Того захотели Мойры

      Шкафы просто не открывались. Северус не был уверен, что Поттер до этого момента хоть как-то тренировался в окклюменции, но он ошибался. Книги можно было прекрасно рассмотреть через стеклянные дверцы, но при этом взять их в руки, на первый взгляд, было невозможно. Сколько Снейп не дёргал за ручку, дверцы всё равно не открывались. Если бы Волдеморт на этом остановился, то главная надежда Британии была бы в безопасности. Северусу хватило лёгкого взмаха волшебной палочки, после чего дверцы сами распахнулись. Какая-то неизвестная полка неизвестного времени. Подписи или пометок нет. Где-то Снейп читал, что это те воспоминания, которые человек просто забыл и не может вспомнить. Ничего просто так из сознания не исчезает, а потому существуют такие «полки» и «шкафы».       Старые и пожелтевшие листы, тонкие потрёпанные книги были просто свалены в кучу, казалось, что они могли даже рухнуть на пол. Гарри всё равно никогда не поймёт, что Снейп посмотрел эти его воспоминания. Взял первую попавшуюся книжицу.       Просторная комната залита солнечным светом, послышался женский смех откуда-то сбоку. Всё размазанное, мыльное, в белых пятнах, сразу понятно, что воспоминание уже давно забыто. Девушка и парень весело смеялись и смотрели на своего сына, который ещё вряд ли умел разговаривать, но уже сидит на низко летящей метле. Семейство Поттеров. Они умерли слишком рано, и Гарри даже не успел запомнить их лиц — вместо них были белые пятна. Узнал Северус их по ярко-рыжим волосам у девушки и кудрявым у парня. Они что-то говорили, но при этом Снейп слышал только набор звуков, ну верно, в таком возрасте ребёнок ещё не понимает речь родителей.       Вот она — идиллия. Молодые родители наблюдали за первыми успехами своего ребёнка. Северуса очень удивил тот факт, что он больше не чувствовал ненависти к Джеймсу, не убивался из-за смерти Лили. Нет, он жалел об этом, но гораздо сильнее рад тому, что сейчас с Гарри всё в порядке. Точка поставлена. Лили и Джеймс Поттер — молодые родители, которые отдали свои жизни ради своего сына и магической Британии. Просто Лили и просто Джеймс. Просто прекрасные родители.       Северус стоял напротив парня и ждал, пока тот переведёт дыхание. С каждым разом Гарри всё лучше и лучше переносил проникновение в сознание. Надо понимать, что Северус делал это нарочно грубо, Волдеморт же будет делать это незаметно, а потому Гарри даже чувствовать не будет, но при подобных контактах глаза в глаза сможет держаться в строю и после проникновения.       — Надо чаще практиковаться, хотя ты и сам это знаешь. Защита есть, но, ясное дело, слабая. После легилименции тебе ещё нужно время, чтобы прийти в себя, а его следует сократить до минимума. На сегодня мне чтения твоих мыслей достаточно, перейдём на боевую магию.       Северус вышел из гостиной в кабинет, оставляя Гарри наедине со своими мыслями. А подумать было над чем. Буквально за один день Снейп из Ужаса подземелий преобразился в статного мужчину в белой рубашке, чёрной жилетке и брюках. Красиво. Гарри иногда слишком долго смотрел на точёную фигуру зельевара и отдёргивал себя, краснея.       Только сейчас он понял, что наконец-то оказался дома. Да, были тренировки и учёба, но при этом он не чувствовал нависающей угрозы и сотни пар глаз, которые следили за ним в Хогвартсе. Ему не хватало друзей, но когда-нибудь Северус позволит им приехать. Лето, солнце, порядок почти во всём доме и нужный человек. О таком Гарри мечтал почти всю жизнь. Дождался.       Северус ещё обещал ему, что они попрактикуются в защите. Пока только в защите, ибо Гарри «ничего толком не умеет, а всё, что получается — только скалить зубы». Снейпу было смешно, а вот парню как-то не очень. Он действительно был плох в нападении и мог только отбиваться простейшими заклинаниями в перерывах между установкой щитов. Ему необходимы навыки самого боя. Когда у них в школе ещё нормально преподавали ЗоТИ (а было это только при Люпине), то у Гарри были отличные оценки, но это было давно, на младших курсах, сейчас он должен уметь гораздо больше.       Тут дверь в лабораторию открылась, и из неё вышел Северус в одной рубашке и брюках. Гарри даже немного покраснел, ибо мужчина выглядел довольно привлекательно. Снейп остановился напротив него, снял в запястья тонкую чёрную резинку и убрал ею волосы в короткий хвостик. Поттер задышал чаще, но надеялся, что Северус этого не заметит. Волосы будут мешаться при тренировке, ясное дело. В этот момент Гарри впервые в жизни обратил внимание на бледную тонкую шею Северуса. Ни одного синяка или шрама, сухожилия мягко выступали при повороте головы, ключицы у основания вздымались при вдохе. Поттер скорее хотел начать тренировку, чтобы, наконец, снять напряжение. Хотя бы в процессе боя.       — Сегодня я буду нападать на тебя с самыми простыми заклинаниями, а ты попытайся отбиться. Это может быть щит или ответное заклинание — воля твоя. Становись напротив, — тренировочный зал Северус заметил ещё во время действия прошлым летом Ордена Феникса. Каменные стены поглощали заклинания, а не рикошетили их, а большое центрическое пространство давало много места для манёвров.       Северус попытался обезоружить Поттера, но тот быстро увернулся от резкого рывка и отошёл чуть дальше. Потом всё пошло куда быстрее. Оглушающее. Гарри еле смог поставить простенький щит, который исчез после первого же попадания в него. Так продолжалось ещё долго. Дыхание сбивалось у обоих, но Поттер чуть ли не задыхался. Постоянно следил за тем, как расстёгнутый ворот белой рубашки мужчины оголял ключицы. Мысли переключались с защиты на мужчину, потом на мысль о том, что в подобной ситуации его друзья бы не смогли должным образом защититься. Нужны амулеты.       Пот застилал глаза, лёгкие горели, руки тряслись, а мозг отказывался соображать. В какой-то момент между заклинаниями Снейпа Гарри решил наколдовать что-то серьёзнее.       — Депульсо! — Снейп не успел поставить щит, его с силой отбросило на каменную стену. — Делетриус! — Гарри не знал, что делает. Как только Северус услышал название второго заклинания, то резко откатился в сторону и поставил самую мощную защиту, которую только знал. Именно на неё ушли все оставшиеся магические силы.       — Поттер, ты идиот?! Ты хоть знаешь, что это за заклинание?! Если хочешь меня убить, то подлей мне яд в чай, но не пытайся расщепить! — Гарри с ужасом смотрел на побледневшего и злого мужчину, который возвышался над ним, давил. Рука Северуса замахнулась над головой Поттера, парень весь сжался, выставляя над собой руки для защиты, но удара не последовало. Мужчина просто забрал его палочку.       — Я не хотел, просто… Честно! Оно как-то само вырвалось! Я больше так не буду, обещаю! — оправдывался, как маленький ребёнок.       — На сегодня тренировки окончены. Свободен, — Северус развернулся и вышел, даже не посмотрев на парня.       Гарри нервным и неровным шагом дошёл до своей комнаты и рухнул на кровать, зарываясь под одеяло. Как он мог так поступить? Он чуть не убил Северуса. Чуть не убил. Так странно звучит, будто Поттер только наблюдал, а управлял им совершенно другой человек. Холодный пот прошиб его с головы до ног, страх просочился холодными струйками по венам к самому сердцу. Парня трясло, а слёзы постепенно впитывались в подушку. Он чуть не убил Северуса.       Дамблдор был прав. Гарри опасен для своих друзей. Очень опасен, если даже при обычной тренировке не мог себя контролировать. Правильно говорил Северус о нём годом ранее, что Поттер ничего не способен сделать нормально, что он глуп и бездарен. Все они правы. Только вот сам Гарри ошибся в том, что мог бы держать себя в руках. Какой же он идиот. Он вспомнил лицо Снейпа в тот момент. Злое, страшное, именно такое, каким оно было несколько месяцев назад. Гарри понимал, что сам всё испортил и вернул обратно. Здравствуй, ненависть, прощай, доброта и забота.       Северус сидел в гостиной и смотрел на огонь. Мальчик не виноват. Дамблдор говорил про схожесть с Волдемортом, а потому стоило ожидать чего-то подобного. Но обязана ли быть эта схожесть? Так сказал только Дамблдор, подтверждений его слов нет, если он, конечно, говорит всё, что ему известно. Северус никогда не замечал подобной агрессии от парня. Она была только в случаях, когда Гарри выводили на конфликт. Но нельзя отметать тот вариант, что Поттер просто забылся и начал действовать так, как рассчитывал в настоящем поединке. Стоило сначала поговорить с Дамблдором на эту тему, но не конкретно об этом случае, а о «возможном» состоянии Гарри в принципе.       Истерика прошла. Мозг начал нормально функционировать, а здравые мысли всё чаще всплывали в голове. Ничего просто так не бывает, в этом Гарри был полностью уверен. Дамблдор или Северус точно смогут помочь. Поттер видел сны глазами Волдеморта, чувствовал боль в шраме, может, они как-то связаны? Если да, то, скорее всего, связь на ментальном уровне. Тогда кто и для кого более опасен? Тёмный Лорд сильнее магически, но ведь Гарри ничего не знает о природе возможной «связи». Может так выйти, что он забирает через неё у него силу или что-то подобное. Если это действительно так, то это очень хорошая новость. Стоит рассказать об этих догадках Северусу. Но станет ли он его слушать после произошедшего?       В этот момент в дверь постучали. Это точно не домовик, ибо тот просто появлялся в самой комнате. Это Северус. Парень разрешил ему войти. Снейп закрыл за собой дверь и присел на краешек кровати. Гарри заранее вылез из-под одеяла и выпрямился. Если Северус сам пришёл, то Поттер расскажет ему о соей догадке, не будет ждать.       — Мне кажется, что между мной и Волдемортом есть какая-то связь. Дамблдор сам говорил о нашем сходстве и предостерегал, а потому это вполне возможный вариант, особенно, если добавить мои головные боли и кошмары с его участием. Если я смог напасть на тебя, то это значит, что сходств с ним у меня становится всё больше?       — Нет. Ты, скорее всего, просто забыл о том, что дерёшься именно со мной. В попытках подобрать верный алгоритм действий ты просто выбросил информацию о противнике и сконцентрировался только на защите и нападении. Ты молодец. Я догадываюсь, откуда ты узнал про это заклинание, оно очень хорошее в борьбе, хоть и жестокое — расщепить человека. Ещё, прости, что вспылил, просто я мог рефлекторно ответить тебе тем же, ты бы пострадал. Я скорее испугался за свою дальнейшую реакцию, ведь знал, что смогу увернуться. А по поводу связи, то мне кажется, что Дамблдор чего-то недоговаривает. Он очень любит это делать, поэтому нам остаётся либо ждать, либо попытаться узнать всё самим, что звучит довольно проблематично и обречённо.       — Ты не сердишься?       — Конечно нет. Через час будет ужин, а потом можешь идти спать. Или прямо сейчас, если хочешь.       — Ты что-нибудь увидел в моей голове? Просто я не почувствовал. Я понял, что защита испарилась, но твоего присутствия в моих воспоминаниях не заметил.       — Потому что я посмотрел в те воспоминания, которых ты не помнишь. Они у каждого есть. Так сказать, своя отдельная полка под них. Ничего не уходит из сознания. Мы просто забываем, но если нам напомнить, то всё сразу поймём, потому что эти моменты не исчезают, а лишь откладываются на некоторое время в дальние углы сознания.       — А какая у тебя защита? Что она из себя представляет?       — У меня стена, как бы тривиально это не звучало. Ей нет конца ни в длину, ни в высоту. Пока что не было случаев, чтобы Тёмный Лорд разрушил её. При этом я создаю иллюзию «открытого» сознания. За этой стеной хранятся только самые важные и серьёзные воспоминания, а все остальные находятся в открытом доступе. Я тебе уже говорил, что Волдеморт отличный легилимент, а потому многие даже не замечают, как он проникает в их сознание.       — Ого… — Северус слабо усмехнулся, а Гарри сделал то же самое в ответ. — Так какое именно воспоминание ты увидел?       Северус понял, что попал. Воспоминание мутное, и родителей парня почти не видно, а само по себе оно ценности не представляло. Хотя, нет. Оно таково для самого Северуса, а для Поттера, который помнил только своё ужасное детство в доме тётки, подобное на вес золота.       — Это было твоё воспоминание из детства. Тебе подарили детскую метлу, ты летал на ней по комнате.       — А почему я тогда не могу вспомнить выражение лиц родителей в тот момент? — лицо Гарри вытянулось от удивления. Вот теперь он вспомнил это. Самая обычная метла, вот только летала очень низко. Мама и папа смеялись.       — Я их тоже не видел. Ты был маленьким, а в тот момент тебя увлекала метла, а не родители. Но я уверен, что их лица есть и в других твоих воспоминаниях, — хотя Северусу и самому не хотелось их смотреть, потому что он знал о дальнейшей судьбе всех героев этих воспоминаний.       — А, может, ты посмотришь и расскажешь мне о них? Только что я вспомнил этот момент с метлой, это же значит, что таким образом я смогу вспомнить и другие? — единственная надежда вспомнить лица родителей не по чужим рассказам и фотографиям. Гарри всю свою жизнь надеялся на то, что он не совсем забыл их лица, но сознанию не укажешь на «нужное» и «ненужное».       — А надо ли? Тебе было чуть больше года, когда вы расстались. Подумай о том, что, возможно, это одно из немногих воспоминаний. Не нужно ворошить прошлое, ибо зачем тебе ещё больше вгонять себя в тоску по временам, которых даже не помнишь?       — Ты прав. Спасибо, — Гарри потянулся к Северусу и обнял его. Мужчина ответил тем же, одну руку кладя ему на спину, а другую на плечо.       — Не бойся этого и не думай. Это пока не самая острая и важная проблема. На тренировках сражайся со мной в полную силу, я в любой момент смогу поставить щит и буду контролировать себя, чтобы не ответить тем же. Всё будет хорошо.       Северус напомнил ему про ужин и вышел из комнаты. Гарри ещё долго сидел в той же позе и на том же месте, положив руку на тёплую простынь, на которой секунду назад сидел Северус. От него пахло какими-то травами и костром. Ну да, травы для зелий и огонь под котлом. Этот запах успокаивал и обволакивал. Гарри будто оказался где-то в лесу под звёздами около ярких всполохов низкого костра. Поттер ещё раз вспомнил Снейпа с хвостиком, Снейпа в немного расстёгнутой рубашке и понял, что это как-то странно. Неправильно? Гарри не мог сказать. Он не замечал, чтобы у кого-то из его сверстников было хоть какое-то влечение к людям намного старше их. Да что там. Северус в два раза старше Гарри.       Парень уверен, что Снейп воспринимает его только как ребёнка, как подопечного, которого нужно защищать и направлять в нужную сторону. Не более. Что тогда делать Гарри? Просто смотреть на мужчину на расстоянии вытянутой руки? Улыбаться ему в лицо и делать вид, что с ним всё хорошо? Тут по спине парня пробежали мурашки, его затрясло. А вдруг Северус узнает об этом из сознания Гарри? Тогда он пропал. Больше никогда не сможет после этого смотреть ему в глаза, но он всё-таки хотел надеяться, что такого никогда не случится.       На секунду Гарри задумался об одном — как там живут его друзья? О чём думают, что у них нового? Парень очень хотел верить в то, что у них всё хорошо. Очень хотел.

***

      Душил, сдавливал грудь, мутил разум. Страх выгрызал дыру в сердце. Из-за него трясло, холодели руки, болела голова. Страх смерти. Кто-то каждый день смотрит ей прямо в лицо, но живёт с этим, а Паркинсон опять не смогла справиться. Драко уже давно знал об этом, а потому не удивился, когда Пэнси на ватных ногах вышла из обеденного зала. Знали он и ещё пара человек со Слизерина.       Смерть. Вот она, только руку протяни. Или же она первой протянет. Невозможно спать — боишься, что ночью остановится сердце, невозможно есть — боишься, что подавишься и задохнёшься, невозможно ходить на уроки — вдруг совсем рядом взорвётся котёл. Невозможно жить, ибо страх смерти сковывает и сдавливает. Выедает. Дыхание учащается. А вдруг гипервентиляция? Пэнси всегда думала о ней, будто сейчас сердцу не хватит воздуха. Вот так она и умрёт? В грязном заброшенном туалете? Одна? Страх просочился в живот холодными струйками.       Мышцы сами по себе сокращались, будто стараясь прогнать скованность. А нет, это просто судороги. Перед глазами темнеет, тошнит, слёзы застилают глаза, хочется биться головой о кафельный пол давно забытого туалета. И так почти каждую неделю. Иногда чаще, иногда реже, но каждый раз, как новый. Каждый раз ты боишься, что умрёшь, что сегодня исчезнешь. Более того, ты не только боишься, но и хочешь умереть. Что выбрать? Пэнси мучается так не первый месяц. Панические атаки застают её на уроках, на обеде, в гостиной или библиотеке. Новость о Волдеморте — вот уже адреналин впрыскивается в кровь, поднимается давление. Каждое письмо из дома кажется Пэнси последним. Ей постоянно кажется, что завтра начнётся война.       Она никому не могла рассказать об этом. У слизеринцев и так своих проблем на той же почве войны достаточно, родители не справлялись с этим даже летом, а что они смогут сделать через письмо? Никто не сможет успокоить. А как? Просто пообещать, что завтра ты будешь жить, что никакой Тёмный Лорд не придёт через час в школу по твою душу, что жалкий кусок пирога не застрянет в горле, что адреналин в крови не остановит сердце? В такие моменты она чувствовала себя беспомощной и жалкой, маленькой, даже крошечной, одинокой и забытой.       Дверь в туалет с протяжным скрипом открылась. О нет… Это Пожиратели, Пэнси уверена, что это именно они. Сердце давило на лёгкие, из-за боли невозможно вздохнуть, крик вырывался из горла, но она пыталась сдержать его. Торопливые шаги в её сторону. Раз. Два. Три.       — Паркинсон! Ты что тут делаешь? А?..       Пэнси ненавидит эту гриффиндорскую заучку. Опять она. Вот будто караулила её у выхода из обеденного зала, будто следила за ней по коридорам. Паркинсон просто молчала и злобно смотрела на девушку. Уже не одна.       — Проваливай, — главная защита, по мнению Пэнси — нападение.       — Нет, я же вижу, что тебе нужна помощь. Что случилось? — заучка никогда не понимала, что надоедала окружающим, что её слишком много вокруг, что нельзя совать свой нос в каждую щель в замке. Этим она и раздражала, из-за этого отталкивала многих.       — Да какая тебе разница?! — Паркинсон кричала прямо на девушку, но голос заметно дрожал, а бледное лицо вызывало только жалость, но никак не испуг.       — Да потому что тебе страшно и плохо, я же вижу! — Гермиона не могла понять, почему Паркинсон отказывается от помощи и поддержки. Грейнджер видела, что ей плохо, понимала, что страшно, хотела узнать причину этого и хоть как-то помочь. И неважно, что Паркинсон училась на Слизерине, ибо она уже давно поняла, что многие ученики этого факультета никак не относились к тем предубеждениям о них.       — Я думала, что обычно гриффиндорцы смеются, когда нам плохо, — сама не заметила, как призналась в своей слабости.       — Так делает только Слизерин. Так что случилось? Если хочешь, то можем даже дать друг другу Непреложный обет, — Гермиона не думала о своих словах и надеялась лишь на то, что Пэнси всё-таки расскажет о причине своих слёз.       — Лишнее. Вы всегда бросаетесь с головой в омут. Молодцы, — Гермиона присела напротив Пэнси и даже хотела положить руку ей на колено, чтобы поддержать, но вовремя поняла, что это будет уже лишнее.       Что случится, если Пэнси всё-таки расскажет заучке об атаке? Она точно не станет смеяться, ибо слишком боится расправы со стороны Слизерина и не любит конфликты. При этом Пэнси в любом случае может сказать, что Грейнджер просто несёт бред. А кому Слизерин больше поверит? Девушке, с которой учились уже несколько лет, или гриффиндорке, которая постоянно лезла не в своё дело? Станет легче, это уж точно.       — У меня уже несколько лет подряд случаются панические атаки. Это когда тебе страшно, когда начинается истерика, не можешь себя успокоить и думаешь, что сейчас умрёшь, — Гермиона ошарашено на неё посмотрела. — Да, Грейнджер, что, неожиданно? Оказывается, не все живут в мире и гармонии.       — И часто такое случается? Из-за чего? — ну да, вряд ли такое в учебниках напишут.       — Ну, раза три в месяц точно. А причины… разные. В основном — страх смерти. Например, сегодня кто-то за столом упомянул Тёмного Лорда, а я, дура, подумала, что сейчас он войдёт в обеденный зал и убьёт нас. Вот так просто. Просто вышла и убежала сюда.       — А как тебе помочь в таких случаях?       — Тебе — никак. От тебя мне никакой помощи не требуется, запомни это. Можешь даже не подходить ко мне с этим. Вообще больше не подходи ко мне, — Пэнси начала подниматься, но рука Гермионы на её плече остановила.       — Стой! Ничего так просто не бывает. Я же вижу, что тебе плохо, а потому хочу тебе помочь. Вот просто так, честно. Я не жду ответной помощи или уступок, просто разреши мне.       — С какой стати тебе мне помогать?       — Я не хочу смотреть, как страдают другие. Потому я так же, как и ты, боюсь войны. На ней умирают, теряют близких, но сейчас ничего не происходит. Я понимаю, что это ненадолго, но поверь мне, точно не сегодня и не завтра, — вот прямо всё знает, как же.       — А если завтра у меня остановится сердце?       — У тебя слабое здоровье? Не замечала.       — А если Тёмный Лорд решит напасть?       — Я сомневаюсь, что школьники представляют для него особую опасность, чтобы убивать их.       — А если, например, на зельеварении у кого-то взорвётся котёл и меня покалечит осколками? Окатит кипятком?       — А профессор Снейп нам на что? Он же не просто так следит за нами.       — А если…       — Паркинсон, не будет никакого «если». Ты сама себе всё придумала, понятно? Даже то, что ты учишься на Слизерине, не даёт никому права издеваться над тобой.       — А сама ты чем недавно занималась?       — Защищалась, попрошу заметить. Ты всегда нападала первой, но я готова забыть про это. Ты же не такая агрессивная, какой хочешь казаться. Я не хочу заводить себе новых врагов, даже готова наладить отношения со старыми. Раз уж я знаю твою тайну, то, может, забудем про обиды? — Гермиона очень умная и хитрая до невозможности. В этом Пэнси убедилась только что. Что она теряет? Ничего, а если шатенка ещё сможет её успокоить, как сделала это только что, то почему бы и нет? Скоро война, Пэнси это знала, а потому лучше завести как можно больше союзников. Ну, или хотя бы меньше врагов.       — И почему ты не на Слизерине? А какой мне смысл заводить с тобой дружбу? Сможешь ли ты меня успокоить? — это единственное, что нужно было Паркинсон — поддержка и доброта, понимание и участие.       — У моего дяди тоже панические атаки, я тебе скажу. Хоть что-то я понимаю. Ничего обещать не буду, но могу сказать с полной уверенностью, что не брошу тебя, когда они начнутся снова, — она знала, что фраза «всё будет хорошо» или «ты себя накручиваешь» не работали.       — Хорошо, если ты кому-то расскажешь о том, что ты здесь увидела, то я всем разболтаю, что ты пообещала и не выполнила, а я уверена, что для тебя это настоящий позор, — Гермиона усмехнулась и пожала руку Паркинсон. Девушка с её помощью поднялась, они переглянулись и пошли на выход из туалета.       Гермиона не могла представить, что получится из таких их отношений, но ей стало даже как-то жалко слизеринку. Со стороны она всегда выглядела дерзкой и задиристой девчонкой из богатой семьи, но в реальности дела обстояли совсем иначе. Если Гермиона может ей помочь, то почему бы и нет?