Дьявольски люблю тебя

Диана стоит перед зеркалом, слушая звуки наполняющейся ванны. С омерзением и придирками рассматривая своё тело. На глаза попадается шрам. На плече. В голову сразу начинают лезть воспоминания двухлетней давности, которые никак не могут испариться из головы.

***

Им было не больше пятнадцати, он старше на год. Общение обычных знакомых переросло во взрывоопасные отношения. Уже тогда можно было понять, что что-то не так. Что-то идёт неправильно. Не по-нормальному. Не по-обыденному. Уже тогда, заглушённая любовью, девушка понимала, что он слишком многого хотел, слишком много требовал, слишком жестоко наказывал тех, кто хотя бы пальцем трогал его собственность. Девичье тельце всегда было покрыто «синяками любви», но ей нравилось. В воспаляющиеся мозги не лезло, что так нельзя, что так неправильно. «Бьёт — значит любит», может, это и про них. Диана смотрела на него тая, с влюблённостью и преданностью в глазах, ей никто не был нужен, кроме него. Взрослеющие организмы всё больше приобретали свои истинные сущности: его поглощала её, не давая права голоса на размеренную нормальную жизнь, хотя у этой парочки нормальность всегда была довольно растяжимым понятием. Макс добивался съехавших с катушек шестерёнок в её голове, добивал здравый ум и психику девочке, которая шла за ним, наплевав на всё. Но в один момент он просто пропал из поля зрения, испарился из её реальности. Диана не могла найти покоя. Парень оставил слишком большой след в её жизни. Перевернул в мозгу слишком много. Заставил сделать слишком много. Но самое главное то, что он слишком поздно ушёл. Девушка уже не могла без его диктатуры, без его синяков, без его защиты, без него… Прошло почти два года. Таблетки стали спутниками жизни синеволосой. Психологи окружали со всех сторон. Но ей надо было стать «нормальной». Отцепить от себя ярлык «отбитой подружки». Иначе она бы не смогла выжить в обществе, в котором нет Макса. Поначалу Диана не верила, что жизнь наладится. Что всё может стать «как раньше», как говорили мать с отцом. Она всегда была папиной дочкой, окружённая любовью и теплом, но девочка выросла, начав тянуть руки не к папе, а к Максу. Ничего не осталось от него, только браслет с буквой «M» и этот шрам, который он оставил во время одной из эмоциональных ссор. Пара была на кухне, Макс приревновал, но в этот раз обвиняя уже не какого-то парня, а свою пассию. Брюнет стискивал в руке столовый нож, прижимая девушку к столу. «Ты меня заебал! Не целовалась я с ним!» — кричала она звонким голосом прямо ему в лицо. Макс только разъярённо скривился, вонзил нож в стол, задевая плечо синеволосой.

***

В горло летят таблетки. Биполярное аффективное расстройство. Ей надо поддерживать своё состояние в норме. Направляется к ванне, но глаза цепляются за коробочки, что чуть выше раковины. Диана пялится на упаковку стоящих на полке препаратов. Сглатывает. Не в силах выдержать, хватает и быстро запихивает себе в рот капсулы. Нервная анорексия. Это таблетки «для похудения». Худые ноги опускаются в горячую воду. Девушка погружается в расслабляющую ванну, шумно выдыхая. По телу проходятся мурашки, а язык облизывает сухие губы. Большие голубые глаза с неподдельным интересом рассматривают руки. Такие тоненькие пальчики, кисти; казалось, что сквозь кожу можно разглядеть кости. Бред. Тараканы в её голове. Которых сводят до минимума прописанные доктором таблетки. Диана прикрывает глаза, улетая в мысли. Она одна. «Наконец-то», — проплывает в мозгу. Хоть сейчас к ней не будут стучаться каждые пять минут с вопросом: «У тебя всё хорошо?», а после положительного ответа удаляться на небольшой промежуток времени. На бортике вибрирует телефон. Её парень звонит. Наверное, ещё год назад она бы не подумала, что сможет влюбиться, ну, или же отвлечься. Жизнь преподносит неожиданные повороты. Он полная противоположность Макса. Внимательный, трепетный… «и все эти сопли», от которых раздражение пробегает в голове, а глаза закатываются сами собой. Диана не отвечает, хочет побыть наедине. Сегодня её шестнадцатый день рождения. В этот день ей позволено всё, и девушка велела всем покинуть её, желая побыть в уединении… Но, честно говоря, удивилась, что вечно оберегающие её родители согласились. А насчёт друзей… самого праздника… ну, отпразднует как-нибудь потом… Верно? В любом случае сейчас её мысли заняты другим. Ожидание. И это самое ужасное. Губительное. Диана ничего не может с этим поделать. В прошлом году он прислал ей подарок, тот самый браслет, который напоминает, что она всё ещё принадлежит ему. Надежда. Вот что зарождается в такие моменты. Диана выдавливает мятный шампунь на голубые волосы. Тонкие пальчики массажными движениями мылят голову. Слышится шумный выдох. Девушка затыкает нос и погружается в воду. Хочет остаться там. Забыться. Выбросить маску веселья на пару часов и… выныривает. До боли в груди вдыхает, наполняя лёгкие воздухом. Она встаёт мокрыми ножками на мягкий коврик. Вытирается полотенцем, после чего наматывает его на голову. Кутается в махровый халат, выходя из ванной. В глазах темнеет, но в этом ничего страшного, ничего необычного. По квартире раздаются шаги босых ног. Сейчас не позже девяти вечера. В комнатах царит мрак — только один светильник горит около кровати. Диана скидывает с себя банные тряпки и намазывается кремом с запахом каких-то цветов. Переодевается в кружевную пижаму, после чего снова заходит в ванную своей комнаты и сушит волосы. Ероша свою шевелюру, пытается найти фильм на ночь. Бесится, выключает фен и, гневно топая, направляется на кухню. Через пару минут в комнате пахнет любимым запахом — кофе. Диана вдыхает ноздрями бодрящий аромат. Ни сахара, ни молока. Не хочет спать сегодня. «Буду я, кофе и ночь…» — улыбается сама себе девушка, направляясь на цыпочках в уютную спальню. Открывает окно, решая проветрить комнату. Ведёт себя как маленькая девочка, когда быстро и с визгом запрыгивает на кровать. Кутается в мягкое одеяло и выбирает фильм, а кофе забывается на прикроватной тумбочке. Лёгкая улыбка порхает на спокойном лице. Ей комфортно — по-настоящему. От этого хочется взлететь, но… ощущение тревоги и ожидания скрываются где-то внутри, поедая её. И всё же… страх или надежда? Отгоняет от себя всё, хочет забыться и погрузиться в пошлую комедию. Девичьи смешки летают по комнате. Диане становится жарко и она сдёргивает с себя одеяло, а ветерок начинает бегать холодком по коже. Лежит на боку, наслаждаясь фильмом. Изящные ножки иногда подрагивают, а глазки закрываются. Кофе в кружке был лишь немного отпит. И синеволосой так хорошо, что она решает пустить всё так, как есть. Может, ей даже приснятся сны, которые уже давно не снились. Накрываться лень, поэтому Диана лишь сжимается от холода. Уши слушают фильм, но разум уже не улавливает мысли. Веки тяжелеют и плавно закрываются. Раздумья о вечеринке плывут потоком в голове у девушки, но их прерывает мысль совершенно иного характера. Холодок больше не обдувает тело. Кажется, что окно теперь вовсе закрыто. Диана хмурится, но принципиально не желает открывать глаза. Она уже почти засыпает, как чувствует прогибающийся за спиной матрас. Горло в секунду пересыхает, сердце бьётся слишком быстро, страх и неизвестность окутывают лёгкие, из-за чего, с каждым вздохом, дыхание учащается. Девушка ощущает, как большая ладонь ложится на бедро и притягивает к твёрдой груди. До боли, до трепета сердца знакомый запах врезается в нос. Диана сглатывает. Ощущает его сзади. Это Макс. Но от этого не становится менее страшно, только неизвестность улетучивается. Шею и ухо обжигает горячим дыханием. Сердцебиение слишком учащается, ладошки покрываются потом и холодеют. Но трепет в груди порхает от проклятого понимания того, что он здесь, прижимает её к себе. — Не притворяйся, что спишь, — раздаётся над ухом волнующий бас. Диану пронзает стрелой этот до ужаса родной голос. Теперь у неё даже нет возможности гадать, надеялась ли она, что парень явится, или опасалась. — Я не притворяюсь, — хрипло. — Тогда скажи, — брюнет подминает её под себя. Их лица встречаются. Глаза в глаза. — Что? — Какого хуя у тебя появился парень? М? — А… — Маленькая шлюха, — он гневно рыкает ей в губы, сверкая танцующими в глазах чертями. — Т-ты издеваешься? — Диана пытается включиться в происходящие события, часто моргает. — Тебя два ёбаных года не было! — Ты. Моя, — чётко и понятно. Синеволосая неожиданно отталкивает парня, что и позволяет ей отстраниться. Соскакивает с кровати на пол. — Макс! Ты вообще охуел?! Я никому не давалась, пока тебя не было, но потом я поняла, что надо идти дальше и впустила в свою жизнь парня три месяца назад! — кричит она. — Я же не знаю, чего от тебя ожидать! Ты мог вернуться через неделю, через год или вообще бросить меня! Сукин сын, — слёзы предательски подступают. — По-моему, мой подарок должен был всё ясно вбить в твою ветреную голову. — Да! Низкий тебе поклон за этот подарок! — наигранно проговаривает голубоглазая. — Прошёл год! Год с тех пор. Это единственный раз, когда ты дал понять, что ты меня помнишь, что ты жив, в конце концов, — её тон всё повышается. — Ты сейчас доиграешься такими высказываниями, малышка, — предупреждающе басит Макс. — Не доиграюсь! Я больше не твоя! — Диана говорит всё накопившееся, мстит, знает, что это его выбешивает, знает, что ей достанется. — У меня есть парень! И он лю… — Макс сжимает челюсти и резким движением стискивает кисть синеволосой, заламывает, валит на кровать, прижимая своим весом. — Хуева шлюха, — она взвизгивает от боли в руке. Спину ломит от веса мужчины. — Любит? — раздаётся злорадный смешок. Диана приподнимает голову, наблюдая, как его пальцы что-то ловко вбивают на её компьютере. На экране появляется Влад, парень девушки, привязанный к стулу и окружённый оружием. Она смотрит на угол монитора, где написано «прямой эфир». — Где Диана?! — грозно спрашивает один из головорезов. — Ребят! Давайте договоримся! — начинает было парень, но его ожидаемо припугивают — и явно не первый раз. — Не бейте! Я всё скажу! Скажу. Влад трусливо выдаёт всю информацию. Диана чувствует ком в горле, не может проглотить. — Что?! Что дальше? — спрашивает девушка. Она не получает ответ, сама прекрасно видит, как к парню подставляют нож, на что он издаёт оглушительный крик. — Не-ет… ты же не хочешь его… — Обижаешь, Ди. Конечно, я сказал убить его, — она не находит в холодном голосе сожаления, только неподдельное удовольствие. — Нет, — её глаза наполняются ужасом, а губы неконтролируемо начинают мелко подрагивать. Мурашки больно кусают кожу от ощущения пробирающихся сквозь пижаму мужских пальцев. — Макс… не надо. — Что именно? На экране без капли жалости начинают закалывать дико вопящего Влада. И Диана не выносит этого, прячет лицо в одеяло. Дёргается, виляет бёдрами, пытаясь отстраниться от подкрадывающихся к интимному месту пальцев. — Нет, малышка. Ты будешь смотреть на это, — с садистским удовольствием проговаривает Макс, выдыхая на ухо. Отпускает тонкое запястье, нещадно натягивая на свой кулак голубые волосы и вынуждая поднять глаза на экран. — И наслаждаться, чувствуя мои пальцы, содрогаясь от оргазмов, — мужские пальцы касаются нежного места, начиная круговые движения. — Пожалуйста, Макс! Перестань! Слёзы накапливаются. Девушка пытается отстраниться, но Макс лишь насмехается, надавливая сильнее. Движения парня заставляют закусить губу. Возбуждение предательски нарастает, пока слёзы горько текут по щекам. — Макс! Хватит! — он ласкает её, заставляя смотреть, как убивают её бывшего. — Ты — монстр… — Диана захлёбывается в плаче и новых ощущениях. Девичье тело обмякает под умелыми руками. Желание нарастает, а в прямом эфире, по ту сторону экрана, валяется мёртвый Влад. Диана ощущает, как Макс приближает лицо к её шее, вдыхая. — Обожаю твой запах, — довольно выдаёт парень, чуть ли не мурлыча. — Вот видишь… — девушка криво усмехается, пробуя другую тактику. — Давай всё будет как раньше, отпусти и… — он усмехается. — Нет, малышка. Не будет как раньше. Как минимум потому, что теперь ты будешь стонать подо мной, — басит на ухо, вызывая колючие мурашки. Диана рвано выдыхает. Паника охватывает снова. Начинает извиваться, плакать и брыкаться с новой силой. Закусывая губу настолько сильно, чтобы не застонать, что по подбородку течёт кровь. — Ди, — пошло шепчет Макс, выдыхая в шею. — Ты такая мокрая, — он довольно мурлычет ей на ухо, становясь до неузнаваемости ласковым. Диана сжимает ноги, как только это позволяют его пальцы. Оргазм накрывает, сметает все мысли в сторону, взрывая нервные окончания, и она содрогается в мелкой дрожи. Он переворачивает её. Лицом к лицу. Слегка прикрытые глаза видят, как Макс пробует пальцы на вкус. — Вкусная, — наклоняется к желанной шейке, засасывая нежную кожу. Диана ловит момент и ударяет ногой по промежности, ловко выскальзывая из клетки сильных рук. Сердце бешено стучит, а мозг пытается мыслить трезво, орёт, что надо бы запереться в ванной, засада, но можно выиграть время. В квартире почти полная темнота. Девушка ощущает хватку Макса на кисти, быстро разворачивается, даёт ему смачную пощёчину, чем только выводит его из себя. Он заносит ладонь, одаривая девичью скулу жаром. Диана теряет равновесие, не падая только благодаря парню. Тот толкает её, укладывая на деревянную поверхность. По-хозяйки разводит стройные ноги, устраиваясь между ними. В глазах синеволосой рябит, и она не может помешать ему. Парень наклоняется и рвёт шёлковую майку, изучая небольшую грудь голодными глазами. Губы впиваются в твёрдый сосок, из-за чего девушка приходит в себя, и раздаётся взвизг. Ручки отталкивают брюнета, на что он сжимает тонкие запястья, припечатывая к кухонному столу. Наблюдает, как она извивается, пытаясь свести ноги. Правая рука ложится на ночные кружевные шортики и с лёгкостью рвёт вещь. Животное желание овладеть ею полностью, присвоить её, забрать её невинность, вырвать её стоны, доминировать над ней, заставлять её подчиняться управляет им, или же он хочет, чтобы оно им управляло. Из голубых глаз текут слёзы. Диана умоляет его, бьёт, обзывает — ничего не помогает. Макса не остановить. Она беззащитна. Сердце бешено колотится. А скулы пощипывает от солёных струек. Желание и страх борются друг с другом, как любовь и ненависть. Спинка изгибается дугой, ощущая тёплую ладонь Макса. Горячий язык обводит соски. Но тут парень выпрямляется, всё так же держа кисти девушки, и придвигает её ближе. Диана не может сглотнуть вставший в горле ком от осознания последующих действий. Он расстёгивает ширинку, снимает всю ненужную одежду. Макс удобней устраивается между стройных ног, владелица которых продолжает извиваться и брыкаться. — Макс! — М? — девушка выдыхает, потому что наконец-то смогла обратить его внимание на себя. — Макс, я дев… — перебита. — Я знаю. Он резко подаёт бёдрами вперёд и входит грубо, сразу на всю длину, под женский крик и стон. Диана изгибается дугой, сжимая ножками мужские бёдра. Горькие слёзы брызгают из глаз с новой силой. Кажется, она находится на грани истерики. Макс сжимает челюсти: девушка чересчур узкая, хоть и мокрая. Начинает покачивать бёдрами, ощущая свою девочку, как она сжимает его, как изгибается и кричит. Он упивается её слезами, наслаждается её болью, насаживает хрупкое тельце, любя его слишком жестоко. С каждым движением Макс усиливает напор. Входя с остервенением. Сжимая женственные изгибы в больших ладонях, оставляя свои метки, причиняя боль. Его движения ускоряются. По комнате летают пошлые звуки. Женские всхлипы и покрикивания. Парень сильнее сдавливает ладонью хрупкие запястья. Сильнее впивается пальцами в тонкую талию. Её синие волосы разбросаны по столу и водопадами свисают вниз. На рёбра падает лунный свет, покрывая всё сказочной красотой. Девушка со слезами на глазах ощущает, как большое достоинство грубо насаживает её. Брюнет дарил ей боль, жестоко насилуя, воздействуя на девушку, заставляя подчиниться. Диане и так было недалеко до полного безумия, в которое Макс тащил её ещё с четырнадцати, но сегодня — сегодня особенный день. Что-то в голове опять щёлкает, как тогда, только намного разрушительнее. Масштабнее. Будто пути назад не будет. Уже никто не поможет. Макс забирает не только девственность, но и «нормальность», что накапливалась за эти годы. Ей становится плевать на всё. На то, что всё это аморально, жестоко, не по-человечески. Она хочет его. Любит его огненной любовью. С нотками ядовитой ненависти. И она знает, что он тоже. Возможно, не так, как к этому привыкли люди. Дьявольски и совершенно не обыденно. Боль пока никуда не уходит, но девушку поглощает желание быть ещё ближе к нему. Макс, словно чувствуя это, нависает сверху, придавливая её к столу. Бёдра начинают подстраиваться под грубые толчки. Губы ощущают требовательный поцелуй. Диана с горячей жадностью отвечает своему собственному Монстру. Языки сплетаются в танго. Синеволосая хочет сильнее прижать парня ногами. Хочет обнять, но он держит её руки в ловушке. От шеи проходит импульс, когда Макс кусает, засасывает вкусно пахнущую кожу, слушая желанные крики с подступающими стонами. — Чья ты? — звучит хриплый бас, допуская лишь один ответ. — Твоя, Макс, твоя… — Диана с дрожью в голосе выдыхает правильный ответ. Его губы искривляются в самодовольном оскале. — Хорошая девочка, — он пошло шепчет ей в шею. У Дианы едет крыша. Она больше не может, она отдаётся ему полностью. — Макс… — голос срывается на крик снова. — М? — он не даёт схалтурить, грубо вколачиваясь в податливое тело. — Макс… — девушка будто в бреду. — Я люблю тебя… — она изгибается под ним. — Люблю. Он проникает в её приоткрытый ротик. Собственнически целуя. Диана ощущает, как он довольно улыбается. — Другое дело, Ди, — Макс засасывает шелковистую кожу на шейке. Мужская ладонь отпускает запястья, давая волю. Диана с бешеным сердцебиением впивается тонкими пальчиками в мускулистую спину. Он приподнимает её над столом, меняя угол наклона. Сажает девушку. Придвигает ближе к краю, не выходя из нежного места. Сжимает желанное тельце в дьявольских объятиях, чувствуя, как нежные ручки обвивают напряжённую шею, даруя мурашки. Стол покачивается под сильными толчками. — Больно, Макс… — приятность между ног ещё не перекрывает боль. — Я знаю, что тебе нравится, — он щекочет её ухо усмешкой, впивается пальцами в тонкую талию. Вырывает желанные крики. Фраза врезается в воспалённый мозг. Приходит осознание или самовнушение того, что ей нравится, что она скучала по его сильным рукам, по его тискам и доминированию. Он сломал её. Он слишком хорошо её знает. Девушка прижимается к мужским губам в поцелуе. Кареглазый отвечает, но потом неожиданно толкает её на стол, из-за чего Диана ударяется головой. Щека вспыхивает от прилетевшей пощёчины. Девчачий визг проносится по квартире. Макс сжимает большой ладонью тонкую шею, нависая над девушкой. Глаза в глаза. — И ты, сука, никогда впредь не будешь забывать, что ты моя, — пальцы второй руки до скрипа зубов сдавливают женское бедро, — потому что я, блять, люблю тебя. И ты, сука, принадлежишь мне. Её сердце вот-вот выскочит. Потому что она до ужаса боится Макса, но он никогда не говорил ей, что любит. — Не буду… — на грани истерики проговаривает синеволосая. Наблюдает, как он останавливается, пристально рассматривая кухню, заостряя взгляд на чём-то. Диана проводит нить от его глаз к тому, на что он смотрит. — Не-ет, — с дрожью в голосе произносит она. Парень в мгновенье дотягивается до ножа. — Ты помнишь, что я здесь им сделал? — Макс рассматривает блестящую сталь. — Да, — она лишь в ожидании его действий. — Шрам остался? — Да… Макс включает висевший над столом свет. Рассматривает её плечо. — Сейчас будет ещё один, — холодная решительность его голоса ужасает. — Макс… нет! Зачем? — Чтобы все знали, что ты моя. — Не надо! Все и так знают, — девушка толкает его ручками, но он игнорирует. Раздражается, снова собирая её кисти в ладонь, прижимая к столу. Диана ёрзает из-за всё ещё находящегося в ней мужского достоинства. С ужасом наблюдает, как Макс нависает над ней с ножом. Пытается вырваться. Но замирает, когда он касается лезвием плеча, примеряя и размышляя над задуманным. — Не дёргайся, — врезается в уши безэмоциональный бас. Диана слишком боится Макса, чтобы ослушаться в такой момент. От него можно ожидать всё что угодно. Она с силой закусывает губу, когда лезвие входит в кожу, но через секунду из горла вырывается крик. Громкий и звонкий. Слёзы новой волной застилают пеленой глаза. Лишь ощущения. Плечо горит яркой болью, заставляя сжиматься, вопить во всё горло и плакать. — Садист! Он отвечает усмешкой. Макс беспощаден, жесток и ревнив. Выводит на остром плече букву, которая коротко и ясно даёт понять, что девушка принадлежит ему. Мучительные минуты пыткой проходятся по изящному телу. Брюнет откидывает нож. Смотрит на своё творение. — Охуенно. Диана понимает, что он не оставит её, что он не закончил, когда всё это время не выходивший из неё член начинает двигаться снова. — Ты — монстр. Опять его смешок, и Макс нависает над ней, самодовольно улыбаясь. — И ты любишь этого монстра. Диана впивается в улыбающиеся губы. Всё тело ноет, но ей нравится. Макс делает с ней жестокие непростительные вещи. И Диана не прощает — она продолжает любить. Наслаждаясь им, потому что по-другому он не разрешает.