Белые хлопья

      Я пожалел о своем решении несколько дней спустя.       Испугавшись внезапного проявления доброты со стороны незнакомого человека, я поспешил покинуть его дом, чтобы продолжить… Сам не знаю, что.       — Почему ты сразу не остался со мной?       — Потому что испугался.       — Я такой страшный?       Этот разговор состоится только через несколько месяцев. Сейчас Зоро улыбается, вспоминая ту новогоднюю ночь, а мне все еще не по себе от воспоминаний. Я многое пережил, прежде чем остаться с ним. Надеюсь, теперь навсегда.       — Ты — один из немногих, кого я встречал за пределами своего прежнего дома. Ты — единственный добрый человек среди них.       Изнемогая от голода и недомогания во всем теле, я забрел в первое попавшееся в городе здание. Им оказался бар, пустой в дневное время суток. Меня заметил бармен, подметавший полы в отсутствие посетителей, и со смехом спросил, какого дьявола такой оборванец как я забыл здесь. Я прислонился к косяку двери и устремил свой помутневший взгляд куда-то сквозь него. Немного еды и теплой постели — вот все, что мне было нужно. Взамен я был готов сделать все, что угодно.       До сих не понимаю, что меня дернуло променять предложенный Зоро кров на грязный, пропитый бар с хозяином, готовым отлупить за любую провинность. Впервые увидев меня, он погнал меня прочь, но когда я, закашлявшись, упал перед ним в обмороке, поднял за шкирку на второй этаж в комнату для персонала. Там я со слезами на глазах сумел договориться об услуге. Если хозяин будет удовлетворен моей готовкой, я буду работать больше остальных, а взамен смогу здесь жить и зарабатывать. После он вызвал врача, такого же пропитого мужлана, как все они здесь, и дал мне отдохнуть вечер, предупредив, что с завтрашнего дня мне придется пахать. Засыпая от выпитых противных лекарств, я подумал о теплой и чистой постели в доме Зоро-сана. Надо было все же познакомиться с ним получше…       С тех пор, как я переступил порог бара, где за неравный обмен мне предложили кров, прошло несколько недель. Поначалу, когда я только втягивался в окружающую обстановку, я не замечал ужасов, творившихся вокруг. Я был поглощен выполнением своих обязанностей, готовкой и не видел, какими взглядами окидывают меня сидящие за столиками мужчины и о чем они шептались, перемигиваясь. Я чувствовал себя самостоятельным и вполне довольным собой, пока вместе с жалкими копейками не начал получать жесткие оплеухи за любую мелочь. Работавшие до меня в этом баре мужики вскоре начали отлынивать от работы, сваливая все на меня. А хозяин будто бы и не замечал этого. Он вообще не видел ничего, кроме выпивки, которую распивал в не меренном количестве. Любой, хоть раз побывавший в этом месте, сказал бы, что я находился в настоящем аду, но я мог с уверенностью заверить: любое место, непохожее на мой дом — рай небесный.       Так я и жил, с раннего утра до позднего вечера носясь по помещению, вылизывая каждый уголок и готовя закуски для посетителей, а ночью, съежившись под жалким тряпьем, именуемым одеялом, рыдая и скучая по маме. Забавно, что чем больше я занимался уборкой, чище не становилось.       Я мечтал о тепле.       Несколько раз, бывало, я просыпался с мыслью убежать и завести собственный дом. Я осторожно поднимался со скрипучей кровати и искал крохотный мешочек, боясь кого-нибудь разбудить. В этом мешочке я хранил свои сбережения. Собравшись, я переступал порог маленькой, пропитой комнаты и…возвращался обратно в постель. Идти мне было некуда. Да и хозяин будет искать меня, так как я был должен ему за врачебный уход с самого начала моего появления здесь. Странно, но сумма долга только росла, сколько бы я ни откладывал от каждой выплаты жалования. Я ложился в кровать и думал о мужчине, подобравшем меня тогда на улице. Комнаты его дома тоже были пропитаны запахом алкоголя, но вместе с тем находиться там было приятно. Мне хотелось вернуться, до слез хотелось снова увидеть его, извиниться и пообещать никогда больше не покидать его вот так, не попрощавшись. Я ловил себя на мысли, что больше не считаю его тяжелый взгляд суровым. Скорее, печальным и усталым. Всхлипывая, я засыпал. А после все повторялось по новой.       Однажды хозяин взбесился. Он и раньше не скупился на удары, но я настолько привык к своим братьям, что не замечал их. Но в тот раз, разозлившись на меня из-за недостаточно убранного зала и пропавших у него еще давно сигар, он избил меня до полусмерти прямо там, на глазах у десятка посетителей. Я попался ему на глаза совершенно случайно, когда по просьбе клиента подошел вызвать его, но наткнулся на оскорбления и беспощадные удары. Кое-как сумев доползти до комнатки на втором этаже, я прижался на полу к стене и зарыдал, закусив кулак. Я не мог позволить, чтобы меня кто-нибудь услышал. Хотелось исчезнуть из этого мира, но совершить над собой убийство я бы не смог.       Сейчас я понимаю, что был слишком наивен и жалок. Не имея возможности уйти далеко, я снова находился в плену своих страхов и чужого насилия. Изредка я покидал паб, чтобы дойти до ближайшего магазина и запастись продуктами. Я научился ценить эти несколько минут на свежем воздухе, совсем рядом с порывами к бегству. Но смелости я так и не набрался.       Он появился неожиданно. Совсем как в первый раз, когда я уже был на полпути к миру грез и мечтаний, к миру сладких снов и теплых объятий. Когда я, в очередной раз выбегая за продуктами, наткнулся на нескольких мужчин — постоянных гостей бара, я не сразу сообразил что им требуется, а поняв — не успел убежать.       — Эй, паренек, пойдем с нами, — ухмылялся один из них, не отрывая от меня пьяного взгляда.       — Мы нальем тебе выпить, разогреешься, — поддакнул второй, заходя сзади.       — Отлично повеселимся, — еще один противный голос где-то сбоку. Мне стало не по себе.       — Извините, я не могу. У меня работа, — я попятился было назад, но пути к отступлению оказались отрезаны. Я находился в тесном кольце мужских рук и вони. Втроем они начали трогать меня, залезая под куртку и поглаживая мой торс. Один из них неожиданно коснулся моего бедра и с силой сжал ягодицу. Я задергался в попытках выбраться, тогда один из них скрутил мне руки за спиной и наклонился к самому уху. От резкого запаха меня затошнило.       — Работа подождет, малыш. Хозяин знает, что ты немного задержишься.       Эти слова заставили меня замереть на месте, переваривая услышанное. Мои пленители продолжили касаться меня там, куда только могли дотянуться. Я пребывал в состоянии шока. Я не мог в это поверить. Хозяин знает?.. Краем глаза я заметил деньги, торчащие из кармана державшего меня мужчины. Еще час назад он орал в баре на своего дружка, что ему нечем расплачиваться. На глаза навернулись слезы. Меня продали как игрушку. Как развлечение для пьяниц. Мне стало страшно.       — Нет, хватит, — я дернулся, но кольца чужих рук крепко обвились вокруг моих локтей. — Отпустите! Хватит!       Паника начала медленно накрывать с головой. От прикосновений грубых мужских ладоней к голому телу под курткой становилось до того тошно, что я едва мог подавить рвотные позывы. Они подхватили меня и оттащили подальше в подворотню. Я почувствовал, как с меня стягивают джинсы, и закричал. Со слезами на глазах и давящей на горло паникой принялся отчаянно сопротивляться под мерзкий смех и гогот. А потом один из них ударил меня по носу и зажал рот своей грязной, вонючей, потной ладонью.       — Еще противится, засранец.       — Знал бы ты, сколько бабла мы отвалили этому старому хрычу за тебя, — раздался тот самый ужасный голос над ухом. — А еще мы тебе оставили немного, вот, держи, — он удержал мои руки своей огромной ладонью и достал из кармана треклятые банкноты. Он провел мне этими деньгами между обнаженными ягодицами, а после отхлестал ими же.       Я едва не потерял сознание от боли, холода и стыда. Горячая кровь стекала из разбитого носа на сжимающую мои губы ладонь. Слезы медленно застывали на щеках, покалывая кожу. Меня трогали, унижая, сжимали в тисках, делали все, чтобы я осознал свою принадлежность им. Я плакал, изредка дергаясь и боясь снова получить за плохое поведение. Не такого внимания я искал, мне не нужны были такие объятия. Мужчины тем временем по очереди трогали меня между ног. Я слышал звуки расстегивающихся ширинок. Сквозь пелену на глазах видел их похотливые, пьяные взгляды. Я не просил многого тогда. Только сжался, насколько это оказалось возможным, и отстранился от происходящего. Один из них раздвинул мои ягодицы. Мужчина, до синяков заламывающий мне за спиной руки, приготовился к дальнейшим действиям. Я зажмурился и стиснул зубы, моля у неба скорейшего исхода.       Меня оглушил громкий крик у самого уха. Хватка прекратилась, я внезапно оказался на свободе. Не удержавшись на месте, я упал в небольшой сугроб и ощутил нестерпимый холод. Руки не слушались. Они дрожали, слабели, но никак не хотели дотягиваться до края джинсов и надевать их. Я хлюпнул носом, сглатывая кровь, кое-как вытер слезы, размазав багровые следы по лицу, и только тогда моего слуха коснулись дикие крики и рычание. Я приходил в себя, дрожа наблюдая за тем, что разворачивалось прямо перед моими глазами.       До боли знакомый огромный черный пес разрывал в клочки рукав мужчины, державшего меня. Судя по его крикам и каплям крови, клыки достаточно глубоко проникли в руку. Двое других пытались его отогнать. Он истошно вопил, призывая своих приятелей на помощь. Черные, глубоко посаженные глаза пса смотрели на человека со свойственной только ему, настоящей звериной яростью. Я вжался в стену, надеясь, что обо мне забудут.       — Сделайте что-нибудь с этим чудовищем! — орал пьяница, отчаянно вырывая руку из пасти собаки. Его дружки, переглянувшись, отступили подальше и обратили внимание на меня.       — Знаешь… За пацана столько денег отвалено, мы все же возьмем его с собой, — ответил один из них, пока второй приближался ко мне. Они оба опасливо оглядывались на пса и явно не собирались помогать своему напарнику.       Он же принялся проклинать их, крича на всю улицу. Меня схватили за локти, потянули наверх и потащили в сторону. Но не успел я и пальцем шевельнуть, как снова оказался в снегу, закрывая руками уши, чтобы не слышать рычания собаки и душераздирающих криков. Краем глаза я заметил человека, подбежавшего к нам. Я отполз подальше, трясясь от страха. Мне было страшно, чертовски страшно.       За что, за что, за что?       Паника у самого горла. Холод, пропитавший меня насквозь. Желание раствориться сию же минуту. Страх, боль, отчаяние. Образ мамы в воспаленном воображении. Слезы и кровь на щеках.       — Грайс! Ко мне!       Стихший крик и шорох где-то неподалеку. Уверенный, спокойный голос. Поскуливание и тихий лай. Теплая ладонь на запястье.       — Нет, не надо! — я принялся отмахиваться, захлебываясь рыданиями. — Я не пойду с вами! Отпустите, не надо! Я не хочу…       — Тише, тише, — так спокойно, даже ласково. На мои плечи опустилось чье-то широкое в плечах, теплое пальто. Я закрывал лицо руками, постепенно успокаиваясь.       Такое приятное тепло совсем рядом со мной. Совсем как в тот раз… Неужели?..       Я отнял руки от лица и с надеждой обернулся.       — Зоро-сан?..       — Не забыл имени.       Взгляд, казавшийся мне ранее суровым, был наполнен нежностью. Мужчина сидел на корточках рядом со мной в одной рубашке. Его дыхание вырывалось изо рта облачками пара.       — Зоро-сан… — мои глаза наполнились слезами.       — Все хорошо, слышишь? — он осторожно сжал мои плечи и поднялся на ноги, потянув меня за собой. Я стыдливо опустил взгляд вниз. Пальцы путались, застегивая джинсы. Я не знал, что следует делать и говорить. — Ты в безопасности.       Грайс подал голос, заявляя о себе. Я дернулся от него в сторону и угодил в крепкие, теплые объятия. Разница между кольцом грубых ладоней заядлых пьяниц, в котором я пребывал минутами ранее, и той нежностью, что я ощущал в тот момент, была слишком очевидной.       Я зарыдал, пропитывая слезами рубашку Зоро. Меня трясло. То ли от облегчения, то ли от холода. Он вынул из кармана брюк платок и прижал к моему разбитому носу.       — Спасибо… — я комкал ткань в ослабевших ладонях. — Спасибо, спасибо…       — Не благодари, — мужчина обнял меня за плечи и прижался губами к волосам. То, о чем я мечтал последние несколько недель сбывалось. Я не мог поверить в этот свалившийся с небес подарок Вселенной. Запах одеколона и алкоголя кружил голову. Становилось все холоднее. Грайс обнюхал мои ноги и ласково ткнулся лбом чуть выше колена.       — Пойдем домой?

***

      В течение последующих дней я лежал на постели, не в силах пошевелиться. Вокруг меня суетились вызываемые на дом врачи, стороживший мой сон Грайс и осунувшийся от бессонницы Зоро. Последний наотрез отказал врачам, предлагавшим поместить меня в больницу с хорошими условиями и добрым персоналом, но Зоро был непреклонен. Он заявил, что прекрасно справится с заботой обо мне сам. Я благодарил его со слезами на глазах. Он ухаживал за мной, терпя мой кашель, просьбы и стоны от высокой температуры. Он говорил, что никуда больше не отпустит. После я узнал, что Зоро возвращался в тот самый бар один раз и выплатил мой долг до последнего белли.       Я рассказал ему все. С самого начала. Как только мне стало лучше и я мог сидеть без посторонней помощи, я высказался. С того момента Зоро знал о моей семье и прошлом все, что только можно было узнать. Он слушал молча, внимательно, ни разу не перебив. Только местами доставал бутылку и делал большие, яростные глотки. Я видел его напряжение, сжимающиеся кулаки и подрагивающие скулы. Когда я в конце рассказа спросил, все ли в порядке, Зоро поднял на меня тяжелый взгляд и произнес всего несколько слов.       — Я никогда тебя к ним не отпущу.       На мой вопрос о том, почему он впустил к себе в дом незнакомого парня и разрешил ему остаться, Зоро отвечал легкой улыбкой. При этом его взгляд как-то по-особенному теплел, а сам он чуть прищуривался. Мне было приятно находиться рядом с ним. И приятно до сих пор.       Я подружился с Грайсом. Поначалу меня била дрожь, стоило увидеть его большое, черное тело, приближающееся ко мне. Но он понимал больше, чем я думал. Не доходя до меня пары метров, Грайс останавливался, садился на пол и тихонько лаял, махая хвостом. Зоро объяснил, что так он меня приветствует. Однажды Зоро, сидя рядом со мной, подозвал собаку ближе. Я напрягся. Но мужчина осторожно взял меня за руку и протянул ее Грайсу. Его тепло всегда действовало на меня успокаивающе. Пес подошел, обнюхал мои дрожащие пальцы и лизнул. А после вскочил, уперся передними лапами о кровать и с громким лаем принялся тереться о мои руки и обнюхивать их. Я не сдержался и обнял его.       — Спасибо за то, что спас меня тогда.       Грайс ответил учащенным дыханием и лизнул меня в нос. Зоро рассмеялся.       Мы посетили могилу мамы. Когда я достаточно поправился, то попросил Зоро отвезти меня к ней. Я объяснил, что кроме меня ухаживать больше некому. Он не раздумывая согласился.       — Привет, мам, — я опустился на корточки и положил букет новых, красивых искусственных цветов у надгробия. — У меня все хорошо, надеюсь, ты видишь это. Не переживай за меня. Спасибо за подарок на Новый год, родная, — я улыбнулся и стряхнул снег.       Зоро опустился на корточки рядом со мной. Он долго вглядывался в портрет моей мамы, а я пытался понять, что у него на уме. Потом мы оба поднялись на ноги. Он развернулся ко мне.       — Ты очень похож на нее.       — Да, отец тоже так говорил…       — Не думаю, что он имел в виду то же самое, что и я.       Мы помолчали.       — Санджи…       — Да? — он редко называл меня по имени.       — Как думаешь, она была бы не против?       — Не против чего?       Он сделал шаг вперед и притянул меня к себе за грудки. Его губы накрыли мои с такой сдерживаемой страстью, так плавно и осторожно, что я едва удержался на ногах. Поддавшись инстинкту, я приоткрыл губы, и Зоро углубил поцелуй. Его ладони ласкали мое лицо, гладили шею и только сильнее прижимали к себе. Я слабо отвечал, потому что совершенно не знал, что мне следует делать. Я был удивлен. Он разорвал поцелуй, оставив тонкую ниточку слюны между нашими лицами.       — Каков твой ответ?       Хриплый шепот. Учащенное сердцебиение.       — Ты останешься со мной? Навсегда.       Настолько тихо, что слышны тихие шажки Грайса по рыхлому снегу.       — Я не обижу тебя.       Что-то перевернулось внутри меня. Неведомое ранее ощущение, щекочущее низ живота. Исходящие от Зоро тепло и запах алкоголя.       — Обещаю, что не предам.       — Зоро-сан…       Разница в нашем возрасте, так смущавшая меня раньше, перестала пугать меня. Я был настолько взволнован, что не мог сказать и слова.       Короткий кивок в ответ на его слова.       — Ты не пожалеешь, Санджи.       И снова продолжительный поцелуй. А вокруг нас проходили люди и бросали укоризненные взгляды. Возможно, целоваться на кладбище было не очень хорошей идеей.

Boy come on out from the cold Мальчик, войди, не стой на холоде. Your lost outside there don't you know Ты потерялся, разве ты не понимаешь? It's not what you say it was you do Все не так, как ты говоришь и делаешь, Just keep wishing your wishes are true Верно лишь то, что ты продолжаешь мечтать. Well your dreams they're reality И твои мечты – это реальность, There's no pain there's no misery В которой нет боли и страдания. Just polish the blood and the bruise Просто сотри кровь и раны, For there's just no way you can lose. Здесь ты не можешь проиграть. But I wish it was true. Хотел бы я, чтобы это было так.*