Того захотели Мойры

      Все члены Отряда Дамблдора испуганно посмотрели на дверь Выручай-комнаты, которую кто-то целенаправленно пытался разбить. После пары ударов и криков по ту сторону в ней появилась дыра, через которую можно было разглядеть Амбридж, Филча, Малфоя и Кребба с Гойлом. Даже здесь их нашли, хотя Гарри был уверен, что по своей безопасности Выручай-комната превосходит даже кабинет директора, охрана которого состоит лишь в глупом пароле. Казалось бы, можно просто изловчиться и вывернуться из рук всей этой братии. Остальные так и сделали, а вот Поттер попался Малфою. Уже в кабинете директора Гарри обратил внимание на не очень обычную компанию, стоящую из Дамблдора, Амбридж и служащих министерства, которых Гарри, может, и видел когда-то, но имён их запомнить не удосужился. Но потом он заметил Марриэтту, которая стояла в самом углу и закрывала руками лицо, плечи её тряслись, а на прямое обращение, исходящее от Долорес, она даже не ответила.       Проигнорировать требование министерства поднять голову и рассказать о случившимся девушка всё же не могла. Пытаясь не обращать внимания на уродливые прыщи, которые складывались в неблагозвучное «ябеда», Амбридж и остальные внимательно слушали девушку, ища острые углы, благодаря которым можно было придраться к Поттеру и Дамблдору. На все логичные доводы директора о том, что ученики не виноваты и что против воли верховенства они идти не хотели, розовая Жабка (всё-таки редкая улыбка сглаживала портрет Долорес) отнекивалась и говорила, что Дамблдор зря прикрывает столь ужасное преступление. Такая перепалка могла длиться вечно, но краем глаза Поттер заметил, что старик что-то задумал. Директорский голос в его голове будто изложил весь свой план, после чего класс осветила яркая вспышка, а последнее, что увидел Гарри, был золотистый хвост Фоукса. Уже будучи в своей спальне, Гарри понял одну пугающую вещь — самый светлый маг Британии владел легиллименцией, которую во всех прочитанных мальчиком книгах называли уделом тёмных. Снейп был прав, нет чёткого разделения между светлыми и тёмными, ведь, например, министерство вправе использовать Аваду против самых ужасных преступников.       После бегства Дамблдора весь замок погрузился в полнейший хаос, и даже Амбридж на посту директора не могла сбавить напряжение учеников. Близились экзамены, а в голове Гарри кроме идей о защите сознания не было абсолютно ни-че-го, особенно по зельеварению. Иронично. У Рона и Гермионы дела же обстояли немного иначе. Рон даже не волновался из-за незнания предметов, а Гермиона боялась, что что-то забудет прямо на экзамене. Что же говорить, если даже новость о каком-то неизвестном режущем заставило Грейнджер часами сидеть в библиотеке.       — Я ничего не нашла, совершенно. Если бы это одно из режущих, то оно точно было бы в реестре узаконенных заклинаний или хоть в одном учебнике. Но ничего же нет.       — Герм, я же тебе говорил, что я просто ослышался где-то, неправильно запомнил название или ещё что, — Гарри никак не хотел рассказывать ей о происхождении этого заклинания в его голове, потому что не хотел верить, что Снейп мог его обмануть ради шутки. От Гермионы не укрылись и злобные взгляды парня в сторону Малфоя, а потому Поттеру просто пришлось ей всё рассказать.       — Серьёзно?! Ладно, Малфой с Забини, но куда Паркинсон-то лезет? Я думала, что она из благородной семьи, а по итогу не чурается подобных выходок, — Гермиона говорила настолько эмоционально и громко, что пришлось даже останавливаться в коридоре и начать успокаивать её.       — Герм, просто забей. Ты же знаешь их отношение к маглорожденным. Очень глупое и несправедливое, — уточнил Рон, когда Грейнджер повернулась к нему и вперилась злобным взглядом.       — Ты сегодня опять пойдёшь к… нему? — по какой-то неведомой для Гарри причине Рон просто не мог произнести фамилию профессора зельеварения, будто это у него заложено на уровне инстинктов. По выживанию, скорее всего.       — Да, ничего другого не остаётся. Дамблдор куда-то пропал, его заменила Амбридж, а потому ситуация становится ещё опасней. И не дай Мерлин она узнает о наших со Снейпом отработках.       И по «счастливому» стечению обстоятельств их ждал урок зельеварения. Совмещённый со Слизерином. После завтрака они спустились к кабинету и ждали, когда Снейп откроет дверь в класс. Ну не любил он открытые двери, да и открытость к обществу в принципе.       — Что, Поттер, не успел наябедничать на меня директору, как он сбежал? А ну да, ябеда в ваших кругах немного другой человек, — Малфой и весь остальной Слизерин залились смехом, который эхом отдавался от тёмных стен подземелья.       — Да какое тебе дело до моих отношений с директором? — Гарри не собирался терпеть унижения при всём своём факультете, но и драться не хотел. Поттер сделал несколько шагов в сторону Малфоя, Рон и Финиган встали около него, готовые в любой момент удержать и оттащить Гриффиндорца. — Если я директору жалуюсь, то ты к своему папаше бежишь, чтобы он за тебя твои же проблемы решал!       — А за меня есть кому решать Поттер! — веселье в голосе Малфоя сорвало перед Гарри последнюю завесу, которая отделяла его от насилия. Поттер подбежал к обидчику, одной рукой схватил его за воротник мантии, а другую занёс над головой, готовый ударить, но в этот момент его окликнул такой знакомый голос.       — Поттер! — Снейп быстро приблизился к ученикам и схватил нападавшего за поднятую руку. — Живо в класс, а после уроков останетесь на отработки.       Гарри кинул на Драко мимолётный взгляд и увидел, как тот буквально ликовал, что он всё это начал, а по итогу накажут невиновного. Поттер плюхнулся за последнюю парту вместе с Роном и достал учебник со свитком. С чего это вдруг Снейп схватил его за руку? Он тщательно избегал телесного контакта с учениками и мог просто крикнуть, Гарри и так хотел остановиться. И одно не выходило у парня из головы — у Снейпа тёплые руки. Да, для Поттера это удивительно, ведь из-за бледной кожи и тонких пальцев всегда казалось, что они холодные.       — Сегодня вы попытаетесь приготовить сдувающий напиток, который возвращает привычный вид объекту, который раздули магическим путём. Конечно, вы уже с ним сталкивались не без помощи мистера Поттера, который, как вы помните, взорвал котёл одного из учеников, при попытке приготовить увеличивающее зелье. Сегодняшнее зелье является, как вы уже поняли, его антидотом. Список нужных ингредиентов находится на странице сто семнадцать, а их самих найдёте в третьем шкафу. Приступайте, — Снейп подошёл к учительскому столу, откинул мантию и сел на стул, готовясь проверять эссе третьего курса.       Пока Рон остался подогревать котёл, Гарри подошёл к шкафу и начал набирать ингредиенты, держа в руках учебник. Шкаф же находился буквально в пяти шагах от учительского стола, а потому парень просто не мог не посмотреть на Снейпа. В этот момент профессор поднял глаза от свитков и окинул Поттера и ингредиенты в его руках придирчивым взглядом. Парень почувствовал, как его щёки чуть-чуть покраснели. Не заалели, конечно, как летний закат, но тон точно поменялся.       — Мистер Поттер, вы взяли печень лягушки вместо селезёнки летучей мыши. Искомое находится в банке в самом углу полки. Поменяйте, я не хочу потом подбирать антидот против сваренного вами месива. А если оно взорвётся и испачкает класс, то всё равно вам сегодня его отмывать, — на мгновение парню показалось, будто в глазах Снейпа промелькнул какой-то непонятный огонёк. Скорее всего, профессор просто сдерживал смех над нерадивым учеником.       В конце урока профессор быстро прошёлся между партами и сразу выставил оценки. Гарри и Рон получили «Выше ожидаемого», а потому ушли с урока во вполне приподнятом настроении, но оно резко ухудшилось, когда Снейп с некой издёвкой напомнил про отработки. Поттер не понимал, будет ли это действительно отработкой, или они опять будут заниматься окклюменцией. Гарри просто не знал, как относиться к Снейпу, а особенно к его поведению, которое стало куда лучше, чем было всего пару недель назад. К тому же, Поттер не понимал, как расценивать свои чувства к нему. Ненависть почти исчезла, уступая место интересу к профессору и желанием узнать его лучше. Оказывается, Снейп может улыбаться, смеяться, не источать ненависть и не брюзжать. Теперь Гарри поставил себе новую цель — сделать так, чтобы из Ужаса подземелий профессор Снейп превратился в человека, который под весом обязанностей просто не мог показать хоть кому-то свои эмоции и чувства.       Уже стоя напротив двери в кабинет зельеварения, Гарри ощутил некое волнение, будто его ждёт что-то важное, хотя единственное, что должно сейчас занимать все его мысли, так это род деятельности, которым парень займётся на отработке. Стук в дверь, пару секунд ожидания, и вот Поттер уже сидит за первой партой напротив учительского стола.       — Сегодня вы не будете защищать своё сознание, а будете вручную чистить котлы, потому что решили, что ваши руки годятся только для мордобоя. Тряпки и вёдра найдёте в углу кабинета, приступайте, — Снейп опустил глаза на свитки и начал что-то писать в одном из них, но при этом краем глаза всё равно следил за движениями Поттера.       Гарри тяжело выдохнул и поплёлся к противоположной стене класса, будто он ребёнок, которого наказали за плохое поведение и отправили в угол. Ну, а в принципе, так и было. Единственное, что Снейп разрешил из колдовства, так это наполнить ведро водой, за что Гарри был ему очень благодарен. Мальчик тяжело вздохнул и сел напротив котла, пытаясь оттереть пригарь на основании.       — По какой причине, вы, мистер Поттер, решили, что вправе поднимать руку на ученика? И далеко не важно, с какого факультета этот ученик и что он такого сделал.       — А вам было бы приятно, если бы вас оскорбляли по факту того, что у вас просто нет родителей? Что вы вынуждены просить помощи у друзей, родителей этих самых друзей или директора? Как вы бы себя чувствовали, если бы знали, что вы можете через пару лет просто умереть в битве с самым опасным магом столетия, а какой-то школьник донимает тебя почти каждый день, ухудшая твоё состояние? Каково было бы вам? — Гарри с вызовом посмотрел на Снейпа. В глазах парня открыто читалась безнадёга, страх, но при этом голос его ни разу не дрогнул. Поттер пытался казаться сильным, чтобы не причинять неудобств остальным, но забывал о своём собственном состоянии. Он слушал, но не спорил и почти не отвечал. Он просто принимал то, что, как ему говорили многие, должно было случиться. Он просто боялся будущего и того, что кто-то ещё мог бы пострадать, пытаясь защитить его.       — Не стройте из себя особенного хотя бы в этом, Поттер. Все в школе хоть раз встречались с издёвками и насмешками. Ваша мать регулярно сносила издевательства со стороны чистокровных, — в этот момент Снейп опустил глаза в стол и сглотнул, но в ту же секунду продолжил. — Я учился с ней на одном курсе, Поттер, я не такой древний, как вы думали. А вам уже давно пора принять факт смерти ваших родителей и того, что всегда найдутся люди, способные задеть вас за это. В данном факте нет ничего необычного, а уж тем более нет повода для драк. Нельзя цепляться за умерших, нужно оберегать живых.       Последняя фраза была сказана будто для самого Снейпа, который после просто замолчал и ушёл с головой в свои мысли. Северус понимал, что становился слишком открытым с мальчишкой, но ничего поделать не мог, а потому решил не нарушать только-только выстроенные отношения, а развивать их дальше. Он был уверен, что помимо уроков окклюменции им ещё придётся драться с Тёмным Лордом в будущем. Тандем Золотого мальчика и шпиона-пожирателя сулил больше хорошего, чем плохого, а если приплести к нему ещё и мудрость Дамблдора, то всё становилось ещё лучше. Снейп просто не мог испортить те хрупкие отношения, которые выстроились между ними, но этого невозможно было сделать, не открывшись при этом парню.       — А как мне оберегать живых, если я боюсь, что их просто убьют, когда они попытаются меня защитить? Я не хочу, чтобы за моей спиной расстилалось целое кладбище, — Поттер будто жаловался Снейпу на свою жизнь, хотел, чтобы хоть кто-то его выслушал.       — Вы не несёте ответственность за людей, которые погибли при попытке защитить вас, ведь они сами выбрали этот путь. Даже если бы вы сами попросили их помочь вам, то не виноваты, ведь каждый сам несёт ответственность за свою жизнь, — Снейп искренне хотел разубедить Поттера, чтобы тому было легче вставать на борьбу, чтобы тот просто не расклеился посреди сопротивления.       — Но разве человек не волнуется за тех, кого любит? Ведь он чувствует привязанность к другому и не хочет, чтобы тот пострадал.       — Каждый сам несёт ответственность за свою жизнь, Поттер, повторюсь.       — Вы просто никогда не любили, профессор Снейп, а потому так говорите, — только через пару секунд Гарри понял, какую ошибку совершил, сказав это. Снейп со злостью посмотрел на парня, на шее мужчины выступила жилка, а руки он сжал так, что костяшки пальцев стали буквально белыми. Но Снейп умел себя контролировать и не хотел настолько сильно выворачивать мальчишке свою душу, а потому подобрался и вернул себе прежнее спокойствие.       — Ну да, Поттер, вы же знаете всю мою биографию, общались с моими знакомыми и друзьями, видели моих родителей и все мои воспоминания. Следите за словами и думайте, прежде чем соберётесь что-то говорить! — голос мужчины постепенно перерос в возглас и отразился эхом от стен класса.       — А что я ещё могу подумать, если я ничего о вас не знаю, сами вы мне не говорите, а узнать хоть что-то всё-таки хочется? — Гарри искренне не понимал Снейпа. Из-за возросшего напряжения он тоже перешёл на крик, но в нём не было злости. Только паника и печаль.       — Вы даже не спрашивали, а говорить самому резона я не вижу, — Поттер знал, что Снейп неохотно открывался перед людьми, но почему-то теперь в этом был виноват именно Гарри.       — А если я спрошу, то вы ответите? — Снейп только кивнул, готовый слушать. — Почему вы так отвратительно и предвзято ко мне относились всё это время?       — А как я ещё должен был относиться к ученику, если он постоянно ввязывался, куда не следовало, не учил конкретно мой предмет и подозревал меня во всех бедах школы? Вы даже не пытались узнать у профессора Дамблдора или хотя бы у меня самого о происходящем, например, на первом курсе. Как вы помните, я не пытался скинуть вас с метлы, а наоборот, пытался устранить заклинание Квиррелла. Вы мне не верили и относились предвзято, а я не видел смысла относиться к вам по-другому, — Гарри понурил голову и кивнул, потому что осознал свою вину в этом. На Гриффиндоре только Гермиона относилась к Снейпу без предвзятости, но по какой-то причине Поттер решил слушать большинство.       — Вы… это очень глупый вопрос, простите, но вы доверяете профессору Дамблдору? — для Гарри это было действительно важно, потому что недомолвки и загадки пугали его.       — У вас нет причин не верить ему, ведь цели у вас схожи. Вы, Поттер, ещё слишком малы, чтобы разгадывать тайны и распутывать вереницы заговоров и преступлений Тёмного Лорда. У нас с директором немного другие, отличные от ваших, отношения. Это, откровенно говоря, не вашего ума дело, — ну да, на вопрос он не ответил, а спросить ещё раз теперь уже совесть не позволяла. Умно.       — Когда я полностью освою защиту сознания, вы бросите меня? В том смысле, что наши отношения вернутся в прежнее русло? Мы будем общаться после этого? — Гарри с надеждой посмотрел в глаза Снейпа. Парень нуждался в опоре и поддержке. В человеке, который, как ему казалось, честен с ним. Северус задумался и с выражением посмотрел на него.       — Если вам от этого будет легче, то так и будет. Я не против. Дамблдор доверил мне роль, скажем так, вашего охранника на время войны…       — А после?       — Если вы хотите, то и после, — обещание далось Северусу с трудом. Он уже давно никому ничего не обещал, а сделать это для Поттера было ещё сложнее. — Хватит разговоров, Поттер, домывайте котлы и идите спать, отбой через час.       — Можно попросить вас ещё кое о чём? — Снейп не был уверен в адекватности просьбы, но почему-то не смог отказать и всё так же кивнул. — Когда мы одни, то называйте меня по имени. Пожалуйста.       — Хорошо. Но это не даёт вам право называть меня по имени. Домывайте.       Гарри был согласен на такие условия. Ему хотелось, чтобы Снейп сам стал ближе к нему, уж если им придётся работать рука об руку. Конечно, он мог взять всю инициативу на себя, но это больше походит на побуждение, что Поттера категорически не устраивало.