Того захотели Мойры

      — Да почему я не могу пойти в Гринготтс с тобой? — Гарри отчаянно пытался сдерживать свои эмоции, но получалось, честно говоря, очень плохо.       — А представь, как всколыхнётся сознание общественности, когда все увидят, как Ужас Подземелий и Национальный Герой вместе идут в банк. Даже не важно, куда, главное, что вместе. Нельзя дать понять постороннему, что мы с тобой начали нормально общаться, а не огрызаться и кричать друг на друга.       — Ну, хорошо. Идти с мистером Уизли — не самый плохой вариант. Было бы хуже с Дамблдором или Хагридом, — Гарри мягко засмеялся, а Северус ответил ему лёгкой улыбкой.       После недавней мелкой ссоры между ними отношения заметно натянулись. Да, они потом, как думал Гарри, смогли помириться, но легче от этого не стало. Северус будто отдалился от него, а он ничего не мог с этим сделать. В какой-то момент Поттер даже подумал, что именно из-за этого Снейп не хотел идти с ним, но кусочек здравого смысла твердил ему, что правда именно в словах Северуса.       — Ты обиделся на меня? — они уже стояли около камина, из кулака парня высыпался на ковёр волшебный порох.       — Говори адрес, — да почему? Почему он просто не может ответить нормально, а не увиливать? Поттер вздохнул, встал в камин, бросил порох и произнёс адрес.       Напротив камина в доме Уизли стоял диван, на котором собралась уже вся семья в ожидании Северуса и Гарри. Поттер появился первым, но споткнулся о порог камина и чуть не упал, однако вовремя появившийся Снейп схватил его за руку, не давая рухнуть на пол. Гарри сильно покраснел и мог думать только о том, какими стали их отношения в головах Уизли после этой сцены. Снейп выдавил из себя что-то вроде: «Даже по каминной сети перемещаться нормально не умеешь». Вот опять! Гарри осознавал, что что-то явно не так, но также понимал, что Северус об этом говорить не хотел.       Парень подбежал к Рону и Гермионе, обнял их, параллельно спрашивая, как они поживают. После этого напряжение в воздухе испарилось, и миссис Уизли побежала на кухню, откуда пахло свежей выпечкой, а мистер Уизли с энтузиазмом пожал руку Снейпу, хотя тот прикладывал все усилия, чтобы не показать своего лёгкого отвращения. Гарри это заметил и даже посмеялся. Он знал, что так будет, знал о его реакции. Он знал Снейпа и его поведение. Это было настолько приятно, будто это его Северус, будто он знал его лучше всех прочих. И только потом Гарри понял, что он просто под негласной опекой.       Золотое Трио прошли в комнату Рона, где их уже ждала Джинни. Девушка восторженно обняла Гарри, хотя тот почувствовал себя немного неуютно: он знал, что Джинни очень ему симпатизировала, но не мог ответить ей тем же. Все сели в кружок на полу и начали разговаривать обо всём. Гарри стало так тепло на душе, будто и не было Волдеморта, Пожирателей, тайных планов Дамблдора и очевидной опасности. Будто они опять дети, однако, он заметил отличия. Рон стал агрессивнее и вспыльчивее, не слушал и не принимал мнения других. Гермиона стала куда серьёзней, часто вспыхивала и сильно нервничала, когда не видела выхода из какой-либо ситуации. Джинни будто заранее выбрала себе Гарри, как объект для особого внимания, что иногда напрягало Поттера. Раньше она была просто другом и прекрасно понимала это.       — Ну, и как тебе жизнь с Грозой Подземелий? — легко спросила Джинни, даже засмеялась.       — Вполне нормально. Он почти не кричит. Ну, только когда заклинания не понимаю или зелье порчу. Один раз он оставил котёл на огне и ушёл, а я не сообразил да и выключил. Потом он ругался страшно, — грустно улыбнулся парень, вспоминая ту мелкую ссору. Хотя, даже это ссорой не назовёшь, ведь Поттер просто стоял и слушал очередные лекции о том, что ему нельзя даже подходить к лаборатории без ведома Северуса.       — И не падай больше перед камином. Снейп не всегда рядом, — Рон засмеялся, а за ним и все остальные, даже Гарри.       — Извинился хоть? — спросила Гермиона и сразу заметила, как Поттер потупил взгляд, ломал пальцы. Ответ сразу был ясен.       Гарри понимал, что серьёзно сглупил, когда вмешался в приготовление очередного зелья, но ничего не смог с собой поделать. Он подумал, что Северус просто забыл погасить огонь. Хотел помочь, но опять ошибся, а потому крики Снейпа были не зря. Все смеялись, делились событиями прошедшего месяца, а Гарри молчал и всё думал над этим случаем.       — Осталось самое важное, что я должна вам рассказать, — внезапно произнесла Гермиона. Почти прошептала, будто была напугана. — Я снова возобновила переписку с Виктором Крамом. Ну, мы общаемся как друзья, он рассказывает мне про свою жизнь, а я про свою. Он мне написал, что договорился с Дамблдором, что в начале учебного года придет в Хог, чтобы среди выпускников найти себе кандидатов в его команду по квиддичу. И поэтому он на протяжении всего учебного года будет в Хогвартсе.       — Так это же круто! Я наконец-то поговорю с ним! Как вы думаете, он возьмёт меня? — Рон очень воодушевился после этой новости.       — Тебе только что сказали, что только среди выпускников. Ему же команда уже к лету нужна, а не через несколько лет, — осадила Джинни.       — И ему нужны профессиональные спортсмены, а ты даже на метле сидишь криво, — Гарри звонко засмеялся, за что получил легкий толчок в плечо от улыбающегося Рона. Поттер ударил его в ответ и вскочил на ноги, намереваясь убежать из комнаты от разыгравшегося Уизли. Гарри рывком открыл дверь, выбегая на лестницу, а Рон побежал за ним. Поттер мчался по лестнице, еле успевая наступать на ступеньки. Забежал в кухню-столовую, в которой за столом сидели чета Уизли и Снейп, но на них внимания он не обращал. С весёлыми криками они оббежали стол, уронив свободный стул, и убежали обратно в комнату.       Северус очень удивился и насторожился, когда услышал топот и крики на лестнице. Сразу подумал, что что-то случилось. Со спокойствием выдохнул, когда понял всю ситуацию. Никогда он ещё не видел такого весёлого Гарри. В школе он улыбался и смеялся, но никогда не было этого задора в глазах. Ребёнок, что ещё сказать.       — Такие хорошие, — мистер Уизли нежно заулыбался, но Снейп хлёстко напомнил ему о цели их разговора. — Ну да, точно. Я сопровожу Гарри в банк, гоблины уведут его в хранилище, а я останусь ждать в приёмной. Я не оставлю его одного, буду следить за каждым прохожим, не задержимся.       — Верно. Артур, за безопасность отвечаете головой, — такого напряжённого зельевара мистер Уизли ещё не видел. И с чего бы ему так волноваться за Гарри?       — Конечно-конечно, — торопливо закивал Артур. Столько детей воспитал, уж точно сможет приглядеть за Гарри, которого практически считал своим сыном. Уж слишком он его любил. В это время с лестницы уже нормальным шагом спустилась вся компания. Снейп нервничал. Придётся рассказать Волдеморту о том, что Гарри принял наследство. От этого у парня добавится сила, что непременно заметит Тёмный Лорд, а если Северус ему сам не скажет, то, скорее всего, погибнет под Круциатусом. Гарри отошёл от болтающей компании и остановился напротив Снейпа. Тот заметно нервничал. Поттер уже давно научился выявлять нервное состояние у Северуса: беглый взгляд, белые от напряжения костяшки пальцев, напряжённая шея.       — Следи за всем, что происходит вокруг, и не делай глупостей, — на снейповском это было равносильно «береги себя», а потому Гарри улыбнулся и мягко коснулся пальцами руки мужчины. Ему тоже было страшно. Северус ответно двинул ладонь в сторону Гарри.       — Я буду ждать тебя тут. Не задерживайтесь, — Северусу очень хотелось взять его за руку, чтобы поддержать, но лишние глаза не позволяли. Артур попрощался со всеми. Гарри пропал в камине, Уизли за ним. Теперь осталось только ждать и надеяться, что с ними всё будет в порядке. Он не считал Артура надёжным спутником, но отчаянно пытался убедить себя же в обратном.       В Гринготтсе как всегда было много магов, но как только Гарри и мистер Уизли сделали пару шагов в сторону стойки информации, к ним подошел гоблин в чёрном костюме и торчащей из кармана золотой цепочкой часов.       — Мистер Поттер, а мы всё ждали, когда вы придёте к нам. Я являюсь поверенным рода Поттер, — Гарри уже знал этого гоблина. Именно Крюкохват проводил его и Хагрида к сейфам перед первым курсом.       — Видите ли, я хочу принять наследство рода Блэк, а не Поттер. К кому мне обратиться? — Гарри решил говорить сам, а не доверять это мистеру Уизли. Нет, он был уверен в его надёжности, но хотел всё сделать самостоятельно. Да и надо учиться разговаривать с этими не очень приятными жителями магического мира. Поттеру никогда не нравились гоблины.       — Ну, раз так, то обратитесь на стойке информации к любому свободному гоблину, а он, в свою очередь, вызовет сюда поверенного рода.       На той самой стойке один из работников по динамику вызвал некого Норкаса, который, очевидно, должен проводить их к сейфам рода Блэк. Хотя, нет, не «их». Гарри знал, что Снейп уговорил Артура остаться здесь в фойе, а не идти за Поттером. Мол, это его личное дело, да и негоже в чужой кошелёк заглядывать, а мистер Уизли это сразу понял и принял. Вот к ним вышел такой же как и все маленький гоблин, который жестом попросил Гарри идти за ним.       Они спускались всё ниже и ниже по тёмным коридорам и лестницам, лифтам и поворотам, которые Гарри даже не пытался запомнить. Одно он понял точно — его сейф, как и несколько других, охранял дракон. Об этом его уведомил сам Норкас, пока Гарри в страхе озирался на тяжёлые вздохи. Они прошли ещё один коридор, в конце которого стояли тяжёлые двойные дубовые двери, увешанные сетью защитных заклинаний. Специальным ключом гоблин открыл сейф, пропуская в него Гарри.       Он вошёл и невольно ахнул. Хранилище представляло собой комнату, доверху заполненную сундуками с артефактами, драгоценностями и монетами. В самом центре стоял маленький по площади мраморный постамент на тонкой ножке, на котором стояла статуя Фемиды — богини суда и справедливости. Гарри никогда до конца не понимал, почему у неё завязаны глаза. Когда-то он читал, что так она смотрит на ситуацию исходя из реальных фактов, а её душа остаётся закрытой для переживаний за героев. Она беспристрастно рассуждает, вынося решение, а повязка на глазах не даёт ни шанса на промедление. Гарри тоже хотел бы себе беспристрастность в принятии решений, но был слишком импульсивен для подобного.       — Каждый из рода Блэк мыслил здраво и сдержанно, а потому они выбрали именно эту Богиню в качестве символа. В хранилище каждого крупного и древнего рода есть ритуальный зал, в который мы сейчас и пройдём, если вы ещё не передумали принимать наследство. Учтите, процесс отнимает очень много сил, а потому не все могут с ним справиться с первого раза, — Поттер утвердительно кивнул, мол, на всё согласен и готов.       Они вошли в тёмную маленькую комнату. Стены, пол и потолок были выложены чёрным камнем, на некоторых из них были начерчены руны, разобрать которые Гарри не мог. Это были не обычные из учебника, а комбинированные, чтобы, скорее всего, давать дополнительную силу принимающему наследство. В центре стояла большая чаша с золотым покрытием.       — Ваша задача сейчас встать напротив чаши, сделать надрез на руке и пролить кровь в самый центр. Заклинание читать я буду сам, а потому вы должны только стоять, но помните, что руку от чаши убирать нельзя. Она на протяжении всего процесса должна находиться прямо над центром.       Гарри согласно кивнул. Выдохнул. Встал напротив чаши. У самого основания была выгравирована ещё одна комбинированная руна. Надрез был очень неприятным и жгучим, кровь крупными каплями стекала на ладони в углубление чаши, а гоблин открывал какую-то маленькую книжицу в кожаном переплёте, вытащив её из кармана. Гарри следил за струйкой крови, но краем глаза отметил, что переплёт этой книжицы уже давно обтрепался, а страницы сильно пожелтели. Он слышал, что некоторые особо сильные древние книги не поддаются магическому ремонту. Подобные фолианты держали на отдельных полках и запирали сильнейшими охранными заклятиями. Похоже, это была одна из них.       — Ваша рука на протяжении всего процесса должна висеть ровно над чашей. Будет больно, — повторил гоблин и начал читать заклинание на незнакомом Гарри языке.       В начале боли не было. Поттер чувствовал, как заклинание будто высасывало кровь из его раны, и это было неприятно. Вдруг вокруг сильно похолодало, а гоблин, не переставая монотонно зачитывать заклинание, отошёл на два шага назад. Гарри сильно напрягся. Что такого должно случиться, если даже поверенный отошёл? Руны на черных камнях начали легко светиться зелёным светом, вихри магии окутывали Поттера, высасывая кровь из его руки. В чаше уже не было видно дна. И тут Гарри понял, о чём его предупреждал Северус и гоблин. Голова начала кружиться, руку кололо и жгло, кровь текла всё сильнее. Ладонью он будто трогал кипяток из чайника. Машинально хотел одернуть руку, но вспомнил наставления поверенного. Гарри даже не хотел думать, что могло случиться при нарушении правил. Ему пришлось опереться второй рукой о бортик чаши, ибо ноги уже подкашивались. Кожей он чувствовал перемещение вихрей, глаза болели при одном взгляде на горящие зелёным сигилы, в ушах эхом отдавался громкий голос гоблина. Ему плохо, и он не уверен, что сможет отстоять до конца. Вихри магии начали белеть и складываться в портреты. В воздухе перед ним зависли портреты всех членов рода Блэк. Многих он знал по рассказам Сириуса, многих видел на семейных фотографиях. Парад мрачных и злых лиц. Неужели весь род Блэк, помимо исключенных из него же, был настолько негативным? Неужели это главная черта рода? А будет ли сам Гарри таким же через несколько лет? Ответа он не знал, но глаз зацепился за отсутствие Сириуса в этом ряду. Его просто не было, хотя этого он и ожидал. Тут перед ним появился и его собственный портрет, который, как думал сам Поттер, был не слишком уж похож на него. Насупленные брови, искривленный в усмешке рот и вертикальные зрачки. Теперь он был уверен, что портреты изображали не самих людей, а их душу, искривлённую магией древнего рода.       В этот момент гоблин резко замолчал, в комнате заметно потеплело, а лишний свет исчез. Всё кончилось. Руку убрать он так и не осмелился, но заметно расслабился, навалившись грудью на мрамор. Тяжело. Гоблин протянул ему какой-то флакончик, цвет и этикетка которого заявляли, что это восстанавливающее. Очень, кстати, неприятное на вкус. Просто для себя Гарри с улыбкой отметил, что у Северуса оно всегда лучше и приятней.       — Теперь вы являетесь членом рода Блэк, а полная фамилия — Поттер-Блэк. Первая фамилия — при рождении, вторая — при принятии. Портреты, которые вы видели, отображали настоящую сущность каждого Блэка. Разрешите поинтересоваться, какое настроение портрета было у вас?       — Отличное, — мрачно ответил Гарри, открывая дверь ритуального зала и выходя в хранилище.       По пути гоблин предложил ему взять с собой несколько фамильных колец, имеющих абсолютно разные действия. Гарри взял с собой перстень на поддержание магического баланса и силы. Всего один, хотя и его носить на людях он не собирался. Перстень был серебряный, с ободком черных камней посередине и заглавной буквой «Б». Сдержанно и даже красиво.       Гарри на самом деле… такой? За собой он замечал вспышки гнева (да даже взять тот случай на первом уроке боевой магии с Северусом), но даже не думал о том, что этого самого гнева и злобы в нём так много. Всегда считал себя добрым и хорошим, а по итогу оказался злым и чёрствым. Гоблин проводил его до стойки информации, на которой его ждал мистер Уизли. Путь от хранилища до сюда он не помнил, да даже и не старался запомнить: мысли его были заняты совсем другим.       — А я уже заждался, даже подумал, что случилось что-то. Мы можем идти? — гоблин утвердительно кивнул, и Гарри с мистером Уизли направились к камину. Артур ещё задавал какие-то вопросы о состояние парня, но тот односложно отвечал «устал» и шёл дальше, уткнувшись в пол. Порох. Адрес. Всполох.       Поттеру сразу бросился в глаза Северус, нервно ходивший перед камином. Он как всегда делал очень широкие шаги: сразу видно, что эта комната была для него мала. Он всё ему расскажет, просто обязан поделиться этим с ним. Как только он вышел из камина, Северус тут же подлетел к нему и даже хотел поднять руки для объятий, но вовремя вспомнил про нежеланных зрителей.       — С тобой всё в порядке? — сразу спросил Северус. Гарри понял, что этот вопрос хотел задать каждый присутствующий в гостиной, но Снейп оказался быстрее всех.       Он коротко кивнул и сказал, что всё хорошо. Банально врал на публику, ведь рассказать им о таком он не мог. Миссис Уизли сразу поднимет гомон и будет до хрипоты доказывать, что магия ошиблась, Гермиона начнёт говорить про какую-нибудь родовую литературу, которая сможет ему помочь этим, Рон скажет, что всё это сущий бред. А вот подумать о том, что это очень сложная древняя магия он даже не удосужился бы.       Мистер Уизли отошёл к жене и детям, рассказывая им про толкучку в банке. В это время к Гарри метнулся Северус.       — А если говорить правду, как ты себя чувствуешь? — Северус легко коснулся тыльной стороной ладони кисти парня. От него не укрылось состояние Гарри. Тот осунулся и еле передвигался, с трудом открывал глаза. Снейп сильно волновался и боялся, что Волдеморт, узнав о планах Поттера принять наследство, будет поджидать его в банке. Он сильно винил себя за то, что рассказал Тёмному Лорду правду. Мог солгать, потом получил бы наказание, но Гарри точно был бы в безопасности.       — Устал. Пошли домой, прошу тебя, — парень упёрся головой Снейпу в грудь. Тот приобнял его рукой, но вовремя вспомнил о том, что подобное поведение некоторые в этом помещении просто не поймут. Ну, вот он, стоит тут, такой привычный. Гарри на секунду забыл и о портретах, и о боли, и о крови в чаше. Ему хотелось постоять так хотя бы минуту, но Снейп решил иначе.       — Мистер Поттер устал, а потому мы вынуждены идти. Миссис Уизли, спасибо за чай. До свидания.       Уже в Блэкхаусе Гарри без сил упал на широкий диван в гостиной. У него из головы не выходили вертикальные зрачки. Змеиные. Поттер давно умел разговаривать на парселтанге, но никогда не думал, что это отразиться на его «истинной сущности». В это время к нему подсел Северус, протягивая флакон с восстанавливающим.       — Такое же мне давали в ритуальном зале, только на вкус оно было раз в двадцать хуже.       — А моё вкусное что ли? — Снейп даже коротко засмеялся.       — Да, — Гарри не врал. На вкус зелье было похоже на разведённый водой фруктовый сок. Он не знал, каким способом зельевар добивается такого вкуса, но был уверен, что так мог не каждый.       — Ты же мне не всё рассказал, — Гарри утвердительно кивнул, двигаясь ближе к Северусу. Плечами и руками они касались друг друга, что успокаивало парня. — Расскажешь? Обещаю, перебивать не буду, осуждать — тоже.       — Во время ритуала я видел лица каждого из рода. Ещё портреты такие отвратительные. Они все злые, угрюмые и страшные. Тонкс и Сириуса не было, они же изгнанные. Зато был я в самом конце. Я был таким злым, таким недовольным и страшным. Ещё и зрачки эти… как у змеи.       — Это просто портрет, магия рода закладывает в каждый определенные черты. Это лишь придуманная черта, не более.       — Поверенный сказал, что на этих портретах отображается истинная сущность человека. Северус, я чудовище.       — Прекрати убиваться и подумай головой. Ты не являешься биологическим представителем рода, а лишь номинальным. Той магии в тебе нет. В тебе магия рода Поттер, древнего и вполне доброжелательного. Ты принял наследство через крёстного отца, а таким образом магия рода только защищает тебя и поддерживает, но никак не вплетается в твою.       — Ну, на портрете-то я был именно такой! А зрачки? Ни у кого не было таких. Я тебе больше скажу: все они были обычными людьми, просто со злым выражением лица, а я что, опять особенный? Не может такого быть.       — Иногда мне кажется, что с тобой может быть что угодно. Ладно, если ты всё-таки веришь в это, могу сказать, что безосновательно, то давай просто подумаем. Откуда оно могло взяться? Ты владеешь парселтангом, а потому это могло так отразиться.       — Они почти все владели, мне Сириус рассказывал.       — Ну не может такого быть, Поттер! Как ты думаешь, если бы ты был таким монстром, стал бы Дамблдор взваливать на тебя такую ответственность, а не пытаться изменить тебя? И никто не знает, может, так сказалась ваша связь с Волдемортом.       — Я устал, Северус. Почему нет чёткого ответа на всё?       — Потому что это жизнь. Ладно, не переживай. Если ты так боишься, что это действительно что-то значит, то я все книги перечитаю по родовой магии, чтобы узнать о работе подобных портретов. Тебе советую заняться тем же, — Северус посмотрел в зелёные глаза, параллельно замечая усталую улыбку на лице парня.       — Спасибо, — Гарри немного повернулся и уткнулся Северусу в бок, мужчина же положил руку ему на спину, обнимая. Гарри очень хотел спать, глаза действительно просто закрывались, но вставать ему тоже ужасно не хотелось.       Северусу нравилось вот так сидеть и чувствовать рядом тепло живого тела. Он разделял переживания Гарри, но решил не говорить об этом, чтобы не шокировать его. Уж лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Дамблдор как-то говорил, что Поттер не просто мальчик. В плане того, что он иногда ведёт себя неподобающе возрасту и характеру. Можно назвать это обычным юношеским максимализмом, но этот старый колдун почти никогда не ошибался. Северус понимал, что у парня очень много важных и волнующих вопросов, но ответов он на них дать не мог. Ему было жалко Гарри, но и сделать что-то он сейчас был не способен.       Гарри буквально млел в объятиях Северуса, а усталость заставляла глаза постепенно закрываться. Мерное дыхание и тепло так успокаивали, что не хотелось уходить. Поттер бы всё отдал, чтобы посидеть так ещё минут десять. Так и вышло. Они сидели, пока Кричер не позвал их ужинать, но Гарри не хотел отпускать зельевара. Поттер ещё никогда ни к кому не привязывался так сильно. Да, он не хотел бы терять Рона или Гермиону, но тут была другая привязанность. Гарри даже боялся подумать о том, какой именно характер она может принять через некоторое время.