Того захотели Мойры

      — Я люблю тебя, как ты не можешь понять?! — кричала Пэнси в лицо смущённой Грейнджер, пытаясь схватить ту за руку, но Гермиона каждый раз рвано одёргивала её.       — Пэнси, успокойся, прошу… — дрожащим голосом попросила она, едва не плача. Она ненавидела подобное давление.       — И не подумаю! Ответь мне: мои чувства взаимны? — вновь потребовала Паркинсон, но Гермиона лишь закусила губу и сжалась, отводя взгляд.       Они стояли в каком-то заброшенном классе почти на самом нижнем уровне Хогвартса. Для того, чтобы попасть сюда, нужно было наизусть знать все переходы и повороты, а иначе можно было просто уткнуться в тупик, а потому не было шанса, что кто-то их услышит.       Но это не радовало Гермиону вообще никак. Краем сознания она даже мечтала о том, чтобы кто-нибудь пришёл и прекратил это.       Например, чёртов Поттер, от которого вообще не было никаких новостей. Когда в «Пророке» опубликовали статью о его найденной сломанной палочке с колдографией, Грейнджер несколько дней не могла отойти от шока и даже нормально поесть. Она, как и все остальные в тот момент, похоронила лучшего друга.       Но потом взглянула на фотографию чуть лучше. В кадре аврор держал палочку в руке, и Гермионе показалось, что она куда длиннее, чем настоящая палочка Гарри. Тем более, как его могли найти Пожиратели, если этого не смог даже Дамблдор и весь Орден? Верно, а потому она успокоилась и решила просто ждать, когда он вернётся. А он вернётся, обещал же.       — Понимаешь, Пэнси, я не могу вот так сразу сказать, — прошептала пристыженная Грейнджер. Она не хотела ранить подругу, потому что её сердце было отдано явно не ей.       — Почему? Мы уже так давно общаемся с тобой, я думала, что ты понимала все мои намёки, — Паркинсон развела руками, а затем нервно поправила волосы.       — Я до последнего думала, что мне просто кажется.       — Да как это могло показаться? — шокировано выкрикнула Пэнси.       — Не знаю…       — Ответь мне, пожалуйста, — уже поумерив пыл, с отчаянием спросила Паркинсон. Гермиона отвела взгляд и покраснела, ожидая, когда подруга сама всё поймёт. В этот момент все эмоции с лица слизеринки пропали, уступая место привычным холоду и отчуждению. — А, ты выбрала его, да?       — Да.       — И почему? Ты этого испугалась? — она выгнула бровь и закатала рукав до локтя. На бледной коже уродливым пятном чернела метка. Её слизеринка получила совсем недавно, и тогда Грейнджер поняла, что не сможет построить с ней никаких отношений. Даже дружеские в тот момент оказались под сомнением. Она банально боялась.       Если до метки Гермиона надеялась, что Паркинсон избежит связи с Тёмным Лордом, то сейчас Пэнси могла стать шпионом или даже убийцей. Конечно, не по своей воле, но всё же. И Грейнджер просто боялась за себя, тем более, что слизеринка была довольно импульсивной и агрессивной, а значит, могла в какой-то момент воспользоваться имеющейся силой или властью.       — Не только, — вновь соврала Гермиона. Да, её испугала метка, но при этом она банально не любила Паркинсон так, как Пэнси сама этого хотела.       — А что ещё?       — Ты моя подруга, Пэнси, и я очень ценю тебя и твоё общество, но не могу ответить тебе взаимностью, потому что сердцу же не прикажешь, — с жалостью объяснила Грейнджер.       — Чем он лучше меня? — прошипела слизеринка.       — Я не могу ответить тебе, потому что сама не понимаю, — нет, она понимала. Виктор — надёжность, сила, опора, защита, тогда как Паркинсон — азарт, нестабильность, импульсивность, эмоциональность. Гермиона слишком долго жила без фактической защиты в Хогвартсе. И без подобной любви. Крам в ней буквально души не чаял, аккуратно намекал, с нежностью брал за руку. При каждой встрече Грейнджер хотелось упасть к нему в объятия и просто наслаждаться чувством тепла и защиты, тогда как с Пэнси её жизнь превратилась в эмоциональные качели.       — Я люблю тебя, — отчаянно прошептала Паркинсон, протянув руку к ней навстречу. Но Гермиона лишь отшатнулась.       — Пэнси, я…       — Я люблю тебя! Как ты не можешь этого понять! — истерично выкрикнула она. В уголках её глаз застыли слёзы, а руки тряслись из-за переизбытка эмоций. — Если ты не будешь со мной, то мои родители сразу же после войны выдадут меня замуж за, не знаю, например, Забини. Ты представляешь, во что тогда превратится моя жизнь? Ты представляешь, что я буду в несчастливом браке из-за тебя?       — В этом нет моей вины, не пытайся играть на моей совести, это нечестно, — с отчаянием ответила Гермиона. Она знала, что Паркинсон часто прибегала к такому методу решения конфликтов, но сама ещё никогда с таким не сталкивалась. Было обидно и больно, но ещё сильнее было страшно. За себя же.       — Нет, это ты будешь виновата в моей разрушенной жизни! Это ты будешь виновата в том, что вместо любви и поддержки я получу брак по расчёту, пока ты сама будешь счастливо жить с этим…       — А что ты хочешь? Чтобы я так же несчастливо жила с тобой? Чтобы ты меня любила, пока я врала тебе? Ты этого хотела бы?! — выкрикнула она и в страхе отшатнулась. Пэнси с удивительной скоростью вытащила палочку из кармана мантии. Грейнджер начала доставать свою, но слизеринка применила заклинание разоружения. — Что ты?..       Пэнси друг за другом насылала на неё атакующие заклинания, а Гермиона могла только бегать от стены к стене, не понимая, почему её бывшая подруга сейчас пыталась покалечить её, безоружную.       — Остановись! Прошу! — взмолилась Грейнджер, подходя спиной к двери и быстро открывая её. Она смогла выйти из класса в более узкий коридор, но ведь всё равно никто её защитить не сможет, а её палочка осталась где-то там, в углу класса.       — Страшно, да?! Вот мне тоже страшно за своё будущее! — маниакально кричала Пэнси, продолжая кидать заклинания.       — Ты же можешь навредить мне…       — Я знаю!       — В тебе говорит обида, нужно просто успокоиться… А! — жёлтый луч ударил совсем рядом с её лицом, но Гермиона успела в последний момент отскочить.       Один из её главных кошмаров начал сбываться. Её бывшая подруга нападала на неё, тогда как Грейнджер могла только кричать и молиться, чтобы хоть кто-нибудь услышал их.       Но это практически невозможно — они находились почти на самом нижнем уровне в противоположной стороне от гостиной Слизерина. Хотя, если здесь кто-то и услышит, то может лишь поддержать сокурсницу.       В этот момент палочка из рук Пэнси вылетела, а Гермиона оказалась за чьей-то спиной. За чьей-то широкой и сильной спиной.       — Сделаешь ещё хоть шаг, и я обездвижу тебя, а затем отведу к профессору Дамблдору, — послышался низкий угрожающий голос. Родной голос. Грейнджер подняла взгляд выше и увидела короткостриженый затылок.       — Ты… — прошипела Пэнси, пятясь назад.       — Да, я. Ещё хоть раз поднимешь на неё руку, и я расскажу обо всём Дамблдору. Уверен, он не обрадуется ни твоему поведению, ни твоей метке. А теперь иди в гостиную, — Виктор махнул палочкой в сторону поворота в этом же коридоре.       — Я не обязана тебе подчиняться, — истерично выкрикнула Пэнси, но всё равно медленно направилась к повороту.       — Я учитель, и ты обязана меня слушаться. Иди и помни, что моя реакция куда лучше твоей, — строго ответил Крам и не опускал палочку, пока стук её туфель совсем не стих вдали коридора. Виктор развернулся к Гермионе, и та кинулась к нему на шею, сжавшись от нахлынувшего страха. Крам обнял её в ответ, успокаивающе проводя рукой по спине, — Она не задела тебя?       — Нет, я цела, — прошептала Гермиона, слёзы облегчения медленно впитывались в бордовый сюртук Виктора, и Грейнджер была несказанно рада, что он не видел сейчас её лица.       — Что произошло?       — Мы поссорились и, наверное, уже навсегда, — она грустно усмехнулась.       — Если ты действительно дорога ей, то она извинится и вернётся, а если нет, значит, тебе лучше жить без неё.       — Ты прав, но я сильно испугалась.       — Я знаю, где твоя палочка?       — Вот в том кабинете, — она кивнула ему за спину. Виктор разжал объятия и направился в класс, а Гермиона направилась за ним. Он заметил это и удивлённо повернулся, заглядывая в её покрасневшие глаза. — Не хочу тут стоять.       Она опять соврала. Она просто не хотела оставаться одна, потому что было страшно, но показывать свою слабость она не хотела. Стыдно.       Крам вошёл в класс и сразу же метнулся к лежащей в углу палочке, а затем отдал её стоящей на пороге Гермионе. Грейнджер коротко поблагодарила его, с силой сжала палочку в руке, как бы удостоверившись, что она теперь у неё, а затем убрала в карман мантии.       — Я провожу тебя до спальни, — решительно произнёс Виктор и приобнял её за плечи.       — Как ты оказался здесь?       — Меня поставили дежурить. Я спустился к Слизерину, а затем услышал твои крики и звуки удара заклинаний, — никакого осуждения в голосе Крама не было, но Гермиона всё равно покраснела.       — А разве не Снейп должен был дежурить?       — Он в последний момент отказался. Не знаю, почему так, — он пожал плечами.       — Мне так жаль его, — с тоской сказала Гермиона, опуская голову. Она замечала, как эти двое смотрели друг на друга, как говорили, как переживали. Решающим знаком стал момент, когда зельевар ворвался на Гриммо после ритуала. Тогда она и поняла, что именно между ними. Конечно, сначала она была удивлена и даже как-то странно напугана, но потом просто смирилась, потому что понимала, что Гарри счастлив с ним, а если так, то она не имеет права им мешать. Только бы он вернулся…       — Почему же?       — Он тяжело переживает пропажу Гарри. И новость о его палочке, — с одной стороны, она понимала, что не должна вообще никому говорить о связи Поттера и профессора зельеварения, но при этом знала, что Крам не будет задавать лишних вопросов или кому-то рассказывать об услышанном. А ещё если они всё-таки решат быть вместе после войны, то об этом всё равно узнает вся магическая Британия. Конечно, Мальчик-Который-Победил-Тёмного-Лорда строит совместное будущее с бывшим шпионом-Пожирателем.       — А ты? — он действительно не стал расспрашивать ничего про Снейпа, потому что волновался только за неё. У Гермионы мурашки прошли по спине.       — Он мой лучший друг, я каждый день себе буквально места не нахожу. А если с ним что-то случилось? — она трясущимися руками прикрыла лицо, глубоко выдыхая.       Она очень сильно волновалась за друга. Гарри, конечно, был рассудительным, умным и способным, но при этом иногда совершал поступки, о которых следовало бы сто раз подумать.       Грейнджер знала, почему он пропал, но ведь и сам Поттер не сообщал о себе. После того полученного письма она все ещё верила, что Гарри не будет просто молчать. Но и надеяться на это было глупо.       — Ты же сама знаешь, что Гарри Поттер не из тех, кто просто так сдаётся или может серьёзно ошибиться. Я ещё на Турнире понял, какой он сильный, ловкий и сообразительный, а потому не думаю, что с ним действительно что-то случилось. В конце концов, палочка ещё ни о чём не говорит, она может быть даже не его.       — Ты прав, спасибо, — она слабо улыбнулась. Была ещё одна разница между Пэнси и Виктором. Если Паркинсон сама всегда нуждалась в поддержке, но почти никогда не давала её взамен, то с Крамом они помогали именно друг другу.       — Я всегда готов поддержать, ты же знаешь, — ласково ответил Виктор, улыбаясь ей.       — Знаю, и очень ценю тебя за это, — она покраснела, но улыбнулась в ответ. — Действительно, спасибо тебе огромное, если бы не ты, то я бы… Она бы могла убить меня, — прошептала Грейнджер. Было невероятно больно признавать, что некогда лучшая подруга могла так поступить с ней. Гермиона не так часто встречалась в своей жизни с предательством, а потому так болезненно переживала его.       Но общаться с ней Пэнси больше не собирается. Паркинсон теперь на стороне её врага, да, вынужденно, но она сама доказала, что сможет поднять палочку на неё. Что же, Гермиона изначально должна была быть готовой к этому.       — Если так случилось, значит, так надо, — спокойно резюмировал Крам.       — Что ты имеешь в виду?       — Значит, так решили Мойры, — с лёгкой улыбкой ответил Виктор, а Грейнджер удивлённо уставилась на него. Боль от предательства отошла на второй план. Думать об этом совершенно не хотелось.       — Кто?       — Богини судьбы в древнегреческой мифологии. Нам когда-то рассказывали на истории мира и магии, а мне эта легенда просто понравилась, — пожал он плечами.       — Ты в них веришь?       — Не знаю, легенда красивая. Я вообще не верю во что-то подобное, но и точно знать тоже не могу, — да, никакая вера в высшие силы не вязалась с рассудительностью и силой Виктора, а потому подобный ответ удивительным не был.       — Тоже верно. Даже если она вернётся с извинениями, то я её не прощу.       — Твоё право, и осуждать тебя за это я не собираюсь. Я бы поступил так же.       — Спасибо. У тебя были подобные ситуации?       — Да. Когда Каркаров решил, что именно я должен бросать имя в Кубок, то мой друг Александр решил занять моё место. Во время тренировки он наложил на мою метлу какое-то заклинание. Я упал с очень большой высоты, и, скорее всего, либо сильно покалечился, либо умер бы, но тренер в последний момент успел смягчить моё падение. Александр был одним из моих лучших друзей и вот так поступил со мной. Его исключили из школы, а на Турнир я поехал с тяжестью на сердце.       — Ох, мне так жаль…       — А мне уже нет, — прервал он её, тепло улыбаясь, чем удивил Гермиону. — Если этот человек ушёл из моей жизни, значит, так и должно было произойти. И куда лучше, что он ушёл тогда, а не в какой-нибудь тяжёлый момент. Люди постоянно приходят и уходят, но это не плохо. Это нормально. Такое будет происходить до тех пор, пока ты есть на этом свете, а потому лучше научиться это принимать, даже если это больно, чем делать себе ещё хуже терзаниями и самокопанием, — вот и проснулся Крам-учитель. И Грейнджер это даже нравилось.       — Ты прав. Что же, пусть так и будет. Только не говори никому, хорошо?       — Хорошо, — в этот момент он остановился, поворачиваясь лицом к Гермионе. Она не понимала, почему они с Крамом до сих пор просто друзья. Они отвечали друг другу взаимностью, однако это были лишь мимолётные прикосновения и робкие улыбки. — Миона, я хотел сказать, что очень хочу продолжить наше общение и после войны.       — Я только за.       — И я сейчас сделаю кое-что, что может тебе не понравиться. Прости меня, заранее, пожалуйста, — произнёс Виктор, потупив взгляд в пол.       — Ты меня уже пугаешь, — нервно отозвалась она.       Крам взял её лицо в свои ладони и едва коснулся губами её губ. Гермиону тут же мелко затрясло от новых ощущений, а затем она накрыла ладони Виктора своими. Ей очень хотелось углубить поцелуй, усиливая жар в теле, но при этом банально смущалась, а потому повиновалась, когда Крам отстранился от неё.       — Мог и не извиняться, — ответила смущённая, но счастливая Грейнджер.       — Почему? — искренне удивился он.       — Не за что, — она широко улыбнулась, а Виктор ответил ей тем же. Они крепко обнялись и направились в сторону спальни Гриффиндора.       Она давно не испытывала такого счастья, как сейчас. Да, на задворках сознания Гермиона всё равно переживала за Гарри и даже за Снейпа, но при этом не забывала и о себе. В кои-то веки.