Того захотели Мойры

      Уже пару дней всё было хорошо. Северуса ни разу не вызвал Волдеморт, Дамблдор принял на веру его стремление научить Золотого Мальчика,по его просьбе, легиллименции, а сам Поттер преспокойно жил рядом с любимым человеком.       Вот только последнее вызывало некоторые сложности.       Кроме того импульсивного поцелуя и пары объятий между ними ничего более не происходило. Северус не закрывался от него полностью, но всяко больше не намерен был показывать ту свою слабую сторону, которую показал тогда, после ритуала. С одной стороны, Гарри был готов к этому, ибо знал, с кем имеет дело. А с другой, он хотел от Снейпа взаимности во всём, тем более в проявлении чувств.       Прошло несколько дней их совместного проживания, а Гарри уже почти отказался от идеи сблизиться со Северусом. Он устал. Если раньше он постоянно намеревался то обнять его, то взять за руку, то сейчас потерял надежду на то, что Снейп когда-нибудь ответит ему действием на действие. Поттер был почти полностью уверен, что зельевар испытывает к нему те же чувства, что и он сам, но одного лишь знания было недостаточно. Он открылся Снейпу, получил ответ, на этом один из рубежей был достигнут. А дальше он самостоятельно двигаться уже не мог. Да и не хотел вовсе.       И сказать Северусу о своём желании хоть в малейшем тактильном контакте он не мог — боялся показаться нетерпеливым и бестактным подростком, которым отчасти и являлся. Гарри не хотел всё оставлять в таком подвешенном состоянии, но при этом не находил душевных и сердечных сил двигаться дальше. При этом сам же был уверен, что и Снейп должен был сделать хоть что-то. В конце концов, как говорила ему когда-то Гермиона, отношения — работа двух, а это значит, что либо они оба двигаются дальше, либо не двигается никто.       Волдеморт боле на серьёзный контакт не выходил. Его голос иногда проскальзывал поверх мыслей Гарри в обыденной жизни, но тут же затихал. Это жутко нервировало Поттера, но он знал, что всё могло бы быть гораздо хуже, а потому подобные отголоски сознания Тёмного Лорда просто принял как должное. Пусть будет, пока не вредит.       Гарри перелистнул пожелтевшую от времени страницу одного из фолиантов по легиллименции. К сожалению, придётся перечитать последний абзац, потому что всего его мысли были забиты явно не усвоением нового материала.       И опять он вернулся к Северусу. Может, всё-таки в последний раз стоит ему рассказать, а если тот всё равно не изменится, то просто перестать биться? Это даже звучит здраво. А что он теряет? Ему не в первой жить в стыде и смущении, а потому если Снейп вообще попросит его забыть обо всём произошедшем, то Гарри спокойно примет это, но продолжить лелеять свои чувства к зельевару.       Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в рыжие и алые оттенки. Невероятно красиво, но при этом немного страшно. Всю жизнь Гарри воспринимал закат как скорое начало каких-либо действий. Вот и сейчас он почти на ночь глядя идёт бередить душевные раны. Северус же может ему отказать, может его оттолкнуть, может нагрубить и обидеть. Но Поттер чувствовал, что даже если бы услышал от зельевара самые страшные слова, то всё равно не перестал бы его любить. Именно любить. Всем сердцем.       Северус сидел в своём кабинете, в дверь которого Гарри с лёгкой робостью постучал, а после разрешения — открыл её.       Снейп сидел за рабочим столом, переписывая что-то из книги на пергамент.       — Привет, занят? — смущённо спросил он, выглядывая из-за двери.       — Я всегда занят, Поттер, просто в большей или меньше степени, — ничего другого он и не ожидал от зельевара.       — Я и не надеялся на однозначный ответ. Чем занят? — сказал настолько непринуждённо, будто не сидел пять минут назад и не трясся в холодном поту от страха и паники.       — Пытаюсь разобраться с тем, что вы натворили, — ответил Северус, а затем повернулся и нарочито вопросительно посмотрел на парня. — А ты, Гарри?       — Я…Эм… — вопрос его смутил. Это было явно не по плану Поттера. А особенно то, что он назвал его по имени. От этого каждый раз он покрывается мурашками, а тело заполняет жар и лёгкое покалывание.       — Зачем пришёл? Что-то случилось?       — Как Дамблдор отреагировал на новость о том, что ты продолжишь меня учить? — вопрос его интересовал, но не сейчас. Нужно было начать хоть с чего-то, а не с вопроса: «Ты меня любишь?»       — Сказал, что поверил, но при этом полез мне в голову, — с усмешкой ответил Северус.       — И ты смог помешать ему?       — Я просто был готов к тому, что он прочитает мои мысли.       — То есть, по части легиллименции ты сильнее самого могущественного мага столетия? — он даже нагнулся немного вперёд от удивления.       — Ослабленного смертельным проклятием, не забывай об этом.       — Ну да, точно. Волдеморт давал какие-то указания касательно него?       — А это не твоя забота, Поттер, — как-то слишком жёстко ответил он. Будто Гарри снова стал просто его учеником. Это же не так? Он надеялся на это.       — Я же хочу помочь, — начал оправдываться он, но был прерван.       — Ты уже попытался помочь, — раздражённо и сердито ответил зельевар.       — До сих пор злишься? — в страхе спросил Гарри, немного отклоняясь и сжимаясь. Он боялся любого гнева, который исходил от людей, в том числе и своего.       — Конечно! — неожиданно для них обоих выкрикнул Северус, но тут же глубоко вдохнул и попытался успокоиться. — Я напомню тебе, что ты чуть не умер из-за своей глупой доблести. И если я узнаю, а я узнаю, будь в этом уверен, что ты намереваешься снова как-то «помочь» всем нам, то знай, что я просто закрою тебя где-нибудь, ведь иначе ты не понимаешь и рвёшься на рожон.       — Прости, — сдавлено прошептал Гарри. Он был рад, что Снейп за него так волнуется, но боялся его гнева.       — Извинениями ты себе уже не поможешь. Ты же не за этим пришёл, так? — чуть требовательно спросил Северус, на что парень кивнул. — Ну, рассказывай.       — Я тебя точно не отвлекаю? — он будто испробовал последнюю попытку отказаться от своей идеи.       — Поттер, я же вижу, что ты опять что-то задумал. Если это хоть как-то может навредить тебе, то я готов от чего угодно оторваться, лишь бы тебя выслушать, — строго ответил Снейп. Но Гарри слышал в этих словах заботу, которую так долго искал.       — Не навредит.       — Уже хорошо, рассказывай, — уже спокойным тоном попросил зельевар.       — Я… Можешь прочитать мои мысли? — идея казалась Поттеру просто великолепной, ведь не нужно самому ни в чём признаваться и оправдываться. Да он бы и не смог. Северус бы просто выгнал бы его за несобранность.       — Что, прости…? — он нагнулся вперёд, выгибая бровь.       — Я не могу тебе рассказать, поэтому прошу об этом, — ответил он и покраснел.       — Ты уверен? — Гарри слабо кивнул. — Тогда сядь, как тебе удобно и посмотри на меня.       Лёгкая мягкость в голосе зельевара немного успокоила Поттера, а потому он поднял голову и заглянул в ониксовые глаза. Он был так рад, что Снейп согласился на такое предложение, что даже расслабленно выдохнул. Северус достал палочку и выдохнул, после чего прозвучало до боли знакомое заклинание.       Весь «ритуал», как и обычно, показался Гарри лишь мгновением, после которого он медленно открыл глаза, потряс головой, чтобы отогнать лёгкую тошноту и помутнение, и столкнулся с непонятными для него эмоциями в чужих глазах. Поттер постарался вытащить на поверхность своего сознания все мысли, которые одолевали его с самого утра.       — Мне казалось, что и так всё было понятно, — безэмоционально произнёс Снейп, складывая руки в замок на коленях. И вот отсутствие хоть какой-то видимой эмоции настолько разозлили Гарри, что он потерял всякое смущение и терпение.       — Нет. Мне не понятно. Объясни, — холодно и требовательно произнёс Поттер, показательно откидываясь на мягкую спинку.       — Не вижу резона мне сейчас тебе что-либо объяснять. Ты и так сам всё знаешь, — раздражённо ответил Снейп.       — Не знаю, я же не зря тебя прошу.       — Значит, сам должен догадаться, — Гарри понимал, что Северус настолько разочаровался в любви и взаимность, что не может позволить себе напрямую сказать, что любит кого-то, но эта трусость от взрослого мужчины раздражала и злила Поттера. Он хотел услышать что-то в ответ. Он хотел чувствовать что-то в ответ.       — Я и так слишком много всего должен, так будь добр объясниться за свои чувства ко мне самостоятельно! — выкрикнул Поттер зельевару в лицо, приподнимаясь. Ни Снейп, ни он сам, не ожидали такого.       — Успокойся! И не смей больше повышать на меня голос. Если ты так хочешь, то я объясню тебе. Когда я первые увидел тебя, то сразу понял, чей именно ты сын, даже не услышав твою фамилию. Я ненавидел тебя за твоего отца и его дружков, также за твоё поведение. Требовал с тебя больше, чем с прочих и был менее благосклонным, чем к остальным. Это правда. Когда Дамблдор попросил меня обучить тебя легиллименции, то я места себе не находил от злости на него и на тебя. И когда ты пришёл ко мне на первое занятие, то я думал, что вышвырну тебя до того, как ты успеешь сказать хоть слово. Но занятие состоялось. Как и следующее. Со временем я понял, что ты отличаешься как от своего отца, так и от своей матери, что помогло мне преодолеть ненависть к тебе. Сначала ты показался мне не таким уж взбалмошным, затем не таким уж глупым, а затем не таким уж Гриффиндорцем. Я начал по-другому смотреть на тебя. Даже ждал, когда ты придёшь. Потом началось наше общее лето. Я не мог понять, как вести себя рядом с учеником, которого должен не только учить, но и ещё быть с ним рядом, есть за одним столом и спать в одном доме. Я не мог понять, как вообще возможно так близко подпустить к себе кого-то. Потом привык. Нет. Свыкся с мыслью, что мне никуда уже не деться. А потом начал переживать за тебя, успокаивать, поддерживать с тобой беседы. Уже в Хогвартсе не представлял, как буду жить без твоего тарахтенья над ухом. Меня впервые начала раздражать тишина. Потом ты стал каким-то задумчивым и даже немного скрытным. Я начал подозревать, что ты что-то замыслил, а когда узнал, что ты снюхался с Малфоем, то убедился в этом окончательно. Но ты молчал. И я места себе не находил от волнения, потому что знал, что в своём слепом стремлении ты и Хогвартс с землёй сравнять сможешь.       — А когда узнал о ритуале? — охрипшим от волнения голосом спросил Гарри. Сердце колотилось так, что казалось, будто сейчас сломает рёбра, а затем остановится в последнем радостном ударе. Руки тряслись, а глаза щипало от слёз. Неужели это действительно с ним происходит.       — Надеялся спасти тебя, чтобы потом самолично убить за такой безрассудный поступок, — но Поттер запомнил только первую часть предложения. Всё-таки, всё остальное — желание Северуса скрыть свои истинные эмоции за налётом агрессии.       — На вопрос ты не ответил, — он стоял на своём и ждал прямого ответа.       — Поттер, да ты не только в зельеварении туп, но ещё и в жизни тормозишь, — он с чувством развёл руками, слегка хлопнув по ногам, когда опускал их обратно.       — А ты прикрываешь свои истинные чувства агрессией и сарказмом, — он был будто опьянён всем этим вихрем эмоций, а потому, в нём проснулась такая смелость. Даже глупость.       — Удивлён тому, что ты смог дойти до такого вывода, но не удивлён тому, что он не верен.       — Сделаю вид, что поверил тебе. Ответь на вопрос, пожалуйста, — внезапно устало попросил Гарри.       — Я места себе не находил, когда тебя рядом не было, и чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя полумёртвым, — почти шёпотом признался Северус, а последнее слово будто застряло у него в горле — на нём голос сел. А затем аккуратно взял его за руки. Поттер прекрасно помнил, что ему показала Лахесис, и знал, что сейчас зельевар не то что преуменьшает, но точно не договаривает. И хотел бы его подтолкнуть к заветным трём словам, не мог: боялся, что если сделает так, то Снейп больше никогда даже слегка не откроется ему. Ему хватит и того, что он сказал. Тем более, он понимал, что даже эти слова дались ему с большим трудом, ведь последним человеком, которому он говорил их, была Лили.       Но и сам Гарри боялся сказать эти слова, а потому просто аккуратно потянулся и коснулся губами сначала уголка губ Северуса, а потом и их самих. Он был счастлив, что его руки были в руках Снейпа, ведь иначе они бы тряслись, выдавая его истинные эмоции. Он боялся показаться импульсивным глупым подростком. Боялся отказа. Боялся ошибиться.       Через мгновение он вернулся на своё место, не понимая, откуда нашёл в себе силы посмотреть в глубокие ониксовые глаза. А дальше не понимая, как сам Северус решился на такое.       Снейп сжал его ладони в своих руках, наклоняясь и накрывая его губы своими. Так тепло и нежно. От внутренней радости Гарри еле сдержался, чтобы не застонать, и боялся сделать хоть малейшее движение. Затем он почувствовал чужой тёплый язык, проходящийся по его губам. И от непривычности ощущений приоткрыл рот, чувствуя, как Северус углубил поцелуй, сплетая их языки. Поттер поддался вперёд, стараясь быть ближе к нему и теряясь в вихре новых чувств и эмоций. Он сделал последнюю попытку сблизиться с ним, как почувствовал не только физический, но и душевный холод — Северус отстранился, мягко смеясь. На секунду Гарри покраснел, не понимая, что тут смешного.       — Охладите пыл, мистер Поттер, — сказал зельевар сквозь смех, который даже не старался скрыть. И вот от того, что он был сейчас таким открытым, Гарри испытывал ещё большие трепет и счастье. Он смущённо улыбнулся, большим пальцем поглаживая тыльную сторону северусовой ладони.       — Я тебя понял, — смущённо, но счастливо ответил Поттер.       — Ещё бы ты не понял. Ты уверен, что хочешь этого?       — Всё своё детство я вообще не чувствовал никакой заботы или даже маленькой толики любви. Потом пошёл в Хогвартс и столкнулся с фальшивой любовью окружающих. С их фальшивыми чувствами. Конечно, была миссис Уизли, но она же не моя мать. Да и виделся я с ней только на каникулах. А друзья… Я не всегда в них уверен.       — А во мне уверен?       — Да, — смело ответил Поттер.       — Зря… — с какими-то непонятными для парня эмоциями признался Северус. Он заволновался. Ему всё равно, что там о себе думает сам зельевар. Он просто любит его.       — Я так не считаю, а потому уверен, что хочу этого, — счастливо улыбнулся Гарри, легко смеясь. И что удивительно — сталкиваясь с такими же эмоциями в ответ.       В это мгновение он не думал о том, что где-то на задворках его сознания огрызок души одного из самых сильных магов столетия заражает своим присутствием каждое воспоминание. Не думал о том, как ему мерзко от того, что в нём часть Волдеморта. Сейчас он даже думал, что как минимум в одном Дамблдор был прав — чтобы победить Тёмного Лорда одной силы недостаточно.