Глава XX
17 июля 2019 г., 07:26
В обеденный зал через главные дубовые двери вошли гуськом, прижимаясь друг к другу, первокурсники. Все ученики Хогвартса аплодировали им, но было видно, что новым ученикам это не нравилось. Им хотелось спрятаться, чтобы им просто сказали их факультет и посадили за стол. Им всего по одиннадцать лет.
Гарри в свои годы такого не боялся, потому что уже в поезде нашёл себе друзей и шёл рядом с ними. Но в этой маленькой толпе были дети, у которых слёзы стояли в глазах. Поттеру было их искренне жаль.
— Смотрите, он скоро заплачет, какой маленький, прямо жаль его, — Гермиона аккуратно шепнула на ухо Гарри и Рону, указывая на самого низкого мальчика в толпе. В этот момент первокурсник с надеждой посмотрел на них. Гарри с Роном дружно ему улыбнулись, а Гермиона помахала рукой. Мальчик смущённо улыбнулся и вытер глаза.
На тот момент они не знали, на какой факультет пойдёт этот малыш, но всё равно поддержали его. Да и сами дети в толпе не пытались разделиться на разные факультеты, а тесно прижимались друг к другу, стараясь немного поддержать. Через несколько минут они окажутся во власти стереотипов, что очень расстраивало Гарри. Он вкратце рассказал об этом Гермионе, а она в ответ грустно на него посмотрела.
Профессор МакГонагалл громко называла имена первокурсников, они на дрожащих ногах подходили к стулу и ждали, когда Шляпа определит их на факультет. Каждого на факультете встречали аплодисментами и улыбками. Тот милый мальчик попал на Слизерин, чему, как им показалось, был рад.
Все первокурсники расселись по местам. Теперь всех волновали немного другие новые лица. За преподавательским столом рядом с мадам Хук сидел Виктор Крам в парадной бордовой мантии. Он обворожительно улыбался каждому факультету. После слов Дамблдора парень встал из-за стола.
— Здравствуйте, ученики школы магии и волшебства Хогвартс! — все дружно закричали и начали аплодировать. — Мне очень приятно, что профессор Дамблдор разрешил мне собрать команду из выпускников Хогвартса. Каждые две недели будут проводиться отборочные испытания среди всех четырёх факультетов. Каждый семикурсник будет тренироваться под моим контролем, а в конце учебного года я, исходя из результатов отборочных испытаний, создам собственную команду по квиддичу. Испытания, напоминаю, абсолютно добровольны и проводятся в свободное от занятий время. Первые тренировки через неделю. Желаю всем удачи!
Послышались аплодисменты, но Дамблдор попросил тишины и начал свою ежегодную речь о том, как всем будет сложно в этом году и что нужно быть более внимательными. Гарри даже усмехнулся, каждый раз одно и то же. Если на первых курсах эти речи имели над ним силу, то сейчас просто заставляли смеяться. Дамблдор уже давно перестал быть для него авторитетом, его слова вызывали лишь подозрения, а веры в него уже не было. Гарри посмотрел на Северуса. Профессор слегка кивнул ему.
— Также я хочу добавить, что первую неделю Профессор Снейп будет вести у старших курсов не только зельеварение, но и защиту от тёмных искусств, пока к нам в школу не прибудет новый учитель зельеварения. Прошу вас быть терпимыми к новому профессору, а также внимательно сидеть на уроках обоих.
Гарри ошеломлённо посмотрел на Северуса. Тот ни разу не говорил об этом, а потому Поттер чувствовал себя будто обманутым, будто от него скрывали что-то серьёзное. Он обязательно расспросит об этом у Северуса.
Северус надел кольцо на утро после их разговора, а потому Гарри не волновался за их отношения. Парень даже усмехнулся, слишком громкое слово. Его больше волновало, как теперь они будут общаться. Он сомневается, что может просто так прийти к профессору в кабинет или личные комнаты. А потому следовало бы поговорить с ним на эту тему. Когда-нибудь.
С Роном они помирились. В поезде им удалось спокойно поговорить. Они сошлись на том, что Рон больше не будет оскорблять Слизерин (за исключением некоторых действительно плохих людей), а Гарри не будет так часто о нём разговаривать в принципе. Вроде, это устраивало обоих.
Все трое с грустью смотрели на поражённую проклятьем руку Дамблдора. Она выглядела не просто отвратительно, а пугающе, прямо сердце леденело. Друзья договорились после праздничного обеда пойти в Выручай-комнату и всё обсудить, тем более, Гарри хотел рассказать им про свой план по поводу крестражей. Точнее, его отсутствию. Ни в одной книге не было сказано о ритуале, который объединял их в живом сосуде. Нет, в некоторых было упоминание, но ни точной схемы, ни катренов, ни условий проведения ритуала. Нужно больше информации, но Гарри не знал, где её можно достать.
Выручай-комната приняла вид обычного рабочего кабинета с диваном, столом и книжными шкафами. Гарри, Рон и Гермиона пили чай, который уже ждал их на столе.
— Есть ли какое-нибудь лекарство? Не может же Дамблдор просто так умирать от проклятья, — Гермиону очень заботило состояние директора, она даже писала сама об этом Гарри, но ничего нового он написать ей не мог.
— Северус мне сказал, что он работает над зельем, которое сможет облегчить его состояние, но вылечить полностью нельзя.
— Он умрёт? — голос девушки дрогнул. Каким бы плохим не был Дамблдор, но ей он когда-то помог адаптироваться в мире волшебников.
— Скорее всего.
— Ну не может такого быть! Не может быть, что никто не нашёл нормального решения! — а вот Рон никак не мог принять тот факт, что его любимый светлый маг может умереть. Наверное, надеялся, что Дамблдор будет жить вечно.
— Но так и есть, Рон, решения нет, да и, скорее всего, не будет.
— Он был великим магом, а умрёт от какого-то проклятья.
— Он умрёт не от проклятья, а от гордыни. Он знал, что кольцо было крестражем, но решил испытать себя и его силу, за что и поплатился, — Дамблдор уже давно потерял уважение в глазах Гарри, а потому так холодно рассказывал о его смерти.
— А чего ты его так недолюбливаешь?
— С чего ты взял? Всё нормально, просто мне больше нравится правда, и никакие регалии и подвиги Дамблдора этого не изменят. Я хочу вам кое-что рассказать, но вы должны дать мне Непреложный Обет.
— Всё настолько серьёзно?
— Да, — Гермиона и Рон согласно кивнули, хотя Уизли не скрывал сомнения и страха. Гарри провёл ритуал и начал рассказывать. — Как я вам уже писал, Волдеморт создал несколько крестражей, одним из них являюсь я. Если не уничтожить все крестражи, то он снова сможет возродиться. Живой крестраж куда надёжней, и почти нет возможности извлечь его из живого тела без вреда самому носителю.
— Ты хочешь сказать, что ты должен умереть, чтобы крестраж был уничтожен? — Гермиона сильно заволновалась и напряглась.
— Не я хочу сказать, а Дамблдор. Это он так считает, это он попросил Северуса сказать мне именно это.
— Не может такого быть. Не может Дамблдор посылать тебя на верную гибель, — даже Гермиона этому не верила.
— Мне тоже так кажется, но лучше перестраховаться, чем слепо на него надеяться.
— И что ты нашёл?
— Ничего конкретного, — Рон усмехнулся, но Гарри решил не обращать внимания. — Но Подобие плана у меня есть. Можно при помощи ритуала воссоединить крестражи в живом носителе. Тогда их можно уничтожить без последствий, так как они будут большой частью одной души, а её, как ни странно, легче отделить от души носителя.
— А сколько их всего, ты знаешь?
— Семь. Потому что после создания седьмого крестража человек теряет свой прежний облик и становится больше похож на животное или рептилию. Один крестраж — я, ещё один — кольцо, которое нашёл Дамблдор. И есть ещё один. Волдеморт точно захотел бы себе живой крестраж, так как он самый сильный и надёжный, следовательно, у него есть кто-то или что-то живое с огрызком его души.
— А ты? Ты же тоже живой крестраж.
— Я был самым последним и незапланированным. Вот только осталось понять, кто этот крестраж.
— Нагайна, — ответила через пару секунд Гермиона. Она на протяжении всего разговора о чём-то напряжённо думала.
— Что? — Гарри не поверил своим ушам, а надежда ярким пламенем разгорелась у него в сердце.
— Нагайна — фамильяр тёмного Лорда. Живая и всегда под рукой. Он ни на секунду с ним не расстаётся. Ведь если бы он собрался создавать живой крестраж, то это было бы тело, которое всегда рядом и вне опасности. Вот вам бы пришло в голову нападать на Нагайну?
— Нет, она же меня сама съест, — Гарри усмехнулся.
— Вот именно. На неё никто не нападёт, она всегда рядом и преданна Волдеморту. Всё сходится.
— Нельзя делать таких поспешных выводов, — Гарри понимал, что это очень похоже на правду, но следовало бы узнать что-то про Нагайну и у Северуса. Вот только сначала к нему нужно было попасть.
— Нельзя, а вот догадки — вполне. Я попробую посмотреть что-то на эту тему в закрытой секции.
— Вряд ли там что-то будет, сама подумай, это же самая тёмная магия, — Гарри раздражало, что Рон продолжал делить всё на «тёмное» и «светлое», но в данном случае он был с ним согласен, а потому молча кивнул.
— Но Том Реддл когда-то узнал об этом, значит, и мы сможем, — излишний азарт в глазах Гермионы заставил Гарри думать, что он её плохо знает.
Они посидели ещё несколько минут, пока не поняли, что скоро наступит отбой. В гостиной Гриффиндора была шумиха. Все праздновали начало нового учебного года, и, ясное дело, обсуждали, кого же может взять в себе в команду Крам. Гарри не понимал такого ажиотажа, хотя, не ему судить, ведь сейчас его больше беспокоят крестражи и война, а не обычные школьные увлечения. Обычные. Гарри же особенный, как иначе.
На протяжении всего дня кольцо было светлого цвета, а потому Гарри тоже чувствовал себя хорошо. Ему уже не стоило волноваться по поводу их ссоры, но он никак не мог решить вопрос с их встречами. Он не знал, нужны ли они Северусу, но лично ему они были необходимы. Гарри уже настолько привык к нему и настолько сильно привязался, что не может надолго оставаться без его общения.
И его самого.
Гарри с содроганием подумал, что ведёт себя как второкурсница, но ничего не смог с этим поделать. Он понимал, что у них большая разница в возрасте и всё такое, ему даже было невероятно стыдно думать о таком, но…но что теперь можно изменить?
Северус в его глазах уже не Ужас подземелий, а умный мужчина с интересной внешностью. Только недавно Гарри узнал, что мужчина смешивал шампунь со специальным бальзамом, благодаря которому в лаборатории волосы не впитывали запах и не портились от вредных или опасных паров. Естественно, после этого волосы казались просто грязными. Тот факт, что это знает только Гарри, вызывал в его душе некий трепет. Будто между ними гораздо больше тайн, а сами они куда ближе друг другу, чем любые другие люди.
Плана у Гарри не было. Он вообще не знал, что ему теперь делать. Ему нужно было узнать больше о Нагайне. Он уверен, что она была фамильяром Волдеморта, но насколько сильно они были связаны, и что ещё она даёт своему хозяину помимо охраны крестража, ещё стоило узнать. Самое очевидное — расспросить о ней у Северуса, но тогда он заподозрит, что Гарри не оставил свою идею о воссоединении крестражей. Он знал, что зельевару это не нравится просто потому, что это очень опасно, ведь неизвестно, как себя будут вести все части души в Гарри. Волшебников, которые создавали крестражи, было мало, буквально по пальцам пересчитать, а объединение их в живом крестраже или первоначальном хозяине — один раз за всю историю магической Британии, да и о том ничего не было известно. Гарри успокаивал себя тем, что если бы этот человек умер, то об этом точно бы написали во всех тех фолиантах, которые рассказывали о ритуале.
В библиотеке Хогвартса точно есть хоть какое-то упоминание о крестражах, может быть, кроме выбранного Гарри пути есть ещё хоть какой-нибудь, потому что парню было попросту страшно. У него перед глазами до сих пор стоял портрет, который он увидел во время принятия наследства. Это было страшно и мерзко. Северус его успокоил, мол, такое воздействие оказывал крестраж, но он же не мог знать наверняка. А вдруг, это было будущее, а не простое отображение «души» рода?
Книг в собственной библиотеке он больше никаких не нашёл. У Дамблдора тоже стояли книжные шкафы в кабинете, и Гарри был уверен, что из-за возможной войны с Волдемортом, директор где-то нашёл соответствующую литературу и держит у себя. Но даже посмотреть на эти книги без ведома Дамблдора было невозможно. Пусть он и строил из себя милого и доброго старичка, который всем сердцем переживал за несчастного национального героя, но точно понял бы, что этот самый национальный герой решил пойти против его воли.
Гарри даже представлять себе не хотел, на что способен Дамблдор, когда узнает, что парень делает всё по-своему. Он боялся его, но ещё не говорил об этом Северусу или кому-то ещё. Он не хотел в глазах профессора становится последним трусом, который боится абсолютно всех и каждого, но что делать, если это правда?
За то время, пока Драко жил на Гриммо, они с Гарри немного сблизились. Если Поттер и дальше будет поддерживать с ним дружелюбные отношения, то можно будет рассказать о своём плане. Хотя, стоп, ведь Малфои — главные приближённые Тёмного Лорда, какие гарантии, что Драко не расскажет всё своему отцу, а Люциус — Тому? При этом их род был одним из самых древних и значимых, а потому, несомненно, у них были свои тайны и знания, древние книги и свитки. Гарри был уверен, что информация по крестражам там точно есть. Ему нужен совет по этому поводу, но Северус сразу отрежет ему все пути к любой информации. Гермиона? Она в нужное время может рассуждать здраво и холодно, а потому она могла помочь ему.
Если бы Северус не вёл себя так критично, то Гарри не пришлось бы искать окольные пути. Парня даже раздражало, что зельевар был таким жёстким и не хотел его нормально выслушать, не хотел понять, что пока весь Орден «что-то» ищет, то сам Гарри уже нашёл решение, просто нужно перепроверить всё и убедиться, что это точно сработает.
Перевод названия кольца он так и не посмотрел. Не было времени искать, да и хотелось хоть последние дни лета провести без книг и учебников. Малфой с такой усмешкой посоветовал ему это, что Гарри даже немного страшно становилось, одно успокаивало — Драко не знал, кто подарил ему это кольцо.
