Моменты

На этом все и закончилось. Парнишка часто думает о том, что стоило бы повести себя по-другому. Не обижаться, не избегать Финна самому в те последние два дня. Снова попытаться добиться. Но прошлого не воротишь. И сейчас остается лишь думать о других возможных вариантах развязки. Сейчас остались только воспоминания. Джеку пока не удалось встретить никого даже чуточку похожего на Финна Вулфарда. Были другие парни, другие девушки. Смешно, учитывая, что прошло всего лишь полтора года. Но для Грейзера, по ощущениям, будто прошла целая жизнь. Целая жизнь без него. По началу самыми паршивыми были первые три месяца. До сих пор в дрожь бросает, как вспоминает ту разрывающую боль. В первые дни показалось, что попал в волшебный новый мир, полный красок и радости. Признаться, даже на какое-то время забыл о Финне. Но потом все изменилось. Словно попал в ад, сгорая в нем дотла. В день, когда действительно осознал, прочувствовал, что родителей больше нет. В день, когда приехал на их могилы и свалился коленями и лбом в едва затянувшуюся травой еще свежую землю.

Гевин Грейзер 16.11.80 — 14.08.2018 Анджела Лафевер 06.07.81 — 14.08.2018

И наконец заплакал. Нет, Джек заревел в голос, сжимая кулаками землю. Невозможно даже приблизительно описать то, что мальчишка тогда испытал. Никакие слова не дадут понять. И после того дня три месяца словно в омуте, словно в болоте из нескончаемых слез. За лето несколько раз приезжал Эшер, но Джек ни разу не позволил себе задать хотя бы один вопрос про Финна. А Энжел все прекрасно понимал и сам ни разу не заговорил о нем. И рядом с Эшем Грейзер чувствовал себя как дома. Хотя он и был дома. По-настоящему дома. Они переехали туда вместе с дядей и его женой спустя месяц. Но Джеку не было легко находиться там. Каждый уголок хранил свои воспоминания. А окунувшись с головой в траур мальчишка пропускал мимо себя буквально все, что происходило. Их синий старенький Ситроен сменился блестящим белым Лексусом, в доме сменилась и без того новая мебель на другую еще более новую, во дворе за домом появился бассейн, а август они провели в Испании, которую Джек когда-то посещал со своими родителями. Но в этот раз ему не было интересно, он не вылазил из номера, тихо плача под одеялом. Легче стало, на удивление, ближе к осени. Новая школа, новые знакомства, семнадцитилетие, да и постоянная поддержка со стороны Дилана. С Вероникой найти общий язык не получалось, но она, как могла, тоже старалась помогать. Новый парень, новая девушка, снова парень. Джек перебирал каждого в попытке поймать ту самую искру. Финн был далеко, но вытеснял своим фантомным присутствием каждого нового человека в жизни своего бывшего парня. На это уходило не больше месяца. А с черного неба уже хлопьями сыпал белый снег, который нисколько не радовал. Слишком холодно, слишком пусто, слишком темно. Рождество они встретили в Лос-Анджелесе, где стояла жара +77°F(+25°С). А так хотелось увидеть снег. Словно сам не знает чего хочет. Ни одна погода не по душе. Когда-то это был дом для Джека. Он здесь родился. И каждая улица напоминала о проведенных счастливых днях. Он провел здесь все детство и целый год три года назад. Мальчишка за полчаса до нового года убежал из отеля к своим старым друзьям. А под бой курантов поцеловал свою некогда лучшую подругу — Софию Лиллис, пытаясь воспроизвести их прошлогодний поцелуй с Вулфардом. Но не почувствовал ничего, кроме отвращения, а потому незамедлительно ушел, вновь заливаясь горькими слезами, оставляя друзьям лишь думы о том, что он сломался. А ведь это была чистейшая правда. Грейзер был сломан изнутри. По приезде домой его с распростертыми объятиями встретил вновь сбежавший из некогда былого дома Джека Эшер в суматохе новогодних выходных. И на этот раз в компании Либерера, который будто бы даже слегка остепенился и больше не плевался ядом через каждое сказанное слово. Видеть их было приятно, но слишком сильно напоминало о Финне. Сильнее обычного. Ведь он где-то там. Ведь он мог приезжать так же. Хотя кто знает. Развернись все иначе, приезжай Вулфард сюда, неизвестно, как бы все это продолжалось. Иногда отпустить легче, чем держать себе во вред. И Джек понимал, что сгорал бы каждый раз, как и те злосчастные три месяца, когда приходилось бы расставаться на неопределенное количество времени. А сейчас все равно слегка отпустило. Время лечит. Потому что ждать нечего. Некого. И все вроде бы стало вставать на свои места. Как Финн и говорил. Весна, снег тает, и такое хорошее предчувствие. Ах если бы. Потому что начался ад похлеще. Дома полная чертовщина, едва ли не заваленные экзамены за триместр, постоянные ссоры Дилана и Вероники, а Джек в моменте стал чужим. Он никогда не видел ни одной ссоры своих родителей, а потому даже представления не имел, как себя вести в подобных ситуациях. Старался ограждаться, занимать нейтральную позицию, но все равно попадал под раздачу. — Проваливай в комнату, нечего тебе здесь вынюхивать, — огрызался Грейзер-старший, толкая своего племянника в спину. И тут же принимался соревноваться с Вероникой кто кого перекричит. А Джек, заливаясь слезами, бежал на второй этаж. А издалека продолжали доноситься неистовые споры, переходящие на личности. «Ты никогда не будешь любить меня так же, как ее». Дилана уволили сначала с одной работы, потом с другой, с третьей, а их совместные поездки куда-то и вовсе прекратились. Новый Лексус сменился на модель постарше, а парнишка, недавно сдавший на права, и вовсе остался без обещанной старой машинки. Но дело ведь не в деньгах, не в машинах, а в резко сменившемся отношении. К нему стали обращаться, как к прицепу, как к ненужному балласту. Они больше не проводили дни и вечера вместе, больше не было того взаимопонимания, а Джек все больше времени стал проводить вне дома, дабы избегать лишних упреков в свою сторону. Пока однажды вечером не вернулся домой пораньше и не услышал уже привычные крики. Он не придал этому значения и как обычно пошел в свою комнату. Но вдруг услышал в распрях свое имя. — А что теперь будет с Джеком? — кричал мистер Грейзер. — Черт, не осталось даже денег на его колледж, — парнишка видел через приоткрытую дверь в гостиную, как он ходит из стороны в сторону. — Не надо было всего этого делать, Ви, мы и без того загубили его жизнь, — голос понизился, и он упал в кресло, приложив руку ко лбу. — Забудь ты уже! — воскликнула Вероника в ответ. — Сделанного не воротишь. А у Джека от услышанного словно выдрали с мясом ребра. Загубили его жизнь? Каким образом? Его жизнь была загублена лишь по одной причине. И в голове тут же сложился пазл. Они что, могут быть замешаны в смерти его родителей? Нет, невозможно. Судя по рассказам Дилана он души не чаял в своем брате. Но теперь все эти рассказы казались ложью. Словно открылись глаза. Грейзер-младший только тогда осознал, что ни разу не говорил с ним о том, почему они с отцом перестали общаться. И не общались до такой степени, что Джек и не догадывался о его существовании. На раздумья об этом парнишка потратил благие два месяца, а ситуация в доме за это время ни капли не изменилась. Только накалилась пуще прежнего. А Дилан все чаще вечерами стал напиваться в стельку. Невозможно было даже спать спокойно, в голове целая туча вопросов, а состояние едва ли не предсмертное; постоянные кошмары, вечный неконтролируемый тремор, головные боли, а под глазами такие ввалины, что в них поместился бы целый океан. И однажды ночью парнишка со слезами на глазах взял дядину машинку для стрижки, надевая на нее самую маленькую насадку, и к чертям собачьим отстриг все свои кудряшки практически под ноль. Потому что не пристало носить такую жизнерадостную прическу, когда радоваться в жизни нечему. А увеличивающиеся с каждым днем в геометрической прогрессии вопросы когда-то должны были расплескаться через край. В день, когда снова попал под горячую руку, не вовремя вернувшись домой. — Я здесь каким боком?! За что ты меня так ненавидишь?! — захлебываясь слезами прокричал Джек. — За то, что ты сын своего отца! — еще громче взревел Дилан. — Он и твоя распутная мамаша гребаные сволочи, — едва ли не плюнул Грейзер-старший. — Не смей… — помотал головой парнишка, со всей мочи сжав кулаки. — Ну конечно, для всех в их новой волшебной жизни они были ангелами во плоти, — дядя громко посмеялся. — Дилан, замолчи, — сквозь зубы прошипела Вероника. А мужчина раздраженно махнул рукой в ее сторону, не отрывая красно-золотого взгляда от племянника. — Хочешь знать почему я к тебе так отношусь? — Грейзер старший посмеялся. — Так слушай. В тот вечер Джек впервые слышал от дяди только правду. Это было понятно по отчаянию в его глазах и по строгому взгляду Вероники. Парнишка узнал об их совместных поездках, о последних годах их общения. А самым интересным было то, что везде фигурировала его мама. Мама в роли возлюбленной Дилана. Не Гевина, не его отца, а Дилана, его дяди. Узнал о том, как они познакомились на концерте малознакомой тогда музыкальной группы. Узнал о том, как дядя познакомил свою девушку со своим братом. И тогда началось незабываемое время. Совместные путешествия, один колледж на троих, вместе снятая квартира, ни один праздник не проведенный друг без друга. Как в сказке. Но сказка подошла к концу, когда Дилан раньше вернулся с работы в преддверие Рождества. Волшебная ночь Рождества 2002 года обернулась сущим кошмаром. Любимая девушка и родной брат. Невероятно больно. Но Дилан настолько любил, что готов был все простить, забыть про случившееся, как про страшный сон. И вроде бы даже получалось. Пока в феврале они не узнали, что Анджела на втором месяце беременности. Дилан не был с ней ни до, ни после случившегося, слишком был задавлен работой и выпускным годом в университете. А потому никаких сомнений не было, чей это ребенок. Они разъехались сразу же. На этом все и закончилось. — А в сентябре я узнал о том, что родился ты, — дядя едва ли не со слезами на глазах закончил свой рассказ. — Джек Дилан Грейзер, — мужчина помотал головой. — Они словно посмеялись надо мной, дав тебе второе имя. И парнишка понял, что даже здесь был обманут. Дилан знал о нем. Но теперь не был удивительным факт о том, что он отказался от него. Удивительным стало то, по какой причине он передумал. Джек уронил лицо в ладони и прерывисто дышал от нескончаемых слез. А потом вскочил и выбежал из дома. Он не помнит, как тогда добрался до кладбища, но пролежал на сырой земле от недавно прошедшего дождя около часа. Лежал и злился на своих родителей. Злился не за любовь, не за то, что приключилось восемнадцать лет назад с их веселой троицей, а за то, что они оставили его в этом мире без единого средства защиты. Оставили его наивным ребенком в полном неведении. Не все ангелы во плоти и, вопреки всему, что Джек знал о своих родителях, они тоже не были таковыми. И парнишка понятия не имел как вести себя в такой ситуации. А во всей этой суматохе даже не заметил, что снова лето. Что Финн Вулфард, о котором он вспоминал, ни разу не пропуская, каждую ночь, так же закончил школу и покинул ту тюрьму. Хотя, теперь казалось, что в интернате было в сотни и тысячи раз лучше, нежели здесь. Он закрылся в себе настолько, что игнорировал постоянно трезвонящего Энжела. Который спустя три недели полного молчания просто приехал к его дому. Теперь ему не приходилось сбегать, теперь он жил в своей студии выделенной государством вместе с их бывшей одноклассницей, с которой начал встречаться. И Грейзер действительно был рад за него, но на лице лишь с трудом натянутая улыбка, чего друг не мог не заметить. Он не стал расспрашивать. Всегда лучше Джека знает, как себя вести с ним. А после очередной ссоры с дядей парнишка не выдержал и убежал из дома прямиком к Эшу, с ходу ему все выкладывая. С рвущимся из груди сердцем, со сбитым в ноль дыханием, с дрожащими на износ руками. Знал, что не стоит делиться таким, но слишком долго был один. Слишком долго никто не поддерживал. И в ответ его обняли, говоря самые теплые слова. А следом сказали то, о чем Джек и сам думал, но ни за что не решился бы сделать без чьего-либо напутствия. — Тебе бы обратиться в полицию, — осторожно едва ли не прошептал Энжел. — Просто, чтобы убедиться, что твои домыслы беспочвенны, — парень заглянул в чужие глаза, полные слез. — Ты паршиво выглядишь, Джек, — нахмурился бывший сосед. — Никогда не видел тебя в таком состоянии, я беспокоюсь, — Эш накрыл ладошкой чужую ледяную кисть. — Подумай над тем, что я сказал. И Грейзер действительно задумался. Думал об этом целый месяц, а на носу два года со смерти родителей. И тот день Джек провел прибираясь на кладбище. До такой степени, что трава заблестела. И принял решение. Такое твердое, что никто не смог бы отговорить. Даже Финн Вулфард, который все чаще и чаще занимал все мысли, отвлекая от главного. Как все-таки иронично складывается наша жизнь. В эту новогоднюю ночь началось колоссальное движение в жизни Джека. События потекли рекой, бурлящим потоком, снося все и вся на своем пути. Джек, сидя в полицейском участке обращался в прошлое, чтобы понять, как он оказался именно здесь. Как жизнь, некогда занесшая его в интернат, повернулась вспять и заставила оказаться в комнате с односторонним зеркалом? А чувство такое будто камень с души упал. Теперь оставалось только ждать. Но даже сейчас уже заметно полегчало. Будто он перевалил часть своих проблем на других людей. Стало проще дышать. Джек понимал, что это не конец, что он может узнать все, что угодно. Узнать то, чего не хотелось бы даже предполагать. Однако, как бы там ни было, это лучше, чем быть в неведении и отдавать этому все свои силы и эмоции. А сейчас в голове словно появилось свободное место. Парнишка, выйдя из полицейского участка, тут же направился не домой, а к Энжелу, у которого сегодня был выходной. А на лице появилась легкая искренняя улыбка. — Приве-е-ет, — радостно протянул Эшер, тут же приобнимая стоящего в проходе друга и затаскивая внутрь. — Уже выглядишь лучше, — завораживающе улыбнулся парень, похлопав второго по плечу. Джек рассказал все досконально, от самого процесса оформления до дрожащих под столом колен. Не рассказал лишь о нескончаемых мыслях о Вулфарде. Он так ни разу и не заикнулся про него. Ни разу за полтора года. Стыдно, чертовски сильно виноват перед ним. И с каждым днем вины все больше. Потому что даже не интересуется как он, с кем, куда отправился после интерната. Возможно уехал в другой город и у них больше нет ни единого шанса пересечься. — Все, наконец-то все встанет на свои места, я рад, — Энжел улыбнулся, дослушав друга, который заметно поник. — Ты чего это? Все будет хо… — Где Финн, Эш? — резко выпалил Грейзер, подняв ранее опушенный янтарный взгляд. — Может ты знаешь, как он? — а Энжел вылупился на него от удивления. Это был первый раз после отъезда Джека, когда он произнес его имя. Словно до этого и не думал вовсе. Но сейчас в его взгляде скопились все эмоции мира. — Честно или соврать? — Эшер слегка нахмурился прежде, чем ответить. — Все как есть, — ответил парнишка, а в легких едва не застрял воздух. — Было паршиво, — пуще прежнего поморщился Энжел. — Я думал, что он был странным всегда, но, как оказалось, только в твое отсутствие. — Что было? — нехотя задал вопрос Грейзер-младший. — Нет, не говори, — Джек зажмурился и помотал головой из стороны в сторону, словно отбрасывая от себя лишние переживания. А Эш сочувственно вздохнул. — Я знаю, где он работает, — быстрее выпалил Энжел, чтобы вдруг не передумать. И эти слова словно лезвием прошлись по глазам, заставляя незамедлительно наполниться слезами. Грейзер смотрел с таким отчаянием, что Эшер едва не пожалел, что вообще умеет разговаривать. — Он здесь? — кое-как сдерживаясь прошептал Джек. — В Нью-Йорке? — Да, — а с этим ответом парнишка уронил голову в ладони, сдавшись потоку слез. — Дже-е-ки, — протянул единственный ангел во плоти, которого Грейзер когда-либо встречал. — Полтора года прошло, а ты ни разу не спрашивал про него. Теперь я понимаю почему, — Эш улыбнулся, похлопав друга по плечу. — Можем сходить к нему вместе, если хочешь, — осторожно предложил бывший сосед. А Джек поднял медовый глянцевый взгляд и обрывисто закивал. Стыдно невероятно, но желание хотя бы увидеть его за сто метров поодаль было сильнее. Уж слишком соскучился по его бездонным глазам, по его острым словно лезвие скулам, по бледным кистям рук, по пухлым пунцовым губам. Только бы разок взглянуть и не упасть без чувств от их переизбытка. А ноги еле шевелились, вынуждая Эшера дико беспокоиться и постоянно спрашивать все ли в порядке. Грейзер коротко кивал и натянуто улыбался в ответ, хотя «в порядке» — явно не про него. А Финн все ближе, Джек каждой жилкой чувствовал его присутствие. Будто магнит к магниту. — Здесь, — коротко произнес Эшер, указывая на Старбакс. А парнишка встал как вкопанный, не решаясь и шагнуть ближе ко входу, а затем дверь медленно открылась, сопровождаясь звоном колокольчика. И Джек словно очнулся, увидев его фигуру в черной рубашке и зеленом фартуке, а следом серьезный взгляд на клиентов с натянутой улыбкой. Ненастоящая. Джек помнит его искреннюю улыбку, словно видел ее каждый день этих полутора лет. И это точно была не она. Парнишка замер, думая о том, что ему достаточно этого, боясь, что не удержится на ногах, если зайдет и поймает на себе его потускневший взгляд. А Эшер видел эти скитания, а потому сам подошел к двери, открывая другу проход в бездну. Грейзер сделал шаг за порог и едва не потерял равновесие, словно земля заходила ходуном. Десятибалльное землетрясение. Десятибалльное землетрясение под ребрами. Вулфард не поднимал взгляда, натирая до блеска белую глиняную чашку. И только благодаря этому Джек смог дошагать до барной стойки и опереться о нее руками, не в силах удержаться на ногах. — Добрый день, — улыбнулся Финн себе под нос, убирая чашку на место. — У нас новинка месяца… — продолжил он, а затем таки поднял свои огромные глаза на клиента и резко замолчал, не веря увиденному. Словно горло колом проткнули. Грейзер не мог проронить ни слова, услышав до сих пор родной голос, а потому просто стоял и, с улыбкой и постепенно заполняющимся слезами солнечным взором, ногтями впивался в деревянную столешницу, загоняя занозы. Неистово красивые пухлые губы Вулфарда распались, и он сделал шаг назад, не в силах находиться настолько близко. А затем прерывисто вздохнул, собираясь что-то сказать, но потом так же выдохнул и нахмурился, пройдясь языком по нижней губе и тут же ее прикусил едва ли не до крови. Джек наизусть знал его ритуал молчания, что стало триггером для слез, заставляя покатиться по алым от смущения щечкам. Финн изменился внешне, но его повадки остались нетронутыми, от чего и без того бешено колотящееся сердце, забилось в сто крат сильнее. Как же он идеален, не подобрать слов. «Ты так и не вернул мою душу, Финн Вулфард» А он так и не шелохнулся. И в его взгляде Джек видел пленку с самым больным событием, повторяющуюся снова и снова. — Привет, Финн, — прохныкал парнишка, наклонив голову вбок, и поморщился, сдерживая новую волну слез. Словно выстрелил на поражение, заставляя пошатнуться и ментально упасть навзничь. Как вдруг дверь позади открылась, а из подсобки выскочил светловолосый голубоглазый парень, не отрывая взгляда от окаменевшего Вулфарда до самой барной стойки. — Ошалеть, — вырвалось с его уст, как только он столкнулся взглядом с уже заплаканным лицом Джека. — Либерер? — нахмурился парнишка так, что едва не образовалась монобровь. — Мартелл, — спокойно поправил Джейден. — Сменил к чертовой бабушке свою старую фамилию, все равно понятия не имею, почему я ее носил, — Мартелл как ни в чем не бывало посмеялся, а затем посмотрел на застывшего Финна и снова на Джека и позади стоящего Эшера. — Что-то будете? — тяжело вздохнул Джейден и улыбнулся. — Сделаю старым друзьям личную скидку, — парень посмеялся. А Джек будто и не слушал, не отрывая взгляда от Вулфарда, который закрыл глаза и скрылся за кофейным аппаратом. — Какао, пожалуйста, — теперь натянуто улыбнулся и Грейзер, шмыгнув носом и вытерев пальчиками слезы. — Хорошо, — лучезарно улыбнулся Либе… Мартелл. Словно стал другим человеком. — Садитесь, я принесу. А Джек словно приклеился к полу, не в силах сдвинуться с места, а потому просто стоял и лыбился стеклянными глазами на теперь уже Джейдена. До тех пор, пока Эшер, не проронивший до этого ни слова, не позвал и не потянул к столику. Путь до которого казался длиннее, чем от дома Энжела до Старбакса в центре города. Почему Либерер тоже здесь? Грейзера не волнует его новая фамилия. Почему он настолько дружелюбный? Джек не успел к этому привыкнуть за одну их встречу в этом году. Почему он с Финном? Они же терпеть друг друга не могли. Что изменилось? Парнишка уронил задницу на диванчик, бегая глазами по столу. А слезы высохли, сменяясь какой-то паникой. — Ты знал? — грубым тоном резко спросил Грейзер, остановив взгляд на чужих зеленых глазах. — Прости, я не знал, что Джей сегодня тоже работает, — виновато поморщился Энжел. — То есть ты знал, — нахмурился Джек, раздраженно толкнув друга под столом, на что тот скорчился и зажмурился, но не от боли, а от неловкости. — Не мне тебе все рассказывать, бро, — Эшер одним взглядом просил чужого понимания. А в следующее мгновение к столу подошел улыбающийся Мартелл, протягивая две чашки холодного какао с зефиром. В такой жаркий конец августа в самый раз. Но Джека температура какао волновала в последнюю очередь. — Рассказывай, как дела? — Джейден сел напротив, принимаясь стучать пальчиками по столу. — Пойдет, — коротко ответил Грейзер, слегка нахмурившись. Мартелл стал расспрашивать про учебу, работу, про новую семью. А Джек отвечал словно на автомате, не отрывая взгляда от Вулфарда, который за стойкой занимался своими делами и то и дело посматривал на него, тут же себя пресекая и отворачиваясь. Хочет ведь смотреть, хочет ведь поговорить, потому что и самому невероятно интересно, сам невероятно соскучился. Но все такой же упертый баран. Грейзер и сам очень хотел подойти снова, снова попытаться заговорить, но уж слишком долго его не видел, слишком неловко, слишком неуверенно себя чувствовал. А потому так и сидел на месте, не в силах подняться. — Ладно, отдыхайте, я пойду, а то Финн там за двоих работает, — Джей посмеялся, а у Джека в сердце кольнуло от услышанного имени. Мартелл подошел к барной стойке, лучезарно улыбаясь Вулфарду и что-то говоря, а в глазах Финна будто ни одной эмоции. — Я хочу уйти, — разочарованно прошептал Грейзер с дрожащими под столом коленями. — Дже-ек, — Эшер закатил глаза и тяжело вздохнул. — А что делать? Я нежеланный гость, — парнишка грустно усмехнулся. — Сомневаюсь, — Энжел улыбнулся. — Будь это так, я думаю, его бы не парализовало при виде тебя. — Прекрати, — со смехом отмахнулся Джек. — В любом случае… я понятия не имею, что делать дальше, — Грейзер раздраженно поджал губы. Дикое желание убежать боролось с желанием сидеть здесь до самого закрытия, просто чтобы быть рядом, просто чтобы видеть его хотя бы со стороны. Джек не знал, какое желание сильнее, не знал, как вести себя. Так нужна была подсказка. Его подсказка. Парнишка перевел взгляд на барную стойку, где Финн куда более нервно, чем изначально, натирал одну за другой чашки, постоянно цыкая и тяжело вздыхая. А потом будто ощутил на себе трепетное касание золотых глаз и, замерев на мгновение, посмотрел в ответ. Первый порыв — моментально отвернуться, но Вулфард сдержался. Он не отвернулся. Он продолжал смотреть. А парнишку тут же бросило в жар, и у самого резкое желание закрыть глаза, не смотреть больше, потому что обжигает. Обжигает настолько, что не может сидеть спокойно. Словно тысячи иголок одновременно под кожу. И противные мурашки от озноба по всему телу. Но невозможно оторваться. Тонет в кромешной темноте его глаз. Они не отрывались друг от друга секунд тридцать. И это были самые долгие полминуты в мире. Полминуты, которые едва не лишили рассудка. А потом к Финну подошел Джейден, оперевшись рукой о столешницу и с улыбкой стал что-то увлеченно говорить, заставляя таки отвести взгляд от золота и… улыбнуться. Искренне. Как-то грустно и разочарованно, но все равно искренне. Из-за чего у Грейзера сердце провалилось в пятки, потому что не ему адресована эта улыбка. Кто бы знал, как паршиво. Эшер знал, видел в блестящих поблекших в моменте глазах эту боль. И слышал тяжелое горячее дыхание. — Джек, — Энжел накрыл рукой чужую. А Джек на мгновение закрыл глаза, поджав губы, и резко встал, направляясь к выходу. Невозможно терпеть. — Джек, подожди, — в догонку крикнул Эшер, тут же побежав вслед за ним. И как только Грейзер оказался на улице, то сразу же чертовски пожалел, что поддался этому порыву. По собственному желанию отказался от миллиардов. И сразу напала паника, вынуждая тяжело со звуком набирать целые легкие воздуха и приложить руку ко лбу, сминая пальцами болящую кожу. А Энжел стоял подле и ничего не говорил. Правильно. Знает, что никакие слова не помогут. — Они вместе? Встречаются? — нехотя спросил Джек, а в глазах целое море. Не хотел слышать ответ. И Эшер молчал. Лишь грустно нахмурился и продолжал молчать. Как вдруг дверь кофейни открылась, привлекая к себе внимание звоном колокольчика, а в проходе стоял словно ошпаренный Вулфард, который уже готов был едва ли не бежать. А Грейзер и сам чуть было не убежал, но словно парализовало. А Финн с приоткрытым ртом осмотрелся, будто вышел затем, чтобы просто оценить обстановку, а после, как ни в чем не бывало вышел за порог и направился в сторону Джека, заставляя его слегка пошатнуться. И каждый его шаг сопровождался сносящим ударом сердца. Все тело содрогалось. И не прекратило содрогаться, когда он остановился буквально в полуметре. — Привет, Джеки, — Вулфард улыбнулся. А Грейзеру словно дефибриллятором по груди, заставляя вздрогнуть и глубоко и прерывисто вздохнуть, позволяя слезам упасть, а дрожащим пальчикам незамедлительно их вытереть. «Джеки» — Я заканчиваю в одиннадцать, — Финн качнул головой в сторону кофейни. — Придешь? — парень задал вопрос с таким отчаянием, будто ему уже отказали. — Прогуляемся. — Приду, — кое-как выдавил из себя парнишка, щелкая от нервов пальцами, которые уже не щелкали вовсе. — Буду ждать, — Вулфард лучезарно растянулся в улыбке, а затем в каком-то порыве поднял руку и сжал чужое плечо. А у Джека едва ноги не подкосились, но он продолжал из последних сил держаться. Едва не выпалил прямо сейчас о всех своих чувствах, рвущихся из груди, но держался. Говорят: с глаз долой — из сердца вон. Только вот с Финном Вулфардом так не работает. До сих пор, как раньше. До сих пор до дрожи в коленях. Как будто и не было этих полутора лет. Финн резко отдернул руку, будто прикоснулся к обжигающей лаве и сделал шаг назад, разворачиваясь и удаляясь с поля зрения. А Джек облегченно выдохнул и закрыл глаза, облизнув высохшие потрескавшиеся губы. Дожить бы до вечера. Весь оставшийся день, как в вакууме. Одна мысль о том, что скоро встретится с Финном, и прерывалось дыхание, щемило сердце. Из головы вылетело даже самое тревожное событие за сегодняшний день. Потому что встреча с Вулфардом в сто крат тревожнее. С чего начать? О чем говорить? Что обсуждать? Как не упасть по пути к нему? Как удержаться на ногах при виде него? При виде его угольных кудряшек, россыпи веснушек, алых губ. Кто бы помог. Кто бы помог справиться с этим панически больным состоянием. А время тянулось как нельзя долго. Если вообще не остановилось. Парнишка по несколько раз в минуту проверял часы, которые словно остановили свой ход. Будто бы это могло его ускорить. Но и по минуте время доползло до отметки 9:00 PM. До встречи два часа, идти до Старбакса минут сорок, а оставшийся час и двадцать минут делать нечего. Однако Джек больше не мог сидеть дома, а потому быстро собрался, потратив минут десять на то, чтобы рассмотреть в зеркале каждый свой изъян. Хотелось выглядеть без нареканий. Хотелось соответствовать тому, как неописуемо красив Финн Вулфард. Но куда парнишке до него? Пришел к выводу, что даже близко не подберется к его уровню привлекательности. А на пороге столкнулся с только что пришедшим вечно не в духе Диланом. — Куда намылился на ночь глядя? — мистер Грейзер кинул строгий взгляд на племянника. — Прогуляться с другом, — спокойно ответил парнишка, обуваясь. — Что-то не так? — Письмо о поступлении в колледж не приходило? — так же хмуро задал вопрос мужчина. — Пришло, — младший Грейзер весь зажался, скрывая дрожь в теле. — Удалось получить грант? — Дилан еще более серьезно посмотрел на Джека. — Нет, я знал, что не получу его, — мотнул головой парнишка. — Но меня приглашают на внебюджетное место. — И что будешь делать? У нас нет средств, чтобы оплачивать твое обучение, — выдал дядя, прежде закрыв глаза. — У меня есть наследство, родители позаботились об этом, не волнуйся, — огрызнулся Джек, не глядя на мужчину. — Через две недели у меня совершеннолетие, я смогу получить эти деньги, — добавил парнишка, уже выходя за порог. — Джек, нам надо это обсудить, — крикнул вслед мужчина, но племянник уже был за целых двадцать шагов от крыльца и благополучно его проигнорировал. Джек в следующую же секунду забыл про дядю, про их разговор, про колледж. Сейчас его это не волновало. Будь его воля он бы просто сбежал отсюда, чтобы забыть про все это, как про ночной кошмар, чтобы не знать и дальше о существовании родного брата отца. Парнишка так и планировал. Свалить в колледж подальше от этого места и больше не иметь ничего общего с этими людьми. Оставить им этот гребаный дом, который больше не навевает теплые воспоминания. Только крики и вечные ссоры, вечное состояние депрессии и нескончаемой боли. Весь год одна только боль. А сейчас словно появился шанс на радость. Шанс на спокойствие. Не верилось. Буквально не верилось, что прямо сейчас идет к Финну. До встречи час, а Джек уже полчаса сидит на лавочке неподалеку, потому что долетел до места, как ядро из пушки, словно опаздывал на самое важное собеседование, которое решит всю его дальнейшую жизнь. Но Вулфард значил даже больше. Грейзер прижал колени к груди и откинул голову на спинку лавочки, смотря на сумеречное небо. Дни снова короче. А Джек все еще здесь, все еще в этом городе. Уже три года. Будто и не было той жизни до аварии. Будто это она была нереальным сном. — Я думал, ты у входа будешь, потерял тебя, — вывел из прострации желанный голос, заставляя тут же вскочить и глянуть на часы. 11:06 PM Как? — Черт, извини, — натянуто посмеялся Грейзер. — Задумался. — Давно сидишь? — Финн завораживающе улыбнулся. — Н-не-ет, — махнул рукой парнишка, а Вулфард сразу понял, что лжет. Слишком спонтанно вышло. Не так Джек представлял себе их первые фразы друг другу. Надо же было задуматься до потери времени. — Держи, — Финн протянул мальчишке бумажный стаканчик с написанным на нем именем. Для него он все еще был мальчишкой. — Взял тебе кофе, — парень расслабленно улыбнулся, наблюдая за реакцией своего собеседника. В глазах весь спектр эмоций, а на стаканчике надпись: «Джеки». На что Джеки едва сдержал порыв слез. — С-спасибо, — парнишка улыбнулся блестящими глазами, беря стакан из чужих рук, едва касаясь пальчиками его. Словно электрический разряд. От тепла по коже побежали мурашки. Так страшно было вдруг проснуться. Финн протянул руку вперед, указывая дорогу, и они медленно тронулись, куда глаза глядят. Несколько минут молчания. Никто из парней не решался начать разговор. И было так неловко, невозможно было справиться. Вулфард то и дело поглядывал на бывшего друга, приоткрывая рот, но так и не мог выдавить из себя ни слова. А у Джека было легкое оправдание своему молчанию; раз за разом делал новый глоток горячего лавандового латте, который предательски быстро заканчивался. — Куда пропали твои кудряшки? — вдруг решился-таки заговорить Финн и слегка замедлил свой шаг, не сводя глаз с парнишки, который от неожиданности едва не поперхнулся. А затем Вулфард поднял руку и легонько коснулся чужих колючих не так давно отстриженных волос. А Джек откровенно задрожал и слегка прикрыл глаза. Словно густая теплая карамель по артериям. — Последствия импульсивных решений на фоне происходящего, — ответил Грейзер спустя полминуты и сам провелся ладонью по голове. — Зря, мне нравились твои кудри, — Финн посмеялся, а мальчишка едва не растаял, услышав его смех. — Отрастут, — улыбнулся Джек. А следом снова молчание. Оба надеялись друг на друга. Джек на Финна, потому что это же он его пригласил. А Финн на Джека, потому что он всегда сам делал первые шаги. Но сейчас никакая логика не имела места быть. Только бьющиеся в груди сердца. Небо черное, как смоль, как глаза Вулфарда. А в парке, до которого они незаметно добрели, горели яркие золотые фонарики, как звезды, как глаза Грейзера. И оба одновременно провели эту аналогию, кинув взгляд друг на друга. — Присядем? — Финн указал на лавочку, а Грейзер послушно свалился. Это не Джек. Он не такой. Он веселый и жизнерадостный. Не в его манере молчать, ждать чего-то. Он и сам может начать разговор, и это не будет трудно. Но сейчас будто сам не свой. И не хотелось этому поддаваться. — Прости, я понятия не имею, как начать разговор, — Грейзер слегка посмеялся, принимаясь ерзать на месте. — У меня была целая куча тем для обсуждения, я продумал каждое слово, поверь, — Джек снова рассмеялся. — Но я знал, что стоит тебя увидеть, то меня парализует, — у парнишки словно какой-то кран прорвало. — Я так хочу узнать как ты, чем ты занимался все это время, как закончил школу, где теперь живешь, что планируешь делать дальше… мы так давно не виделись, — Грейзер уже едва ли не захлебывался своими же словами. — Финн, я так соскучился по тебе, — парнишка закрыл глаза, сдерживая вдруг нахлынувшие слезы. А Вулфард смотрел на него, и внутри все переворачивалось. Думал, что остыл. Обижался невероятно, ведь бросил, оставил одного в том месте. А после забыл; события заставили забыть. Почти не вспоминал о нем. Пока не увидел и не потерял дар речи. Лучезарный мальчик, его мальчик. И глаза его больше не горели тем пламенем неизведанного. Потухли. Потухли, как и у Финна в ночь, когда узнал, что Джек уезжает. — Я тоже, Джеки, — Вулфард улыбнулся, а затем поджал губы. Будто вырвалось случайно, будто не хотел этого говорить. А Грейзер глубоко вздохнул, и слезы таки покатились по щекам, не в силах больше тесниться в глазах. Он скучал. Это самое ценное, что Джек слышал за последние два года. Самое желанное. Невозможно было никак на эти слова не отреагировать. Парнишка через пелену слез смотрел на свое личное солнце, греющее даже в самую знойную зиму, и не мог не хотеть обнять, поцеловать его сахарные пунцовые губы. Но это было нельзя. Никак нельзя. Рано. Еще не знает, не понимает, что Финн чувствует. Может уже и не чувствует ничего. Позвал из старой дружбы. Но все эти догадки не помешали в моменте ринуться навстречу и заключить в крепкие объятия. Грейзер приластился, как грациозная кошка, проехавшись грудью по чужой резко вздымающейся, положил обе руки на спину и сжал в кулачки черную рубашку, утыкаясь носиком в шею. Он все так же пахнет. Все тот же одеколон. И Джек захныкал, как маленький мальчик, прижимаясь все сильнее и сильнее. А Финн шокированный таким резким действием полминуты не решался обхватить в ответ. Первый раз видит его в таком состоянии, первый раз видит его слезы. Даже не знал, что он умеет плакать. Сердце разрывалось. Самому жаль безумно. Стыдно. Ведь оставил его так же. Отправил одного в другой мир. Мог ведь не обижаться, мог не показывать себя перед самым дорогим человеком, но как же. Гордость же сильнее всего. — Ох, Джеки, — Вулфард нахмурился и таки обхватил дрожащего мальчишку руками, прижимая еще крепче. Ладонь поднялась к шее, слегка сжимая. Так, как в их последнюю встречу полтора года назад. И оба помнили это. Оба помнили тот последний обжигающий поцелуй, последнее произнесенное слово. А дальше чернота, омут. Финн помнит, как из-за угла наблюдал, как Джек покидал здание их дома с теми людьми, помнит, как около недели не мог и глаз сомкнуть ночью, помнит, как заливался слезами каждый раз, наигрывая их песню в одиночестве в музыкальном классе. Помнит, как возненавидел Эшера, который то и дело собирался, чтобы уехать к Грейзеру. Помнит, как еле держался на ногах от бессилия без сна и крошки еды. В глотку ничего не лезло. Неделю пролежал в медчасти; никак не спадала температура. И все те чувства новой волной нахлынули, когда ощутил на своей шее его горячее дыхание. Нельзя. Финн потряс головой, а затем непринужденно отстранился, не привлекая к этому внимания. Будто так и должно быть. Будто и правда хотел отстраниться. — Мне тоже интересно, как у тебя дела, — Вулфард тут же отвлек внимание, а руки упали с чужой спины, ложась на собственные колени. — Как твой дядя? Как живется на свободе? — Финн улыбнулся, слегка отодвигаясь от Джека. Грейзер дрогнул от холода, а затем шмыгнул и грустно улыбнулся. — Потихоньку, — парнишка улыбнулся, не отрывая взгляда от зажавшегося Вулфарда. — Пойдет. Не хотелось вываливать на Финна свои переживания. Не знал, можно ли. Да и рядом с ним эти переживания ушли на задний план. — Приглашают в колледж, правда не учился так хорошо, чтобы получить грант, но все-таки… — Джек посмеялся, а второй слегка нахмурился. — В какой колледж? — осторожно спросил Вулфард, сдерживая агонию в груди. Ее не должно быть. Не должно. — Калифорнийский колледж искусств, Окленд, — Грейзер улыбнулся, не хотелось говорить. — Я тот еще искусствовед, — парнишка рассмеялся. — Ого, — не сдержался Финн. — Очень далеко. — Да, — пожал плечами Джек. — Специально, чтобы свалить отсюда подальше. — Не все так красочно здесь, все-таки? — Вулфард улыбнулся, откидываясь на спинку лавочки. — Все черно-белое, — куда-то себе под ноги протараторил Джек. — Я больше по радуге, — Грейзер посмеялся, а за ним и его обожаемый собеседник. — И что же? Никто здесь не держит? — как можно более нейтрально спросил Финн, не в силах даже взглянуть на друга. — Ни-и-икто, — отчаянно протянул парнишка для пущей уверенности. А Вулфард туго закрыл глаза. Сказочная ночь. Стоило только начать разговор, как он не заканчивался следующие два часа. Встретились они поздно, а время уже далеко за полночь. Финну завтра на работу, но это словно вылетело из головы. Не хотелось уходить, хотелось и дальше обсуждать все. Так не хватало его звонкого голоска, как бальзам на душу. Грейзер узнал, что Вулфард начал заниматься музыкой, писать свои песни, даже потихоньку стал думать о сборе собственной группы. И Джек был безумно рад за него. Хотелось вновь услышать его игру на фортепиано, на гитаре. Услышать написанные им песни. Услышать их песни. Ведь парнишка так давно их не слышал. Всю ночь напролет. Однако их разговоры лживы, поверхностны. Оба скрывали большую часть событий. Посмотреть на них, так оба не скучали, не вспоминали до сегодняшнего дня. Но и не далеко от правды, оба были с головой в нескончаемом круговороте происходящего. Не было энергии, чтобы посвящать ее остатки только думам друг о друге. Слишком больно. — Хочу тебя пригласить на мой день рождения, — Грейзер остановился перед Финном, сцепив за спиной руки в замочек. — Третьего сентября стану, наконец, совершеннолетним, — парнишка гордо задрал подбородок. — Приходите вместе с Джейденом, вы, вижу, теперь хорошо общаетесь, — Джек впервые сказал о нем, а Вулфард слегка замялся, нахмурившись. — Не знаю, получится ли, — Финн заметно заволновался, переминаясь с ноги на ногу. — Я, возможно, буду работать в этот день, — парень виновато поджал губы. — А ты разве не уедешь в колледж? — словно ножом по ребрам. — Нет, у меня только четвертого сентября будет возможность оплатить учебу, отложенный старт, — скорчившись ответил Грейзер, осознав, что снова предстоит расставание, когда еще даже не успел вдоволь насладиться чужой улыбкой, а глаза вновь заблестели. — Я узна́ю, — натянуто улыбнулся Вулфард. — Может и получится. — Отлично, — с болью растянулся Джек, демонстрируя все свои белоснежные тридцать два зуба. — Пойдем, провожу тебя до дома, — Финн чуть нахмурился, глянув на часы. — Уже второй час, — парень поднял поблекший взгляд на друга. — Как по пути из музыкального класса, — он посмеялся, вспоминая былые времена. Не хотелось расходиться. Джек готов был до самого рассвета наматывать с ним круги по тому парку. Но и сам понимал, что и без того засиделись. Оторвали клочок времени от жизни, чтобы посвятить друг другу. И всю дорогу до дома болтали без устали. Без устали кидали трепетные взгляды друг на друга исподтишка. А между ними все равно непроглядная стена из времени и старых обид. — Еще увидимся? — с надеждой осторожно спросил парнишка, стоя спиной к калитке своего двора, боясь, что видит Финна последний раз. — Увидимся, — грустно улыбнулся Вулфард. Словно и сам не верил, что это возможно. Джек хотел обнять на прощание, а Финн стоял и все никак не мог уйти. Но будто все конечности окаменели, не позволяя и шевельнуться. Не решился, а Вулфард поджал губы и махнул рукой и, наконец, сделал шаг назад, после разворачиваясь и уходя. А парнишка еще долго смотрел ему вслед. Потом до самого рассвета сидел на подоконнике, улыбаясь горящим фонарям в окне. Все хорошо. Сейчас все отлично. А проснулся около одиннадцати утра в позе калачика на том же подоконнике от трезвонящего телефона. — Слушаю, — прохрипел спросонья Джек, даже не посмотрев, кто звонит. — Доброе утро, как повидался с Финном? — с ходу выпалил Эшер. Грейзер готов поклясться, что он сейчас на работе зашухерился в туалете на пару со своей электронкой и стучал ей по губам, ожидая ответа. Всегда так делает в предвкушении. И Джек начал все с энтузиазмом рассказывать, а Энжел с интересом поглощал каждое слово и неслышно вздыхал, закатывая глаза на откровенное сокрытие правды. Он же все видел, знает, каково было Финну без Джека. — И больше вы ничего не обсуждали? — добавил Эшер, покусывая губы от волнения. — Пригласил их с Джейденом на свой день рождения, — ответил парнишка, вдруг вспоминая, как даже не поздравил Финна с семнадцатилетием прошлой зимой, когда они разругались накануне нового года. Стыдно. Куда уж так поздравить с восемнадцатилетием в этом году. Он уже давно совершеннолетний. — Оу, — удивился парень. — А меня не пригласил, — резко перевел тему Энжел, дабы не заострять внимание на своем вопросе и реакции. — А тебя я и не буду приглашать, — резво выдал Грейзер, а Эш вопросительно акнул, уже намереваясь расспрашивать, что случилось. — Ты и твоя девушка мои неотделимые плюс два, — тут же рассмеялся Джек, а второй тут же начал возмущаться такой наглой шутке. Не описать словами как Грейзер любит Энжела. Он, как пример настоящей дружбы. Всегда поддержит, всегда поможет, не обидится, если в связи с какими-то событиями будет проигнорирован. Можно бесконечно описывать его достоинства, как лучшего друга. Но одним словом — Ангел. Два дня ни секунды без мыслей о Финне. Ничто другое не отвлекало на себя внимание. Даже Дилан и Вероника решили взять перерыв в своих каждодневных ссорах. Джек кидался к телефону со скоростью света на каждое новое уведомление в надежде, что это Вулфард. Но от него ни слова. А сам не решался написать. Не хотелось навязываться. Может занят, может работает и без сил валится на кровать. Грейзер ничего не предпринимал до тех пор, пока буквально не мог усидеть на месте вечером второго дня. Вскочил и пошел в Старбакс. Почему-то казалось, что встретиться лично куда менее волнительно, чем позвонить. Ведь зайти можно случайно, к примеру проходя мимо, а почему позвонил объяснить труднее. Хотя, может этим Джек просто оправдывал свое дикое желание увидеться снова, чтобы снова вдвоем побродить по глухому парку. У входа в кофейню опять замер, как и в прошлый раз, а за панорамным стеклом видел вовлеченного в работу Мартелла, раздающего заказы со скоростью света. Финна не было видно, а потому Джек более облегченно зашел внутрь. И чтобы заговорить с Джейденом пришлось отстоять огромную очередь. Вечером спрос на кофе вырос в несколько раз. — О, Джек, привет, — удивился Джей. — Какао? — парень тут же одернул себя и улыбнулся. — Да, горячий, пожалуйста, с собой, сегодня прохладно, — Джек посмеялся, а Джейден кивнул и тут же направился к автомату. — Финн сегодня не работает? — кое-как выдавил из себя парнишка. — Нет, у него выходной, — через минуту ответил Мартелл, уже протягивая стакан. Черт. Грейзер едва не прошипел это сквозь зубы. — Понятно, спасибо за какао, хорошего вечера, — натянуто улыбнулся Джек, а Джейден благодарно кивнул. Парнишка вышел из кофейни и потерялся. Что дальше? Снова ждать? Иссякло терпение. Полтора года без него. И сейчас снова у них такие же злосчастные две недели. А выглядит все в точности так же, как и прошлым маем. Финн будто избегает. Пусть они не вместе, пусть и не смогут быть вместе, но эти две недели должны залечить раны, дать возможность пообщаться снова. Восполнить те отнятые последние дни. Пусть и в качестве друга, а не парня. Джек не заметил в думах весь пройденный путь до дома. А за десять метров до калитки вдруг зазвонил телефон. А Грейзер уже обрадовался, что звонит Эшер, так как рабочий день у него закончен, а затем поднял мобильник и увидел на экране «Финн». Как выстрел в грудь. — Ало, — скрывая дрожь в голосе ответил Джек. — Привет, — услышал довольный голос на другой стороне провода. — Привет, Финн, — блаженно пробормотал Грейзер, расплывшись в улыбке. — Мне передали, что ты заходил ко мне на работу, — как ни в чем не бывало продолжил Вулфард. — Мог бы позвонить, я сегодня дома, — сделал логическое заключение парень. Действительно. — А-а, да я просто мимо проходил, решил зайти, а тебя нет, — тут же начал оправдываться Джек. — Да-да, — посмеялся Финн. — Точно так же, как проходил чисто случайно мимо музыкального класса, — с потрохами раскрыл младшего Вулфард, заставляя смущенно рассмеяться. — Вообще-то, в музыкальный класс я зашел, так как услышал музыку, — все продолжал отнекиваться Грейзер. — Ладно, хорошо, — посмеялся Финн, а затем на пару секунд повисло молчание. — В кино сходим? — быстро спросил Вулфард, а Джек едва не поперхнулся. — Сегодня? — не верил Грейзер. — Да, — быстро ответил Финн. — Минуту… — произнес Вулфард и замолчал. — Все, я купил билеты на «Довод» на восемь в ФильмФорум, — после недолгой тишины выдал парень. — Все хотел на него сходить, но не знал с кем, — старший посмеялся. — Ты же не смотрел? — Не смотрел, там Роберт Паттинсон играет, мне тоже интересно, — Джек улыбнулся сам себе. — Ах ты, — рассмеялся Финн. — Ладно, встретимся у кинотеатра в семь? — Да, сейчас приеду, — радостно выпалил Грейзер и дождался, когда собеседник сам сбросит трубку. Каждая поджилка тряслась, насколько Джек был рад. Словно все сначала. Словно вновь пытается подобрать сменившийся десятизначный код доступа, а прежний ключ даже не лезет в замочную скважину. И не то, чтобы сменили замок, сменили целиком дверь. Ровно в семь Грейзер уже стоял подле входа в кинотеатр. Финн подошел с легким опозданием, а Джек уже весь дергался от нервов, словно напал синдром Туретта. Парни коротко поприветствовали друг друга, а затем целый час до начала фильма кружили возле здания ФильмФорума, обсуждая все, что только в голову взбредет. А парнишка едва держался каждый раз, чтобы не кинуться на него с жарким поцелуем, когда ловил на себе его яркий взгляд. Рано Грейзер зарекся, что готов провести с ним эти две недели, как с другом. Они накупили целую гору вредных вкусняшек, а в зал забежали, когда уже подходила к концу реклама. В глубине души Джек надеялся, что Вулфард взял билеты на последний ряд, пусть и знал, что такого не будет. Это был бы как зеленый свет для всего того, чего хотелось больше всего на свете. Но Финн остановился посреди зала, принимаясь карабкаться через людей, извиняясь перед каждым вторым, а Грейзер тихо хихикал ему вслед. Мало того фильм был запутанным донельзя, так еще и горячая рука Вулфарда на подлокотнике, которая то и дело его случайно касалась, не давала сосредоточиться на просмотре. А Финна это будто и не волновало. Увлеченно наблюдал за героями на экране. А Джек глаз не сводил с него. С того, как в его глазах сверкали то и дело сменяющиеся эпизоды. Он время от времени тыкал друга, принимаясь нашептывать свои догадки, а Джек едва ли не повторял каждое слово, произнесенное этими желанными губами. Атмосфера выбивала остатки самообладания. Темнота и яркие вспышки света от проектора, слишком интимно, слишком трепетно. Но не решился даже «случайно» коснуться пальчиками чужих. А на экране вдруг черный фон с бегущими по нему белыми буквами и резко яркий свет в глаза. Конец. Два с половиной часа, как две с половиной минуты. — Да, фильм — пушка, — тут же восторженно воскликнул Вулфард. — Я только в конце все понял, — Финн радостно улыбнулся, смотря на потерянного парнишку. — Ты ничего не понял, — поставил перед фактом старший. — Ничего не понятно, но очень интересно, — рассмеялся Джек, придя в себя. — Роберт Паттинсон огонь. — Согласен, — парень одобрительно кивнул. — Пойдем, а то уже почти одиннадцать, мне завтра на работу, — прогундел Вулфард, изображая слезы. — Все-таки что-то в том месте, где мы с тобой когда-то застряли было лучше, чем сейчас. По крайней мере не приходилось работать в общепите, — Финн вдруг рассмеялся. — Я же социофоб, ненавижу людей, а видишь, как жизнь повернулась, приходится изменять своим принципам любыми путями избегать людей, — парень пожал плечами и грустно выдохнул. — Приходи завтра после обеда, в это время не так много народу, твоей компании я буду рад, — Вулфард улыбнулся, наконец поднимаясь с кресла, и жалобно проскулил, потому что все затекло. И снова Джек оказался не прав. По началу показалось, что Финн не изменился, но он изменился так сильно, аж не верилось, что это действительно он, что все это происходит на самом деле. Он сам зовет его уже в третий раз. Раньше приходилось разве что не домового просить о возможности пересечься с ним, а сейчас Финн делает все сам. Хотя, возможно, они уже прошли этот этап заурядного знакомства и ни к чему тянуть кота за хвост. Да и времени катастрофически мало на то, чтобы избегать. А вот следующие полторы недели были насыщенными. Виделись практически каждый день. А дни, когда поодаль, тянулись, как весь этот год. Разговоры открытее, а взгляды дольше, тяжелее. Джек даже позвал Финна к себе домой, где они весь вечер просидели в комнате, листая фотографии, которых было не так много, на стареньком разбитом телефоне парнишки. Не перекидывал их на новый, слишком больно было их видеть. Но не тогда, когда главная причина боли сидит подле и с интересом рассматривает каждый снимок, вспоминая, что же это был за день. Теперь боль в другом. Вулфард здесь, но он не его. Вулфард рядом, но ненадолго. Потому что до отъезда в колледж какая-то неделя. А завтра уже сентябрь. Осень. Знал бы Джек, что жизнь снова перевернет вверх тормашками, ни за что не поступал бы в Окленд, остался бы в Нью-Йорке и наплевать на дядю. С Финном и не ощущает его присутствия, не слышит их с тетей ночные ругани. Но вспять жизни не перевернуться. Дело уже сделано. И ничего не исправить. Будущее важнее. Будет приезжать. Готов потратить все деньги на постоянную покупку билетов, пойдет работать, совмещая с учебой, не будет высыпаться, но будет приезжать. Просто чтобы видеть Вулфарда. Не вынесет без него. А из мыслей вновь вырвало воздействие извне. Телефонный звонок. Неизвестный номер. — Ало, — нахмурился парнишка, уже готовый посылать подальше работника какого-нибудь колл-центра. — Здравствуйте, мистер Грейзер, — прозвучал строгий голос женщины. О, черт. У Грейзера-младшего совсем вылетело из головы им же написанное на прошлой неделе заявление. — Добрый день, шериф Стоун, есть какие-то новости? — ответил Джек, приложив руку ко лбу. — Пришла запись с основной камеры видеонаблюдения на том участке дороги, — спокойно ответила полицейская. — Нужно, чтобы вы подъехали. — Я понял, сейчас приеду, благодарю, миссис Стоун. Джек сбросил звонок и, уже выбегая из дома и ловя такси, тут же набрал Вулфарду, с которым через час должен был увидеться. Язык не поворачивался сказать, что встреча даже ненадолго, но откладывается. Однако сказал, нужно было. Финн спокойно согласился подождать и даже предложил приехать к Джеку, где бы он ни был, на что тот лучезарно улыбнулся и не мог не согласиться. Грейзер с испариной на лбу вбежал в полицейский участок и тут же натолкнулся на миссис Стоун, едва не сбивая ее с ног. — Ой-ой, извините, шериф, — тут же затараторил парнишка, принимаясь поправлять чужую форму, а затем снова себя одернул. — Извините, очень волнуюсь, — Джек зажмурился и сцепил руки за спиной, чтобы больше ничего не выкинуть. — Вижу, Джек, — женщина даже слегка улыбнулась. — Пройдемте, — миссис Стоун указала на дверь. — Я уже просмотрела запись и ничего подозрительного не заметила, решила, что ты тоже должен взглянуть, чтобы больше не переживать, — уже по-свойски разговаривала женщина. А Джек даже выдохнул. Хотелось прямо сейчас поверить ее словам, развернуться и уйти. Однако что-то держало, нужно было посмотреть самому. Шериф включила видеозапись, а Грейзер начал трепетно изучать каждый пиксель. Качество картинки оставляло желать лучшего, звука и вовсе не было, но самое главное было видно. Сначала ехали разные рандомные машинки, а Джек в ожидании того злополучного момента и забыл вовсе, что должен смотреть за всем происходящим. Как вдруг в поле зрения появился их белый кабриолет, который в тот день был с закрытой крышей, а на встречную полосу вдруг выехала оранжевая иномарка. Какая яркая смерть. А дальше только воспоминания. Мамин золотой взгляд, а затем звук скрипящих по асфальту шин и громкий гудок. И на моменте аварии Грейзер резко зажмурился и задержал дыхание. — Видите, — нажала на паузу женщина. — Ничего, — медленно протянула миссис Стоун. — Зря только взбередили старую рану, — шериф понимающе накрыла рукой плечо Джека, который все еще не двинулся с места. — Подождите, — Грейзер, наконец, открыл глаза. — Могу я посмотреть еще раз? — парнишка с мольбой взглянул на шерифа. — Да, разумеется, — женщина перемотала видео на нужное место и запустила с начала. Но в этот раз Джек отбросил все эмоции, тщательно рассматривая каждую передвигающуюся машину. Как уже снова на экране их передвигающаяся машина, а парнишка уже выдохнул в этот раз окончательно, потому что все в своей манере спокойно. Как вдруг по встречной полосе на обгон пошел синий седан, а Грейзеру внезапно кольнуло в сердце, и он резко сам поставил на паузу. — Что это за машина? — Джек ткнул пальцем в экран. — Хендай, кажется, — пожала плечами шериф Стоун. — Что-то не так? — нахмурилась она, наблюдая за реакцией Грейзера-младшего. — Нет, это Ситроен, — уверенно выдал парнишка. — Синий Ситроен, — уточнил он. А по всему телу дрожь от работы ее двигателя. — Какие-то догадки? — женщина придвинулась ближе. — У моего дяди был такой же синий Ситроен, когда он забрал меня из интерната, — Джек вдруг запаниковал, отодвигаясь на стуле от стола, принимаясь жадно хватать губами воздух. — Номера помнишь? — вдруг посерьезнела миссис Стоун, беря со стола листок и ручку. — Д-да, да, я помню, — Грейзер приложил руку к груди, в надежде выровнять дыхание. Шериф записала продиктованный номер, а Джек едва со стула не падал от шока. — Нужно еще время, я запрошу данные с камер контроля скоростного режима, оттуда мы сможем узнать какой был номер у машины с видео, еще попробую отследить весь ее маршрут вплоть до места аварии и дальше, — начала объяснять женщина, а Грейзер слышал в пол уха, не в силах и продохнуть. — Джек, ты в порядке? — заметив панику парнишки поинтересовалась миссис Стоун, накрыв его руку своей. — Да, вс-все в-в поряд-дке, — еле-еле выдавил из себя парнишка, а потом буквально начал задыхаться. На горле будто завязали невидимую кипящую веревку. Грейзер-младший тут же стал едва ли не ногтями скрести по шее, чтобы дать проход воздуху, но никак не выходило. А голова уже едва ли не трещала по швам. — Боже, Джек, — вскочила полицейская и, подхватывая парня под руку, тут же поволокла его на улицу. И как только в глаза ударил солнечный свет; по щекам потекли слезы, а воздух разлепил легкие, заставляя закашляться. А от кашля бросило в такой жар, что хотелось разорвать на себе футболку. — Как вы, Джек? — чуть успокоилась шериф, как только парнишка вдохнул. А Грейзер в ответ облегченно кивнул, не убирая руку с груди. — Не переживай ты так, еще ничего не известно, — попыталась успокоить миссис Стоун. — Я обещаю, что приложу все силы, мы все узнаем, — шериф хлопнула Джека по плечу. — Я вам очень благодарен, миссис Стоун, — прохрипел Джек, а затем снова кашлянул. — Пока не за что, — женщина улыбнулась и пожала плечами. — Тем не менее, спасибо Вам, — Грейзер улыбнулся. — Я позвоню тебе, как появятся какие-то сведения, — шериф кивнула и сделала шаг назад. — А пока не переживай и не болей, — уже уходя добавила она. А Джек проводил ее взглядом, и как только она скрылась из виду, залился слезами, не в силах больше терпеть этот мерзкий комок в горле. Почти уверен, что это дядя. Красочно его там представил. Представил, как он намеренно вышел на обгон, а машина, которая ехала навстречу, вынуждено перестроилась на встречную полосу. На их полосу. И при таком раскладе дядя рассчитывал, что умрут все, в том числе и сын, в его случае племянник. Неужели отнятая любовь стоит трех жизней? Грейзер свалился на лавочку на аллее возле участка и уронил голову в ладони, облокотившись о колени. Невозможно. Не может жизнь так сильно его испытывать. Не выдержит. Финн подсел на край скамейки, не сводя глаз с парнишки, который напрочь забыл о встрече и не замечал его. А Вулфард все видел. Стоял на другой стороне дороги и видел, как его Джека поддерживая за руку вывели из полицейского участка. Видел, как залился слезами, как тяжело вздымалась его грудь, и как сейчас сидит на этой лавочке как бедный родственник, не в силах справиться с эмоциями. Что случилось? Парень все никак не решался заявить о себе; даже просто прикоснуться, если не заговорить, а потому просидел так целую минуту, размышляя о том, как стоит поступить, наблюдая за Грейзером, который так и не шевельнулся. А затем собрал все силы в кулак и накрыл ладошкой чужое бедро, заставляя второго вздрогнуть и таки оторвать лицо от рук. Будто стали одним целым. — Ох, Фи-и-инн, — протянул парнишка, тут же вытирая слезы. — Извини, я тебя не заметил, привет, — Джек улыбнулся другу сквозь пелену в глазах. — Что-то произошло? — Вулфард чуть нахмурился, осматривая чужое личико, покрывшееся неравномерно-красным румянцем. — Нет, все в порядке, — Грейзер улыбнулся, а следом смахнул с щеки слезу-предательницу. — Врешь, вижу же, — грустно нахмурился Финн, не убирая руку с колена мальчишки. — Не хочу об этом, — мотнул головой Джек, откидывая весь негатив. — Пожалуйста, — проскулил Грейзер и опустил взгляд. И заметил чужую кисть на себе. И удивился так, будто до этого не чувствовал ее вовсе. Вулфард тяжело вздохнул и поджал губы, но его пальчики даже не дрогнули. А у Джека все нутро рвалось наружу. Только бы слегка прикоснуться. И сейчас, в силу обстоятельств, в силу вздернутых на виселице нервов, невозможно было воздержаться и не прикоснуться. Парнишка медленно приподнял руку и так же, не торопясь, накрыл ей чужую. Уже представил, как Вулфард отдернет ее, встанет и уйдет, как всегда и происходило, но он лишь сопроводил действие Джека испуганным взглядом, но не шелохнулся. Но мгновение спустя его кисть зашевелилась, уже успела морально уничтожить и без того мертвого Грейзера, но повернулась и сцепилась с его рукой в замочек. А парнишка от радости едва не заревел вслух. Финн сжал замочек сильнее, прижимая для верности сверху большим пальцем, делясь всем теплом мира. А Джек тяжело облегченно выдохнул и зажмурился, теряя все набранные слезы. Поддержки лучше и быть не может. Хотелось кричать о том, как любит. Хотелось обнять так сильно, насколько возможно. Хотелось поцеловать так жадно, будто в последний раз. Но получилось лишь задать вопрос. — Как там твои выходные? Выпадают на мой день рождения? — поинтересовался парнишка, переведя блестящий золотой взгляд на друга. — Кстати, да, — ответил Вулфард, покидая прострацию. — Как раз хотел тебе сказать, что третьего специально взял выходной, — Финн улыбнулся, а затем едва заметно вздрогнул и следом вытащил свою руку из чужой. Снова одолел холод. Но даже это уже радовало. Какой никакой прогресс. — Отлично, — Джек растянулся в улыбке, а затем двумя руками протер мокрые щеки. — А Джейден? — второе его упоминание за две недели их общения, на что Вулфарда вновь словно молния шарахнула. — А, Джей… Джейден работает, — Финн улыбнулся, чтобы смягчить ситуацию, но Джек не видел в этом ничего плохого. — Ну, что ж, — Грейзер хлопнул руками по коленям, а затем поднялся. — Пойдем. День забвения. Как и всегда, когда рядом с ним. Он не был его парнем, но одно лишь его присутствие заставляло забыть обо всех проблемах. Словно купол спокойствия. Но когда он уходит, его влияние на Джека прекращается. Как и сейчас, когда парнишка зашел домой, и улыбка спала с лица. Он завалился на кухню, открывая холодильник, вновь отдавая все мысли сегодняшней встрече с миссис Стоун. И Грейзер мог вынести присутствие дяди в своей голове, но не в одной комнате с ним. — Как день? — услышал за спиной Джек и замер. — Меня взяли на работу в новую строительную фирму, — продолжил дядя, когда ответа не последовало. — Теперь все наладится. А Грейзер-младший повернулся, дабы взглянуть этому человеку в глаза, прочитать в них все ответы. Дилан аж напрягся; будто знает, что обо всем догадались. Будто знает, что скоро придет расплата. А его золотой взгляд полон сожаления, не страха. — Ничего не наладится больше, — как отрезал парнишка, тут же отворачиваясь. — Джеки, мне очень жаль, что все так, — искренне протараторил мужчина. — Я не должен был так с тобой обращаться, прости меня, — а у Джека едва ноги не подкосились от его тона. — В любом случае ты не виноват в грехах своих родителей, — Дилан тяжело вздохнул. А парнишка едва не сдался порыву веры, но лишь закрыл глаза, прогоняя в памяти первые полгода с дядей. Он был ему другом, был поддержкой. Такого Дилана он полюбил. Полюбил, как человека, который подарил ему шанс на радостную жизнь. А затем вспомнил, как он выдрал этот шанс с корнями. Без чувств и сожалений. И потому поморщился, откидывая от себя все эти розовые сопли. — Я не злюсь, — буркнул Джек себе под нос, уже выходя из кухни. Ночь все никак не заканчивалась. Сна ни в одном глазу. Лишь сотни и сотни мыслей в голове. Все от обиды и злости до сожаления и раскаяния. А может не стоило? Может этим заявлением в полицию навлек еще больше бед на свою голову? А что дальше? Что, если все догадки — правда? Что, если Дилана посадят в тюрьму? А что, если все это иллюзия? Что, если дядя узнает об этом? Что тогда? Единственное, в чем парнишка был уверен, что спокойной жизни ему не видать при любом раскладе. И в этой ситуации радовало одно — скоро уедет отсюда. Сбежит и больше не вернется. А другая сторона монеты — Финн Вулфард. Как можно уехать от него? Чертовски хотелось остаться здесь и никуда не уезжать. Остаться подле него хотя бы в этот раз. Не променять его снова на мнимо-радостную жизнь, к которой так стремится. И иногда кажется, что стремление к радости и приносит все эти неудачи. Будто нужно просто принять реальность и жить дальше, и тогда все наладится. Но Грейзер не готов мириться с тем, что происходит в его жизни. Пока не готов. Восемнадцатилетие. Вот оно, буквально лежит на ладонях это долгожданное совершеннолетие. Но почему же так паршиво? Где это чувство победы? Последние два года мысли только об этом событии. А на деле ничего особенного в этом статусе не оказалось. Разве что завтра сможет получить деньги с наследства и улететь в колледж через пару дней. Но и это не радовало, а только огорчало. День начался с завтрака в постель от Вероники и с обещания Дилана оставить дом на распоряжение Джека. А через несколько часов своим присутствием почтил Эшер с большой коробкой в руках и радостными воплями. Грейзер из приличия подарок не открыл, оставив его в своей комнате, а Энжел тихо хихикал каждый раз, когда вспоминал о нем. К вечеру народу стало побольше; парнишка пригласил парочку своих школьных друзей, а к Эшеру пришла его девушка в компании своих подруг. Джек даже слегка расслабился, увлекаясь занимательной беседой с друзьями, но все равно реагировал на каждый шорох подле входной двери в ожидании самого главного гостя. Не видел его два дня; тот был с утра до ночи на работе. Да и неловко уже было вытаскивать его на прогулки практически каждый день. Кто любит навязчивых? И без того пишет ему по несколько раз за день, поди отвлекая от работы. Но тут уже Грейзер над собой не властен. Без него не может. Время уже ближе к восьми, а его так и нет. А темы для разговоров проскальзывают сквозь пальцы. Обсуждать большой компанией больше нечего. И Джек сдался, таки доставая из бара заготовленный заранее алкоголь. Не любитель выпивки, но отметить свои восемнадцать положено. Выпил треть бутылки вина; Энжел выпил остальное. Стало веселее, даже думы о Вулфарде оставили, как вдруг затрезвонили в дверь. А Грейзер, вздрогнув, глянул на часы. 10:32 PM Словно щелчок пальцами улетело время. Джек ломанулся к двери, словно его ужалили. А улыбающийся в проходе Финн решил побороть всех размером своего подарка. Он стоял наперевес с огромной коробкой, то и дело подлавливая ее коленом и неустанно улыбался. Хотя запыхался он однозначно, потому что весило все это дело немало. Грейзер сделал такой вывод по его испарине на лбу и разлохмаченным кудрям, которые не было возможности поправить в силу занятых рук. Парнишка настолько погрузился в оценку ситуации, потому что мозг под алкоголем анализировал каждую мелочь, что не заметил, как заставил всего красного от напряжения Вулфарда стоять на пороге с минуту, не произнеся при этом ни слова. А Финн покорно стоял, наблюдая за серьезным другом до тех пор, пока уставшие пальцы едва не уронили тяжеленную коробку. — Дже-е-е-еки-и-и, — протянул Вулфард, таки опуская подарок на порожек. — С днем рождения, чувак! — громко выдал Финн, а затем перевалился через коробку и обхватил мальчишку руками, заключая в объятия. А Джеки растаял, уткнувшись носиком в его разгоряченную шею. Тут же забыл обо всем на свете; даже о том, что гостя нужно пригласить в дом, даже о том, что надо бы как-то отреагировать на подарок. Все мимо. Только его одеколон в ноздрях. Вдохнул полные легкие до краев. Как вдруг приоткрыл глаза и увидел стоящего позади Либерера. — С восемнадцатилетием, — спокойно произнес Мартелл, когда поймал на себе удивленный взгляд. — Ты выпил уже? — разорвал объятия Финн, обратив внимание на чужую заторможенность. Но ответа не дождался; только очарованный взгляд. — Вижу, вечер задался, — парень звонко рассмеялся. — Пустишь нас? — маняще улыбнулся Вулфард, наклонив голову вбок. — Спасибо, — таки соизволил ответить парнишка, а затем сделал шаг назад. — Конечно, проходите. — Это твой подарок, — прокряхтел Финн, переваливая коробку через порог. — С днем рождения! — вновь радостно повторил Вулфард. — Фи-инн, не стоило, — смущенно протянул Грейзер. — Спасибо, — прошептал парнишка, не сводя глаз с друга. — Ты еще даже не видел, что это, — Вулфард посмеялся. — Может откроешь? — Финн места себе не находил в предвкушении реакции, то и дело переваливаясь с ноги на ногу. — Не-ет, оставлю это на потом, — Джек улыбнулся, замахав ручками, хотя самому было невероятно интересно, что это такое. Но не пристало сразу открывать подарок. Тем более, когда присутствие Вулфарда подарок куда более ценный. — Это бы куда-то поставить, — задумчиво постучал по коробке Финн. — Пойдем, затащим в мою комнату, — Грейзер подошел вплотную, тут же подхватывая подарок с одной стороны, заставляя Финна последовать его примеру. Коробка и вправду весила немало; около тридцати фунтов (четырнадцать килограмм), а потому два парня кое-как преодолели лестницу на второй этаж. Так еще и с пьяным Джеком — то еще зрелище, хах. — Не открывай без меня, — предостерег Вулфард, свалившись на кровать. — Хорошо, — пообещал Грейзер, встав рядом. — Как ощущаются восемнадцать? — Финн оперся на локоть и снизу посмотрел на своего совершеннолетнего собеседника. А Джек словил легкий флешбек. Когда-то Вулфард смотрел на него так снизу, сидя на корточках и расстегивая его ширинку. Парнишка больше ни с кем не ощущал того фейерверка. Может к счастью, а может и к сожалению. — Скажи, не так грандиозно, как ожидалось, — Финн посмеялся. — Да, даже день уже заканчивается, а я так ничего и не почувствовал, — Грейзер развел руками. — Может не с теми людьми начал праздновать, — намекнул Джек, наблюдая за реакцией Вулфарда. Но он пожал плечами и встал с кровати. Будто избегает. Будто испугался, что за собой может повлечь этот разговор. А потому просто не ответил. — Пойдем вниз, — предложил парень, подойдя к двери. — А то какая вечеринка без именинника? И правда спустились ко всем. А у Джека настроение упало далеко за отметку нуля. Не хотелось больше пить, не хотелось танцевать под содрогающую стены музыку. Хотелось, чтобы все ушли, хотелось, чтобы остался только Вулфард, хотелось открыть с ним вместе его подарок, болтать всю ночь напролет. Может таки решился бы, наконец, поцеловать его. Даже напоследок, зная, что скоро уедет, но почувствовать на губах его карамельный привкус. А Джейден не отходил от него, будто они всегда были не разлей вода, не давая Грейзеру даже подступиться. Но всем весело, и это радовало. Парнишка мог спокойно наблюдать за Финном со стороны, забившись в угол дивана. А время летело незаметно и ближе к полуночи разбрелись почти все гости, за исключением четырех бывших соседей. Проболтали еще полчаса, вспоминая былые времена, пока из полусонного состояния не вывело предложение Мартелла. — Засиделись, пойдем домой что ли, — обратился к Вулфарду парень. А Финн и Джек тут же перевели взгляд друг на друга. Нет, не сейчас. — Так и не хочешь открыть подарок? — вскинул брови Вулфард, не отрывая бездонных глаз от друга. — Идите, мы тут пока поболтаем, — встрял вечно выручающий Энжел, постучав Джейдена по колену. А Грейзер мысленно ему поклонился. Всегда вовремя. — Пойдем, пойдем, — подскочил полный азарта Финн, схватив мальчишку за руку. А у Джека каждый шаг сопровождался тяжелым ударом сердца. Не то чтобы Вулфард простым своим присутствием не доводит Грейзера до трясущихся коленей, но сейчас все мысли были заняты тем, как бы решиться на поцелуй. И все органы словно падали вниз. Даже не заметил, как дошли до комнаты. — Открывай, — похлопал в ладоши Финн, а затем приложил пальчики к губам. А Джек не мог свести с него глаз. Только бы не спадала с его лица такая радостная улыбка. Какой подарок? Финн спокойно мог бы прийти без него и доставил бы этим не меньше удовольствия. — Да что же там такое? — рассмеялся Грейзер, возясь со скотчем. А затем таки открыл картонную коробку и обомлел. — Ты… ты сошел с ума, — на глазах тут же навернулись слезы, а Вулфард улыбнулся от уха до уха. — Финн, чтоб тебя, — Джек нахмурился, а затем бросился на друга с крепкими объятиями. Столько воспоминаний. — Поставим? — разорвал объятия Вулфард. И вот, через десять минут в углу уже стоял новенький синтезатор, придавая комнате свежий вид. Вулфард потратил весь свой недавно полученный аванс, но за этот восторженный взгляд Джека отдал бы в сотни раз больше. — А теперь признавайся, — начал Вулфард, отвлекая Грейзера от бесчисленных воспоминаний. — Ты что-нибудь помнишь из того, что мы учили? — Финн, — отчаянно протянул парнишка, не в силах справиться с дрожью, и едва сдерживался, чтобы снова не кинуться на него с объятиями. В голове уже звучали их песни, а в груди целый ураган. Невозможно было мыслить разумно. Какие ноты? Вспомнить бы как говорить. — Я понял, — рассмеялся Вулфард и сел за синтезатор. А Джек резко вздохнул, будто резанули по легким, когда чужие пальчики едва коснулись клавиш. Первая нота отразилась пеленой в глазах. А последующие заставили слезы тут же покатиться по щекам. Первые месяца два после новогодней ночи, после их первого поцелуя проходили примерно так же. Они так же сидели и играли на фортепиано, разговаривая и кидая друг на друга многозначительные взгляды. Никто не решался первым потянуться для поцелуя, хотя очень хотелось. Разница лишь в том, что Грейзер знал, что его хотят поцеловать, а сейчас он уже ничего не знает. Финн другой. Совсем. Прежний Финн с ним бы сейчас даже не сидел. И Джек не понимает что лучше, потому что не понимает, как себя вести с новым ним.

Ты же понимал(а), Так не хочу, не хочу потерять я,

Ты же сказал(а),

Что наша любовь цвести не перестанет. Помнишь мой запах, Я твоего никогда не забуду…

«И я помню, все помню, Финн» Парнишка держался изо всех сил, расходуя последки кислорода во всем этом мире, со всей дури надавливая ногтями на уже раскрасневшиеся ладони. Только вот ни глубокое дыхание, ни боль не помогали заглушить ту рвущуюся изнутри тоску. Джек злился. Злился сам на себя за то, что такой слабый и не может совладать со своими эмоциями. Раньше и слезинку невозможно было выдавить, а сейчас едва ли не задыхается, пытаясь сдержаться от истерического плача. Сейчас давит абсолютно все; Финн рядом, Джейден в гостиной, дядя и Вероника у друзей, колледж за тридевять земель, заявление в полицию — и это только то, что первое взбрело в голову. Но, разумеется, сокрушительное воздействие оказывает Финн Вулфард и эти пять минут из его уст. Голова словно в тисках, хочется рвать на себе отстриженные волосы; только бы не зареветь при нем в голос. А сам уже едва ли не давится, ловя пальчиками каждую сбежавшую слезинку. А голос Финна такой же нежный, как и раньше. Невозможно устоять, невозможно справиться с собой; Грейзер сдался, вдруг зажал руками рот, используя последний шанс отступить. А после едва не закашлялся, тем самым поднимая белый флаг. И заплакал. Заревел в голос, не в силах больше держать внутри то количество энергии, разрывающее ребра. А по всему телу словно тысячи осколков отразились примерзкими ледяными мурашками. Музыка прекратилась, переставая давить на воспаленные нервные окончания, сменяясь сожалеющим темным взглядом Финна. Давление от которого куда хлеще. — Джеки, — прошептал Вулфард, слегка нахмурившись. А у самого кошки на душе скребут. Как некогда знакомый ему Джеки из позитивного мальчика, который верит в светлое будущее, превратился в заваленного проблемами подростка, который не в силах больше выносить всю ту боль, что ему довелось испытать? Где его личное веселье в лице Джека Грейзера? От него ничего не осталось. Только разбитый малознакомый парнишка. Превратился в него самого. — Финн, — дрожащим голосом молил Джек. — Финн, — повторил он, захлебываясь. Финн не мог больше смотреть на него такого, не мог не обнять, тут же обхватывая его шею руками, прижимая к груди. А Грейзер закатился в сто крат сильнее, зарыдав в его шею и все продолжая повторять одно лишь имя. Словно паническая атака. А Вулфард вздрагивал каждый последующий раз. Знал бы, насколько это окажется тяжело; ни за что не купил бы этот гребаный синтезатор. Понимал, что дело не в нем, но именно он стал триггером такого состояния. А Джек словно молил о помощи. И только Финн был спасением. Он здесь, но не его. Он рядом, но ненадолго. И именно в этот момент он мог бы принадлежать ему. Ненадолго; этого не исправить, но именно в это мгновение парнишка мог бы почувствовать, что навсегда. Как они и планировали когда-то. Вместе. Везде. Через любые невзгоды. Может это все еще про них? Грейзер резко отпрянул, обрывисто вздыхая и забегал блестящими красно-золотыми глазами по чужим. И этот момент будто в слоу-мо. Не так Джек представлял себе их поцелуй, не в водопаде из слез. Но, как говорится, мы предполагаем, а жизнь располагает. Самое главное, что, спустя столько времени, это произойдет, и совершенно не важно каким образом. И парнишка таки потянулся к чужим губам; предварительно закрыв глаза, уже проиграв в голове воспоминания о его мягких устах, а по телу горячие мурашки. Приятные. Ощущение, будто прошло не меньше пяти минут, а руки, сжимающие футболку на чужой спине резко вспотели, когда бросило в жар. Чужое сносящее наповал дыхание ощущалось каждой клеточкой кожи. Как вдруг вместо таких желанных губ почувствовал на своих чужие дрожащие пальчики. И резко открыл глаза. Остановили. Грейзер не знает каким образом не разревелся в ту же долю секунды. Видимо уж слишком шокирован; как в состоянии аффекта. А Финн, испугавшись, зажмурился и отвернул голову чуть вбок, но пальцев с чужих распавшихся губ не убирал. И тишина. — Прости, я не могу, — вдруг замотал головой Вулфард, слегка отодвигаясь, таки убирая руку от чужого распухшего личика. — Не могу, — повторил парень для пущей уверенности, будто пытался убедить сам себя. А Джек шмыгнул носом и от неловкости ситуации закрыл глаза. Финн ему так и не принадлежит. Пусть «не могу» и не значит «не хочу», но выбор сделан. — Почему? — пробубнил Грейзер, а сил взглянуть в глаза не было. У обоих. — Ты уезжаешь, — Вулфард ответил как можно спокойнее, но Джек видел, как от злости дрожали его руки и едва ли не скрипели зубы. — Опять? — нахмурился парнишка. — Да, Джек, ты опять уезжаешь, — Финн посмеялся, метнув назад выпущенную в него стрелу. — И дело только в этом? — Грейзер и сам разозлился, не мог держать в себе. А ответа не последовало; только виноватый взгляд и до белых костяшек сжатые кулаки. — Понятно, — Джек откровенно рассмеялся. — Стало быть, на этом все? — парнишка таки осмелится глянуть на друга. — Джек, я не против с тобой дружить, ты… — начал было Вулфард. — Не против? — Грейзер снова закатился смехом. — Спасибо, Финн, — парнишка все никак не мог остановиться. Словно сошел с ума. — Дже-ек, — протянул парень, будто пытаясь отказаться от неизбежного. — Ладно, — хлопнул по коленям Джек, понимаясь со стула. Обижен, но не обнять напоследок не мог. Подошел ближе и обхватил ручками ребра. Объятия никто не запрещал. И это все, что им осталось. Вдохнул полную грудь, дабы хватило хотя бы на сегодняшнюю ночь. А затем уткнулся лбом в ключицы, словно умоляя обнять в ответ. И Финн обнял. Крепко. Хочет ведь поддаться искушению, но не может. И не поддастся; никогда не поддавался. — Еще раз спасибо за подарок, — Джек отпрянул первый. Впервые. А Вулфард замотал головой в разные стороны, в ожидании следующего предложения. — Тебе пора, — Грейзер улыбнулся. — Джеки… — Финн нахмурился и прикрыл глаза. Так и думал. — Все нормально, — посмеялся парнишка и махнул рукой. — Мы увидимся еще? — с надеждой спросил Вулфард, стараясь заглянуть в медовые глаза. А Джек буквально не мог ответить, потому что в глотку будто нож воткнули; одно слово и разревется снова. Так и не ответил, выпроваживая Вулфарда вниз. Наверное, впервые в жизни действительно хотел, чтобы он ушел. А внизу Эшер и Джейден в миг приметили полуживое состояние Грейзера, его раскрасневшееся лицо и дрожащие колени. Энжел тут же артистично заохал, принимаясь гадать, что же там за подарок такой, который довел его друга до такого состояния, а Мартелл не сводил потерянного взгляда с такого же потерянного Финна. А Джек начал гадать почему Либерер вообще пришел, ведь должен был работать. Дверь захлопнулась, а Грейзер вздрогнул, едва не валясь с ног. А подле сразу очутился Эшер с расспросами. — Я слышал мелодию, — продолжил он, когда не услышал ответа на свои прошлые вопросы. — Этот дурак тебе пианино приволок? — Энжел посмеялся, а Джек на секунду прикрыл глаза и направился в гостиную. — Говори, что случилось, — строго потребовал парень, сев рядом. — Я его поцеловал, — начал Грейзер, а Энжел резко обрывисто вздохнул, нахмурившись. — Ну, как… хотел поцеловать, — Джек посмеялся. — Не вышло. — Стой, — Эшер мотнул головой. — Он тебе не сказал? — Не сказал что? — парнишка вопросительно посмотрел на второго. — Гребаный Вулфард, — ругнулся Энжел, откинувшись на спинку дивана. — Эш, говори уже, — раздраженно выдал Грейзер, повернувшись к другу. — Они вместе, — спустя минуту ответил Эшер. — С Джейденом, — и поджал губы. А Джек сначала вылупился на Энжела, как на сумасшедшего, а затем вдруг рассмеялся, вводя его в полный ступор. А ведь догадывался. Посещала такая мысль. Но слишком увлекся Вулфардом, словно надел розовые очки и не снимал до тех пор, пока не услышал подтверждения. Финн и Джейден. Отвратительно. — И ты молчал? — обвинил второго Джек, когда смешинка покинула его. А Эшер стыдливо опустил глаза. — И как давно? — опасаясь ответа зажато спросил Грейзер. — С января, кажется, — едва слышно ответил Энжел. Уже дольше, чем они. Неужели Джейден причина его изменений? Неужели Финн причина изменений Либерера? Больно. Кто бы знал, как больно. — М-да, — единственное, что Джек смог из себя выдавить. А внутри все переворачивалось. Видимо кто-то сверху решил, что на его долю выпало недостаточно испытаний. Всю ночь не мог уснуть. Будто поднялась температура. Ворочался, все никак не мог найти удобную позу. Дело не в позе, когда в голове столько переживаний. Впервые за два года не хотел его даже видеть. Сон так и не приходил. А парнишка все никак не мог оторвать взгляда от синтезатора. Уже светало, когда таки поднялся с кровати. Хотелось вновь услышать их мелодию. Не помнил практически ничего, но пальцы сами легли на нужные клавиши. Ритм не тот, некоторые ноты невпопад. Не его игра. Но тем не менее его мелодия. Их мелодия. Словно колыбельная; глаза тут же стали слипаться. Проснулся ближе к обеду. Точнее вскочил с кровати как ошпаренный, а состояние будто избили. На два часа назначена встреча с нотариусом по поводу наследства. С тем самым мужчиной, который два года назад еще в больнице объяснял Джеку все детали. За двадцать минут до назначенного времени, когда Грейзер впопыхах натягивал на задницу джинсы, пришло сообщение от Вулфарда с просьбой о встрече под предлогом: «Надо поговорить». Только вот у парнишки ни времени, ни желания отвечать ему не было. Догадывался, о чем пойдет разговор. А лишние слова об этом не доставят ничего, кроме боли. Не хотелось, сердце и без того вдребезги. Да и тут же забыл об этом, ловя такси. Не тем мысли заняты. Забежал в конторку ровно в 2:00 РM, тут же спрашивая в каком кабинете принимает мистер Харбор. — Добрый день, Джек, — улыбнулся мужчина, посмотрев на свое запястье. — Вы как по часам. — Здравствуйте, мистер Харбор, торопился, — Грейзер, облегченно выдохнув, сел на стул напротив. — Какой вопрос тебя интересует? — начал нотариус, доставая из стола папку с документами. — Средства родителей, хотел бы обналичить их часть, чтобы… — начал говорить заранее заготовленную речь парнишка. — Подожди, — перебил мистер Харбор. — Наследство уже было обналичено полностью, — нахмурившись продолжил мужчина. — Это как? — спросил Джек через, кажется, целую минуту, когда отошел от легкого шока. — Это невозможно, я ничего не обналичивал, — списал на недоразумение Грейзер. — Вы разве не осведомлены? — мужчина начал копаться в бумажках, а затем протянул одну из них парню. — Когда вас взяли под опеку, к наследству получил доступ Дилан Брайан Грейзер, как родной брат вашего отца. Словно молотком по голове шарахнули. Все вдруг встало на свои места. Джек был не прав. Отнятая любовь не стоит трех жизней. Зато трех жизней стоят деньги. — Можно вопрос? — еле выдавил из себя парнишка, стараясь сбалансированным дыханием выравнять ритм безумно колотящегося сердца. А нотариус коротко кивнул. — Сколько средств было? — Момент, — мужчина снова закопошился в бумажках. Через пару мгновений перед ним уже лежала копия выписанного чека. Чека на сто семьдесят пять тысяч долларов. Цена одной жизни едва доходила до шестидесяти тысяч. Джек и не знал, что стоит так дешево. Медленно закрыл глаза, стараясь не показывать виду. А внутри все разрывалось. — Вам принадлежит дом в Нью-Йорке и квартира в Лос-Анджелесе, — продолжил мужчина. — Это, так сказать, неприкосновенный запас, — он посмеялся, а Джек все старался побороть желание заплакать. — Эти жилые помещения изначально были записаны только на Вас, поэтому без Вашей подписи никто не сможет присвоить их, — нотариус объяснял дальше, а Грейзер едва ли его слышал. — Благодарю, мистер Харбор, — натянул улыбку парнишка, когда тот закончил. — Если будут какие-либо вопросы… — нотариус развел руками. — Вы знаете, где меня найти, — он улыбнулся, а Джек коротко кивнул и покинул его кабинет. Разбито все от сердца до жизни. Никакого колледжа ему больше не видать. Старался убедить себя в том, что так даже лучше; ведь не хотел уезжать. А на самом деле просто не мог вынести мысль о том, что дядя убил его родителей и присвоил себе их деньги. Слишком низко. Слишком жестоко. Буквально в голове не укладывалось. Не мог. Не мог совершить настолько ужасный поступок. Преступление. И Джек хотел получить хотя бы какое-то опровержение своим догадкам. А потому быстрее побежал домой. Дядя, как и предполагалось, уже вернулся вместе с Вероникой от друзей, где провел все прошлые сутки. А парнишка завалился к ним в комнату с таким видом, что сложилось впечатление, будто он только сейчас узнал о смерти родителей. Пустой больше не солнечный взгляд, будто прошел через Афганскую войну, и потрескавшиеся распавшиеся губы. Все в этой комнате понимали, что предстоит серьезный разговор. А двое только догадывались о его содержании. — Джек, что стряслось? — Дилан тут же поднялся с кровати, кидаясь к племяннику с вытянутыми руками. — Не подходи, — Грейзер-младший тут же шарахнулся назад, попутно врезавшись в тумбочку. — Джек, не пугай нас, что-то вчера произошло на дне рождения? — мужчина выставил у груди руки ладонями вперед, давая понять, что не притронется без дозволения. — Да, мне исполнилось восемнадцать, — рявкнул парнишка, а в горле пересохло так, что язык едва ли не приклеивался к небу. А дядя покорно ждал продолжения. — Я сейчас был у нотариуса, — продолжил Джек, когда удалось не без труда глотнуть. — Джек, я все объясню, — начал оправдываться Грейзер-старший, прежде ненадолго закрыв глаза. Стыдно. — Что ты мне объяснишь? — сию же секунду рявкнул парнишка. Изнутри лилась такая злость, что Джек готов был собственными руками задушить собственного дядю. — Объяснишь мне, как ты убил моих родителей и присвоил себе их деньги? — закричал парнишка пуще прежнего, не сумев справиться с порывом агрессии. А затем резко осекся, будто влепили пощечину, и поджал губы. Надо было видеть выражение лица Дилана; глаза расширились так, что едва не вылезли из орбит, а рот приоткрылся в неслышном удивлении. Повисла такая мерзкая тишина, что хотелось в это же мгновение убежать. А увлекшись реакцией дяди, Джек не заметил, как схватилась за грудь Вероника, сделав шаг назад. Все трое в этой комнате сейчас едва-едва продолжали твердо стоять на ногах. Словно снежная лавина прямо сейчас била им под колени. — Ты совсем сдурел? — вдруг нарушил молчание Грейзер-старший. А его тон был, на удивление, размеренный. А парнишка пошатнулся назад, как от выстрела. Это была не та реакция, которую он ожидал получить от убийцы. И самому вдруг стало так стыдно, что не мог выдавить из себя ни слова. — Уйди, — еле слышно выдал мужчина, а затем сел на кровать и приложил руку к бровям, начиная их безжалостно тянуть в разные стороны. — Уйди, видеть тебя не хочу, — повторил он чуть громче, когда племянник никак не отреагировал. А у парнишки ноги будто зацементировали в паркете. Не мог даже шелохнуться. Казалось, дунь на него ветер, он тут же упадет наземь. Хотелось кричать, хотелось добиться правды, но сам вид Дилана говорил о том, что лучше уйти и не испытывать его терпения. Да и что Джек хотел услышать? Чистосердечное признание? Раскаяние? Этого он точно не получит. И стало еще более омерзительно, чем до этого. Самому не хотелось ни секундой больше задерживаться здесь и видеть этого человека. Не хотелось даже в одном доме с ним находиться. Парнишка простоял на месте с минуту, наблюдая за тем, как Вероника села подле Дилана, принимаясь успокаивать, а затем, будто очнувшись, пулей вылетел из их комнаты, а после и из дома. Больше его ничего там не держало. До вечера бродил по городу, отдав все свои мысли сегодняшнему разговору. Не вернется домой. Ни за что. Разве что если услышит опровержение от миссис Стоун. Терпение на исходе. Даже позвонил ей, чтобы хоть что-то узнать, чтобы хоть с кем-то об этом поговорить. Но в ответ получил лишь то, что еще ничего не известно. Не сдвинулся с места ни на фут. Все еще в полном неведении и полон домыслов. Старался абстрагироваться, не делать поспешных выводов, но в голове уже целая история. И казалось, что это единственный правдивый вариант событий. Уж слишком все сочетается друг с другом. От синего Ситроена на видео до обналиченного целиком наследства. Первая зацепка — случайность, вторая — совпадение, третья — закономерность. Не может быть таких совпадений. Уж слишком много подтверждений. А когда стемнело, Джек задумался в другом ключе. Что теперь будет? Куда податься? Как жить дальше? Достал из кармана телефон, который весь день пролежал там без звука, увидел несколько пропущенных от Эшера и… Финна. Пуще прежнего кольнуло в сердце. Снова забыл про него. Но в этот раз не испытал чувства вины. Его обманывали. А если это наименование не подходит, то намеренно скрывали правду. Так еще и отказались от него. Нет, Джек не ощущал вины за свой игнор, пусть чувства вырывающиеся из груди и говорили об обратном. Его нездоровая привязанность к Вулфарду не давала возможности адекватно оценивать его, как человека. И именно сейчас Грейзер задумался о том, как паршиво к нему относились. И сделал вывод, что Финн Вулфард не был особенным. Финн Вулфард просто встретился ему в самый тяжелый период в жизни и стал спасательным кругом, за который можно было уцепиться, отвлечься от реальности, увлечься хоть кем-нибудь, не похожим на других, чтобы не думать о самом плохом. О невыносимом. И ведь получалось. Только вот все это была иллюзия. Радужный мир, придуманный Джеком Грейзером, чтобы не сойти с ума. Будь этот странный парень действительно особенным; никогда бы не оставил его одного, не променял бы на другого, не обманывал бы спустя столько времени. Джек невольно вспомнил, как каждый раз бегал за ним хвостиком, как пытался добиться его внимания. И ладно бы это были воспоминания начала их общения. Нет. Это происходило и после того, как стали негласной парой. Грейзер так удивился этим воспоминаниям, будто этого и не было вовсе. Как же интересен наш мозг. Как же просто вычеркивается из него весь негатив, чтобы не перегружаться. И сокрушительное влияние оказывают только радостные события, даже если их было чертовски мало. Вечер открытий для Джека. Перевернул вверх тормашками все свои убеждения. Усомнился в своей способности видеть нутро людей. Ошибся в Дилане, ошибся в Финне, ошибся в Эшере, даже в Джейдене. Все мимо. Но на Энжела зла не держал. Сам не знал, как бы поступил в такой ситуации. Иногда лучше не лезть в то, что тебя не касается. И именно молчание Эшера подарило Грейзеру две замечательные недели с Вулфардом. Без задних мыслей, без переживаний; просто насладился общением к ним. Без отобранных надежд, без обид. Джек осознал все этим вечером, но это не может и не сможет вырвать из груди все то, что он к нему испытывает, несмотря на паршивое отношение к себе. Не намерен отвечать на его сообщения, перезванивать, видеться, в конце концов, но все равно любит его до беспамятства. Этого у него не отнять. Ближе к полуночи таки ответил на очередной звонок Энжела. Нужно было с кем-то поговорить. Нужно было где-то ночевать. Чувствовал себя паршиво, будто пользовался чужой добротой, но выхода не было. Да и Эшер тут же вызвал ему такси до своего дома, переживая за друга. Искренне. Джек в нем ошибся, это верно. Но не так, как в остальных. Изначально Грейзер считал его слишком поверхностным, просто навязчивым парнишкой, который дружит со всеми на свете, а на деле не придает этому значения. Больше всех ошибался именно в нем. И именно он оказался самым близким и родным человеком, который никогда не оставлял его, не осуждал, а только поддерживал и помогал. И сегодняшняя ночь не была исключением. Уложил друга на диване, прежде долго выслушивая все факты, его мысли и догадки, невзирая на то, что самому завтра рано вставать на работу. — Можешь жить с нами, пока все не разрешится, — вернувшись со смены следующим вечером предложил Энжел, застав друга сидящем на подоконнике. Джек просидел там весь бесконечно тянущийся день, ни съев ни крошки, не вставая даже чтобы просто сходить в туалет. А голос Эшера будто вывел из небытия. — Джек, я переживаю, ты себя изнутри сам поджигаешь, — парень накрыл рукой чужое плечо. — Все в порядке, — натянуто улыбнулся Грейзер, удивившись тому, что может говорить. А Энжел нахмурился и тяжело вздохнул, постучав по другу ладошкой, и направился на кухню. — Будешь есть? Я сделаю яичницу, — Эшер посмотрел на друга, открывая холодильник. — Нет, не буду, спасибо, Эш, — Джек улыбнулся и вновь перевел взгляд в окно. — Ты вообще что-нибудь ел? — вдруг тон Энжела стал более грубым, а Грейзер на него даже не глянул. — Чтоб тебя, Джек, — возмутился парень, все поняв. — Я сейчас сделаю, — выдохнул он, принимаясь за дело. — Не надо, Эш, правда, я не хочу, — отозвался таки Грейзер. — Джек, — начал Энжел, посмотрев на него. — Если ты переживаешь на счет денег, то все в порядке, — Эшер вскинул брови, стараясь донести до друга, что все действительно в порядке. — Меня повышают до старшего официанта, — он горделиво задрал подбородок. — Поэтому на счет денег даже не переживай, мне надо, чтобы ты не умер у меня в квартире от голода, — парень посмеялся, а на сковородке зашипели разбитые яйца. «Не умер» То, что сейчас давило в сто крат сильнее, нежели два года назад в стенах больницы. В таком случае Джек бы остался жизнерадостным пятнадцатилетним мальчишкой, не испытавшим всю эту боль. Иногда и правда задумывался, что так было бы проще. Может и так. Но сейчас не время думать о смерти. Потому что он выжил. Да еще и так феерично; без единого перелома, без серьезных травм. Значит это не напрасно. И сейчас Грейзер сделал вывод, что все это для того, чтобы не оставить подстроенное безнаказанным. Две недели, как два года. Стыдно перед Эшером невероятно. Кажется, что уже надоел ему и его девушке. Ночами снова стали сниться кошмары, от которых просыпался в холодном поту, а потом ходил туда-сюда по квартире, без возможности сомкнуть глаза. Пару раз будил этим Энжела, который подскакивал с кровати, принимаясь расспрашивать все ли в порядке. Действительно волнуется. Даже купил Джеку успокоительное, что заставило того посмеяться и едва ли не в слезах благодарить за заботу. Дилан звонил только раза три за эти четырнадцать дней, но у парнишки не было никакого желания ему отвечать. Нужно было время подумать. Ну и, разумеется, ждал новостей от шерифа Стоун. Ходил к ней в участок раз пять, не меньше, а звонил порой по несколько раз за день. Ответ всегда один: «Джек, терпение, это небыстрый процесс». Знает, но ничего не может с собой поделать. Не может сидеть спокойно. От Финна каждый день первой недели по четыре, а то и пять пропущенных. Грейзер отключил звук исключительно на его номер. Знал, что если в реальном времени увидит его звонок, то не сдержится и обязательно ответит. На второй неделе звонки практически сошли на нет. Может сдался, а может думает, что его друг уехал в университет. Джек строго настрого запретил Энжелу даже намекать Либереру, с которым тот до сих пор общается, о нем, о том, что остался здесь. Потому что через одно рукопожатие это дойдет до Вулфарда. А Финн гордый, сам Эшеру ни за что не позвонил бы. Грейзер знал это, как никто другой. И вот, еще одно доказательство размышлений парнишки. Не может Финн переступить через свою гордость, даже если очень хочет увидеться. Джек не дотягивает до такого уровня важности в его жизни. Хах. Думал так до одного дня, когда его звонки участились. Не просто участились; Финн трезвонил по три-четыре раза подряд каждый час. Эшер был на работе, как и его девушка, поэтому отвлечься было не на кого. Грейзер сидел на диване, поджав под себя дрожащие ноги, и не отрывал взгляда от телефона, в ожидании следующего звонка, от которого каждый раз вздрагивал, а на глазах наворачивались слезы. Каждый раз думал, что еще один звонок, и разревется, потому что уже сил не было игнорировать положенную под пресс голову. И игнорировать его. А ближе к вечеру звонки прекратились, но именно они заставили парнишку заплакать. Уронил голову на колени, тихо всхлипывая. Не мог успокоиться с час, пока, наконец, не психанул и не пошел в душ. Холодная вода должна была смыть все эти режущие ребра мысли, но на деле только сделала хуже, заставляя разреветься в голос. Не было пути назад. Невозможно все это терпеть. Пару дней назад думал, что вообще перестал что-либо чувствовать, потому что только что и делал, так это бродил, как зомби. И никакие мысли не выбивали даже слезинки, даже позыва заплакать. Оказалось, просто не было достаточной подпитки. События, которое происходит в реальном времени, не в голове. Потому что в голове 24/7 балаган. Сегодня этим реальным событием оказался Финн Вулфард. Джек только выключил воду, когда в дверь затрезвонили. Парнишка вытер слезы с щек, кидая взгляд в зеркало. Энжел с поличным застанет его за переживаниями с красным распухшим лицом. Грейзер тихо ругнулся себе под нос и, натянув на влажное тело домашний костюмчик Эшера, направился к двери, в которую не переставали биться. — Да что ж такое, — шепотом возмутился парнишка. Как вдруг услышал мелодию телефона. Значит, звонил не Вулфард. И почему-то Джек решил, что посмотреть, кто звонит на телефон важнее, чем открыть дверь Эшеру, который трезвонит и стучит в дверь. А на экране телефона смайлик ангела. Энжел. Грейзер вопросительно нахмурился, кинув взгляд на входную дверь, и ответил на звонок. — Ало? — спросил Джек, не отрывая взгляда от входа в квартиру. — Джек! — с ходу начал взболомошенный Эшер. — Мне звонил твой Вулфард и расспрашивал про тебя, — и от этих слов у Джека сердце ушло в пятки. Уже догадался, кто барабанил в дверь. — Мне пришлось сказать ему, что ты у меня дома, так что, возможно, он сейчас приедет к тебе, я просто решил, что тебе надо знать, — без устали тараторил Энжел, пока вдруг не замолчал. — Что это там за шум? — спросил он, а Грейзер буквально видел, как он нахмурился. — Все в порядке? А парнишка сделал несколько шагов к двери с открытым ртом и не мог выдавить из себя ни слова до тех пор, пока Эшер вновь не произнес его имя. — Д-да, все в п-порядке, — кое-как таки ответил Грейзер. — Кажется, он уже здесь. — Вот это скорость, — рассмеялся Эшер, а Джек его уже не слушал. — Ладно, я тогда… — Энжел продолжил болтать впустую. — Спасибо, Эш, пока, — ошарашено ответил Джек, когда понял, что друг договорил. Парнишка встал в коридорчике и дергался от каждого последующего стука. Вулфард ничего не говорил. Может думал, что если что-то скажет, то Джек ни за что не откроет. А Джек хотел открыть сию же секунду, но будто оцепенел. Однако когда-то это должно было закончиться. Он медленно повернул щеколду, и единственная преграда перед ними развеялась, сменяясь удивленным взглядом Вулфарда на взводе с поднятым кулачком для следующего стука. А вокруг будто сверчки запели секунд на десять; настолько тишина резанула по ушам. — Джек! — воскликнул вдруг Вулфард, а Джек резко вздрогнул, как от электрошока. А затем Финн нахмурился, увидев чужое распухшее личико. — Джек, что случилось? — а голос стал словно бархат. — Зачем ты пришел? — Грейзер едва сдержался, чтобы не броситься к нему на шею. — Ты не отвечал на звонки, — спокойно ответил Вулфард, как ни в чем не бывало, будто все эти две недели было все в порядке. — Почему ты здесь? — спросил парень, протянув к другу руки. — Я думал, что ты уехал. — Уеду… чуть позже, — Джек сам не знал, для чего соврал. — Неправда, — как отрезал Финн. — Эшер мне все выложил, — Вулфард посмеялся, а второй закатил глаза. Просил же. Просил же не говорить. — И что? — Грейзер едва не прожег собеседника взглядом, а он, как ни в чем не бывало, пролез между ним и косяком в квартиру. — Эй! — воскликнул парнишка, повернувшись на сто восемьдесят градусов. — Джеки, — тяжело вздохнув и закрыв глаза тихо произнес Финн. — Расскажи мне, что с тобой происходит, — Вулфард положил руки на чужие предплечья, чуть сжимая, и так посмотрел, что Джек едва с ходу все не выложил. Но на глазах со скоростью света навернулись слезы, даже не дав подумать, как себя вести. — Финн, все в порядке, — уже зазубренная фраза, но дрожащие руки выдавали с потрохами. — Если это потому что я тебя оттолкнул, то… — Вулфард не успел договорить, как Джек рассмеялся, заливаясь бесшумными слезами. — Если бы все было так просто, — Грейзер вновь посмеялся. Знал, что Вулфард подумает о Джейдене. Так даже лучше. Не готов вываливать на него свои настоящие проблемы. — Я хотел с тобой поговорить, но, видимо, ты и так уже все знаешь, — Финн поджал губы и виновато опустил темный взгляд. — Знаю на счет тебя и Либерера? — для достоверности переспросил парнишка. А может и для того, чтобы лишний раз напомнить старшему о его ошибке. — Да, Финн, я знаю, — Джек рассмеялся, делая шаг назад. — Я знаю, но не от тебя. — Я не мог сказать, Джек! — едва не перебив воскликнул Вулфард. — Я… я не могу этого объяснить, но… но у меня будто язык переставал шевелиться, как только я собирался рассказать, — Финн чертовски волновался и не пытался этого скрыть. — А я в итоге вышел полным идиотом, — Грейзер сбавил свой тон на минимум, хоть и хотелось кричать. Но это было бы чревато. Комок в горле не давал покоя. — Нет, боже, нет, — Вулфард места себе не находил, то и дело поправляя волосы и едва ли не прыгая на месте. — Ты же знаешь все, ты же все видишь, — Финн вновь шагнул ближе, в полете останавливая свои же руки, которые потянулись вперед, следуя желанию прикоснуться. — Что я вижу, Финн? — Джек нахмурился, из-за чего слезы покатились по щекам. — Все, — Вулфард еще больше занервничал, а затем, будто взорвавшись, кинулся к другу, резко схватив за щеки, и замер в опасной близости от губ. Джек чувствовал его дыхание переносицей, Финн буквально раскаленно дышал на нее. Парнишка так испугался, так защемило в сердце и в животе, что подкосились ноги. И одна мысль о поцелуе выбила весь воздух из легких. Нельзя. Не теперь. А Вулфард не отстранялся, будто ждал разрешения, а может, что второй сам потянется и поцелует, чтобы не брать на себя эту ответственность. Но Грейзер не позволит. Ни за что не позволит, пусть и хочет этого каждой клеточкой. И именно из-за этого дал себе пару секунд замереть в таком положении, не предпринимая никаких действий. Хотелось насладиться этим мимолетным моментом сполна, потому что больше этого не допустит. Не поступит так низко. Ведь теперь ему все известно. И, как бы там ни было, не сделает подобного по отношению ни к кому, пусть даже к Джейдену. Время, если три секунды можно назвать временем, выделенное Джеком самому себе истекло, а потому он тут же предпринял попытку вырваться из-под чужого влияния резким толчком в грудь. Только вот ему не позволили, сильнее прижимая к себе. А губы таки потянулись навстречу и чуть коснулись. А Грейзер уже от этого едва ли не поседел, отворачивая голову вбок. Но это заставило Вулфарда только усилить напор. — Нет! Нет! — воскликнул Джек, пытаясь избавиться от чужих рук, которые обвили шею и скулы, как лианы. Но Финн этого будто и не слышал, с силой разворачивая к себе чужое личико. Беспощадно. Безжалостно. Вырывая из Грейзера остатки самообладания. А его осталось так мало; словно разорванный канат, который сейчас держался лишь на одной тоненькой ниточке. Но видят небеса, что это была стальная нить. Джек не намерен сдаваться. Однако бороться с Вулфардом не хватит сил; ни физически, ни морально. Он не щадил и без того раздраженную от слез нежную кожу щек, надавливая на нее пальцами. Казалось, если Джек вдруг расслабится, то Финн просто напросто свернет ему шею своим натиском. Один не собирался отступать, а второй не собирался поддаваться. Чья возьмет? И Вулфард словно взорвался по второму кругу, отрывая руки от лица, перехватывая ими чужие брыкающиеся запястья и резко дернул на себя, не оставляя ни единого шанса на победу. А Грейзер чуть было не уперся губами в чужую щеку. И Финн воспользовался этим легким шоком и на вдохе резко подцепил его губы жадным поцелуем. Джек не отвечал взаимностью, все еще пытаясь брыкаться, а внутри все переворачивалось и падало вниз. Уже не отворачивался, давал безответно терзать свои губы, терзать свое сердце. Вулфард уловил это мгновение, когда мышцы мальчишки расслабились и тут же отпустил его руки, накрывая своими его скулы. А по телу тут же пробежались мурашки. Финн тяжело дыша и хмурясь от легкого раздражения отстранился от чужих губ. И все тело заныло от холода. И сейчас Грейзер понял, как хотел, чтобы Вулфард не сдавался, чтобы продолжал целовать его губы. Джек не закрывал глаза все эти долгие пятнадцать секунд, а Финн открыл их только сейчас, сталкиваясь ими с солнечными. И в них он увидел неподдельное желание. Его невозможно было скрыть, как бы Грейзер ни старался. Как бы ни брыкался; обмануть не получилось даже самого себя, куда уж там Вулфарда. Он все прекрасно понимал. Все прекрасно видел. «Это на твоей совести, Финн Вулфард» И Финн будто прочитал это на чужой роговице, увидел, как расширились зрачки, а потому резко приблизился, сводя расстояние на нет. А Джек легонько пошатнулся назад, резко вздыхая. И стальная нить вдруг стала самым тонким волосом, который трещал по швам. Вулфард чувствовал. С новой силой прильнул к приоткрытым губам. Разорвался волос. Грейзер сдался, ответил. Мягко напряг губы, таки почувствовав эту карамель в полной мере. В глазах сотни ярких вспышек света, словно в них отражалось биение сердца. А внизу живота резануло так, что будто прутом ударили под колени, вынуждая едва ли не присесть. Финн гулко вздохнул, едва не сорвавшись с поцелуя, почувствовав взаимность, и руками стал сжимать чужую талию, вынуждая выгнуть спину, как девчонка. А Джек готов быть кем угодно в его объятиях. В очередной раз убедился в том, что никто даже приблизительно не заставлял его чувствовать настолько сильно. Его некогда вельветовая кожа чуть огрубела за эти полтора года; покрылась легкой щетиной, но это было даже приятнее. Перед ним теперь взрослый грубый парень, который готов отказаться от всего ради него. Грейзера посетила эта мысль мимолетно. И правильно. Еще не время спешить с такими выводами. Пока что ради него он смог только предать. И это паршиво. Но сейчас это ни одного из парней не волновало; узел внизу живота не давал думать ни о ком, кроме друг друга. А Джеку словно крышу снесло. Как вампир, которому на уста попала капля крови. И эта капля заставляла потерять рассудок, высосать все без остатка. Он запустил пальчики в его кудрявые локоны, чуть сжимая на затылке, вжимая сильнее в свои губы, а Финн и не против. Только тяжелое дыхание вынуждало на долю секунды отрываться. Два словно одержимых друг другом. Вулфард не стеснялся, исследуя руками некогда знакомое тело, а Грейзер на подкорках сознания все еще пытался противиться, то и дело сдерживая порыв подать голос. До тех пор, пока чужая кисть не прошлась вниз по животу легким, но в то же время резким касанием. Словно невидимая линия. И парнишка глухо простонал прямо в чужие губы, на что Финн отреагировал, разорвав поцелуй, чтобы вдохнуть в легкие этот звук и улыбнуться. Вулфард так чертовски сильно скучал по его переизбытку эмоций, по его алым губам, на которых красовались две яркие родинки, по его дрожащим вечно холодным рукам. Они всегда ощущались как глоток ледяной воды в сорокаградусную жару. Потому что рядом с ним в груди разгорается костер, а по венам словно раскаленная лава. Финн закипал все сильнее с каждой последующей секундой. Казалось, если будет медлить, то их снова оторвут друг от друга. Не хочет. Не выдержит. Джек едва успел приоткрыть глаза, как футболка, которая была на нем, вдруг куда-то исчезла. Как между прочим и свитшот Вулфарда. Словно отключилось сознание, будто все последующие события происходили во сне, без возможности контролировать свои и чужие действия. А чувства гипертрофированы, потому что Грейзер чувствовал даже случайное легкое прикосновение, и внутри все ломалось на тысячи осколков. Как они оказались на кровати? Все словно затянуло туманом. Джек помнил только то, что он ощущал. Обжигающее тепло и дикое желание. Цунами. Финн. Он целовал низ живота, доставляя неимоверно приятную боль своими губами. Пальчики забрались под резинки сразу и брюк, и боксеров, тут же их стягивая. А Грейзер в этот раз даже рефлекторно не смог бы и попытаться его остановить, словно парализовало все тело. Он в полной его власти. Как когда-то и хотел. Вулфард коснулся осторожно, слегка сжимая, и это не могло не заставить парнишку вжаться затылком в подушку и подавленно промычать. А Финн поймал эту волну чувств всем телом и громко вздохнул, прикрыв глаза, стараясь справиться с убийственной вибрацией. Все пульсировало. Будто сердце теперь заняло место внизу живота. Пара движений и Грейзер задрожал, как осиновый лист, громко и глубоко вздыхая. Неудивительно. Вулфард умеет выбивать из него все эмоции мира. И это будто выстрел на старт. Финн хотел, чтобы Джек взорвался. Сразу. Без промедлений. Хотел, чтобы его стоны прямо сейчас заполонили все пространство. А его таз уже сам машинально двигался вниз-вверх, и это с ума сводило. Черт, как же было крышесносно приятно видеть его таким, полным всех красок мира. Вулфард впервые встретил парня, который не скрывает и толики своих чувств. Каждый миллиметр его тела буквально кричал о том, как же ему хорошо. А с каждым последующим движением с его губ на каждом выдохе стали срываться протяжные стоны. Как тягучий сладкий мед. Его полусогнутые ноги откровенно дрожали, а кулачки сжимали простынь. И Финн уже предвкушал этот взрыв, пока в один момент Джек резко не приподнялся, опираясь на один локоть, и не схватил его подбородок пальчиками, принимаясь тянуть на себя. И Вулфард поддался, поднимаясь, и тут же подвергся жадному поцелую. Как вдруг почувствовал, как с него пытаются стянуть джоггеры. Бесцеремонно, без капли смущения, без капли терпения. И у самого уже шарики за ролики, не знал, как продолжал терпеть. А Грейзер ногами стянул с него штаны вместе с трусами и, с мольбой посмотрев в глаза, поднял руку ко рту и прошелся языком по ладони. Ни капли стеснения. И после его влажная рука опустилась вниз, не смотря нащупала колом стоящий член и сделала пару движений, смазывая. Однако после такой выходки слюна в роли лубриканта явно была лишней; Вулфард едва ли сам не простонал, почувствовав как начал пульсировать член, выливая смазку. Перед ним больше не мальчик. Лучше него знал, как надо. И не от него. И эта мысль вдруг так разозлила, что Финн зубами впился в чужие губы и резко толкнулся в узкое пространство, заставляя парнишку едва ли не вскрикнуть. Сначала от режущей боли. Но крик буквально через мгновение перетек в протяжные стоны. А ногтями Джек впивался в спину. И это только добавляло ощущениям остроты. Сколько прошло? Пять минут? Шесть? Финн едва ли не задыхался, сдерживаясь из последних сил. Разве с ним такое бывало? Никогда. Никто не заставлял чувствовать настолько полно. И именно сейчас ноги Джека дрожали по-настоящему, едва ли не сбивая с ритма, который и так было не уловить. И вдруг Вулфард замер, сосредоточившись на чужих слегка нахмуренных темных бровях и приоткрытых в стонах губах. Не мог больше терпеть. Все гудело, насколько сильно хотелось взорваться. Видел, что Грейзеру не хватает пары резких толчков, но не мог. Одно движение и отключится от реальности. А Джек приоткрыл черно-золотые глаза, с мольбой смотря в чужие бездонные. И Финн опустил одну руку к чужому костру и, обхватив крепкой хваткой, сделал пару движений. А Грейзер словно задохнулся воздухом, вжимаясь в подушку, раздирая до полопавшихся капилляров чужую спину. Вулфард видел, как перестал дышать, как напряглась каждая мышца в его теле и как задрожали ноги, а затем позволил себе сделать два окончательных движения тазом. А дальше словно сбил поезд с чувствами. Не помнит, как сам простонал в голос, как свалился на чужую грудь всем весом, как стал выводить подушечками пальцев узоры по его линиям пресса. Почувствовал только, как чужие пальчики стали копошиться в его влажных кудряшках. И это заставило поднять взгляд на Джека. Его щеки все еще были красными, но в этот раз не от слез. Губы припухли и порозовели. Он глубоко дышал, не открывая янтарных глаз. А его рука, кажется, машинально продолжала поглаживать чужие волосы. Момент полного удовлетворения. По телу все еще разносились теплые вибрации. Не думалось ни о чем; не было сил. Заряд кончился. Но это бессилие было самым прекрасным. Поверилось, что нет никаких проблем, что ничего не существует за пределами этой кровати. Поверилось, что они вместе. Что этот вечер один из многих. Не единственный. Не последний. Но они не в мире своих фантазий. Рука Джека вдруг оторвалась от прежнего места, накрывая свои же брови. А грудь стала вздыматься тяжелее, заставляя Финна приподняться. — Джеки? — аккуратно подал голос Вулфард. Чувствовал повисшее в воздухе напряжение. Испугался его. А Грейзер вдруг резко вскочил с кровати, подбирая с пола штанишки, и быстро нацепил их на бедра. — Джек? — повторил Финн, жалобно нахмурившись. Но Джек лишь резко раздраженно вздохнул, кинув взгляд на парня, и повернулся к нему спиной, приложив руку ко рту. А Вулфарду оставалось только гадать, какая буря сейчас происходила в его голове. Старший быстро поднялся с места, за долю секунды натягивая брюки, которые так и остались где-то в области щиколоток, и оббежал Грейзера, вставая перед ним, заставляя вновь напрячься и сделать шаг назад. Не мог смириться с тем, что сделал. Знал, что замучает совесть, но даже не предполагал насколько незамедлительно. А Финн словно издевался; подошел ближе и нежно коснулся обоих предплечий. Как обожгло. Но не было сил даже дергаться, а потому Джек медленно, но достаточно нервно убрал свои руки от чужих, выставляя их перед грудью, и на мгновение зажмурился, повернув голову вбок. — Зачем, Финн? — Грейзер открыл глянцевые глаза, посмотрев ими на друга. А в глотку будто заливали раскаленное железо. Вулфард словно побитый щенок стоял перед ним и не мог выдавить из себя ни слова. Зачем? Финн знал зачем. И Джек знал. Но озвучить невозможно. — Черт бы т-тебя побрал, Вулфард, — выругался парнишка, а в глазах море. — Зачем все это?! — пуще прежнего закричал Грейзер, размахивая руками, а по щекам полились слезы. — Мне, по-твоему, мало проблем?! — Джек едва не поперхнулся новой волной отчаяния от одной лишь мысли обо всем, что творится в его жизни. — Еще этого мне не хватало! — и где-то на середине высказывания голос исказился настолько, что звучал, как в какой-то карикатуре. Грейзер снова сделал шаг назад, упираясь икрами в кровать, и раздраженно вытер со скул раздражающие слезы. Бестолку. Их не остановить. Он не видел, как Финн порывался вперед на каждое последующее слово. А его сердце разрывалось. Знал, что неправильно. Знал, но не мог по-другому. — Зачем? — повторил Джек уже более тихо и не отрывал глаз от своего желанного собеседника. Словно крик о помощи. А Вулфард вновь шагнул вплотную, обвивая руками чужие плечи. И теперь Грейзеру некуда было отступать. Он на секунду расслабился, позволяя себя обнять, а затем вдруг с куда большим энтузиазмом, чем до всего произошедшего, стал толкаться и вырываться. Однако Финн не поведется на это. Стал прижимать сильнее, пусть и получал в ответ еще большее сопротивление. Больно. И морально, и физически. Джек ни капли не поддавался, ударяя со всей силы в грудь. Но это была словно отчаянная мольба не прекращать. И Вулфард терпел, и терпел бы еще долго, но брыкание Грейзера вдруг потеряло былой напор; руки обмякли, все еще пытаясь сопротивляться, а с губ сорвался еще более громкий плач. И он расслабился. Расслабился, прижатый к разгоряченной голой груди. И зарыдал. Нет. Он был не просто сломан. Он был разбит вдребезги. Миллион осколков, которые не собрать, как пазл. Финн прижал его голову ладошкой к своей шее, и сам оперся щекой о его макушку, закрыв глаза. Только делает хуже. Снова. Всегда. — Джек, я никуда не денусь, — словно добивает. Словно молотком отдельно колотит по каждому крохотному осколку. А Джек скорчился от боли, расслабив руки и обхватив ими лопатки. — Можешь просто довериться мне? — Финн чуть отстранился и прижался губами к чужому лбу. Протяжно. Как горячий шоколад в самую знойную ночь. И ведь внушает доверие. Хочется верить, что будет самой теплой поддержкой. Доверился. Слепо. Уж слишком сладко звучало. Отдался ему без остатка. И пусть. Пусть забирает с концами его душу. Пусть добивает. Закивал будто помешанный, придвигаясь еще ближе. Хотелось касаться каждым миллиметром тела. Но некогда возведенная стена не позволяла. Не позволяла даже расслабиться. Сказочный вечер. Как с чистого листа. Ах если бы. Вулфард ни словом не обмолвился о Джейдене. Пусть это и было первым, что стоило обсудить. А Грейзер молчал в тряпочку о своих проблемах. Пусть Финн думает, что проблема только в нем. Пусть думает, что сломался из-за него. Нечестно. Однако хотелось верить, что это станет катализатором для него. Неким стимулом. Допоздна просидели на диване сначала с чашкой горячего шоколада, прям как чувства, а затем в полуобнимку, просто разговаривая. Не думали о времени, не думали о том, что находятся в квартире Эшера, который уже давно должен был прийти; просто наслаждались компанией друг друга. Но Вулфард ни разу не говорил о том, что чувствовал, когда Джека не было, что чувствует сейчас, когда Джек свернулся калачиком под его рукой. Все еще закрытая книга. С легким спойлером в виде руки, на протяжении всего этого времени сжимающей чужое плечо. Будто боялся, что если отпустит, то Грейзер исчезнет. Испарится. Губы часто примыкали к его макушке, оставляя поцелуй на начавших отрастать кудряшках, оставляя теплый след и приятную разносящуюся по всему телу негу. Джек таял. Растекался под ним, как лед от костра. Он не особенный, но таких особенных чувств не будет больше ни с кем. Солнце. Просто греет. Будто они действительно одни во всем этом паршивом мире. Но кому-то надо было напомнить о том, что это лишь момент, что они не одни. Ключ в замочной скважине развеял это блаженство, заставляя подскочить с места, будто укололи иголкой. В коридоре долго копошились, а за это время два парня успели нацепить на себя кофты и встать по струнке плечом к плечу ровно в ту секунду, когда Энжел с его девушкой завалились в гостиную. — О, Вулфард, ты еще здесь, — удивился Эшер, а затем посмеялся, окинув взглядом двух рядовых. — Он уже уходит, — нервно усмехнулся Джек, подрываясь и принимаясь легонько толкать друга в сторону выхода. А Эшер посмотрел на часы и коварно улыбнулся. — Почему? Оставайся на ночной перекус, — предложил Энжел, увернувшись от двух парней, чуть ли не кубарем направляющихся в коридор. — Спасибо, Эш, мне правда пора, — Финн улыбнулся, уже обувая кроссовки. А Эшер пожал плечами и скрылся из виду, оставляя друзей наедине. — Увидимся завтра, — утвердительно прошептал Вулфард, уже выходя за порог, а затем кинул взгляд за спину мальчишки и, убедившись, что никто их не видит, коротко чмокнул его куда-то в область скулы, заставляя расплыться в улыбке и кивнуть. Дверь захлопнулась, и Джек снова вздрогнул, возвращаясь в реальность.

Stay here tonight. Broken. I’m a pray to you. Falling. I will wait for you. Get back to you, that I always do. Markus Raivan — Stay [00:36-00:53]

Он забрал с собой забвение. Оставил только настоящее. Эшер вышел тут же, незамедлительно, застав потерянного друга, который просто лупился в закрытую дверь. — Выкладывай, — на выдохе выдал Энжел, а затем жалобно улыбнулся. И Джек выложил. Все. Как сопротивлялся, как поддался, что чувствовал, как ненавидит себя за это. Нужно было выговориться. А Эшер пусть и был буквально ошарашен, но пытался этого не показывать. Знает, как Грейзер теряется рядом с Финном. Знает, как убивается. И сам бы поддался такому чувству, при этом даже не сопротивляясь. Поддержал. Поддержал как мог. Не уверен, помогут ли здесь слова, но больше ничего дать не мог. А у Джека рядом с Вулфардом будто все остальное меркнет. Нельзя сказать, что с ним ощущает только спокойствие, ведь в груди каждый раз ураган. Но будто все иные переживания забываются. На них не остается энергии. Вся голова забита только Финном; его руками, его губами, улыбкой, ямочкам при ней. Его чувствами. На счет этого остается только гадать. Видит его чуткое отношение к себе. Он любит. Это видно. Но иногда нужно услышать это от первого лица. Может подтверждение подарило бы полное спокойствие. Хотя, кто знает. Поймет только тогда, когда услышит. Увиделись на следующий день, и на следующий, и на следующий. Не верилось. Может Финн все-таки повзрослел? Может все-таки изменился? Откинул некогда привычное отрешение от всех и вся. Грейзер глаз не мог оторвать от него. Неустанно разглядывал, как картину на выставке. А Вулфард мило смущался каждый раз, как в первый. Но и сам не чужд странностей. Не мог удержаться от желания прикоснуться к Джеку, то и дело тыкая его или щипая. Или задумавшись перебирал пальчиками чужие, когда куда-нибудь садились. А Грейзер игриво кокетничал, говоря что-то вроде: «Хва-а-атит, Фи-инн!». Но Финн знал, что это несерьезно. Словно читали мысли друг друга. Парнишка долго уговаривал второго спеть хоть что-нибудь из написанных им песен. Так и не уговорил. Вулфард непреклонен. Пообещал, что споет. Только не сейчас. Но все прекрасное не бесконечно. Который раз Джек в этом убеждается. Спустя неделю вновь позвонил Дилан. Удивительно. Ни слуху, ни духу от него уже дней десять. Грейзер не знал точно, потому что… потому что Финн. И Финн повлиял на то, что Джек решил ответить. — Ало, — серьезно ответил парнишка, кидая взгляд на Вулфарда. На злого Вулфарда, потому что Грейзер так ему и не рассказал, по какой причине не живет дома. А причина «поссорился с дядей» его не устраивала. Поэтому Джек и ответил. Дабы избежать дальнейших вопросов по этой теме. — Привет, племянничек, — начал Дилан мягко. — Я, конечно, понимаю, что у тебя подростковый период, что ты вспыльчивый и все такое, — продолжил он уже более грубо. — Но какого черта мне пришло письмо из полицейского участка? — вдруг едва ли не закричал мужчина. А Грейзер-младший резко вскочил с лавочки и на несколько шагов отошел от Вулфарда, который незамедлительно раскинул руки, негласно возмущаясь. — Ч-что? — сморщившись, как изюм, еле выдавил из себя парнишка. — Меня вызывают в полицейский участок для допроса! — вновь прокричал Дилан. — Джек, я думал, ты повыделываешься и остынешь, — продолжил Грейзер старший, сбавив тон. — Не говори, что ты написал на меня заявление в полицию. А у Джека едва ноги не подкашивались. Как так получилось? Почему шериф Стоун не сообщила? Он не успел морально подготовить себя к подобному разговору. Слишком неожиданно. — Я… я… — все порывался парнишка, а в голову буквально ничего не лезло. — Боже, Джек… — дядя вдруг тяжело вздохнул. — Возвращайся домой, поедем вместе говорить, что это недоразумение, — на удивление мужчина говорил достаточно спокойно для человека, который причастен к убийству шести людей. — Сейчас приду, — закрыв глаза и проведя рукой по своим коротким кудряшкам ответил Джек и сбросил звонок. — Черт! Черт! — выругался Грейзер, принимаясь ходить из стороны в сторону, ища в контактах номер миссис Стоун. Финн тут же подскочил, начиная расспрашивать, что случилось, а Джек благополучно его игнорировал, приложив телефон к уху. — Джек, здравствуйте, — строго начала женщина, едва ответив на звонок. — Шериф Стоун, почему моему дяде пришло письмо из участка? — даже забыв поздороваться тут же спросил парнишка. — Его вызывают на допрос, почему Вы мне не сообщили? — едва не подпрыгивая ходил туда-сюда Грейзер, снося серьезно нахмуренного Вулфарда ветром. — Мистер Грейзер, дело приняло серьезный оборот, приезжайте в участок, — это предложение заставило Джека пошатнуться, будто помутился рассудок, а Финн тут же приложил руку к его пояснице, поддерживая. — Я приеду с дядей, — парнишка приложил руку ко лбу. — Пожалуйста, скажите мне хоть что-то конкретное, — буквально молил Грейзер младший. — Номера совпали, Джек, — угнетающе тихо произнесла женщина. — Срочно приезжайте в участок, — уже строго повторила она и резко сбросила звонок. И вдруг так надавило на грудь и уши, как будто сейчас взорвутся все органы. Джек глубоко задышал, но будто в холостую. Не чувствовал воздуха, который наполнял легкие. А миндалины будто резали ножом. Было такое состояние, словно умрет прямо сейчас, прямо здесь. Вдруг одолел такой страх, что стал резко вздыхать, каждый раз подавая голос, и наклонился, оперевшись руками о колени. Но это не помогало и становилось еще более паршиво. А по вискам будто с двух сторон лупили молотком. — Джек! — в который раз повторял Вулфард. — Тихо, тихо, посмотри на меня, — Финн ручками сжал чужую кисть, а Джек так перепугался, что на автомате выполнял все, что говорили. Только бы отпустило. Вулфард медленно приложил ладошку Джека к его же груди и сам глубоко и медленно вздохнул, показывая, как надо. — Просто дыши, — проговорил парень, делая следом еще один медленный вздох, а Грейзер покорно повторил. — Вот так, — Финн тепло улыбнулся. А воздух словно обратно приобрел прежние свойства жизни. Джек сделал так еще несколько раз; с каждым последующим становилось легче. А Вулфард не отпускал его руку. И парнишка через полминуты почувствовал его тепло и легкую дрожь. Сам испугался. — Что это было? — прохрипев тихо спросил Грейзер. — Паническая атака, — парень облегченно выдохнул и резко прижал второго к себе. — Кажется, у меня такое уже было однажды, — Джек растерянно нахмурился, излагая этот факт. — Но тогда было не так… плохо, — пожаловался парнишка, прогоняя в памяти день, когда он впервые встретил мужчину, так похожего на отца. И Финн тогда был рядом. — Откуда ты знал, что делать? — спросил Грейзер и вновь протяжно вздохнул. А Финн лишь сильнее прижал к себе. Без ответа. Не может сказать, что это обычное явление для Джейдена. Пришлось научиться сохранять спокойствие и помогать. И без вопросов в стиле: «Что случилось?», «Что произошло?». Только усугубит ситуацию. И вдруг Джек снова напрягся, резко вырываясь из чужих теплых объятий. Настолько испугался, что забыл о том, что послужило причиной. — Финн, мне срочно надо идти, — Грейзер мотнул головой и поджал губы. — Уверен, что сейчас? — Вулфард осторожно коснулся чужих плеч, заглянув в золотые глаза… друга. — Д-да, нельзя не идти, — Джек натянуто улыбнулся, пытаясь сделать вид, что все в порядке. Скудно выходило. — Увидимся вечером? — парнишка вопросительно нахмурился, надеясь на согласие. — Конечно, — Финн приблизился и, уже по традиции, чмокнул мальчишку в щеку. Грейзер благодарно расцеловал его взглядом и быстро побежал в сторону дома. Благо, он был в десяти минутах ходьбы. Ноги буквально подкашивались, но на место он все равно прибыл вдвое быстрее положенного времени. Вид родного дома сейчас доставил в сто крат больше боли, нежели впервые после аварии в сопровождении социальной работницы. Он не был здесь недели три. Дядя будто следил за ним в окно, потому что стоило Джеку замереть возле заборчика, как незамедлительно открылась входная дверь, принося с собой строгий взгляд Дилана. А парнишка тут же опустил глаза. Не потому что стыдно. Потому что не мог справиться с мыслями о родителях при виде него. Номера совпали. Что еще это может значить, как не то, о чем Джек догадывался? Мужчина медленно подошел, а младший уже рассчитывал на крики, а потому с опаской прикрыл глаза, в ожидании скандала, пытаясь придумать, что сказать. Как вдруг почувствовал, как его легонько приобняли, а затем потормошили волосы на макушке. — Я скучал, Джеки, — с улыбкой произнес Дилан. А парнишка поднял взгляд, принимаясь гадать, что это за уловка этакая. Неужели можно настолько спокойно себя вести, когда тебя поймали с поличным? Не верил его притворству. Противно было каждое его касание и каждое произнесенное им слово. А в легких вихрь. — Я собрал деньги на твое поступление, — мужчина улыбнулся и хлопнул племянника по плечу, уже держа путь к машине. А у Джека чуть сердце в пятки не ушло. Какой университет? Теперь им будет явно не до этого. Да и уезжать уже никуда не собирается. Если и поступать, то в Нью-Йоркский. — Я попробую договориться, чтобы тебя взяли сейчас, у меня там есть знакомый, бывший одногруппник теперь декан, — дядя гордо задрал подбородок и посмеялся. — Хорошо, что ты решил поступать туда, где мы с твоим отцом учились, пусть и на другое направление. А парнишка натянуло улыбнулся и, не ответив ни слова, сел в автомобиль. По пути в участок дядя начал расспрашивать о том, где Джек жил, как у него дела, а младший отвечал односложно, не отрывая взгляда от окна. Потому что смотреть на Дилана сродни суициду. Разрывает на части. А ему понадобилось не больше пары вопросов, чтобы понять, что разговаривать с ним не хотят. По этой причине оставшуюся часть дороги они провели в тишине. Одно из достоинств Дилана — ненавязчивость. То самое зацепившее в самом начале взаимопонимание. Машина остановилась на парковке возле полицейского участка. Не обошлось без привычного: «Приехали», — из уст дяди. А Джек нервно захлопнул дверь автомобиля и в первых рядах направился ко входу. Как к себе домой. Дилан хотел было спросить, в какой кабинет идти, но племянник без слов ответил на его вопрос, постучав в кабинет шерифа. — Проходите, — ответила миссис Стоун, а разваливающаяся новоиспеченная родня зашла в кабинет. — Добрый день, шериф… — начал Грейзер-старший. — …Стоун, — продолжила женщина, доставая из стола папку с материалами по делу. А Джек удивился тому, насколько она увеличилась в размере. И он сам в полном неведении о ее содержании. — Стоун, — улыбнувшись повторил Грейзер-старший. — Это недоразумение, мы на днях повздорили с племянником и… — Присядьте, пожалуйста, — перебила шериф, указав на два стула подле своего рабочего места. И двое послушно сели. Дилан сел на край, уже порываясь и дальше продолжать все отрицать, но строгий вопрос в лоб от миссис Стоун не позволил. — Мистер Грейзер, где вы находились 14 августа 2018 года? — сразу к делу. — Стойте, в чем дело? — вдруг уже запаниковал мужчина. — Вы и вправду бездоказательно собираетесь обвинять меня в убийстве? — нахмурившись спросил мистер Грейзер. А шериф Стоун строго посмотрела на Джека, поняв, что его дядя в курсе за причину его нахождения здесь. Парнишка не должен был рассказывать, сам знает. Но когда сваливается на плечи такая тяжесть… как умолчать? — Никто пока Вас не обвиняет, — тяжело вздохнув спокойно выдала женщина. — Прошу, ответьте на вопрос, — требовательно продолжила полицейская. — Это же дата смерти моего брата и его жены, — начал рассуждать Дилан. — Я помню, когда мне позвонили и сообщили об этом спустя, кажется, месяц после случившегося, — он мотнул головой. — Я тогда был уже месяца два в командировке в Портленде, штат Орегона, меня вызывали, как старшего инженера, — Грейзер-старший закончил, а шериф Стоун сделала пометку в своем блокноте. — Есть какие-то основания для допроса? — уже серьезно поинтересовался мужчина. — Сможете предоставить командировочные документы? — проигнорировав вопрос спросила женщина. — Я… — Дилан вдруг задумался. — Д-да, смогу, только надо будет их найти, надеюсь, они не остались в Лос-Анджелесе, — продолжил он, мотнув головой. — Я могу узнать, в чем дело? — уже более раздраженно задал вопрос мистер Грейзер. — 14 августа 2018 года произошла авария с летальным исходом шести человек, — начала шериф Стоун, а Грейзер-старший кивнул. И сам знает. — На камеру видеонаблюдения попал синий Ситроен С3 с номерами 2DBG244 зарегистрированный на ваше имя, который стал причиной аварии. — Ч-что? — нахмурившись еле выдавил из себя мужчина. — Э-этого не может быть, мы с женой тогда вообще жили в Лос-Анджелесе, — Дилан едва не подскочил на стуле от возмущения. — Авария произошла, кажется, в районе Белмара, это почти две с половиной тысячи миль (≈4000 км), как моя машина могла там оказаться? — Это меня и интересует, мистер Грейзер, — женщина постукивала ручкой по столу. — Вы утверждаете, что были в Портленде, — продолжила полицейская. — Вы отправились туда на своем автомобиле? — Нет, я летел на самолете, — мотнул головой Грейзер-старший. А Джек тихо молча сидел и жадно поглощал каждое слово дяди, пытаясь проанализировать, как такое возможно. Угнали машину? А потом что? Благородно вернули назад? Нет. А иной причины оправдания придумать не мог. Врет. Под предлогом командировки уехал на машине в Нью-Йорк. Отследил брата и все подстроил. Единственное, что хоть как-то вязалось в голове. — Автомобиль, получается, остался в Лос-Анджелесе, — рассудила шериф Стоун. — Мы смогли отследить его маршрут от Кентукки до Нью-Йорка через Вирджинию, — женщина достала из папки какой-то листок и протянула Дилану. — Смею предположить, что он двигался от Калифорнии, потому что так же он засветился на камерах в Неваде, Колорадо и Миссури. Все эти штаты находятся по пути в Нью-Йорк. И когда шериф Стоун это произнесла Джек понял насколько колоссальная была проведена работа. Неудивительно, что это заняло больше трех недель. И понял, почему она не сообщала. — Извините, я не понимаю, все это какая-то ерунда, — взорвался Дилан. — Даже если бы я решил, как вы негласно утверждаете, убить своего брата, на кой черт мне ехать три тысячи миль на машине? — Возможно, чтобы ваше имя не осталось в данных авиакомпаний о перелетах, — миссис Стоун развела руками. — В любом случае, говорить об этом — бестолку лить воду. Передо мной неоспоримые факты. — У меня даже не было мотива! — повысил голос Грейзер-старший. — Зачем мне убивать брата? Мы с ним лет пятнадцать не виделись до его смерти! — Мотив был, мистер Грейзер, — строго выдала женщина, мимолетно кинув взгляд на Джека, который нервно дергал коленями. — Взяв под опеку Джека Дилана Грейзера вы получили доступ к денежным средствам погибших, которые незамедлительно обналичили, — информацию об этом ей сообщил Джек недели две назад и предоставил по ее просьбе доказательства. Дядя на это промолчал с минуту, а затем приложил руку ко лбу и откинулся на спинку стула, тяжело вздыхая. — Что-то вспомнили? — задала наводящий вопрос шериф Стоун. — Мне нужен адвокат? — безвыходно на выдохе спросил Дилан. — Для начала Вы обязаны предоставить командировочные документы, а там уже будет видно, — женщина натянуто улыбнулась, но улыбка быстро испарилась. — Вы должны явиться завтра к восьми утра. А следом безмолвный путь до дома. Дядя то и дело в порыве стучал ладонью по рулю и тихо выругивался себе под нос. А Джек каждый раз вздрагивал, прижимаясь к правому краю сиденья. Только бы подальше от него. Не знает зачем поехал с ним. Возможно не хотелось еще больше усугублять ситуацию. И без того черт те что. А выйдя из машины Дилан с силой хлопнул водительской дверью так, что едва стекла не вылетели. Он всегда ругался, когда племянник даже случайно хлопал дверью на один децибел громче, чем положено. Но сейчас ему было все равно. Что, в прочем-то, не удивительно. А Джек зажался еще больше, не в силах и шагнуть в сторону дома. — Джек, я знаю, как это все выглядит, — вдруг начал мужчина, остановившись на пороге. И о как же было ему тяжело не повышать голос. — И теперь понимаю, почему ты не возвращался, — он тяжело вздохнул. — Но я тебя уверяю, что не имею никакого отношения к этому, — вдруг Дилан схватил парнишку за плечи, заставляя его сердце едва ли не ломать ребра. — Что бы там ни было, я ни за что не поступил бы так гнусно, — Грейзер-старший поморщился, а младший покорно его выслушивал, чуть не теряя сознание. — На счет денег… — он вдруг отпрянул и со звуком выдохнул. — Моя ошибка, не надо было слушать Веронику. «Вероника» Джек вновь вздрогнул, пошатнувшись назад с открытым ртом. Все вдруг сложилось по-другому. Машина осталась в Лос-Анджелесе? Вероника тоже? Неужели…? А Дилан в секунду уловил мысли племянника и отрицательно мотнул головой. — Нет, Джек, — не переставал мотать головой мужчина. — Этого не может быть, она не могла… — но вдруг он замолчал, а затем резко открыл дверь, вваливаясь в прихожую. — Вероника! — закричал дядя так громко, как никогда раньше. — Вероника! — повторно прокричал Дилан. А парнишка едва удержался от позыва закрыть уши. Даже в самые серьезные их ссоры он ни разу не называл ее полным именем. Видимо сейчас иной случай. Вероника незамедлительно выскочила из кухни. Все ее руки были в муке, а сама она, увидев Джека, тут же лучезарно улыбнулась. Смайли. Ей к лицу эта фамилия. Даже стало слегла ее жаль. Не место больше улыбке на ее лице. — Скажи мне, это правда? — начал Дилан, не отрывая от нее взгляда. А его тон стал таким, что хотелось вздернуться. Слишком разочарованно. Слишком убито. — Ты о чем? — Смайли нахмурилась, отряхнув руки. Дилан достал из заднего кармана джинс письмо из полицейского участка и протянул жене. Она слегка напряглась, беря из чужих рук конверт и быстро прошлась взглядом по тексту. Было видно, как ходуном заходили ее кисти; бумага содрогалась. Она тяжелее задышала и поджала губы. А затем нахмурилась и вопросительно посмотрела на супруга. — Что это такое? — Вероника дрожащей рукой вернула листок обратно. — Ты убила их? — Грейзер-старший посмотрел на нее так, что Джек, увидев со стороны едва сквозь землю не провалился. — Что?! Нет! — воскликнула Смайли, сделав шаг назад. — Кого? — добавила она, приложив руку к груди. А Дилан вдруг рассмеялся и пару раз мотнул указательным пальцем в сторону супруги. — Ты и Джека тоже хотела убить, верно? — с улыбкой спросил он, подойдя и взяв ее за плечи. — Дилан, я-я не п-понимаю о чем ты говоришь! — Вероника вся зажалась под таким давлением, а затем нахмурилась и кинула угрожающий взгляд на Джека, который всеми силами сопротивлялся новой панической атаке. — Помнишь, я уезжал в Портленд, а к тебе должны были приехать родители? — осторожно спросил мужчина. — Но они мне сказали, что к тебе не приезжали, потому что ты уехала, — Дилан вновь улыбнулся, а Джек все старался понять, что происходит. — Мы же с тобой это обсуждали, я не хотела, чтобы они приезжали, ты знаешь, какие у нас с ними отношения, — затараторила женщина. — Но ты мне сказала, что была в городе, — дядя посмеялся. — Я… я… я летала к подруге в Нью-Йорк, — явно не подумав выпалила Смайли. — Правда? Могу я позвонить той подруге? — мужчина добивал своей улыбкой. — Что это за допрос, Дилан?! — вдруг неожиданно закричала Вероника, а Джек по привычке тут же вздрогнул. А дядя вновь рассмеялся и отпрянул от нее. Он смеялся долго, а от его смеха у младшего будто уши закладывало. То ли громко смеялся, то ли нервы ни к черту; никак не мог понять. И не мог понять, говорит ли Вероника правду. Но Дилан знал эту женщину, как облупленную. И вдруг его смех прекратился, и он, сделав шаг к ней навстречу, резко поднял руку и ударил ее. Нет, это был не просто удар. Он влепил ей такую пощечину, что она вскрикнула и с грохотом повалилась на пол, едва успев подставить руки, чтобы не удариться головой. А Джек был в таком шоке, что распались губы, что невольно едва ли не подорвался к ней на помощь. И он остановился не сам. Улыбка Вероники Смайли остановила. Она не испугалась, не расплакалась, она улыбнулась во все тридцать два и подняла взгляд сначала на Джека, а потом на мужа, приложив руку к щеке. — Дилан, я тебя умоляю, к чему этот спектакль? — она посмеялась, поднимаясь на ноги. — Хочешь свалить всю вину на меня? Это была наша идея, — Вероника улыбнулась. А Джек чуть чувств не лишился, тут же хватаясь рукой за косяк входной двери. Однако сверху что-то давило так сильно, что в глазах начало темнеть, а ноги предательски сгибаться, вынуждая сесть на подставку для обуви. Хотелось отключиться, не слушать больше все это, но все равно изо всех сил старался держаться и не терять сознание. — Что ты такое говоришь?! — закричал дядя, а младший слышал все, как в вакууме. — Хочешь посадить меня? — теперь убивала улыбка Смайли, хоть и виделась Джеком смутно. — Ты сядешь со мной, я тебя уверяю. — Не выйдет, — Дилан вдруг подбежал к комоду, принимаясь кидать из него все листки на пол. — Ищешь командировочные документы? — как выстрелила Вероника, а дядя резко перевел на нее взгляд. — Я сожгла их еще в Лос-Анджелесе, когда ты вернулся, — она вновь посмеялась. А эта ее фраза словно мельчайший глоток воздуха под толщей воды. Дядя не при чем, это радовало, но продохнуть не давало все остальное. — Ты… — начал Дилан, а затем резко вздохнул и кинулся на нее с такой свирепостью, что напугался даже Джек. Мужчина схватил ее за горло одной рукой и со всей дури впечатал в стену. Вероника тут же начала кряхтеть, задыхаясь, а с ее губ не спадала улыбка. Парнишка видел все; как постепенно покраснело ее лицо, как с него уже спала улыбка, как ее брыкания становились все слабее. Понимал, что у самого нет сил подняться. Ноги буквально онемели. Не мог выдавить из себя ни слова. Будто душили его. И единственное, что он смог сделать, так это зажать уши руками и лечь лбом на колени. Так и не смог встать. Словно парализовало. А на виски давило так, что глаза из орбит лезли. — Если убьешь меня, тебя точно посадят, — из последних сил прохрипела Смайли. Но Джек этого уже не слышал. Зато услышал нечеловеческий рык Дилана и сильный удар. Такой, что полы затряслись. Парнишка приоткрыл полные слез глаза и увидел, что Вероника валяется на полу и, задыхаясь, кашляет, не отрывая руку от горла. А у самого состояние идентичное. — Гребаная тварь, — плюнул Дилан в ее сторону, а затем заходил туда-сюда по коридору, сжимая волосы на затылке. Пока под руку не попалась хрустальная ваза, которую он незамедлительно снес рукой. А Джек проводил ее полет взглядом, увидел в замедленном действии, как она в дребезги разлетелась возле лица Смайли, которая все еще не могла подняться с пола. И парнишка тут же разревелся, дрожа коленями. Он не испугался. Он не заплакал от того, какая сцена перед ним сейчас произошла. Как в дешевом детективе. Но это была любимая ваза его мамы, которую Джек всегда обходил стороной, чтобы ее даже ветром не обдавало. Она возила ее с собой из города в город при переезде на своих коленях. Ваза, которая принадлежала ее маме. Кто знал, что разревется из-за гребаной вазы. Она не была причиной, но стала катализатором. И мысли побежали, как ядро из пушки. Какая-то женщина, которую Анджела (мама) даже в лицо не знала, стала причиной ее смерти. И не только ее. Папа. Четыре невинных человека в другой машине. Их жизни прервались в один момент. Момент, когда Вероника Смайли решила, что сто семьдесят пять тысяч долларов отличная сумма за жизнь семерых людей. Но с одним не вышло. Джек остался жив. Остался жив, чтобы ей не сошло это с рук. И подумав об этом парнишка незамедлительно разревелся в голос. Что было бы, будь иначе? Что было бы, если бы он умер? Им легко достались бы деньги, как единственным родственникам. И никаких проблем. Никаких проблем в виде Джека Грейзера. Дилан не переставал кричать, полностью игнорируя рыдания племянника, который уже едва ли не захлебывался, а Вероника, как могла, хриплым голосом кричала в ответ. Уши закладывало, глаза драло от нескончаемых слез, полопались до крови алые губы, а на ладонях синие следы от въевшихся ногтей. К горлу подступил такой комок, что затошнило, а слюни во рту скапливались с такой скоростью, что не успевал проглатывать. И дошло до такого, что едва сдерживал рвотный позыв. Пока в одно мгновение голову не защемило так, что невозможно было больше держаться. Джек подорвался с места и, распахнув входную дверь, моментально выбежал на улицу; вырвало. Вырвало так, что, казалось, выливаются все органы, как каша. Будто вывернули наизнанку. А затем закашлялся настолько сильно, словно из глотки сейчас вылезут легкие. И снова рвотный рефлекс. Фантомный. В желудке ничего не осталось. Свалился задницей прямо на землю, где росли цветы, которые мама заставляла когда-то в прошлой жизни поливать каждые три дня. Свалился, поджав под себя колени и зарываясь белыми конверсами в грязь. Ничего не имело значения больше. Все черное. Проревел там не знает сколько времени, а погода на улице оставляла желать лучшего. Самая темная и ледяная ночь за всю историю. 21 сентября. 53°F (12°C). Но холод не был связан с температурой. Теперь весь мир вокруг температуры абсолютного нуля. Будто больше нет ни одной причины, по которой Джек должен оставаться в живых. Решил, что пусть замерзнет насмерть, дрожа всеми конечностями. В одной футболке и легких джинсах. Не был дома, считай, с самого лета; просто не было с собой другой одежды. Но чьи-то горячие руки вдруг обхватили талию, разрушая все планы. По затекшему телу побежала ледяная кровь, а ноги, почувствовав опору, протяжно заныли. Джек увидел перед собой дядю, а за его спиной черное небо. Когда успело так стемнеть? Минуту назад только смеркалось. Дилан усадил племянника на кухню, накидывая на него плед, а через мгновение по меркам Джека вернулся обратно, вновь его поднимая и усаживая в едва ли не до краев наполненную ванну с пеной. Разве она поможет? — Джек, все будет в порядке, — мужчина сел на колени подле ванной, положив руки на ее край. А затем оперся о них подбородком. А парнишка, как зомби лежал и смотрел в какую-то точку перед собой. Какой смысл в этих словах? Никакого. Сделанного не воротишь. То, что они узнали всю правду; Анджелу и Гевина к жизни не вернет. Легче от всей этой информации не станет. Только хуже в сто крат. Снова не знает сколько убежало времени, но вода в ванной остыла, а по телу бесконечно бегали мурашки. Натягивал домашние брючки, которые принес Дилан, прямо на мокрое тело, когда услышал какой-то шум. Медленно вынес свое тело в коридор; услышал звук заводящегося двигателя и увидел настежь распахнутую входную дверь. Со второго этажа по лестнице быстро спустился разъяренный Дилан и выбежал на улицу, начиная бесконечно ругаться. Вероника уехала. Дядя быстро залетел обратно, принимаясь бегать из комнаты в комнату. А Джек стоял на месте, как статуя. Но статуи не дрожат от озноба. Как во сне наблюдал за мужчиной, который схватил телефон, звоня в 911. Все фиолетово. Медленно пошел в свою комнату и тут же уснул, свалившись на кровать. Ненадолго. Проснулся через час. Впервые проснулся с криком, как в каком-то паршивом фильме. Не знал, что такое бывает в реальности. А ощущение такое, будто все нереальное. Все нереально огромное вокруг и нещадно давит на голову. Тут же вскочил, принимаясь ходить из стороны в сторону, как какой-то помешанный. Незамедлительно прибежал дядя, принимаясь укладывать в кровать. Но это было самое страшное. Будто укладывают живьем в гроб. — Джек, тебе надо поспать, — твердил он, пытаясь усадить племянника. — Нет! Нет! — закричал Джек, вырываясь из его рук. И испугался своего голоса. Все понимает, но будто сам не свой, будто не здесь. — Подожди, Джеки, — тяжело вздохнул Дилан. — Просто присядь, — он вновь поймал парнишку на ходу, а тот захлебываясь воздухом медленно опустился на кровать. Но кровать была словно огонь; хотелось тут же вскочить. Обжигало. Однако ледяные руки дяди тут же усадили обратно. Он быстрыми движениями прикоснулся к нескольким частям тела, в том числе и ко лбу и вдруг протяжно ахнул. — Черт, ты весь горишь, — ругнулся Грейзер-старший, тут же подскакивая с места. Нещадная температура. В эту заледеневшую ночь Джек побил все свои рекорды. Как самая жаркая ночь лета; 40°С. Не продохнуть. Дядя до утра просидел у изголовья то и дело просыпающегося и намеревающегося вскочить племянника. Сил не было, состояние такое, будто высосали всю энергию, но, несмотря на все это, убежать из этого места хотелось не меньше. Будто именно оно оказывает такое влияние. Утром бред слегка отступил. Слегка очистилось сознание. Хоть и не помнит и минуты, когда успел поспать. — Джек, ты должен остаться дома, я схожу один, — настаивал Дилан. — Нет, я пойду! — первая членораздельная речь из его уст за последние семь часов. — У тебя температура под сорок, куда ты пойдешь? — пытался вразумить парнишку Дилан. Они долго спорили, но Джек был непреклонен. Даже появились силы на то, чтобы ругаться. А затем одолело отчаяние. Сел на край кровати. Будто у него крадут самое важное. Единственное, на что он может повлиять. А у него нагло отбирают эту возможность, просто потому что горит. — Я пойду, — прошептал Грейзер-младший. — Ты понимаешь, что она убила моих родителей?! — Джек говорил тихо, сквозь вдруг образовавшиеся слезы, но очень настойчиво. — И ты заставляешь меня сидеть дома? — уже захныкал парнишка, а дядя тяжело вздохнул, приложив руку ко лбу. — Я не могу изменить прошлое, не могу вернуть их, но… но… — без сил замолчал, роняя лицо в ладони. И тишина. — Хорошо, — закрыв глаза подал голос Дилан. У Джека порыв подскочить немедля, но сил и вправду не было. Кое-как поднялся с кровати, направляясь к шкафу. Еле донес себя до такси. Было желание свалиться коленями на асфальт и разогревать своим полыхающим дыханием землю. Стал бы одной из причин глобального потепления. А в такси чуть было не отключился. Раз пять. И не мог понять; терял сознание или просто засыпал. Но буквально чувствовал, как схлопывается реальность и, осознавая это, тут же вздрагивал. Не хотелось вырубиться. И без того с трудом выбил себе возможность находиться здесь. Машина остановилась, а таксист выдал привычное: «Приехали», — заставляя дядю и племянника переглянуться и улыбнуться. Ну, хоть такие мелочи разбавляют непроглядную черноту. На часах 8:00 AM. И минута в минуту Грейзер-старший постучался в кабинет шерифа. Пунктуальность у них семейное. Разговор начался сразу с козырей. Миссис Стоун уже была осведомлена об их ночном звонке в 911. По следу Вероники уже отправили несколько экипажей. Пока безрезультатно. Но Стоун была непреклонна; сразу же потребовала от мистера Грейзера командировочные документы. А у Джека лоб испариной покрылся от волнения, ведь их нет. Но Дилан не промах. Они немедля позвонили в строительную компанию, в которой дядя работал, где подтвердили, что Дилан Брайан Грейзер действительно находился в Портленде целых три месяца. А у парнишки снова камень с души. Все-таки не ошибался в дяде. Все-таки не такой уж он и плохой человек. Просто очень импульсивный. Но кого можно судить за врожденный темперамент? Только вот то, что Дилан не при чем помогло расслабиться где-то на тридцать процентов. Остальные семьдесят никак не давали покоя. Еле сидел на стуле. На улице аномальный холод для середины сентября, а в помещении будто все сорок. Невозможно было продохнуть. Так еще и собственное дыхание под носом обжигало. И когда разговор дяди и шерифа подошел к логическому завершению, миссис Стоун обратила свое внимание на зажавшегося в углу парнишку. Уж больно его вид был отрешенным. — Мистер Грейзер, благодарю за содействие, — закончила женщина. — Как появится какая-то информация на счет местонахождения Вероники Смайли, мы вам сообщим, — она вышла из-за стола и пожала руку Дилану. — Можете ненадолго оставить нас? — шериф слегка улыбнулась и посмотрела на Джека. — К-конечно, — нахмурился Дилан. — Доброго дня, шериф Стоун, — мужчина облегченно выдохнул и, жестами показав племяннику, что будет ждать его на улице, вышел из кабинета. А миссис Стоун тяжело вздохнула и села подле никакущего Джека, принимаясь сверлить его взглядом. А у парнишки состояние такое, что хотелось, чтобы вынесли отсюда на носилках. — Как считаешь, твой дядя может быть причастен к случившемуся? — серьезно спросила шериф, а Джек все никак не мог продрать глаза. — Хочется верить, что нет, — еле выдавил из себя Грейзер-младший, а затем задрожал. — Вы бы видели, как он отреагировал на то, как Вероника призналась… — из последних сил рассуждал парнишка. — Я верю, что он не причастен, — вынес вердикт Джек, а шериф кивнула, опустив взгляд. — Как ты? — заботливо спросила миссис Стоун, перейдя на более неформальный тон. — Выглядишь паршиво, — по-свойски с наигранным отвращением произнесла женщина и посмеялась. — Не спрашивайте, — тяжело вздохнул Грейзер и закрыл глаза. — Я не могу ничем помочь, даже не представляю, какое это потрясение, Джек, — шериф накрыла чужую руку своей и тут же удивилась, насколько она была горячей. — Я могу только заверить тебя в том, что приложу все усилия, — женщина чуть сжала ладонь, а у Джека незамедлительно пеленой затянулись глаза. — Она не уйдет от наказания. — Спасибо, шериф Стоун, — прогундел парнишка. — Если бы не вы… — Грейзер хотел продолжить, но замолчал, стараясь справиться со слезами. Слишком давит. А миссис Стоун, понимающе вздохнув, слегка перевалилась через стул и обняла парнишку, заставляя таки заплакать. Неописуемо больно. Неописуемо плохо. Джек был рад любой поддержке, хоть и хотелось спрятаться ото всех. Температура не спадала дней пять. А каждая ночь хуже предыдущей. Каждый раз думал, что еще один день такого жара и просто напросто не выдержит организм. Но каждый раз снова просыпался ночью от кошмаров. Жив. И как бы там ни было, это радовало. Пусть и был выжат без остатка; был сильнее, чем предполагал. Сознание вдребезги, но держался. Может и становилось бы легче, но каждодневные новости о том, что Веронику так и не нашли, заставляли вновь окунуться в полное отчаяние. Зато нашли дядин автомобиль, брошенный где-то в лесу по пути в Белмар недалеко от места аварии. А название этого города убило вдвойне. Она что, смеется? Издевается? Ей мало того, что она отняла две жизни самых близких людей для Джека? Ей мало того, что она отняла жизнь у самого Джека? Когда появилась эта информация, так сдавило виски, что не было даже никакого позыва. Вновь вырвало. Тут же. Незамедлительно. Едва успел схватить мусорное ведро. И без того почти ни крошки во рту уже четыре дня, но желудок решил, что ему ничего не нужно. Будто через рот выплескивал всю гниль, которая поступала в мозг. Парнишка весь оставшийся вечер не мог оторваться от этого злосчастного ведра. Одна мысль, одна слезинка и выворачивало наизнанку. Слишком несправедливо. Слишком сильно режет. На шестой день болезнь отступила; не полностью, но стало действительно легче. Все еще болел, но иначе. Не телом — головой. Однако впервые смог нормально поспать. Впрочем, какой там нормально; трижды просыпался ночью в ужасе. Но хотя бы не ныли воспаленные горящие легкие. Силы так и не вернулись, но на седьмой день проснулся с чистой головой, вдруг вспоминая об Эшере. Удивительно, что первым делом мозг воспроизвел именно его. А следом, как по цепной реакции привел к Финну. Вспомнил о том, что у него есть телефон, который в глаза не видел всю эту неделю. Наверное, валяется где-то разряженный в ноль. Перевернул вверх дном весь дом. Не мог предположить, что он лежал в комнате дяди. Видимо тот на сохранность положил его на свой комод. А Джек спросить не мог; Дилан был на работе. Но потраченное время на поиски не волновало так, как то, что было содержанием телефона. Запиликал сотнями уведомлений, как только включился. Эшер. Финн. Друзья, которых можно сосчитать на пальцах одной руки. Но тем не менее было приятно, что за него переживают. Никто, кроме Эшера, не знал о действительных проблемах Грейзера, но все волновались за его резкое исчезновение. Больше всего сообщений было, разумеется, от Вулфарда. Джек с энтузиазмом зашел в диалог с ним. И по мере прочтения с каждой секундой все больше дрожали руки. Прочувствовал все его эмоции на себе. От переживания до отчаяния. От отчаяния до злобы. Стыдно невероятно. Но было не до него; даже не вспоминал. Не знал, как следует ответить, а потому пока просто проигнорировал. Зато незамедлительно позвонил Энжелу. С ним не было такого ступора. Знал, что тот все поймет. Не зря же он не приходил. Джек знает, что Эшер первым делом прибежал бы к его порогу. Но не в этот раз. Энжел на радостях тут же закричал в трубку. А Грейзер с улыбкой на пару секунд убрал телефон от уха, дожидаясь когда его друг остынет. И он резко замолчал, что свидетельствовало о том, что понимание и вправду есть. — Все паршиво, да? — тихо произнес друг, тяжело вздыхая. — Не так, как я думал, — Грейзер вновь воспроизвел в голове все случившееся и тут же закрутило живот. — Ты работаешь? — с надеждой задал вопрос парнишка, нервно сглатывая. — Я сейчас приеду, — коротко выпалил Энжел и сбросил трубку. Не прошло и получаса, как в дверь застучали. Эшер с порога заключил в объятия, а Джеку будто отверткой по глазам полоснули. Изо всех сил старался не заплакать, потому что все прошлые несколько дней одна слезинка тут же заставляла фонтаном блевать. Уж извините за выражение, но иначе назвать это невозможно. Мягко говоря, это выматывает. Грейзер выложил все. Как и всегда. А по мере изложения не сводил глаз с мусорного ведра, стоящего в углу комнаты. И делал математические рассчеты успеет ли до него, в случае чего, добежать. Новая фобия. Но она не помешала в мельчайших деталях рассказать все с самого начала. Надо было видеть лицо Энжела, который то и дело резко вздыхал сквозь стиснутые зубы. Джек ни разу не видел подобного, но у Эшера навернулись слезы. Сам парнишка не понимал, не знал, что это такое — плакать из-за чужих проблем. Никогда с подобным не сталкивался. Но насколько нужно быть чутким человеком для такого? По его щекам побежали слезы, и первым желанием Грейзера было тут же начать его успокаивать. Однако Эшер вытер соленую воду и медленно прижал к себе друга, принимаясь гладить по спине. Заплакал-таки и Джек. Впервые свободно за эту неделю. На мгновение даже с облегчением вздохнул. Вылилась толика боли с чистыми слезами. Просидели в обнимку минут двадцать. До тех пор пока не заныли затекшие руки. Зашли в тупик. — Эш, — вновь тяжело вздохнул Джек. — Финн что-нибудь спрашивал обо… мне? — осторожно поинтересовался парнишка, будто его будут за это ругать. — Спрашивал, — улыбнулся Эшер, предполагая заранее такой вопрос, а глаза собеседника загорелись. — Слушай, Джек, — Энжел вдруг поджал губы и опустил взгляд, а его тон не предвещал ничего хорошего. — Я знаю, что у вас чертовски сильное притяжение, и все такое, — парень слегка усмехнулся. — И Финн прибегал ко мне раза четыре и расспрашивал о тебе, но… — он тепло улыбался вплоть до «но», когда его улыбка растворилась. — Мы на днях виделись втроем… вместе с… Джейденом, — друг мотнул головой дважды. Не хотел этого произносить. — Я не думаю, что Финн рассказал ему о том, что у вас произошло… — Эшер прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Не так… я уверен, что Финн ничего не рассказал. А на Джека беспощадно напала аритмия. Сердце, будто водой налитое, колотилось так, что сбивалось дыхание. Почему хоть в каком-то аспекте жизни не может быть все гладко? Почему все свалилось в один момент? Почему Финн? Столько рядом было хороших людей, которые и вправду хотели быть с парнишкой. Но все будто пустые. Джек будто высасывал всю их энергию с концами и тут же терял интерес. А Вулфард словно бездонный колодец этой энергии. Настолько много, что хватало не только на Грейзера. Но почему? Чем Джек заслужил такое отношение к себе? С самых истоков. Сейчас сам не свой. Неудивительно, почему Финн остается с Либерером. Не хочет стрелять наугад. Хотелось верить, что причина в этом. Хотелось верить, что причина не в том, что действительно любит его. — Что мне делать, Эш? — среди потока мыслей отчаянно спросил Джек. Хотелось получить хотя бы малейшую подсказку. Хотелось чтобы наконец открылись глаза. Хотелось снять эти розовые очки. Но понимал, что они приросли намертво. Как единое целое. Все еще не верит, что может быть не всегда и везде. — Не знаю, — вздохнул Энжел. — Для начала бы перестать разговаривать поверхностно, как вы всегда и делаете, — парень посмеялся, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. А Грейзер согласно кивнул, а затем усмехнулся. Всего-то. Всего-то перестать разговаривать поверхностно. С Финном вообще бы вспомнить, как дышать. Не уверен, что сможет говорить даже поверхностно. Одна мысль о встрече с ним заставляла органы встряхнуться. Эшеру понадобилось не больше минуты, чтобы под предлогом каких-то дел ретироваться. Джек знал, что дел у него нет, потому что ушел он со словами: «Позвони ему, вам надо встретиться и все обсудить». Энжел не обижался; понимал, что любовь выше дружбы. Да и даже в таком случае, знает больше кого бы то ни было. Не только факты. А все переживания, все мысли Джека; весь период был рядом. Теперь не его очередь. А Грейзер с час сидел и тряс коленями, смотря на контакт Вулфарда. Как только подносил палец к кнопке вызова; словно в жар бросало. Не придумал даже с чего начать разговор, как поздороваться, как позвать куда-то, куда позвать. Думал, что будет сложно, но не до дрожащих рук. Собрал все силы в кулак, переступил через свой необъяснимый страх. А гудки тянулись невозможно долго, заставляя грызть до мяса кутикулу. Пока вдруг не сменились родным голосом Финна Вулфарда. Как самый сладкий сон, как самый страшный ночной кошмар. — Ало, — безэмоционально, так сухо произнес Вулфард, что захотелось сбросить. — Привет, Финн, — Джек настолько нервничал, что посмеялся, а потом неловко прикрыл рот рукой. — Привет, — все так же холодно. Обижен. — Увидимся? — кое-как произнес парнишка, сморщившись. — Зачем? Тот вопрос, которого Грейзер боялся больше всего. Словно разговаривает с тем самым странным парнем в стенах интерната. Чужой. — Я… я хочу объясниться, — ответил Джек спустя секунд десять полной тишины. Полной пустоты. — Я работаю, — коротко ответил Вулфард, а затем Грейзер услышал звук разбившегося стекла или глины. — Черт! Джей, я похож на призрака?! — едва ли не прокричал Вулфард. А затем долгое молчание, а на фоне чужие разговоры. Джек приложил руку к бровям и все пытался перестать вслушиваться, потому что в любом случае ничего было не разобрать. Так неудобно. Ведь вероятнее всего из-за него и произошел этот конфуз. Но радовало даже то, что Финн до сих пор не бросил трубку. — Ало?! — раздраженно крикнул Вулфард. А парнишка уже готов был дать заднюю и просто попрощаться, но рвущееся из груди желание увидеться не позволило. — А завтра? — все так же осторожно поинтересовался Джек и поджал губы. — Я закончу сегодня в десять, — быстро выпалил Вулфард и так же быстро сбросил звонок. А Грейзер широко улыбнулся в экран телефона. Сегодня. Наверное, это что-то да значило. Покоя не давали слова Эшера о Джейдене, но тем не менее нереально был рад тому, что Финн хочет увидеться. Неделя, когда болел, пролетела быстрее, чем эти пять часов до встречи с Вулфардом. Нет смысла обсуждать то, как парнишка переживал. Сотни и тысячи мыслей в минуту. Анализирует всевозможные исходы. Каждый раз одно и то же. Как в первый. Дядя вернулся с работы в 9:00 РМ и отпустил племянника на улицу только при условии, что тот поест и при нем померит температуру. 36,6°С. Перепроверено дважды. Но Джек был уверен, что она подскочит сразу же, как Финн появится в его поле зрения. Так и произошло. Морально температура под сорок. Увидел Вулфарда, протирающего столешницу через стекло витрины и сперло дыхание. Не смог зайти. Убеждал себя в том, что хочет подышать воздухом. Но на самом деле возле Финна то и дело крутился улыбчивый Мартелл. Хотя, не будь его, Джек так и так вряд ли бы зашел. Уже десять минут ходил туда-сюда перед кофейней. Сегодня буквально не мог усидеть на месте, хотя обычно ждал Вулфарда на лавочке неподалеку. Финн вышел с опозданием минут на пятнадцать, а Грейзера, который весь продрог от холодного осеннего ветра, тут же будто кипятком обдало. А позади Вулфарда — Джейден. Хвостиком. Джек не виделся с ним со своего дня рождения. Даже не представлял, что будет так сложно смотреть ему в глаза, после случившегося. Даже ныне особо стрессоустойчивый Вулфард стал неловко переминаться с ноги на ногу и не мог ничего сказать. — Привет, Джек, — Мартелл натянуто улыбнулся, а Грейзер молчал, как партизан. — Дела, значит? — Джейден посмеялся, посмотрев на своего парня. Финн медленно закрыл глаза, а Джек чуть сквозь землю не провалился. Какая пчела его укусила и не дала спокойно сидеть на лавочке, как всегда? Пчелка-Финн Вулфард. — Ладно, дома буду ждать, — Джейден неловко поморщился, и поджал губы. — Пока, Джек, — он махнул рукой. А Джек увидел, как отворачиваясь, с его лица пропала улыбка. И стало в сто крат более стыдно. Но затем вдруг задумался над его словами и слегка пошатнулся, переводя наверняка убитый взгляд на Вулфарда, который тут же протяжно выдохнул. И нисколечко не облегченно. Они что, живут вместе? Боже, Грейзер ощутил себя таким идиотом, что невольно подорвалась рука в сторону лба, но парнишка вовремя ее остановил, поймав пустые глаза Финна на себе. Это и было ответом. Они действительно живут вместе. — Пройдемся до парка? — Джек улыбнулся, стараясь хоть как-то отвлечь и себя, и Финна. Финн молча двинулся в сторону названного пункта назначения. Только с ним тишина настолько давит. Только с ним тишина настолько спокойна. Одно из двух. И сейчас имел преимущество явно не второй вариант. — Ты, кажется, хотел объясниться, — нарушил-таки молчание Вулфард. А Грейзеру будто подзатыльник дали, выдергивая из размышлений. Не представлял, каким образом будет все рассказывать, потому что в горле уже пересохло. — Финн, я пропал, я знаю, но… — начал парнишка, собрав все силы в кулак. — Как мне надеяться на тебя? — вдруг грубо перебил Вулфард. — Если не брать в расчет давние события… — огрызнулся парень, намекая на то, что Джек по собственному желанию уехал из интерната. А у того в сердце кольнуло от этих слов. — За эти полтора месяца ты пропадал дважды, и я бы не сказал, что ты особо переживал по этому поводу, — продолжил Вулфард. А Джек будто окаменел, тут же останавливаясь. Кто прав? Кто виноват? Каждый смотрит со своей колокольни. Финн оставил Джека. Джек оставил Финна. Оба хороши. Но Грейзер всегда считал, что ни в коем случае нельзя агрессировать, не разобравшись в ситуации. Ведь твои предположения могут не иметь ничего общего с действительностью. И сейчас был именно такой случай. Джек уверен, что узнай Вулфард прямо сейчас всю правду, то ему незамедлительно стало бы стыдно за свою вспыльчивость, стал бы извиняться и прочее в этом роде. Но это низко. Джеку показалось, что теперь не время. Финн испоганил этот момент. Как и всегда. Всегда все только портит. Даже не слушает. И сейчас стало так обидно. Настолько, что разозлился. Впервые разозлился на любимого странного парня. Мог бы проглотить, но нервы и без того ни к черту. Если есть в мире справедливость, то она должна относиться и к нему. — Я не знаю, что с тобой творится, и мне бы очень хотелось узнать, но ты не ты, — Финн посмеялся. И даже в его смехе была язва. — Как же твои слова о том, что мы должны быть поддержкой друг другу? — добавил он и пожал плечами. — Предпочитаешь избегать и молчать. Джек стоял с закрытыми глазами и все ждал, когда Финн закончит. Но эта его фраза заставила резко кинуть на него разъяренный каменный взгляд. — На кого-то похоже, не считаешь? — резко выплюнул Грейзер, а Вулфард тут же ошарашено закрыл рот. — Мы кто друг другу? А? — уже повысил голос парнишка. — Говоришь, я предпочитаю молчать, — Джек разочарованно посмеялся. — А ты? — не хотел переводить на него стрелки, но сейчас хотелось доказать, что виноват, по крайней мере, не один. — Ты сказал мне о том, что встречаешься с Либерером? Ты сказал мне о том, что вы, черт, живете вместе? Ты сказал мне хоть что-то, чтобы Я мог надеяться на тебя и твою поддержку? М? — Грейзер весь изливался. Не привык кричать. И никто не привык слышать, как он кричит. А потому Вулфард больше не перебивал; потерянно слушал. — И самое главное, — продолжил Грейзер, переведя дыхание и собрав всю свою храбрость. — Ты сказал Либереру о том, что у нас происходит? — Джек с надеждой замолчал, смотря в чужие наполненные всеми эмоциями мира глаза. Но ответа не последовало. Как и ожидалось. И это заставило нервно усмехнуться. — Не вяжется, — тихо произнес Финн, заставляя собеседника нахмуриться. — Ничего у нас не вяжется, — повторил он и, протяжно вздохнув, приложил руку ко лбу. Джек дернулся, как от электрошока. Рассчитывал на такой вывод. И сам согласен. Но услышать это от любимого человека намного страшнее, чем думать. Но его не бросят. Не позволит вновь так поступить с собой. — Стало быть на этом все, — насколько мог уверенно произнес парнишка. Решил же, что не даст себя бросить снова. Решил, что сделает это сам. — Я не вижу смысла что-то объяснять человеку, который даже не хочет слушать, который уже и без того все решил. Внутри все кричало. Хотелось испариться, исчезнуть, только бы не подать вида, что не хотел этого говорить, что на самом деле не верит в свои же слова. А Финн, испугавшись, тут же поднял взгляд. Не ожидал, что когда-нибудь услышит такое из уст Грейзера. Был дико зол, но после произнесенного им, злость пропала без вести. Только разрывающая легкие тревога. Джек все еще стоял на месте, ожидая от Вулфарда хоть какого-то действия. Но он только молчал. Знаете такое чувство, когда очень хочешь все исправить, и времени на это решение с каждой секундой все меньше, а ты думаешь только о том, есть ли в этом смысл? Потому что целая куча сдерживающих факторов. А возможность ускользает, как песок сквозь пальцы. Грейзер долго не мог решиться на реальный шаг. На словах можно все, что угодно. Только вот развернуться и уйти совсем не так просто. Именно это и будет значить, что все кончено. Не слова, сказанные сгоряча. Поэтому простоял так минуты две, смотря Финну прямо в глаза. Видел в их глубине желание сопротивляться, доказывать обратное. Но и в то же время видел в них полное разочарование и желание отпустить. Нет смысла. Время вышло. Джек вскинул брови и поджал губы, тем самым показывая, что все так, как он и предполагал. А затем сделал шаг назад. Второй. Третий. В ногах такая слабость. Все еще есть шанс. Все еще не отвернулся. Но Вулфард молчал. И Грейзер таки развернулся, принимаясь медленно идти. Быстрее не получалось. Надежда, что Финн окликнет, тормозила. Пять метров. Десять. Ничего. Надежда умирает последней. Пятьдесят. Умерла. В глазах тут же набрались слезы, легкие будто положили под пресс. Еле-еле продолжал шевелить ногами. Но виду не подавал. Со спины выглядел чертовски уверенно. Буквально ощущал на затылке чужой взгляд. Хотя, возможно, все это выдумки, и Вулфард уже давно ушел. Все органы скрутились, как полотенце, которое выжимают. Впервые захотелось, чтобы стошнило. Потому что так бы стало легче дышать. Но именно сейчас этого не происходило. Уже сто раз пожалел о своем решении. Сто раз порывался остановиться, едва ли не передумывая. Едва ли. На улице было довольно шумно и людно для половины одиннадцатого ночи. У всех своя жизнь, свои проблемы, все куда-то спешат. Джек выбивался из этой толпы. Как зомби. Без цели. Без смысла. Но вдруг шум будто заглох. Будто понизили громкость мира. А в ушах только один далекий топот. Показалось, что отключается. — Джек! — послышалось сзади. Грейзер тут же замер. Невозможно. Это его голос. Услышал бы его даже за километр. Не мог развернуться секунд десять. А когда смог, увидел запыхавшегося Вулфарда, который потерянно остановился за благие два метра поодаль. Джек морально упал коленями на асфальт, принимаясь на радостях смеяться. Но его физическая оболочка продолжала непоколебимо стоять на месте и сверлить парня взглядом. А он переминался с ноги на ногу, будто и не знал вовсе, зачем это сделал. Зачем побежал за ним, зачем окликнул. — Если ты не видишь смысла ничего рассказывать… — начал Вулфард, как будто и не было этих пяти минут перерыва в их разговоре. — …тогда просто послушай меня, — Финн подошел ближе. — Я хочу, чтобы ты знал. *** Финн сбежал. Сбежал, как всегда и делает. Парень понимал, что это только его выбор. Понимал, что может поступить по-другому. Но не мог переступить через себя и свою обиду. Почти неделю потратил на это вне стен гребаного детского дома у своего давнего школьного друга — Ноа Шнаппа. И эти дни, проведенные вдали от Джека, проведенные рядом с Ноа дали понять, что Грейзер не единственный, что все может быть хорошо и без него. Даже лучше. Легче, потому что не переживает, не волнуется за то, что что-то неправильно сказал или неправильно себя повел. Не переживает за чужие какие-либо действия в свою сторону. Полное безразличие. Кому нравится отсутствие чувств и спокойствие на этом фоне? Разве что странному Финну Вулфарду. Никто не приносит такой боли, как чертов Джек Грейзер. Вернулся будто разгруженный. С чистой головой. Смирился. Знал, что Джек еще не уехал, но более не было возможности пропадать под предлогом болезни, ведь начались итоговые контрольные. Первые два дня получалось с ним не сталкиваться. Сам не знает, каким образом, но не натыкался на него даже днем между уроками. А спать приходилось ложиться не раньше двух часов ночи, чтобы наверняка не наткнуться на бессонницу Грейзера. И вставать в пять утра. Состояние и так выжатое, а без сна вдвойне сложнее. Но это ненадолго. Джек уезжает. И как бы больно от этого ни было; отчасти именно это и успокаивало. Больше не будет причины всех болезней. Пока одной дождливой ночью сквозняком не шибануло входную дверь их комнаты. Ручка буквально выскользнула из рук Финна, заставляя дверь тяжело ударить по косякам. Прямо перед носом. А в тишине это обернулось таким грохотом, что Вулфард ни секунды не сомневался в том, что все его соседи проснулись. В том числе и Джек. Секунд пять простоял на месте, как окаменевший, а затем, будто очнувшись от глубокого сна, ринулся в сторону лестницы. Был уверен в своей победе. Был уверен, что его ноги быстрее звонкого голоса Грейзера. Ошибался. — Все? — неожиданно для обоих посмеялся Джек. А на самом деле жутко разозлился. А Финн просто развернулся и ушел. На этом все и закончилось. Слишком режущим оказался нежный поцелуй. Слишком режущими для осознания оказалось последнее слово из уст Грейзера. И именно эта боль заставила убедиться в принятом решении. Убежал. Нисколько не сомневался, что поступил правильно. Не может быть подле человека, который одним своим видом раздирает сердце в клочья. С ним настолько хорошо, что паршиво. Паршиво даже от мысли о том, что все может закончиться. Даже если нет тому причин. Представьте теперь каково это, когда причина есть. Финн привык бежать сломя голову от любой боли. А эта боль была за гранью выносливости. Понимал, что не сможет жить от дня до дня, когда будет возможность увидеться. А когда нет надежды, чего ждать? Ничего. Жить дальше. Но этот поцелуй все равно выбил из колеи. Убедился, что поступил верно, но в то же время разуверился в этом. Ведь вместе с болью теряет и эмоции. Не будет Джека — не будет боли. Не будет Джека — не будет греющих душу чувств. За эти два дня едва ли не передумал. Постоянно сдерживал порыв подойти к нему, когда случайно видел его фигуру среди полусотни учеников в столовой, когда сталкивались с ним взглядом на переменах. Но взгляд Грейзера в ответ останавливал. Слишком пустой. Обижен. Финн наигрывал их песню в музыкальном классе, а в глазах пелена. И вдруг словно полоснули мечом по ребрам. Джек уезжает. Сегодня. Вулфард вдруг понял, что должен попрощаться. Черт, обязан это сделать для них обоих. Не может все закончиться так. Подскочил с места, как ошпаренный, направляясь в сторону их комнаты. Было плевать, что сказать самому, что скажет Грейзер. Нужно было просто его увидеть. А холл находился по пути. И буквально перед поворотом Финн услышал смех. Как выстрел на поражение. Застыл, как вкопанный, выглядывая из-за угла. Джек. Джек улыбался, смотря на своего дядю, который вез его чемоданчик. Все рухнуло. Ноги все еще медленнее звонкого голоса Джека Грейзера. Не может выйти. Не теперь. Подле крутились Эшер, Джейден и еще несколько его друзей. Каждый по очереди обнимал мальчишку на прощание. А Вулфард спрятался за стенкой и с закрытыми глазами представил их объятия. Невероятно тепло. Невероятно больно. Снова. Не пойди он к Джеку — не увидел бы всего этого, не прочувствовал бы все это. Джек Грейзер уехал. Финн еще долго простоял на месте, прижавшись спиной к стене. Казалось, что это худшее, что он может испытать. Но сущий ад только начинался. Каждый день хуже предыдущего. В глотку ничего не лезло, ночами даже в кровати глаз не мог сомкнуть. А в голове только Джек. Джек и его чертова улыбка. Вулфард болел душой настолько сильно, что заболели легкие. А там и в жар бросать стало. Температура. Сколько пролежал в медчасти? Казалось, что целый год. Легче не стало даже когда выздоровел. Каникулы. Лето. Но на душе осень. Зима. Несколько раз убегал опять же в гости к Шнаппу. С ним казалось, что живет обычной жизнью подростка. Забывался рядом с ним. Опьяняющие поцелуи. Сам не свой, но хотя бы нет в голове гребаного Джека. Пока ближе к осени Ноа не уехал из города. Финну было все равно на это. Но сердце разрывало, что теперь Грейзер вновь вернется в его сознание. Он никогда и не пропадал, но его образ был затянут пеленой поцелуев Ноа Шнаппа. Сентябрь. Началась учеба. Стало хуже. Говорят, что время лечит. Однако в случае Финна Вулфарда с каждым днем становилось только хуже. Выглядел как смерть. Жуткие синие впадины под глазами, постоянно дрожащие ледяные руки. Всем всегда было все равно на него и его поведение. Но такой вид заставлял Эшера постоянно интересоваться его самочувствием. А Финн видеть его не мог. Слишком сильно напоминает о Грейзере. Знал, что Энжел видится с ним и не мог с этим смириться. Пройдет. Постоянно твердил себе об этом. Наверное, только эта мысль помогала держаться. И ночи напролет в музыкальном классе за подбором подходящих нот для песни. Для своей песни. Выливал всю свою боль на листки бумаги и клавиши фортепиано. Пока одной октябрьской ночью не столкнулся в ванной с Либерером. Удивился, увидев его, потому что видел его только на уроках и нигде больше, что странно, учитывая, что они соседи по комнате. Раньше Финн незамедлительно ушел бы. Но теперь не имела значения та давняя стычка с ним два с лишним года назад. Теперь имело значение только то, что нет Джека. Все остальные проблемы померкли на этом фоне. — Как ты? — осторожно поинтересовался Джейден, подойдя ближе. — Ты совсем плохо выглядишь, — Джей посмотрел с таким отчаянием, что Финну самому стало себя жалко. Если спросил даже Либерер, то все действительно паршиво. — Я не поблагодарил тебя за то, что прикрыл меня, когда я еще в мае уезжал, — Вулфард не ответил на вопрос о своем самочувствии. Подумал, что и без ответа видно. — Спасибо, Джей, — Финн натянуто улыбнулся. Решил, что поблагодарить Джейдена за неделю спокойствия важнее, чем распинаться о своем состоянии. А Либерер прекрасно все понял. Вне этих стен Вулфарду лучше. — Свалим вместе на денек отсюда? — Джей улыбнулся, заглядывая в чужие пустые глаза. — Скоро каникулы. А Финн за секунду увидел в нем Ноа Шнаппа. Спасение. Спасение от мыслей о Джеке. Действительно уехали на каникулах в город. Промотались там вдвоем целый день. А Джейден хороший. Вулфард знал его только как задиру. Никогда не общался с ним по-настоящему. Не до дружбы было, когда только приехал в интернат. Сам был нехорошим. Уверен, что до сих пор такой. А дружбы ему ныне недостаточно. Недостаточно, чтобы выкарабкаться из ямы в лице Джека Грейзера. Сколько прошло? Две недели их общения? Три? Неделя после их совместной поездки в город. Ночь очередного тяжелого буднего дня в душевой. Случайно столкнулись. Финн не рассчитывал, не думал об этом. Но кинулся на Либерера с жадным поцелуем, как будто так и задумывалось изначально. Присосался, как пиявка, только бы не вспоминать о Джеке. Только бы не вспоминать об их совместных жарких поцелуях в этой же душевой. Не оставил Джейдену ни шанса отстраниться. Даже если бы он хотел — не смог бы вырваться из цепких молящих рук Вулфарда. А он и не хотел. Зашло дальше, чем предполагалось. Три дня после случившегося не разговаривали. Но Финну, наконец, стало хорошо. Как камень с души упал. Впервые уснул спокойно. Закрутилось. Началось довольно банально. И продолжалось подобным образом месяца два. Почти до Рождества. Вулфарда все устраивало. Вулфард практически не думал о Джеке. Но Джейдену было мало. Начались ссоры. Финну не было больно. Никак не колыхали едкие слова Либерера. И это нравилось настолько, что поддался. Стали официальной парой. И все хорошо. Снова спокойно. Без эмоций. Пока после новогодней ночи Джею зачем-то не понадобилось ехать вместе с Энжелом в город. И Либерер ни словом не обмолвился о том, что едут к Джеку. Финн узнал об этом от Эшера. Тот сказал просто к слову, среди разговора, даже не подозревая, что это обернется новым переворотом для Вулфарда. Их не было два дня. А за эти два дня Финн вновь ощутил на себе ту раздирающую боль. Снова Джек. Его нет, но даже спустя столько времени не находясь рядом причиняет ненавистную боль. Эмоции. Впервые поругался с Либерером по своей инициативе. А Энжел стал невольным свидетелем. Сложил два и два. Понял, что встречаются. Джейден повозмущался, но в итоге пообещал больше не уезжать без него. А дальше полное забвение. Не вспоминал больше. Джек Грейзер стал далеким отголоском в сознании. Ничего не напоминало о нем теперь. Благодаря Либереру. И, как бы там все ни началось, какая бы ни была цель их отношений, Финн действительно привязался к нему. По-свойски полюбил. Полюбил за спокойствие, которое тот дарит. А время побежало, как бешеное. День, когда пришлось уезжать, наступил так быстро, что стало даже слегка грустно. И этот день сопроводился звонком Эрика. Отец вновь не звонил больше года. Вновь как ни в чем не бывало спросил, как дела, чем будет заниматься дальше, даже предложил свою помощь, но Финн лишь рассмеялся. От этого человека ему ничего не нужно. Первый месяц было тяжело. Государство предоставило небольшую студию недалеко от центра города. Поселились вместе с Джейденом. Но за жилье надо было как-то платить. Вместе устроились на работу. Общепит выматывает, но куда деваться? Когда-то мечтал поступить в колледж, но с этим интернатом все мечты развеялись. Может и поступит, но не сейчас. Мог бы обратиться к отцу, ведь он предлагал материальную поддержку, но гордость выше всего прочего. И сам справится. Все вроде наладилось. Привык. Обустроился. Но в голове появилась одна навязчивая мысль, которая лишала обожаемого покоя. Джек. Не было так больно думать о нем, как раньше. Остыл. Помогли остыть. А Грейзер где-то здесь. Где-то в этом городе. Финн уверен. Чувствует ребрами, что он рядом. Энжел до сих пор хорошо общается с Мартеллом, поэтому Финн никак не может с ним не встречаться. Знает, что Эшер все еще поддерживает с Джеком связь. Интересно до дрожи, как он поживает, как его новоиспеченная семья, какие дальнейшие планы. Но всеми способами подавлял в себе это желание пересечься. Подавлял два с лишним месяца, пока не стало буквально раздирать. Не знал, для чего это, какой в этом смысл, но уж очень сильно хотелось. Думал об этом постоянно. Как и одним обычным днем на работе. Решил, что должен узнать у Эшера про него. И пусть Энжел подумает, что скучает по Грейзеру, что хочет встретиться. Не волновали последствия. Настолько погрузился в размышления, что, кажется, уже дырку протер в глиняной чашке. А обслуживал клиентов будто на автомате. — Добрый день, — улыбнулся Финн себе под нос, убирая чашку на место. — У нас новинка месяца… — продолжил он, а затем таки поднял взгляд на клиента и резко замолчал, не веря увиденному. Насколько материальны мысли? В буквальном смысле? Джек стоял прямо перед ним. Не уж-то не волшебное мановение? Не передать словами насколько резануло в груди. Это то, чего Финн так хотел все эти два месяца. Но это случилось и хочется убежать. Губы распались, сделал шаг назад, не в силах находиться настолько близко. А затем прерывисто вздохнул, собираясь что-то сказать, но потом так же выдохнул и нахмурился, пройдясь языком по нижней губе и тут же ее прикусил едва ли не до крови. Джек стоял прямо перед ним, и его глаза в миг наполнились слезами. Он все такой же милый мальчик. Все еще его мальчик. Он изменился. Больше не было тех длинных кудряшек, пахнущих цитрусами. Финн буквально ощутил пальцами, насколько они были мягкими. Знал, что нужно что-то сказать, но так защипало в глазах, что понимал; одно слово и упадет снова в ту яму в лице Джека Грейзера. А в глазах пленка с тем самым днем, когда видел в последний раз. — Привет, Финн, — прохныкал мальчишка, наклонив голову вбок, и поморщился. Словно выстрелил на поражение, заставляя пошатнуться и ментально упасть навзничь. Ноги все еще медленнее его звонкого голоса. Как вдруг услышал звук открывшейся двери позади, а из подсобки выскочил Джейден, отвлекая на себя внимание. Слов нет насколько стало легче. Джей, как спасательный круг. Не было сил продолжать смотреть на Джека. Спрятался за кофейным аппаратом, принимаясь делать ему какао. Слышал все, что он говорит Мартеллу. Конечно слышал. А руки откровенно дрожали; чайник то и дело клацал по стакану. Джейден пошел относить готовый какао со льдом, а Финн тяжко оперся руками о столешницу и уронил голову вниз. Должен решиться. Не просто так Грейзер оказался здесь. Не просто так выбрался из его головы в реальность. Вулфард не видел ничего вокруг себя, не слышал ничего. Будто поместили в шар, из которого постепенно выкачивают воздух. Рядом Джей, но Финн его даже не слушал, то и дело кидая многозначительные взгляды на Грейзера. Старался этого не делать, но это не так просто. В его случае невозможно. Раньше Вулфард помнил наизусть расположение каждой веснушки на его лице, а сейчас в углу кофейни сидел не Джек. Финн не узнавал его. Хотелось изучить трепетнее. Не мог оторваться. Чревато. Чем больше смотрел, тем больше становилась вероятность поймать на себе его солнечные глаза. А когда это произошло; напрягся всем телом, чтобы не отвернуться. Прожгло насквозь. Больно. Не хочет вновь этой боли. Опустил взгляд; даже улыбнулся рядом стоящему Мартеллу. Пусть Джек уходит. Пусть его и дальше не будет в его жизни. А затем услышал звон колокольчика, кинул взгляд на входную дверь и увидел едва ли не выбегающего из кофейни Джека, а за ним и Эшера. Нет больше времени на отрешение и отчаяние. Если не сейчас — то уже никогда. Осознав это; испугался. Испугался, что его больше не будет в его жизни. Ломанулся вслед настолько быстро, насколько возможно. Ожидал, что Грейзер уже ушел и придется за ним бежать, но как только открыл дверь увидел его, с потерянным видом стоящим у входа. Финн с приоткрытым ртом осмотрелся, будто вышел затем, чтобы просто оценить обстановку, а после, как ни в чем не бывало вышел за порог и направился в сторону Джека, заставляя его слегка пошатнуться. И каждый шаг сопровождался сносящим ударом сердца. Все тело содрогалось. И не прекратило содрогаться, когда остановился буквально в полуметре. — Привет, Джеки, — улыбнувшись еле выдавил из себя Вулфард, а внутри все разрывалось. Все по-новой. Два дня после встречи с Грейзером провалялся в кровати. Вернулась та ненавистная боль. И теперь не помогал даже Джейден. Из его уст то и дело лились рассуждения про Джека, добивая. А от самого Джека ни слова. Угнетает. Пока вдруг не позвонил Мартелл и не сказал, что Джек приходил в Старбакс и спрашивал про него. Как отлегло. Впервые Грейзер стал причиной облегчения. Волшебная неделя. Виделись постоянно, и невозможно описать, насколько было тепло. Словно очутился во вселенной фильма «Эквилибриум». Как Джон Престон перестал принимать лекарство лишающее чувств. И каждая запрещенная эмоция рядом с Джеком, как бархат по телу, как едва уловимые нотки парфюма любимого человека в толпе. Все засияло красками. Мир не черно-белый. Но имели место и негативные последствия. Впервые стал ощущать неловкость рядом с Мартеллом. Теперь его присутствие заставляло скованно опускать взгляд. Стыдно перед ним за свои мысли, будто он может их прочитать. Будто может увидеть, что не бесчувственный, что испытывает целое море чувств. Но не по отношению к нему. Но, насколько разрывающая не была бы любовь к Грейзеру, ни за что не поступит так низко с Джеем. Ведь он рядом. Был рядом все это время. Джека не было. И не будет снова. Уезжает в колледж буквально на днях. Раздирало на части. И это было стопором. Грейзер пригласил на свой день рождения. Вместе с Джейденом. А слышать его имя из уст Джека было больно вдвойне. Не хотел приходить с Мартеллом. Решил, что придет один, даже уже купил самый лучший подарок. Видел, что Джек все так же принадлежит ему. Видел, что он подарил ему свою душу. А Финн ни за что не вернет ее. Придется отобрать. Был уверен, что этот синтезатор, что их общая песня помогут привести к действиям, на которые раньше не решались. Пусть это и будет единственный их поцелуй, ведь Джека не будет рядом. Но уж очень хотелось ощутить эту волну снова. Хотя бы раз. Но, какая незадача, на день рождения Джека Эшер сам пригласил Джейдена. Словно намек. Знак. Напоминание о том, что все не бывает так просто. Сделал выбор — следуй ему. Бороться за Грейзера нужно было полутора годами ранее. Уже не время. А Джек добивал. Насколько нужно быть сильным, чтобы отказаться от поцелуя с любимым человеком? Внутри все всколыхнулось, будто ударили арматурой. — Прости, я не могу, — вдруг замотал головой Вулфард, слегка отодвигаясь, таки убирая руку от чужого распухшего личика. — Не могу, — повторил парень для пущей уверенности, будто пытался убедить сам себя. А Джек шмыгнул носом и от неловкости ситуации закрыл глаза. Финн ему так и не принадлежит. Пусть «не могу» и не значит «не хочу», но выбор сделан. Вулфард стал незамедлительно отнекиваться. Не знал для чего, но взгляд Джека заставил передумать о сделанном. Заставил жалеть, что оттолкнул. Ведь Грейзер отталкивал в ответ. Видят небеса; Финн пожалел. Пытался исправить ситуацию, трезвонил ему по несколько раз на дню. Не хотел, чтобы он уехал не попрощавшись. Второй раз подобное не должно было произойти. Но время шло. А надежда угасала с каждым днем. Уже был уверен, что Джек уехал. Сдался. А на душе палящий огонь. Снова стал тем странным парнем в стенах интерната. Снова прочувствовал на себе ту раздирающую боль. Мог бы позвонить Эшеру, но гордость не позволяла. А помимо нее — Джейден. Слишком гадко по отношению к нему. Однако смириться не мог. Последней каплей стал вопрос Мартелла. — Джек уехал в колледж, не знаешь? — занимаясь своими делами спросил Джей, не придавая своему вопросу никакого значения. — Эшер молчит, как партизан, слова из него не могу вытащить про Джека, — Мартелл посмеялся, а Финн резко вскочил. Не уехал. Зачем Энжелу молчать, если Грейзер и вправду уехал? Никакого смысла. Вулфард пулей собрался, направляясь домой к Эшеру, а уже в такси смог до него дозвониться. Было плевать, что он подумает, но должен был все узнать. Узнал. С таким энтузиазмом не стучал в дверь чужого дома никогда. А Джек сам не свой. Его глаза больше не горели, как яркое солнце. Слишком потерянный взгляд. Финн думал, что проблема в нем, в том что не может решиться открыть свои чувства. Открыл. С таким напором, что Грейзер сдался. Не описать. Как в прострации. Будто в мире только Джек рядом и приносимые им эмоции. В моменте. — Черт бы т-тебя побрал, Вулфард, — выругался мальчишка, а в глазах море. — Зачем все это?! — пуще прежнего закричал Грейзер, размахивая руками, а по щекам полились слезы. — Мне, по-твоему, мало проблем?! — Джек едва не поперхнулся новой волной отчаяния. — Еще этого мне не хватало! — и где-то на середине высказывания голос исказился настолько, что звучал, как в какой-то карикатуре. После этого Финн понял, что проблема не только в нем. Пусть и сам был немалой проблемой. Язык не поворачивался обсудить дальнейшие действия. Что теперь? Они будут парой? Нужно ли расставаться с Джейденом? Хочет ли сам расстаться с Джейденом? Не знает. Не уверен, что даже после случившегося Джек откроется. Хотел бы узнать, что послужило причиной его состояния, но Грейзер и словом не обмолвился. И Вулфард решил, что дождется дня, когда мальчишка сам решится на откровение. Но дни шли, а он продолжал молчать. Финн чертовски злился. Злился, но старался не показывать. Злился даже на самого себя. На свою любовь. На то, что вновь позволил себе упасть в эту пропасть. Но если не брать во внимание всю боль, то с Грейзером было неописуемо хорошо. Даже решил было, что нужно и вправду разойтись с Джейденом. Не обсуждая. Просто прийти и сказать Джеку, что они теперь вместе. Везде. Может тогда все станет спокойно. Может тогда он откроется. Ведь как бы Вулфард ни старался; разговорить его не получалось. Одним днем, днем обычной их прогулки у него зазвонил телефон. Что необычного? Позвонил его дядя. Финн был уверен, что причина в нем. А Грейзер так поник, что захотелось его незамедлительно утешать. Но вместо этого разозлился. Вместо этого с губ полетели тысячи вопросов. Не должен был. Но наболело. Настолько, что невозможно было терпеть. А Джек ответил на звонок. И исчез для него. Для Финна его больше будто бы и не существовало. Разговор с дядей. А из слов Грейзера невозможно было ничего понять. Затем следующий разговор с шерифом. А Джек едва на ногах держался. Даже Вулфард испугался. Что может случиться настолько серьезное, что невозможно сдержать панику? Но, теперь-то, Грейзер все расскажет? Так ведь? Вулфард весь вечер проторчал на обговоренном месте встречи. Но Джек не пришел. Джек в буквальном смысле исчез. За неделю не прочитал ни одной смски, а телефон вечно недоступен. И Финн сначала чертовски переживал; четыре дня подряд бегал к Энжелу, но тот лишь просил сохранять спокойствие и сейчас не доставать Грейзера. Спокойствие? Хах. Переживания к концу недели перетекли в злость. Что может случиться настолько серьезное, что нет возможности поделиться? Бред. Финн ощутил себя ненужным. Джеку не нужна была его поддержка. А раз так, то не нужен был и он сам. Пытался забыться. Джейден не получал такого внимания за весь год, что они вместе. Но больше Вулфард не мог растворить в нем свою боль. Теперь кого угодно было недостаточно. Был нужен только Джек. Очередным рабочим днем все шло не так; будто на иголках. На всех огрызался, даже повздорил с посетителем, за что администратор незамедлительно отчитала. Плевать. На все плевать. Хотелось уехать отсюда, ото всех. Просто сменить номера и исчезнуть. Начать заново. Не думать о том, что Джек снова материализуется из мыслей в реальность. Но это произошло снова. Зазвонил телефон. Джек. Снова вернулся. Финн не хотел отвечать; убрал телефон в карман. Не смог. А разговаривая с ним не заметил подле стоящего Джея. Глиняная чашка разлетелась вдребезги под ногами. И без того злой до невозможности, а все вокруг раздражало еще больше. Еле доработал до конца дня. Благо, сегодня суббота и закрываются на час раньше. Сказал Джейдену, что нужно зайти за каким-то заказом; первое, что пришло в голову. А он лишь нахмурился, но вопросов задавать не стал. Знает, что Финн не любит придирчивость. А Джек стоял у входа. Создал еще одну неловкую ситуацию. Финн готов поклясться, что не хотел кричать, не хотел показывать свою боль, но не мог сдержаться. Вид Грейзера окончательно выбил из состояния равновесия, которого и без того не было. Был уверен в своей правоте, хотелось ее доказать любыми способами. Не знал, что у Джека происходит, но воспринимал это на свой счет. Несправедливо. Невыносимо несправедливо. Но Джек сказал такое, чего Финн никогда не ожидал от него услышать. Испугался. И задумался. Может быть действительно легче будет просто отпустить? Отпустил. Дал уйти. И стало так плохо, что невозможно было продохнуть. Не отпустил. Больше не сможет. *** Грейзер слушал, как Финн распинался о своих чувствах. Слушал трепетно. Не перебивал, хотя уже на середине рассказа хотелось запротестовать. Не видел ни одного повода поменять свое решение. Джек понял, как Вулфарду было плохо. Но и понял, что даже эта боль не заставила его переступить через себя. Все еще в полном отрицании. Все еще нужен какой-то триггер, чтобы сподвигнуть к действию. Одной любви мало, чтобы закрыть на все преграды глаза. Да и слов о любви Грейзер от него не услышал. Не осталось энергии, чтобы бороться за него, как раньше. Но из виду упустил тот факт, что книга открыта. Однако теперь уже не верит, что может ее прочитать. Упустил тот факт, что ключ подходит под замочную скважину. Однако теперь не верит, что может открыть эту дверь. Финн закончил монолог минут через десять. Джек понимал, что тут Вулфард смог-таки себя перебороть. Невероятно тяжело ему далось рассказывать все это. И парнишка ценит этот шаг. Все понимает. И самому было так же паршиво. И сам искал спасение в других. Финн сидя на лавочке от нервов тряс коленями и с надеждой смотрел на Грейзера, но не видел в его глазах буквально ничего. Ожидал, что он что-то скажет. Возможно расскажет в ответ, что с ним происходит. Но он молчал. И это ломало ребра, давило на голову так, что хотелось разреветься. — Джек? — тяжело выдавил из себя Вулфард, пододвигаясь ближе к мальчишке. — Мне тоже было паршиво, Финн, — парнишка улыбнулся, будто это было хорошо. Но знал, что эти слова отчасти станут для Финна облегчением. — Я тоже пытался забыться с другими, — добавил Грейзер, нервно царапая ногтями ладонь. — Я не виню тебя… — для утешения сказал Джек, а затем мотнул головой. — Стараюсь не винить, — исправил он. — Но ты снова, избегая своей боли, причинил ее нам обоим, — младший пожал плечами, а в глазах пелена. — Прошу, Джеки, не надо, — Вулфард слегка поморщился. — Не вини меня одного, — он отрицательно помотал головой. — Неужели ты и вправду считаешь, что все твои действия по отношению ко мне были правильными? — Не были… я этого и не утверждаю, — Джек вновь печально улыбнулся. — Но я устал добиваться тебя. — Нет! Нет! — воскликнул Финн, замотав головой, как помешанный. — Я твой, тебе не нужно меня добиваться, что за ерунда? — Не мой, — Грейзер нахмурился, а губы задрожали. Нестерпимо было это осознавать. А Вулфард заерзал на месте, как будто по нему ползут муравьи. Его губы то и дело на вздохе распадались, но так же быстро слеплялись обратно. Ритуал молчания. Даже вынудил Грейзера сквозь слезы усмехнуться. Снова одолело сомнение. Ну же, Финн! Это же твои чувства. Что сложного, сказать о них? Джек видел эти метания, не знал, что он так боится сказать, но было больно осознавать, что так и не решается. Что бы там ни было. — Финн, это бессмысленно, — парнишка улыбнулся во все тридцать два, а затем уголки губ поехали вниз. Вместе со слезами. — Я люблю тебя, — быстро выпалил Вулфард, будто боялся передумать. — Я любил только тебя все это время, пусть и старался от этого отречься, — затараторил парень, не переставая дергаться. — Прошу… — Финн вдруг замолчал и кинул взгляд в небо, пытаясь проморгаться, пытаясь сдержать этим слезы. А Джека будто ледяной водой окатило после бани. Будто лишили всех сил. Даже если бы захотел уйти, то не смог бы подняться на ноги. Любит. Сказал-таки. И это не стало облегчением. По-крайней мере не в той степени, в которой предполагалось. На душе тепло, но в то же время словно кошки скребут. — Я хочу быть для тебя поддержкой, хочу, чтобы ты мог мне довериться, — продолжил Вулфард, пододвигаясь ближе. — Хочу, чтобы ты мне верил, — по его щекам катились слезы. Он в каком-то порыве так настойчиво схватил руку мальчишки, что у того сердце екнуло. Неужели Финн не заслуживает правды? Его глаза молили о ней. Он хотел все знать. Он был открыт. Впервые. — Хочешь знать? — Джек слегка усмехнулся, а затем зажмурился, чтобы выдавить из глаз режущую соленую воду. — Хочешь убедиться, что дело не в тебе? — Грейзер улыбнулся, а в подтексте скрывалась язва. Все еще не верил, что Вулфард и вправду теперь печется не только о своей выгоде. — Джеки, я не хочу, чтобы ты так думал, — Финн сильнее затряс коленями, а затем поднял чужую руку к себе и протяжно поцеловал. Как поток горячего воздуха в самую знойную погоду. — Я не хочу, чтобы ты что-то рассказывал, если действительно так думаешь, — Вулфард закрыл глаза, прижимая чужую ладонь к своей щеке. — Расскажешь, когда сам сочтешь нужным, — парень улыбнулся, а его глаза полны боли. — Если сочтешь… А Джек смотрел на него и не знал, как себя вести. Ведь внушает доверие. Как бы себя ни вел, как бы ни поступал. Старается слушать разум, но сердце колотится слишком сильно. Заглушает собой весь негатив. Нужно рассказать. Как бы сложно ни было. Не решался минут пять, изучая каждый камешек, валяющийся под ногами. Тянул время. Но оно не резиновое. — Жена дяди убила моих родителей, — выпалил так быстро, будто за его словами гнались с пистолетом в руках. Боялся не успеть убежать. Боялся, что ноги медленнее собственного голоса. А когда сказал; словно ударили в поддых. Едва не захлебнулся воздухом, которого стало слишком много на одного. Финн вдруг замер. Его колени перестали дрожать, а горячая рука вдруг соскользнула с чужой. Джек кое-как смог поднять голову и посмотреть на него. Надо было видеть выражение его лица. Не ожидал. Можно даже сказать, что не поверил. Но мертвый черный взгляд Грейзера убедил в правдивости. Вулфард снова схватил чужую руку, сжимая так сильно, что стало больно. Но никакая физическая боль не сравнится с моральной. — Дж-Джек… — еле слышно произнес Вулфард. Не знал, что сказать, как выразить свое невероятное сожаление. Ощутил себя самым дерьмовым человеком во всей гребаной вселенной. Не описать словами, как стало стыдно. Хотелось начать извиняться, но даже один взгляд и без того молил о пощаде. — Ч-черт, — прошипел Финн, а затем согнулся всем корпусом и уткнулся лбом в чужую лежащую на коленях кисть, не переставая сжимать ее руками. Всегда все только портит. Это единственное, что крутилось в голове. Первым делом захотелось незамедлительно убежать. Так всегда и поступал. Раздирало настолько, что ни за что не остался бы на месте. Никогда в жизни не ощущал себя настолько ничтожным. Знал, что не лучший человек на свете, но до такого никогда не опускался. Захныкал, как маленький мальчик в чужие ладони. Когда-то решил, что ни одной слезинке больше не позволит просочиться. Но сейчас было больно настолько, что даже не стал сопротивляться. Винил себя за незнание, за то, что закрывал глаза на поведение Джека, за то, что всегда все сводит к себе любимому. Долбаный эгоист. Сбежал бы, не думая. Раньше. Сейчас был другой случай. Сейчас решил, что должен стать лучше для него. Сейчас решил, что ни за что больше не будет эгоистом рядом с ним. Ведь это Джек. Его Джек. Его потухающее солнце. Не погаснет. Не позволит. — Джек, прости меня, пожалуйста, — прогундел Вулфард не поднимаясь. — Я такой гадкий, прости, прости, — продолжал тараторить Финн. А Джек смотрел сверху на его макушку и дрожащее тело и не мог остановить собственные слезы. Хотелось просто исчезнуть, чтобы не вспоминать о пережитом снова. Начать новую жизнь. Может, там бы все сложилось иначе. И вдруг как озарило. Как щелчок пальцев в голове промелькнула мысль. Вулфард на его коленях мог стать этой новой жизнью. Грейзер не понял, как в моменте додумался до такого, но это показалось самым лучшим вариантом. Ничего и никогда уже не будет хуже того, что уже случилось. — Финн, — шмыгнув носом окликнул друга парнишка. Да так серьезно, что Вулфард, испугавшись, незамедлительно поднялся, вытирая слезы с припухшего лица. — Давай уедем? — спросил Грейзер, заставляя второго вопросительно нахмуриться. — Переедем в другой город, начнем с чистого листа, — пояснил Джек, подскочив со скамейки. — Вместе. Это было переворотом. Это было резким решением на эмоциях, но почему-то казалось, что единственным верным. Внутри образовалось столько энергии, что уехал бы прямо сейчас. Теперь решение было за Финном, который продолжал ошарашено сидеть на лавочке. Это и было проверкой. Не специально. Джек не воспринимал это, как проверку на лживость Вулфарда. Готов уехать даже в одиночку в случае отказа. Это разобьет сердце, но даст еще один повод. Толчок. Теперь решение было за Финном. За Финном, который замер, вспоминая о своих сегодняшних мыслях на работе. Хотел уехать один. Сбежать от Джека. А что если сбежать с Джеком? Разве такое возможно? Как в сказке. Готов рискнуть всем. В этот раз готов. Вулфард не заставил долго ждать ответа, тут же поднимаясь с лавочки. — Завтра? — с улыбкой спросил он, подходя ближе. Мало будет сказать, что у Джека камень с души упал. По телу пронеслась такая легкость; удивился, что не взлетел. А из глаз впервые слезы радости. Никогда не испытывал такого чувства. — Завтра, — повторил за другом Грейзер. А Финн засмеялся сквозь слезы, и так резко приблизился, обнимая, что Джек даже не успел поднять руки в ответ, оказавшись крепко прижатым к чужой разгоряченной груди. Отдался ему полностью. Изловчился, слегка приподнимая зажатые руки, и смог обнять в ответ. Финн его. Впервые. Впервые принадлежит ему. Джек забыл все ровно в то мгновение, когда закрыл глаза, вдыхая аромат чужой шеи. Все что было до этого момента больше не имеет значения. Все заново. Все с чистого листа. — Куда поедем? — спросил парень оперевшись подбородком о чужую уже почти кудрявую макушку, а затем на радостях посмеялся. — В Лос-Анджелес, — протараторил Грейзер прямиком в чужие ключицы. — Хватит с нас этого холода, — а после этих слов на них резко подул ледяной октябрьский ветер, заставляя рассмеяться. — Согласен, — Вулфард улыбнулся и отпрянул. Финн заглянул в чужие горящие золотые глаза и понял, что уехал бы с ним даже на край света. Впервые был настолько уверен в своем решении, что осознал, почему раньше такой уверенности не было. Нужно было просто переступить через свой страх, просто пойти за зовом сердца. Не думать головой о трудностях, о преградах; просто довериться своим чувствам. А что по поводу боли? Ее не будет, если самому не строить кирпичную стену. Понял, что испытывает боль от своих же решений держаться подальше. Сбегал всегда, и все равно всегда было паршиво. Может следует поменять способ? Будет нелегко вот так взять и перевернуть жизнь с ног на голову. И сейчас сбежит. Будет нелегко, возможно даже больно, но Джек Грейзер, его разгорающееся солнце будет рядом. Они пройдут через это вместе. Руки подскочили к его розоватым скулам. Так осторожно и аккуратно, что Джек понежился, как котенок, в их теплоте. Финн приблизился, утыкаясь лбом в чужой. Что бы ни случилось; больше не хочет быть вдали от него. Хочет быть близко, как сейчас. Всегда и везде. — Надо собирать чемоданы, — Джек посмеялся. — Я забронирую билеты на завтра. Серьезно на завтра, — Грейзер улыбнулся, слегка отстранившись, ища страх и отрицание в чужих черных глазах. — Да, дай секунду. В его черных глазах ни капли сомнения. А его слова понесли за собой теплый поцелуй. Финн медленно приблизился; коснулся не сразу, давая себе одно мгновение на осознание, давая себе один момент на терпкое предвкушение. А затем осторожно подхватил губами чужие дрожащие. У Джека ноги подкосились от блаженства. Все выглядело так сказочно, что не верилось. Не верилось, что это происходит на самом деле. Уехали не «завтра». К сожалению, так просто бывает только в фильмах. Пусть Джек и бросился в ту же ночь собирать чемодан подаренный Эшером на день рождения. Энжел вряд ли предполагал, что он пригодится для такого. Но подарок был как нельзя к стати. Вещей у парнишки было не так много, поэтому все уместилось с лихвой в этот чемоданчик и один рюкзак. А как все было собрано, Грейзер тут же помчался смотреть билеты на самолет. Какая незадача; все рейсы на завтра забиты всклень. Не отчаялся. Промониторил все авиакомпании. Нашел два последних места. Уже хотел было оплатить с кредитки дяди, как вдруг он зашел в комнату с вопросительным взглядом. Вспомнишь лучик — вот и солнышко. — Что происходит? — Дилан окинул взглядом помещение, где были разбросаны ненужные вещи, а посреди стоял чемодан. Джек хотел бы обойтись без пояснений; просто исчезнуть завтра утром, но все не бывает так просто. — Я уезжаю, — эта фраза должна была быть грустной и разочарованной, но вместо этого парнишка широко улыбнулся. — Куда уезжаешь? — мужчина улыбнулся в ответ, но не поверил. Джек объяснил. Рассказал все о своих планах. Дядя сначала запротестовал, но по мере изложения, все больше понимал, почему было принято такое резкое решение. К концу беседы сдался; даже предложил довезти племянника до аэропорта. Но пока они все обсуждали, один билет на самолет уже выкупили. А следующий рейс только послезавтра. С утра пораньше Джек уехал к родителям. Просидел на кладбище минут двадцать, не решаясь начать говорить. Может это глупо, ведь их больше нет, но парнишка хотел, чтобы они знали. Знали, почему их сын уезжает. — Я буду жить дальше, — сквозь слезы посмеялся Грейзер. — Ведь жизнь, чтобы жить, а не существовать. Уверен, что родители бы поддержали. Стало легче, когда выговорился. Сделал все, что мог. Веронику найдут. Это уже не его компетенция. Здесь он больше не нужен. Сразу поехал домой, ведь Финн обещал приехать к десяти утра. Но увидев остановку, где неподалеку живет Эшер, не смог проехать мимо. По отношению к нему это было бы паршиво. Не думал, что будет настолько тяжело расставаться с ним. Он был рядом все это время и, о как же больно было осознавать, что его больше не будет. Но Энжел, как и всегда, поддержал. Даже сказал, что возможно и сам когда-нибудь переберется в Лос-Анджелес. А если нет, то обязательно приедет. Уже уходя Джек украдкой пихнул ему в карман пятьсот долларов, которые вчера дал Дилан. Хоть как-то расплатиться с ним за годы поддержки. Две недели сидел у него на шее, живя в его квартире. Не стал отдавать в руки. Знал, что Эшер ни за что не возьмет. А так, когда он заметит, отдавать уже будет поздно. Повозмущается и придется принять. Когда приехал домой, Финн уже сидел на качели во дворе. А рядом два небольших чемоданчика. Сказать, что у Джека сердце словно облили горячим шоколадом — это ничего не сказать. В глубине души все равно сомневался, что Вулфард и вправду поедет. Но он здесь, улыбнулся во все тридцать два, когда Джек попал в его поле зрения. Последняя ночь в этом доме. Стало грустно; правда. Даже навернулись слезы, чего Финн, лежащий рядом не мог не заметить. Успокоил теплым поцелуем в щеку. И все сомнения, весь страх развеялись. Только вперед, ни шагу назад. Утро выдалось бурным; самолет через два часа, а Вулфард все никак не давал подняться с кровати. Джек и сам чертовски хотел остаться с ним в одной постели и не вставать. Но это их будущее. То, что исполнится только тогда, когда поднимешься. Бегали как ошпаренные за час до вылета. Опаздывали так, что подгонял даже дядя, который до этого старался не мешаться под ногами. Регистрация заканчивалась через тридцать минут, а Джек встал в своей комнате, как вкопанный, осматривая каждый уголок. Каждый уголок хранит свои воспоминания. И хорошие, и плохие. Может когда-нибудь и вернется сюда. Когда-нибудь в другой жизни. Как вдруг взгляд упал на синтезатор, подаренный Финном. И расплылся, вспоминая их песни. Теперь эти песни не про них. Теперь это их прошлое. Но не все прошлое можно оставить в прошлом. Рюкзак с плеча упал на пол, а парнишка кинулся к шкафу, принимаясь искать коробку, которую не успел выкинуть в потоке событий. — Джек! Дилан сейчас взорвется уже, — с этими словами в комнату запыхавшись залетел Вулфард. И замер. — Ты что там делаешь? — возмутился Финн, смотря на задницу Грейзера, которая торчала из гардеробной. А затем Джек вытащил оттуда огромную коробку, сразу кинувшись к синтезатору. — Помоги упаковать, — поторопил парнишка, призывая к себе второго. — Ты сдурел, — рассмеялся Вулфард, принимаясь складывать все проводки от музыкального инструмента в коробку. Их песни останутся с ними. Будут напоминать об ошибках, которые нельзя повторять. Успели за пять минут до закрытия регистрации; все в мыле, запыхавшиеся, но довольные. В Лос-Анджелесе ждала новая жизнь. Завалились в квартиру Джека вечером того же дня и без сил упали на кровать. Как во сне. Финн обхватил со спины, прижимая к себе. Теперь можно было не вставать. Теперь можно было насладиться всем временем мира вдвоем. Вулфард развернул мальчишку к себе и бесцеремонно впился в его губы жарким поцелуем. А по телу тяжелая легкость. Бывает ли такое? С Финном — безусловно. Но вдруг он отстранился, заставляя тянуться за его губами, чтобы вернули обратно. — Теперь-то мы пара? — Финн улыбнулся, заглядывая в чужие молящие глаза. — Это ты меня спрашиваешь? — рассмеялся Джек, резко приподнимаясь, и залез на Вулфарда сверху, зажимая его руки по обе стороны от головы. — Я тебя люблю, — улыбнулся парень, а затем приподнял голову, потянувшись к чужим губам. А Джек, ни секунды не раздумывая, наклонился, сливаясь с ним в поцелуе. Никто не дарит таких чувств, как странный Финн Вулфард. Его Финн. Теперь точно. Нелегко. Не сказать, что очень трудно, но начать по-свойски взрослую жизнь оказалось не так просто. Пришлось сразу устроиться на работу. Но присутствие Финна сглаживало любую усталость. Джек решился рассказать обо всем, что случилось за эти полтора года в подробностях недели через две. Хотелось бы забыть об этом, не вспоминать больше, но это навсегда останется с ним, с кем бы и куда бы не переехал. От самого себя не сбежишь. А это теперь он. Прежний Джек умер 14 августа 2018. Из мальчика, не знающего жизни превратился в парня, который смог перенести все это и не сойти с ума. Живет дальше. И Финн рядом. Действительно стал поддержкой. Как и хотелось, как он и обещал. И как обещал; спел-таки ему свою песню. И это была их новая песня. Песня о их жизни. Готова была только одна. О прошлом. О боли. Но ведь все хорошее теперь впереди? Веронику Смайли задержали через месяц после отъезда Грейзера. Он не знал об этом; настоятельно попросил дядю не сообщать ему эти новости. Знал, что снова окунется в них с головой. Суд длился два месяца. Вероника наняла адвокатов, пыталась выкарабкаться, даже давала ложные показания через нанятых людей. Все впустую. А через месяц Дилан сообщил племяннику, что ее признали виновной. Не стал вдаваться в подробности, Джеку нужно было знать только один факт. Парнишка не знает куда ее посадили, насколько. Эта информация ему ни к чему. Самое главное, что все закончилось. Что теперь может спокойно вздохнуть. Прошлое снова дало о себе знать. Проревел весь вечер в объятиях Финна. И в его же объятиях забыл про это, как про страшный сон. Теперь с легкостью на душе может жить дальше. А что на счет Вулфарда? Он рад. Всей душой рад, что переступил через свою нездоровую повадку сбегать от Джека. Стоило только открыться, и все наладилось. Уверен, что поступил паршиво с Джейденом; сделал ему больно. Но не сбежал молча. В вечер перед отъездом обсудил с ним все. Рассказал ему, почему так поступает. А Мартелл все знал. Знал, что Финн не его. Никогда не был его. Обиделся, злился, но разве можно удержать человека подле себя без его воли? Нет. Смирился. Попрощались, как давние друзья. Не смог так быстро отпустить; исправно звонил раз в неделю поинтересоваться, как поживает. Но и это сошло на нет. Отпустило. И даже Финну стало легче. Все хорошо. Куда теперь занесет жизнь? Черт ее знает. Мы не можем знать, что с нами будет даже завтра. Что уж там говорить о далеком будущем. Нужно жить сейчас. Не поддаваться текущей по венам трагедии. Не создавать себе проблем на пустом месте. Просто жить. Радоваться жизни. Наслаждаться моментом.