тебя, наверняка, уйма вопросов, — добавил мистер Грейзер. — Мы с удовольствием ответим на каждый из них, — Дилан не переставал улыбаться. — От тебя требуется только согласие, ну, и вопросы, разумеется, — мужчина снова звонко засмеялся. И второй раз этот смех не причинил боль, а заставил даже слегка улыбнуться. Словно его отец сейчас сидит здесь, а Джек хладнокровно игнорирует его присутствие. В любом случае это его дядя, его кровь. Да и кого можно судить, не зная правды, не зная самого человека. Мальчишка не знает, что послужило причиной отказа, а предложение Дилана Грейзера вдруг стало чересчур привлекательным. Потому что услышать ответы уж очень хотелось. Грейзер-младший мялся с минуту прежде, чем зажато кивнуть, что заставило мужчину улыбнуться во все тридцать два зуба. Следом они втроем молча вышли из здания и сели в старенький синий Ситроен. Машина жалобно завелась, а весь салон слегка завибрировал от неравномерной работы двигателя, что невольно вводило в какой-то расслабляющий транс. Но расслабиться не позволяли тысячи мыслей. И одно воспоминание. Джек сел по обычаю сзади посередине, кинув взгляд на сидящего за рулем без конца улыбающегося мужчину и рядом сидящую женщину, волосы которой отливали медью. Как у его мамы. И стало так больно, будто он вернулся на девять месяцев назад. В день, когда произошла та злополучная авария. Разница была лишь в том, что спереди сидели не его родители, а у машины присутствовала крыша. Но это не помешало вновь услышать скрип шин по асфальту и протяжный гудок. — Едем в торговый центр? — вывел из прострации голос Дилана, заставляя едва ли не вздрогнуть. — Да, — от самого себя не ожидая улыбнулся Джек. Дорога. Нынче мальчишке не было привычно так долго куда-то ехать. Он не сидел в машине месяцев восемь, что его даже слегка укачивало. А путь в город ни капли не поменял свой внешний вид за это время. Джек настолько погрузился в воспоминания и осматривание окрестностей, что даже не обратил внимания на играющую по радио раздражающую попсу, не обратил внимания на то, что никто за всю дорогу не проронил ни слова, на то, что всю эту дорогу Дилан Грейзер с теплой улыбкой наблюдал за ним. — Приехали, — с этими словами мистер Грейзер заглушил машину и посмотрел на Джека, который и без того понял, что они приехали. — Я знаю одну блинную, думаю, тебе понравится. Они сделали заказ, заняв столик в углу кафе, а Джек сел спиной к стене, чтобы быть по максимуму защищенным. Потому что сейчас чувствовал себя так некомфортно, как никогда. — Расскажешь о себе? — первым начал разговор мужчина, но Джек приехал с ними сюда не затем, чтобы рассказывать о себе. — Почему вы отказались от меня? — нисколько не задумавшись резко выдал мальчишка, а сердце едва не выпрыгнуло из груди. Дилан, мягко говоря, был удивлен такому вопросу в лоб, но, на взгляд Джека, держался достойно. — А ты серьезный парень, я вижу, — мистер Грейзер посмеялся. — Буду честен, — начал он, когда парень в ответ даже не улыбнулся. — Со мной связалась социальная служба и рассказала обо всем случившемся, — мужчина вдруг заметно поник. — И от социальной службы я впервые услышал, что у меня есть племянник, — Дилан развел руками, тем самым указывая на Джека. — Я удивлен, что ты вообще об этом знаешь, но теперь я понимаю почему ты так негативно настроен. Каюсь, моя ошибка, Джеки, я обязан был забрать тебя сразу, но для меня все это было таким потрясением, что я не мог мыслить здраво, — Грейзер-старший нахмурился и тяжело вздохнул, поджав губы. А у Джека кошки на душе скребли от каждого его слова. Его ответ был до ужаса банален, но тем не менее Грейзер с интересом поглощал каждое произнесенное предложение. — Что значит «обязан был забрать тебя сразу»? Вы хотите меня забрать? — мальчишка слегка нахмурился, с одной стороны боясь положительного ответа, но с другой только его и хотел услышать. — Да, Джек, ты правильно рассудил, — мужчина улыбнулся, а мальчишке словно под ребра вогнали кинжал. — Я очень хочу тебя забрать из этого приюта, — и вдруг он поморщился. — Извини, — слегка скованно добавил мужчина. — Если, конечно, ты согласен, я не могу тебя принуждать, — мистер Грейзер поджал губы, а Вероника, нахмурившись, посмотрела на него, что Джек уловил боковым зрением, но не придал значения. Внутри все перевернулось. Да и снаружи будто мир встал с ног на голову, потому что Джек вдруг ощутил такое давление в области макушки, будто на него сверху положили целую гребаную планету. — Можешь не давать ответ сразу, — продолжил Дилан. — Давай просто проведем этот день вместе и, наконец, познакомимся как настоящие дядя с племянником, — мужчина посмеялся, а затем слегка дернулся от толчка своей жены под столом, но Джек этого не заметил. — Хорошо, — мальчишка улыбнулся в ответ на такую лояльность. Следом принесли блины со сливочной карамелью и, надо было видеть, как младший их уничтожил. Он так скучал по нормальной обычной жизни. Не то, чтобы ему было нереально плохо в интернате, но, никто не станет отрицать, что там не может быть лучше, чем дома с родными. Даже если это не родители, а дядя. Родной дядя. И, признаться, довольно приятный мужчина. В какой-то момент слушая рассказы мистера Грейзера о их с отцом Джека детстве младший в каком-то порыве просто не выдержал и с мокрыми глазами бросился в его объятия, прижимаясь так сильно, будто боялся, что тот снова откажется от него. Но дядя лишь проронил что-то вроде: «Ох, Джеки, мне так жаль, что не забрал тебя раньше», — и крепко обнял в ответ. Мальчишка провел с ними весь день до самого вечера, когда уже начало темнеть. А сейчас конец мая, светлые дни особо длинные. Стало даже слегка стыдно, что изначально он так негативно отнесся к появлению Дилана. Они сходили в кинотеатр. Дядя предложил комедию, и Джек, не раздумывая, согласился. С отцом они часто ходили на комедии, и это предложение тоже всегда исходило от него. Дилан Грейзер не был его отцом, но они были так похожи. Не только внешне. Младший замечал сходство в поведении, в реакции на какие-то шутки и сам был щедр на них, замечал, как он точно так же каждый раз поправляет футболку; два движения по бокам и спереди, совершенно забывая про спину. Грейзер был уверен, что если бы ему вдруг отшибло память, он бы принял этого мужчину за своего отца. Как же было тепло, не описать словами. И Джек уже знал, что ответит по приезде назад в интернат на волнующий всех вопрос. По пути обратно мистер Грейзер включил по блютузу музыку со своего телефона, ругаясь на заезженные песни играющие по радио, а Джек был согласен с ним как никто другой. И даже здесь было видно их сходство. Как же они похожи, кто бы знал. Мальчишка со смехом завалился в кабинет директора, уже как-то по-свойски в шутку толкаясь со своим дядей. С ним было так легко общаться, будто они знакомы всю жизнь. И это невероятно нравилось. — Добрый вечер, Джек, — довольно выдал мистер Миллер, а Джек тут же встал по струнке, переставая дурачиться. — Я вижу, знакомство прошло успешно, — директору нравилось такое развитие дела. — Отлично, — добавил он и постучал по столу ладонями. — Что скажешь, Джек? Твой дядя намерен взять тебя под опеку, вы, наверняка, это уже обсудили. Ты даешь свое согласие? Если да, то мы можем приступать к оформлению документов. Грейзер уже знал ответ, но все равно на момент замялся, подловив солнечный взгляд своего дяди, который буквально глазами умолял его согласия. Что-что, но Джек почему-то был на все сто уверен в том, что отлично разбирается в людях. И Дилан Брайан Грейзер был хорошим человеком. Мальчишка буквально чувствовал его тепло и расположение. И то, что было самым главным для Джека — взаимопонимание. Младший Грейзер с улыбкой перевел взгляд на директора Миллера и уверенно кивнул, заставляя последовать его примеру всех кто находился в этой комнате, а Веронику Смайли облегченно выдохнуть. — Оформляйте документы, — для пущей уверенности подтвердил мальчишка, снова посмотрев на дядю. — Это, к сожалению, займет некоторое время, нужно дождаться подтверждения сверху, — мистер Миллер посмеялся, ткнув пальцем в потолок. — Однако проблем не будет, — для общего успокоения добавил мужчина. — Так же я предлагаю закончить этот учебный год здесь и сдать все контрольные работы, тогда вам не придется поступать в незнакомую вам школу, чтобы закрыть этот семестр, — начал свои рассуждения мужчина. Вместе с этим директор Миллер принялся копаться в компьютере, а через пару минут закряхтел старенький принтер, производя шанс Джека на некогда привычную полную радости жизнь. — Я заполнил твои данные на компьютере, поэтому ничего писать не нужно, только в конце бланка требуется твоя подпись, — мужчина в строгом костюме протянул Грейзеру-младшему свою дорогую фамильную ручку. И только подпись отделяла мальчишку от свободы. От нормальной жизни. *** Джек долго заполнял бумажки, которые принесла ему шериф Стоун, а рука еще сильнее замедляла процесс, постоянно потея и заставляя то и дело вытирать ее о дрожащее колено. По совету женщины Грейзер-младший не стал писать настоящую причину в заявке на получение доступа к записям с городских камер видеонаблюдения. Написал все так, как она продиктовала. Ей лучше знать, как правильно. — В конце бланка требуется ваша подпись и расшифровка, — шериф ткнула пальцем в нужное место и откинулась на спинку стула. И только подпись отделяла парнишку от ответа. От нормальной жизни. *** Джек ненадолго попрощался со своим дядей и его не особо радушной женой и продолжал стоять на крыльце до тех пор, пока их старенькая синяя машинка не скрылась из виду. И как только это произошло мальчишку вдруг как водой окатила мысль о его личном солнце. Как такое могло произойти? Как Грейзер мог забыть про Финна Вулфарда? Как мог забыть про его поцелуи? Как мог забыть про сегодня придуманные планы на их совместно проведенное лето? Мальчишка в секунду подорвался с места, направляясь к музыкальному классу, а ребра едва ли не ломались от дикого сердцебиения. Что теперь будет? Было так страшно, однако Джек убедил себя в том, что все будет хорошо, что они смогут найти выход. Он встал возле двери, не решаясь зайти внутрь. Сам не знал почему, но чувствовал себя последним предателем. А печальная музыка и до боли разочарованный дрожащий голос Финна только усиливали это чувство. Не то чтобы это была не грустная песня, но Вулфард ни разу не пел ее настолько потерянно. Словно все уже знает.

Я всё решил, наша речь не о любви…

Джек медленно открыл скрипящую теперь дверь, а музыка, по обычаю, прервалась, сменяясь пустым темным взглядом Вулфарда. А Грейзер чуть сквозь землю не провалился от стыда. Он ведь даже не удосужился предупредить Финна о своем отлучении. — Вечер добрый, — улыбнулся мальчишка, подойдя к Финну и, склонившись к нему со спины обхватил его плечи ручками, целуя в щеку. — Куда делся? — скрывая ни с того ни с сего образовавшуюся в груди бурю спросил Вулфард. — Тебя сегодня по громкоговорителю вызывали, все нормально? — Финн повернулся к Джеку, заставляя того разорвать объятия и встать подле него. — Д-да, — скованно ответил Грейзер, почесав затылок. — Что-то случилось? Ты нервный какой-то, — Вулфард перехватил чужую руку в полете вниз. — Есть разговор… — начал мальчишка и сел рядом. Из его уст полился нескончаемый монолог. От самого начала, когда вчера увидел мужчину так похожего на отца, до сегодняшней прогулки в городе с ним в роли уже его дяди. И Финн с интересом слушал каждое слово своего бойфренда, пока заметно не поник, когда услышал слово «дядя», которое прозвучало только ближе к кульминации рассказа. Но Вулфард еще не знает самого главного. Однако по его виду можно было догадаться, что он все понял и просто не хочет прерывать Джека на полуслове. А Грейзер так увлекся своим точным до мельчайших деталей повествованием, что не осознавал, не видел насколько Финну сейчас больно, потому что он опустил взгляд и уже не поглощал своим бездонным взглядом каждую произнесенную мальчишкой букву. И Джек заметил это только тогда, когда замолчал сам, не в силах сказать о том, что он вскоре уедет отсюда. Уедет от него. Уедет от Финна Вулфарда через две недели. — Финн, они меня… — начал было Грейзер, крепко сжав кулачки. — Нет, — резко перебил Вулфард, а Джека тут же бросило в жар. — Не говори этого, — добавил он. — Пожалуйста, Джеки, не говори, что тебя забирают, — голос Финна едва ли не подрывался, а его и без того темный ледяной взгляд стал еще чернее и холоднее. — Финн, все будет хорошо, я буду к тебе приезжать, и через год… — начал оправдываться Грейзер, пока его вновь не перебили. — Я знаю, что для того, чтобы взять кого-то под опеку, нужно его согласие, — Вулфард не отрывал от Джека глаз, а тот едва не сгинул со стыда. — Ты согласился, — Финн больно посмеялся, и это был не вопрос. Он и без ответа знал. — Я… — предпринял еще одну попытку Грейзер. — Джек, — Вулфард помотал головой, будто пытаясь привести себя в чувства. — Не надо, — Финн произнес это с таким отчаянием, что невольно навернулись слезы, заставляя Джека едва ли не пожалеть о своем решении. Едва ли. — Я не могу тебя судить за то, как поступил бы любой другой на твоем месте. — Но не ты, — удалось-таки Джеку вставить свое слово. А Финн лишь с невыносимой болью в глазах улыбнулся и перевел взгляд на фортепиано. И запел.

…и отпустил; ты, пожалуйста, живи

Просто убегай и не вспоминай Просто убегай и не вспоминай…

— Знаешь как переводятся эти строки? — Вулфард вновь натянуто улыбнулся. — Я ведь еще не успел тебе перевести эту песню. ***

Каждый раз я вспоминаю детство, Помню наше место. По шестнадцать, устали целоваться, Ты взял(а) мою футболку — в этом нету толку… Это я — дурак, ошибался. Зачем я так влюблялся?

За эти полтора года Джек наизусть выучил их песню. И их песни стали началом и оказались точным предсказанием конца их отношений. И от мысли об этом каждый раз екало в груди. Даже сейчас. Спустя полтора года. Даже сейчас, когда Грейзер спустя полтора года выходит из полицейского участка. А чувство такое будто камень с души упал. *** Джек не знает каким образом, но Финн в ту ночь так ловко сменил тему, начиная обсуждать события произошедшие во время уроков, чего они обычно никогда не делали. Вулфард настолько ненавидел это место, что буквально не давал мальчишке даже слова произнести о чем-либо связанном с ним. Их разговоры всегда были о будущем и чуточку о прошлом, словно игнорируя настоящее, словно его и не существует вовсе. И Грейзер понимал такую позицию, потому что как бы тут ни было, в любом случае это мерзко. Но сегодня было по-другому. Именно сегодня будущее стало хуже настоящего для Финна Вулфарда. Они не обсудили, как им стоит лучше поступить, как они будут связываться, когда Джека здесь не будет, как они проведут эти оставшиеся две недели, чтобы вдоволь насладиться друг другом. Ничего. Пустое место. А по пути в комнату около полуночи глаза Финна больше не горели. Время приключений подошло к концу. Утро было не таким теплым, как ожидалось. Привычный будильник Эшера слово нож прошелся по нервам. Но разочарованием стал не будильник, а взгляд на соседнюю пустующую кровать. И будто только благодаря этому действию со стороны Финна, Джек осознал, что им предстоит. Что ему предстоит испытать. Грейзер без единой эмоции смотрел в одну точку на кровати своего парня и ни о чем не думал. Будто отключился мозг, чтобы не испытать волну сбивающей с ног боли. — М-да, — вывел из прострации протяжный голос Эшера. — Я надеюсь ты хоть не станешь сваливать ни свет ни заря, а то я такими темпами буду с утрища один просыпаться от своего будильника, — хмыкнул Энжел, откинув взглядом комнату, где были только они вдвоем. Однако реакции со стороны Джека не последовало. — Ах, да, — парень щелкнул пальцами и указательным ткнул в сторону мальчишки. — Тебя вчера вызывали, а потом ты загадочно пропал. Что случилось? — спросил Эшер, продолжая заниматься своими делами. А у Джека уже не было ни сил ни желания объяснять все в подробностях. Да и какой смысл? — Я уезжаю, — нахмурившись буркнул Грейзер и не без труда поднялся с кровати. — Стоп, что? — Энжел так удивился, что из его рук аж выпала футболка, которую он незамедлительно поднял и снова вылупился на друга. И опять пришлось рассказывать, отчего становилось еще больнее, потому мальчишка обошелся минимальным количеством слов, только наблюдая за увеличивающимися в геометрической прогрессии глазами соседа. — Обалдеть, Джек! — воскликнул-таки Эшер и широко раскинул руки. — Черт, это нереально круто! — Энжел улыбнулся и подошел к другу, хватая за плечи и начиная легонько трясти. — Это тебе теперь получается придется выучить здешний номер телефона! — Что? — вдруг нахмурился Грейзер, абсолютно не понимая к чему это. — Потому что если ты не будешь звонить мне и рассказывать как у тебя дела-а-а… — протянул Эшер, заставляя второго догадываться о серьезности последствий такого действа с его стороны. —…то я обижусь и даже ни разу отсюда не сбегу, чтобы к тебе приехать! — Энжел сохранял серьезный вид до тех пор пока Джек таки не соизволил довольно улыбнуться, и только после этого громко рассмеялся. — Ладно, ладно, — посмеялся Грейзер в ответ. И это была та реакция, которую Джек ждал от Финна. Он не судит его, не обижается, потому что самому больно. И насколько тогда больно Вулфарду? Настолько, чтобы избегать Джека вновь. Избегать боли, которую испытывает при виде него. А Грейзер ведь обещал, что больше не причинит ее. Но он причинил. Финн не должен обижаться, но голова не подчиняется здравому смыслу. Вулфард сидел на верхушке унитаза, чтобы его ног не было видно из-под кабинки, и все тер и тер руками уже опухшие раскрасневшиеся губы. Ох как не хватало сигарет. Парень никогда так не хотел просто провалиться в этот дым, затуманивающий мысли. А в горле противный ком, да и в глазах щиплет. И для того, чтобы взорваться слезами не хватает одного лишь солнечного взгляда в его сторону. Или звонкого голоса. И вдруг дверь проскрипела, принеся с собой такой любимый голос. — Я не знаю, Эш, — на глубоком выдохе отчаянно произнес Грейзер. — Я с ним это не обсуждал. Вулфард крепко зажал рот рукой, а из глаз тут же полились слезы. — Вот кто так делает, я не понимаю, — раздраженно выдал Эшер. — Ты уезжаешь через десять дней, а он, вместо того чтобы провести с тобой как можно больше времени, просто свалил. Финн понимал, что речь о нем и не мог не согласиться. Он бы хотел каждую секунду этих десяти дней быть возле Джека. Хотелось наплевать на свой образ отшельника и выскочить к нему, заключая в объятия. Но справиться с собой невозможно. А потому оставалось только тихо сидеть, давясь слезами. Будто Грейзера уже нет здесь. — Я не обижаюсь, — с обидой выдал Джек, дочистив зубы. — Ничего, — Энжел похлопал ладошкой по чужому плечу. — Думаю, он поймет и объявится, — и с этими словами вновь проскрипела дверь, а затем громко захлопнулась, заставляя Финна вздрогнуть. А руки сменили положение, закрывая собой в секунду исказившееся от новой волны слез лицо. Но даже такое рвущее изнутри чувство не заставило Финна подняться и пойти вслед за Грейзером. Единственное, на что его хватило, так это сжать кудряшки на макушке так, что едва ли глаза на лоб не лезли. Злится. Злится сам на себя и не может перебороть. Зато появилось ранее незнакомое Вулфарду чувство. Буквально захотелось сделать себе больно, а потому он, дыша через рот, потому что нос уже отказывался работать, начал со зверским напором сжимать ногтями кожу на предплечье, оставляя кровавые подтеки. Но было настолько омерзительно, что физической боли будто и не было. Финн буквально ее не чувствовал. Однако почувствовать очень хотелось. Хотелось отвлечься от ломающей кости моральной боли и переключиться на физическую. Но не выходило. И от этого Вулфард злился еще больше, усиливая нажатие, а рука уже напоминала отбивную. И в одно мгновение будто все бушующие эмоции вырвались наружу, заставляя парня подскочить с места, на котором сидел, и с размаху вдарить в покрытую плиткой стену. И снова, и снова, и снова. А боль в голове все еще сильнее боли разодранных в кровь костяшек. И вдруг стало так противно от самого себя, что Финн остановился за миллиметр от следующего удара и сделал шаг назад, вновь заливаясь оказывается высохшими слезами. А рука наконец протяжно заныла, давая почувствовать ту желанную физическую боль. Давая осознать, что он только что учудил. Легче не стало. Только еще более мерзко от самого себя. Джек всюду высматривал свою угрюмую тучку; первым делом в музыкальном классе, но это было бы слишком банально, потому мальчишка не удивился, что его там не было, после осматривал каждого в столовой за завтраком, бегал к его классу каждую перемену, снова в столовой уже за обедом — бестолку. А Джейден сказал, что его и на уроках не было, пощадив жадно изучающего всю обстановку Грейзера. И тот понял, что если Финн не хочет быть найден, то и не получится его разыскать. Только смириться и ждать чуда в его исполнении. Но день подошел к концу, а его все так и не было. А Джек места себе не находил, то и дело пресекая себя на желании обойти все здание их дома по шестому, а то и седьмому кругу. Уже сбился со счета. А буквы в книге, которую он с трудом пытался читать, будто меняли свое расположение, не давая понять смысл даже одного слова. И в какой-то момент это настолько взбесило, что мальчишка громко захлопнул ее перед своим носом. А мозг моментально провел аналогию. Точно так же и Финн, как книга, которую Джек так трепетно начал читать, вдруг в один момент захлопнулась перед его носом. — Не кипишуй, — вдруг выдал Эшер, который, оказывается, был в комнате. — Он придет, не спать же ему на коврике у входа, — Энжел посмеялся, стараясь смягчить обстановку. — Не придет, — прошептал Грейзер себе под нос, нахмурившись. — Что? — переспросил друг. — Ничего, я спать, — Джек пуще прежнего нахмурился и быстро залез под одеяло, натягивая его по самые уши. — Время восемь, — удивился Эшер, но на втором слове его тон понимающе понизился, давая Грейзеру провалиться в беспокойные сны. Джек не знал, каким образом, но он уснул сразу же, как закрыл глаза. Словно выжатый апельсин. Но сон не был быстрым, столько всего противного приснилось, что и не упомнить. А глаза открылись легко, когда первые лучи солнца стали бить в окно. Пять утра. И его нет. Как и предполагалось. Наверное сейчас, сама манна небесная должна была дать им случайно столкнуться в душевой комнате, но там Грейзер наткнулся только на хмурого Джейдена с синяками под глазами от недостатка сна, который тут же нахмурился и молча вышел из комнаты, оставляя Джека в гордом одиночестве думать о Финне. А состояние такое, будто избили. Так прошел второй день. Так прошел третий день. Четвертый. Возможно первые два дня Грейзер был обижен, пусть и не оставлял попыток найти свою неизлечимую болезнь, но когда со слов того же Джейдена узнал, что тот так и не появлялся на уроках, не на шутку перепугался. «Где ты, Финн?» Единственное, что было в голове как только он открывал глаза после беспокойного сна и перед тем как закрывал, пытаясь уснуть около двух часов, не меньше. И сегодняшней ночью Джек принял твердое решение пойти к учителям, к заму, к директору, к кому-либо чтобы узнать о том, где, черт подери, сейчас Финн Вулфард, и почему никто не обращает внимания на то, что его нет уже несколько дней. И не важно, чем это обернется для Финна. Пусть его отстранят от занятий, пусть сделают выговор — что угодно. Но Джек будет знать, что он в порядке. И это главное. А бедный Эшер за эти дни наслушался столько нытья от Джека, что уже едва ли не знал всю подноготную их отношений. Грейзеру уже самому было неудобно рассказывать Энжелу каждую свою гребаную мысль, но тот ни разу не отреагировал как-то негативно и всегда старался поддержать. И снова Эшер помог справиться с непреодолимой тоской. Как и в первые дни нахождения здесь. — Ты уверен, что хочешь пойти? — не давал проходу Энжел. — Если он реально свалил отсюда, то ничем хорошим не кончится, если ты пойдешь и расскажешь все, — Эшер не убирал руку от двери, преграждая путь. — Дай ему время, может он сам вернется, и будет без последствий, — парень продолжал отговаривать, полностью игнорируя попытки Грейзера прорваться через него. — Джек… — начал было друг, как кто-то попытался открыть дверь в комнату, заставляя его замолчать и отойти в сторону, подхватив Джека под руку. А у Грейзера дыханье сперло от одной мысли о том, что это может быть Финн. Но дверь открылась, а в комнату зашел вечно угрюмый Либерер, кидая презрительный взгляд на своих соседей. И пусть раньше он пытался скрывать свою неприязнь к Джеку, то сейчас мальчишка видел ее в чужих глазах во всей красе. — Если вы о Финне, то не надо его искать, — буркнул Джейден, начиная копаться в комоде. — Что? — Джек в миг подскочил к нему. — Ты знаешь где он? — и вечно мягкий понимающий тон Грейзера вдруг сменился на более серьезный и требовательный. Ему нужен был ответ. — Он в городе у друга, — так же спокойно и без эмоций ответил Джей, мимолетно посмотрев на дрожащего Джека. — Ч-что? Откуда ты знаешь? — голос начал подрываться от вдруг подступившего кома к горлу. — Он сказал. Как же больно. Грейзер зажмурился и тяжело вздохнул сквозь распахнутые сухие губы. Джейден. Гребаный Джейден Либерер, которого Финн терпеть не может, в курсе, где он сейчас находится. Так еще и с его же слов. *** Утром четырьмя днями ранее Либерер спозаранку ушел из комнаты, чтобы принять душ. Не то чтобы ему очень сильно нужно было помыться с утра, просто теперь утренняя компания из своих соседей доставляла только лишние неудобства. Джейдену и до этого был неприятен Финн, но раньше он самостоятельно избавлял его от своего присутствия. И Либерер готов был мириться с тем, что он стал оставаться в комнате до их общего пробуждения. Однако после последних новостей не хотелось сталкиваться уже и с Джеком. Будто какая-то несправедливость. С какой стати кто-то встречается с человеком, который рассек ему бровь. Джей понимал, что это бред, но ничего не мог с собой поделать. И чтобы лишний раз не расшатывать себе нервы решил просто слиться. И даже дружба с вечно позитивным Энжелом не помогала смириться. Струи прохладной воды вымывали из головы раздумья обо всем этом, как выпитое молоко после перца Чили. А потому Либерер простоял там около сорока минут, на удивление, в полном одиночестве. И как только из комнатки, где находились раковины и туалеты, перестали доноситься голоса, он таки заставил себя выйти из душа и начать одеваться. А потом услышал непонятный шум, который вынудил выйти и из душевой. Интересная картина. Финн Вулфард. Стойкий бесчувственный Финн Вулфард возле раковины с опухшим от слез лицом и разодранными в кровь руками. Он не заметил Джейдена, остановившегося неподалеку. А у того первый порыв сию же секунду уйти, но любопытство не позволило. — Ты чего это? — нахмурившись задал вопрос Либерер. А Финн едва заметно вздрогнул. Обычно, случись такое, он бы незамедлительно ушел, но сейчас до Джейдена ему не было никакого дела. Вулфард не собирался отвечать, а на глазах вновь стала скапливаться вода. — Финн, ты, конечно, редкостный козел, но меня беспокоит, что у тебя все руки в крови, — Джейден подошел ближе. — Ты никого не убил? — парень посмеялся. — Отстань, а, — в нос проговорил Вулфард, а затем тяжело шмыгнул, протерев глаза тыльной стороной ладони. Новая волна слез так и рвалась наружу, заставляя едва ли не давиться новыми приступами. А Либерер видел эти скитания своего соседа. И поймал себя на мысли, что ему даже жаль его. Что бы он ему не сделал, это было очень давно, и сейчас Финну было гораздо хуже, чем ему тогда два года назад. — Я могу чем-то помочь? — предпринял еще одну попытку Джей, наблюдая за тем, как Финн пытается смыть кровь с дрожащих рук. — Я тебя умоляю, — саркастично сквозь слезы посмеялся Вулфард. — Проваливай отсюда. — Как знаешь, — раздраженно хмыкнул Джейден и пошел к выходу. И стало даже слегка обидно. Вопреки своей давней уже приевшейся неприязни Либерер проявил понимание и действительно хотел помочь, но его послали куда подальше. Опять несправедливо. — Джей, подожди, — вдруг выдал Вулфард, заставляя Джейдена повернуться к нему. — Ты можешь помочь, — вдруг пришла в голову очень заманчивая мысль. Сил нет больше таким образом сталкиваться с Грейзером. И одна замечательная идея могла хотя бы ненадолго избавить его от ненавистной боли. — Можешь сказать, что я болею или что-то придумать, не важно, — продолжил Вулфард, а тремор даже слегка уменьшился. — Зачем? — непонятливо нахмурился Либерер. — Я хочу свалить отсюда на пару дней к старому школьному другу, — Финн даже слегка усмехнулся перед следующей фразой. — Если тебе, конечно, не трудно. И сейчас не было возможным ему отказать. Уж слишком было его жалко. — Не трудно, — кивнул Джейден и поджал губы. *** А сейчас Грейзер уже с колотящимся на износ сердцем стоял и смотрел на Джейдена, не зная, что и сказать, что спросить, потому что вопросов целая куча. Как Финн сказал ему это? Зачем сказал? Почему Джейден, а не он? Но задавать все их Либереру точно не хотелось. — И… и когда он вернется? — единственное, что невозможно было не спросить. — Понятия не имею, — все так же пассивно негативно ответил парень. — Видимо, когда ты свалишь отсюда, — Джейден слегка усмехнулся. — Чтоб тебя, Джей, ты зачем издеваешься? — встрял в разговор Энжел, как и всегда защищая своего друга. Но Грейзеру было уже все равно. Слова Либерера так резанули, что не хотелось ни возмущаться, ни показывать себя, да и какой в этом смысл. В голове только Финн. И в конечном итоге это не Джек бросил его, а как раз-таки наоборот. За эти дни раз пять звонил дядя и, признаться, его голос помогал Джеку отвлечься от мыслей о Вулфарде. На носу итоговые контрольные, а мальчишка буквально не мог думать об учебе. Сегодня две из них, а Грейзер едва-едва смог разлепить глаза в восемь утра за пятнадцать минут до первого урока. Все, что он успел, так это надеть кое-как форму и умыться. Какой там завтрак, он со звонком только вбежал в класс. А сидя на превдоэкзамене ломал от нервов карандаш раза три. Но и это подошло к концу. А никакущий Джек еле-еле дотащил себя до комнаты и свалился без чувств на кровать, тут же отключаясь. А проснулся часов в семь от того, что его кто-то резво тормошил. — Джек, поднимайся, ты ни на завтраке, ни на обеде не был, давай вставай, а то и ужин пропустишь, — звенел в ушах беспокойный голос Эшера. А у Грейзера голова едва ли не раскалывалась. И стало вдвойне тяжелее, когда он приподнялся. И без того сил не было, а сейчас их не было даже на то, чтобы стоять. — Пойдем, — Энжел потянул мальчишку на себя, поднимая с кровати. Джек все так же кое-как заставил себя съесть тушеную картошку, но сил не прибавилось. И так проходил каждый последующий день. Никак. Грейзер словно робот выполнял свои системные функции, про некоторые даже забывая. До отъезда два дня, а Финн так и не объявился. Судя по всему Джейден был прав. Пока предпоследней ночью вдруг загадочно не хлопнула дверь их комнаты, заставляя Джека, который и без того не высыпается, резко упасть во сне и вздрогнуть в реальности. И все трое парней вместе приподнялись, чтобы посмотреть, что это был за грохот. Джейден раздраженно цыкнул и накинул на голову подушку, Эшер как ни в чем не бывало перевернулся лицом к стенке и тут же засопел, а Джека будто подстрелили, потому что сердце колотилось так, что глаза буквально не закрывались. Финн. Джек был уверен, что это Финн, а потому незамедлительно вскочил с кровати и выбежал из комнаты. И увидел его быстро удаляющуюся черную макушку. Чутье не подводит. — Финн! — крикнул Грейзер вслед своему парню, полностью забив на то, что его могут услышать. Вулфард тут же остановился и повернулся, понимая, что ему уже не убежать, и от неловкости закрыл глаза. А мальчишка с места набрал максимальную для себя скорость и влетел в свое личное зашедшее за горизонт солнце с крепкими объятиями. И на мгновение стало так тепло. Но лишь на мгновение, потому что Финн тут же отпихнул от себя чужие руки, делая пару шагов назад. — Финн… — отчаянно с мольбой в золотых глазах промямлил Грейзер, а Финн протяжно вздохнул. — Что? — нахмурился Вулфард, вводя второго в полный ступор. Джек потерял его. Самолично отказался от него настоящего. И теперь перед ним снова тот странный парень, как и в первый их разговор. Чужой. Совершенно чужой. — Г-где ты был? — сдерживая подступающие слезы выдавил из себя мальчишка. — А это имеет значение? — на выдохе серьезно спросил Финн. Так будто разговаривает с каким-то навязчивым незнакомцем. — Финн, зачем ты это делаешь? — попытался надавить на жалость Грейзер. — Делаю что? — все так же вопросом ответил Вулфард. Словно и в правду не понимает. А Джек едва не поверил его равнодушию, пока в один момент чужие руки откровенно не задрожали. — Ты не думал, что избавляя от мнимой боли себя, ты причиняешь ее другим? — Грейзер повторил некогда им же произнесенную Финну фразу. Он говорил, хотя уже сам не понимал своего состояния. Не понимал, стоит ли пытаться. — Мнимая боль? — вдруг сдался Вулфард. — Мнимой она была в прошлый раз, а сейчас… — Финн проиграл и, поняв это, тут же сбавил тон и на мгновение замолчал. — А сейчас ты сам все знаешь, — его голос предательски задрожал, заставляя поджать губы и сделать шаг назад. — Это не значит, что ты можешь просто сбежать, и все встанет на свои места, — от самого себя не ожидая разозлился Грейзер. — Так ты только все портишь, делаешь еще хуже, — и на эти слова Финн резко поднял свой черный взгляд, в котором в моменте слегка появился проблеск света. И Джек видел в его глазах, насколько ему стало жаль, потому что и сам понимал, что все так. Только все портит. — Джеки, я прошу тебя, замолчи, — Вулфард помотал головой, отбрасывая от себя слова мальчишки. — Нет смысла что-то выяснять, тебя все равно… скоро здесь не будет, — а на его глазах уже скопился целый океан. — И вот тогда все встанет на свои места, — Финн посмеялся, а океан таки полился за край мира. А Грейзер впервые захотел окунуться в небытие, в ту самую черноту. Хотелось, чтобы кто-то отключил питание, чтобы свалиться прямо здесь и не продолжать этот бестолковый разговор. — Ч-черт, Финн, — прошипел Джек, предпринимая еще одну попытку достучаться и подошел вплотную. Мальчишка поднял руку и нежно прикоснулся к чужой влажной щеке, а Финн едва сдержал порыв наклонить голову навстречу. И Грейзер видел это. Видел, как ему тяжело это дается, потому что он зажмурился, выдавливая новые слезы, а его такие желанные пунцовые губы напряженно потянулись вниз, заставляя приоткрыть рот и глубоко вздохнуть. А Джеку и самому от безысходности так хотелось разреветься, избавиться наконец от этого комка в горле, который мешает дышать, но в глазах словно пустыня. Словно этой причины недостаточно. — Все не может так закончиться, — прошептал Грейзер и, закрыв глаза, встал на носочки и уперся лбом в чужой, не убирая руку с прежнего места. А Финн кое-как обрывисто вздохнул, а Джек вдруг ощутил по спине тепло в виде касания. Вулфард притронулся осторожно, словно нельзя, словно запрещают. А затем перенес руку в область шеи, слегка сжимая. Кто бы знал какими ледяными были его руки. По телу побежали мурашки, но не от холода. Наоборот. Джек чувствовал только тепло. А Финн будто места себе не находил, потому что то и дело переваливался с ноги на ногу, а дыхание напоминало сломанный двигатель, которому не хватало искры зажигания. Но ее не будет. И понимая это Вулфард простоял в таком положении секунд двадцать, никак не решаясь что-то предпринять. Отпустить невозможно, но надо. Очень надо. Но невозможно. Не сейчас. Не сейчас, когда Джек прямо перед ним дрожит, как осиновый лист. Не сейчас, когда его алые губы так близко, на расстоянии нескольких сантиметров. Невозможно не впиться в них жарким поцелуем. И Финн сдался. Дал легкую осечку, чуть наклонившись и едва коснувшись этих губ. Легкое касание. Одно легкое касание, а по телу словно вихрь прошелся, заставляя задрожать, чувствуя чужое дыхание. Вулфард так и замер в этом положении, взваливая ответственность на Джека. На Джека, который незамедлительно едва ли не зубами вцепился в его сладкие губы. А эмоций в груди столько, что им не хватало места, вынуждая вдыхать полные легкие. Последний поцелуй. Грейзер не знал этого, но судя по напору догадывался, а потому не давал себе и секунды на то, чтобы оторваться. Давал себе возможность насладиться. А Финн заливался слезами, которые намочили чужие щеки, которые скатывались к губам, придавая поцелую новый вкус. Но не отпускал. Больно невероятно, но все равно не отпускал. До тех пор, пока не защемило сердце, пока губы не стали обжигать, пока рука, накрывающая чужую шею, окончательно не заледенела, пока слезы не высохли. И Вулфард как ошпаренный шарахнулся назад, разрывая невидимую нить, которая их скрепляла. А Джек потерянно вылупился на него, с приоткрытым ртом, как на последнего сумасшедшего. Вот теперь это конец. Теперь Грейзер понял, что это был конец. — Все? — неожиданно для обоих посмеялся Джек. А на самом деле жутко разозлился. А Финн просто развернулся и ушел. На этом все и закончилось.