Того захотели Мойры

      Гермиона никогда не испытывала трудностей при любом выборе. Серьёзно, она могла за пять минут выбрать то, чего хочется именно ей. Например, в детстве у одной девочки в младшем классе был целый пакет конфет из нового магазина около их школы. Но уже стоя у кассы, мама Гермионы предложила ей выбрать: либо те самые новые конфеты, либо упаковка привычного шоколада. Каким-то чудным явлением маленькая Грейнджер выбрала именно шоколад и была права: на следующий день её одноклассница не пришла на уроки. Выяснилось, что у неё пошла ужасная аллергия на конфетную химию.       Подобные «верные» решения она принимала почти всегда, не сомневалась в них, но при этом полностью отвечала за возможные ошибки или последствия. Но тут другая ситуация. Пэнси и Гермиона очень сблизились. Они мельком переглядывались улыбающимся взглядом, без излишнего недовольства вставали друг с другом в пару на уроках, встречались по ночам. Если быть точнее, то в пять утра. В это время никто из учителей не дежурил по коридорам, а Филч ещё не проснулся. С астрономической башни прекрасно было видно восход солнца. Именно там они и собирались почти каждое раннее утро.       Пэнси опёрлась спиной на закруглённую стену астрономической башни, а Гермиона сидела чуть поодаль, ногами касаясь каменной ограды. Краешек солнца только начинал выглядывать из-за верхушки леса. Розово-оранжевое небо было рассечено воздушными атласными лентами облаков. Гермиона уверена, что если бы было ещё одно окно, выходившее на противоположную сторону, то она бы во всей красе увидела краешек лунного диска. Или же нет. Она не знала, просто не разбиралась в астрономии. А вот Пэнси каждую ночь, когда они собирались чуть раньше, чем обычно, называла почти все созвездия на небосводе. Гермиону это очень восхищало, ибо она никак не могла запомнить даже самые простейшие, а домашние задания делала в окружении кучи справочников, даже самых элементарных.       — А это созвездие Сириуса. Самое ближайшее к нам на данный момент. Ну, кто знает, может, когда-нибудь что-то в небе поменяется, а пока всё именно так.       Сириус… Гермиона невольно вспомнила о Гарри. Что с ним будет дальше? Если она и Рон, Полумна, Невилл и Джинни не будут постоянно рядом, то неизвестно, какой вид примут его грусть и ненависть. Они просто обязаны быть с ним. Ну, она точно уверена, что Снейп всегда рядом с ним. Гарри ходил к нему по вечерам, утром был вполне спокойным и улыбчивым, больше не отзывался плохо о профессоре и не кидал на него злостные взгляды на уроках. Гермиона даже заметила, как один раз Снейп кивнул Гарри в знак приветствия на завтраке. Думали, что никто не увидит, но Грейнджер всегда следила за ними, будто они в любой момент могли совершить что-то такое, что будет либо удивительным, либо опасным. Следила, так сказать, ради безопасности.       Паркинсон не была такой плохой, какой казалась Гермионе ещё неделю назад. Раньше Пэнси огрызалась, склабилась, смеялась над Грейнджер. Но позже оказалось, что она очень тонкая натура, начитанная и весёлая девушка. Она, кстати, сама призналась, что ничего против «грязнокровок» не имела, мол, она выражала внешнее отвращение лишь для вида, чтобы Слизерин ничего не заметил. Паркинсон действительно молодец. Родители требовали от Пэнси высоких успехов в учёбе, чем она занялась в первый же год в Хогвартсе. Никогда не пропускала уроки по неуважительным причинам, не хамила учителям и почти никогда не ввязывалась в склоки с другими учениками. Ну, если не считать стычек с самой Гермионой. Паркинсон говорила, что ей просто нравилась реакция девушки на обидные слова и замечания, но потом сама не могла остановиться из-за оскорблений Грейнджер.      Так они собирались почти каждое утро. Гермиону будто изнутри наполнял лиловый свет заката, солнечные лучи пронзали сердце, а улыбка сама появлялась на лице. Если коротко, то ей было уютно и тепло, хотя ветер был довольно сильный. Каждый раз они двигались друг к другу всё ближе и ближе, не замечая этого. А что такого? Просто подруги сидят рядом. Ну да, подруги…       Однажды Пэнси накрыла кончиками пальцев ладонь Гермионы, из-за чего последняя дёрнулась и отдёрнула руку. Паркинсон сразу сказала, что просто по невнимательности положила руку слишком близко. Может, она говорила правду, а может, и нет. Гермиона не могла понять её настроений и помыслов. Рона она читала, как открытую книгу, видела его насквозь, а тут даже намёка на верный путь мыслей не было. Но Грейнджер даже не думала отказываться от их дружбы, более того, каждая их встреча сопровождалась трепетом и волнением, адреналином и уютом. Она чувствовала себя крайне неудобно, если их встречи по какой-то причине отменялись. Но при этом чувствовала себя не в своей тарелке, будто что-то не так, будто что-то упустила.       В последнее время ей начал писать Виктор Крам. В первом письме он рассказал о том, что Каркаров ушёл из школы, мол, Волдеморт куда страшнее школьников и травм на уроках. Сейчас же он писал о том, что боялся за Миону ведь понимал, какая опасность ей может грозить в стенах Хогвартса. Спрашивал о её настроении, здоровье, об уровне безопасности в школе. Иногда о том, что она делала весь день, с кем общалась, и как шла учёба. В такие моменты Гермиона вспоминала времена, когда она танцевала с ним на балу, как с нетерпением ждала от него ответного письма.       Некий трепет всегда заполнял её сердце, когда сова приносила новое послание. А сейчас она чувствовала что-то схожее со скукой и недовольством. Будто не хотела получать их. Позже Виктор писал, что скучает по ней, что никак не может забыть их танец на балу, что волнуется за неё. Именно в тот момент скука и недовольство в сердце Гермионы сменились умилением и тем же трепетом. Ей было невероятно приятно внимание и явная симпатия Крама, а потому сама была не против. При этом Пэнси всё чаще «случайно» касалась Гермионы и говорила с ней на всё более откровенные темы.       — А у тебя когда-нибудь были отношения?       — Ну, я переписывалась с Виктором Крамом ещё с пятого курса. Он пишет мне даже сейчас, а я и не против, отвечаю, даже интерес какой-то есть. А у тебя?       — Родители часто подсовывали мне всяких сыновей их друзей и коллег, но я не хотела с ними общаться. Меня учили, что отказывать невежливо, а потому я вела себя как полная дура, а они все разворачивались и убегали, — Пэнси засмеялась, а Гермиона не сдержала широкой улыбки. — А ты только с парнями или?..       — Да я никогда и не думала о девушках в подобном плане. Ну, я никогда и не пробовала, а потому не знаю своего отношения к этому. Если подумать и предположить, то я сомневаюсь, что была бы против, но мне было бы ново и неуютно. Вот по поводу последнего я уверена, — странный вопрос, а потому не менее странный ответ.       — А я отшивала всех парней, потому что я лесбиянка. Обычно все говорят, что я ошибаюсь, что у меня просто ещё «парня хорошего не было», но им уже никак не объяснишь, что такое вполне может быть.       — Ого… А как ты догадалась? Ну, поняла? — интересней этого Гермиона сейчас ничего представить не могла. Никогда раньше не встречалась с лесбиянками, но слышала о них по телевизору и от родителей.       — Наверное, когда прошлым летом один из сыновей маминых друзей попытался меня поцеловать, а мне было настолько противно от самой ситуации и от него, что пришлось с десяток минут сидеть в уборной.       Паркинсон беззлобно смеялась, немного покраснев. Гермионе тоже было неприятно наблюдать попытки Рона сблизиться с ней. Хотя, при этом письма Крама и воспоминания о нём настолько грели душу, что она была уверена — влечение к мужскому полу у неё уж точно есть, просто Рон слишком плохой пример этого самого мужского пола.       Вот подобные вопросы не раз звучали между ними в окружении чёрных кирпичных стен астрономической башни. Это даже казалось Гермионе интересным, ведь до этого времени только с Джинни она могла обсудить что-то подобное. Да и всё запретное всегда интересней.       Именно, интересней.       Сегодня Гриффиндор выиграл в очередном матче по квиддичу, а потому младшие пошли спать, а старшие достали из тайников бутылки сливочного пива. Все веселились, отдыхали от уроков и млели от мысли, что скоро поедут домой на летние каникулы. Кто-то разлил пиво на гобелен, кто-то выпил слишком много и ушёл спать, а Гермиона ушла почти самая последняя. Конечно, выпила и не думала о том, что утром будет не самое радужное состояние. Сегодня ещё очередная встреча с Пэнси. Но для того, чтобы проснуться в пять утра, нужно лечь сейчас, что Гермиона и сделала.       Пэнси сразу заметила, что победа факультета возымела над ней настолько удивительный эффект. Гермиона постоянно улыбалась, немного пошатывалась, сразу было видно, что сон никак не облегчил действия алкоголя на молодой и ранее трезвый мозг девушки. Смешно и мило одновременно.       Болтали о каких-то мелочах, сплетничали о соседях и учениках других факультетов. Это был самый развязный диалог, самый смешной и милый. Гермиона рассказывала о своей жизни среди магглов. Пэнси это даже нравилось, ведь о быте обычных людей она слышала только по слухам среди чистокровных магов, а они, оказывается, очень любили приврать, чтобы показать себя во всей красе и поставить выше прочих.       Пэнси кое-что задумала. Безрассудно, слишком смело и грубо для некоторых, но ей очень хотелось это сделать.       — А ты раньше целовалась с кем-то? — Гермиона резко перестала смеяться над прошлой шуткой и повернулась к девушке.       — Ну, когда-то давно чмокнула в губы Крама. Ну, помнишь турнир? Он был участником от Дурмстранга. Это было несерьёзно, но довольно мило, а потом и не встречалась ни с кем, да и зачем было? А ты?       — Мои родители полагали, что если я выйду замуж за сына богатой семьи, то они сразу станут партнёрами по бизнесу с моим отцом. Вот и я думала так же, но недавно мы расстались. Он мне просто надоел, а я не получала от него нужной поддержки при… атаках. Ну, ты меня поняла, — Гермиона с готовностью кивнула и добродушно улыбнулась. — Давай попробуем?       — Что попробуем? — по спине Пэнси пробежались мурашки. Сейчас, иначе другого шанса может и не быть. Гермиона найдёт себе кого-то другого и забудет про неё.       — У меня есть опыт в поцелуях, а вот у тебя нет. Представь, что ты найдёшь свою вторую половинку, а единственное, что ты сможешь сделать, так это удариться губами, — у гриффиндорки всегда была страсть к учёбе, так пусть думает, что это тоже обучение, просто не по книжкам и без правил и формул.       — Логично. Тогда давай, — Грейнджер сидя повернулась лицом к Пэнси и стала ждать, когда та начнёт. Паркинсон взяла лицо девушки в руки и легко прикоснулась своими губами к её. Вот так просто. Она не хотела сразу приступать к каким-то отчаянным действиям, а потому просто несколько секунд наслаждалась мгновением. Гермиона немного отстранилась, улыбнулась и с вызовом посмотрела в глаза Пэнси. Ей понравилось? Если это правда, то Паркинсон даже понятия не имела, как на это реагировать.       После этого на протяжении нескольких дней Гермиона отнекивалась и говорила, что ничего не соображала, что просто решила попробовать, что ей было скучно и ещё тучи других отговорок. Пэнси мягко смеялась и повторяла, что всё поняла и не держала зла на гриффиндорку. В шутливой форме упрекнула ту в «излишней безнравственности» и «распутстве», на что обе девушки просто посмеялись.       Гермиона была счастлива, что они так легко перевели всё в шутку, но в её душе появилось ещё больше вопросов. Она не могла даже представить, что когда-нибудь смогла бы так же безрассудно, да даже в нетрезвом виде, сотворить что-то подобное вместе с Виктором. Даже поход с ним на бал был спланированным и продуманным событием, к которому оба подошли очень серьёзно. Чёткость, ясность, продуманность и ответственность.       С Пэнси было легко. Хоть когда-то Гермиона примеряла на себя не роль жертвы, а роль защитника. Она поняла, что девушка мало кому рассказывала о своей проблеме, но Гермиона узнала случайно, а потом поняла для себя и для неё, что может хоть чем-то помочь. Это ей и нравилось в их отношениях. Дружба, завязанная на поддержке и защите, лёгкость в общении, безрассудность и спонтанность действий.       Гермиона прекрасно понимала, что не может ошибиться, что обязана сделать верный выбор между этими двумя. Понимала, что Виктор надеется на взаимность его чувств, а Пэнси пытается сблизиться и завести их отношения в немного другое русло. Она не глупая, поняла уже давно, но выбор никак не могла сделать.       Скоро война, а потому выбор между строгостью, надёжностью, чётким планированием и спонтанностью, весельем, огнём стоит крайне остро. Да, Гермиона даже не рассматривала тот факт, что войны может не быть. Она всегда думала о самом плохом, чтобы быть готовой ко всему. Вот опять. Обычно так поступает именно Крам, а серьезную Пэнси Грейнджер пока ни разу не видела. Агрессивной, боевой, готовой атаковать, смешной, наивной и игривой, но никак не серьёзной или ответственной. Гермионе с самого детства внушали, что ошибаться очень вредно, а особенно в таких ситуациях.