Дьявольски люблю тебя

Диана довольно высокая девушка, но сейчас она кажется такой маленькой по сравнению с ним. Макс сжимает её в своих руках как куклу. Свою игрушку. Девушка не спит. В уши врезается тиканье больших часов из гостиной. Низ живота болит, но горячая мужская ладонь, располагавшаяся там, немного облегчает ситуацию. Груди прижаты мускулистой рукой. Спина ощущает его тепло. Синие волосы рекой разливаются по кровати, спадая с её края. Плечо горит до скрежета зубов, но Диана уже привыкла. Говорят, что к боли привыкнуть нельзя, но она готова поспорить с этим убеждением. Израненная шея ощущает опаляющее дыхание. Всё тело ноет и покрывается мурашками от холода. Она всё сильнее жмётся к Максу: не потому, что хочет быть ещё ближе, а потому, что холодно. Один из минусов анорексии — это то, что тебе может быть холодно даже в жару. Диана заключена в дьявольских объятиях. Таких любимых и желанных. Чувствует себя защищённой в руках Монстра. Наверное, это ненормально. В голову лезут размышления насчёт семьи. Мама, папа и младшая сестра, которой всё время пытаются ставить в пример Диану, но ставить нечего. Они должны приехать через три часа. Её тельце полностью расслаблено, а мозги разрывает от принятия решений. Надо бы позвонить и сказать всё как есть, чтобы не приезжали, ведь она не знает, что может выдать Макс. Девушка быстро решает сделать то, что задумала, чтобы не передумать. Подрагивающие ручки пытаются убрать от себя мужские. Она освобождается из клетки сильных рук и, сжимаясь от холода, направляется в гостиную. Замирает у выхода из спальни. Видит себя в зеркале. Сглатывает. Смотрит изучающе. Всё левое плечо в засохшей крови, а в центре всего этого нашрамирована буква «M». Шея в его отметинах. Запястья в фиолетовых пятнах. На правой стороне бедра и талии, синяки в форме ладоней Макса, между ног немного красного. Девушка резко мотает головой, чтобы отойти от увиденного. На ватных ногах движется в сторону гостиной. Глаза натыкаются на кухню, куда Диана не хочет идти, но всё же подходит. Вот её порванная пижама, вот её девственная кровь, вот лужица крови из её плеча, вот тот самый нож. Воспоминания рисуют её на этом столе вчерашней ночью. Синеволосая сглатывает. Остаётся относительно спокойной. Обнимает себя руками, ёжась от холода. Взгляд падает на мужскую одежду, и тонкие пальцы поднимают вверх его майку. Чёрную, с названием какого-то бренда. Диана проскальзывает в пахнущую Максом ткань. Нос вдыхает любимый запах. Она пошатывается, а худые ножки направляются к брошенному на пол телефону. Ища в пропущенных номер матери, девушка оказывается на балконе. На улице светает — ноябрь, и сейчас не позже восьми. Холодно до мозга костей. Действия будто бы нелогичны, ей ведь и так холодно. Но её это бодрит, освежает, заставляет думать трезво, наверное… В горле сухо, сердце бешено стучит, уши слышат томительные гудки. — Привет солнышко. Ну как ты? Я так ждала твоего звонка, не хотела тебя беспокоить своими. Ты ведь просила… — раздаётся голос матери в трубке. — Привет, мам, — Диана прочищает горло, но всё равно получается надрывисто и хрипло. — Ты простыла? Когда успела? — Нет, не простыла. Только проснулась, — она уже начинает врать… и почему не скажет, что это из-за того, что она кричала вчера, из-за Макса… Как рассказать всё, как есть? Мать такая радостная сейчас. — Ну ладно, зайка. Не хочу лезть не в своё дело, но ты правда была одна? А? Или вместе с Владом? — голос прозвучал задиристым. Голубоглазая не может не издать усмешку. Смешная шутка, она оценила. — Нет, мам. Не с Владом, — на языке висят дальнейшие слова. Диана сглатывает. — С Максом, — на проводе изводящее молчание. — Ты… — перебита. — Я его даже не впускала, не услышала, как он вошёл… — Он… — девушка вновь прерывает мать. — Да, Макс здесь. Он не слышит сейчас. — Диана, ты не понимаешь, с кем связываешься. — Знаю. — Беги, Ди. Ты… — перебита. — Ты знаешь, что не могу, — Диана слышит, что мать плачет. — Зайка, всё ведь было нормально… Диана, ты же…- мать не знала как реагировать, что говорить. Девушка облокачивается о перила, прикрывает глаза. Макс выходит из комнаты в мешковатых штанах. Карие глаза рыскают в поисках синеволосой. Замечает на балконе хрупкую фигурку в его майке и движется туда. — Мам, не приезжайте. — Он же может тебя у… — Нет мам, он не убьёт меня, — она выдыхает. Переминается с ноги на ногу. Макс стоит в шаге от открытой двери на балкон. Самодовольно улыбаясь и слушая нежный хрипловатый голос его девочки. — Дочь, беги от него. Это настоящий монстр. Сейчас очень криминальное время и… — С ним я в безопасности. — Что ты несёшь? Ты с ума сошла? — Да, — она вздрагивает, чуть не роняя телефон, когда мужские пальцы касаются её талии. На том конце трубки тишина, только сбитое дыхание. Плачь матери, сердце Дианы сжимается, но она ничего не может поделать. Сглатывает. — Не приезжайте. Побудьте пару дней на даче. — Диана… — Со мной всё в порядке, — улыбается покусанными губами, — Пока, мам. Люблю тебя. Диана вешает трубку. Выдыхает. Она поворачивается в его руках. Закусывает губу, смотрит на его самодовольный оскал. — Не обольщайся, Макс, — хихикнув, девушка закатывает глаза, толкает парня в грудь и уходит с балкона под хищным взглядом карих глаз. Взвизгивает, когда он шлёпает её по правой ягодице. — Ма-акс!

***

Во всех ваннах перегорел свет, странное совпадение, но может, лампочки одновременно ставили? Диана шагает на трясущихся ногах, из ванны в спальню, неся дезинфекторы и всё, что нашла для обработки ран. Садится в позе «лотоса» около зеркала и изучает свою новую особенность на плече. Она вытаскивает из упаковки мокрую салфетку. Аккуратно начинает вытирать кровь. Любое касание вызывает жгучую боль, заставляя корчиться от невыносимых ощущений и сжимать челюсть. Макс ходит по всей квартире, разговаривая с кем-то с домашнего телефона. Странно, но Диана так быстро начинает привыкать к его присутствию. В интернете о нём не находится практически ничего. Только статья какого-то безызвестного человека, написанная около недели назад и которая особо ничем не информировала. Видимо, правительство не хочет оглашать такую проблему, как Макс. А у него самого не было ни одной странички или аккаунта… о чём Диана знала давно. Девушка выкидывает ещё одну салфетку, берясь за новую. Невесомо проходится ей по плечу. Улавливает тишину. Понимает, что Макс закончил разговор, и слышит приближающиеся шаги. — И что тебе рассказал про меня Гугл? — Ничего… — она не отрывается от своего занятия. — Но… может, ты сам расскажешь? — Диана сглатывает, видит через зеркало, как мужская бровь выгибается. — Скольких ты убил? — Цифры не важны, важна причина. Диана поджимает губы, пытаясь притупить любопытство, страх. Он садится рядом. Отрывает её от занятия. Притягивает ближе. Усаживает на свои колени. — М-м… — смутно кивает. — Боишься, малышка, — это не вопрос. Диана смотрит на него голубыми глазами. В них бушует океан безумия. — Мне надо выпить лекарства, — она хочет встать. Но тиски его рук так сильно сжимают её в этот момент, что из горла рвётся крик. Пронзительный и оглушительный. Слёзы накатываются. Она ненавидит его. Он запрещает ей вставать. — Ты больше не будешь их пить. Ты теперь со мной, тебе это не нужно. Её сердце замирает от осознания того, что он единственный не заставляет её что-то принимать или менять в себе. Макс не пытается её изменить, лишь подминает под себя иногда. Макс не хочет её, напичканную таблетками, что прячут её сущность. Она нужна ему безумная, не такая как все «нормальные», не такая, какой её пытаются сделать психологи и родители. — Как скажешь. Брюнет берет ватку, наливает на неё перекись и прижимает к плечику синеволосой. Она шипит. Ещё немного — и крик вырвется из горла. Он повторяет действие. — Это то, что ты хотел? — Ага. — Знаешь, можно было сделать и поаккуратнее, — язвит девушка. Слышит его усмешку.