Того захотели Мойры

      Гарри проснулся из-за странного шороха рядом с ним. Он открыл глаза в предрассветной тьме и увидел, как на соседней стороне кровати мечется от кошмара Северус. Сначала он просто дёргался и урывочно поворачивался с бока на бок, но затем выдохнул и страдальчески застонал. Поттер скинул с себя одеяло и присел рядом с зельеваром, любовно поглаживая его по взмокшим вискам, стараясь разбудить.       — Северус, проснись, пожалуйста, — каждое слово звучало громче прежнего, и после пары мгновений Снейп испуганно открыл глаза и рывком сел на постели.       — Гарри?.. Я… — растеряно шептал он, стараясь отдышаться. Поттер заботливо обнял его за плечи, утыкаясь носом в макушку.       — Тебе приснился кошмар, но всё в порядке.       — Да… Ох, — он тяжело выдохнул, пряча лицо на оголённой груди Гарри. Тот ласково поглаживал его по спине, зная, насколько тяжело переживать некоторые сны.       Зельевар сейчас был таким беспомощным, что у Поттера сердце заходилось от жалости и любви к нему. Это он виноват в таком его состоянии. Он довёл холодного и сильного волшебника до ночных кошмаров. И он готов был отдать что угодно, лишь бы остановить это.       — Что именно тебе приснилось?       — Как на собрании Сивый бросил твой растерзанный труп на стол прямо передо мной. Ты своими зелёными стеклянными глазами смотрел прямо на меня, а с края стола на пол медленно капала кровь, — он говорил тихо, без выражения, от чего его слова ещё сильнее врезались в сознание Гарри.       — Но я жив, цел и рядом с тобой. Никакой Сивый и пальцем меня не тронет, и Волдеморт тоже. Со мной всё будет хорошо, Сев, — продолжал он его успокаивать, всё сильнее и сильнее прижимая к себе, будто стараясь забрать всю его боль.       — Я не смог спасти Лили, а если не смогу спасти и тебя?       — А меня не надо спасать, — Гарри тихо усмехнулся. — Я вырос, Северус. Может, ты в это ещё не веришь, но это так. Я могу сам за себя постоять. Я смог подчинить себе душу одного из самых могущественных магов последних лет, а ты думаешь, что я какой-нибудь щит не поставлю или не увернусь? Уверяю, я смогу защитить не только себя, но и тебя, — он и сам был в этом уверен. Что бы не произошло, но он в первую очередь будет думать о Снейпе и друзьях, а уже потом о себе. Прошло ещё пару мгновений, после чего он тихо продолжил, утыкаясь лицом в его плечо и шею. — Ты бы знал, как сильно я тебя люблю.       — Не говори, — просипел зельевар в ответ.       — Что?       — Не говори таких громких слов, пока ничего не закончилось, — он говорил обречённо, будто был уверен, что кто-то из них обязательно падёт в этой войне. Снейп был скорее пессимистом, чем реалистом, или его таким сделал сам Гарри?       — Почему же?       — Потому что ты не знаешь, что будет завтра.       — Зато я уверен, что безмерно люблю тебя сегодня.       — Тогда зачем исчез?       — Потому что боялся. Я же говорил, — признавать свои ошибки всегда тяжело. Но этот проступок назвать ошибкой будет слишком мелко. — И давно тебе снятся эти кошмары?       — Конкретно эти с первого же дня, как ты сбежал. А так я вижу их всю жизнь.       Кошмары — не всегда обычные ночные ужастики. Иногда их след оставался в сознании человека на дни, а то и недели, мешая жить и трезво мыслить. А если учитывать, сколько всего пережил Северус, то у него были именно такие сны. Всю жизнь.       — Я никогда себе этого не прощу, Сев, — протараторил он, сильнее прижимаясь к родному телу. Грудью он чувствовал его сердцебиение. Такое неровное и частое, как у загнанной в клетку птички.       — Я знаю, — прошептал он, всё равно не выпуская Гарри из объятий.       — Что с тобой? Тебе плохо? Сердце так стучит, — обеспокоенно спросил он, заглядывая ему в глаза, но почти ничего не видя в предрассветной тьме.       — Аритмия, — коротко констатировал он. — Не успел вылечить. Был занят, — и любому идиоту было понятно, что занят он был поисками Гарри и собраниями Пожирателей. И теперь Поттер ненавидел себя ещё больше.       — Совсем скоро всё будет хорошо. Я больше никогда тебя не оставлю, — пообещал он, слегка отстраняясь и стараясь разглядеть черты любимого лица.       — И я в очередной раз поверю тебе, — грустно усмехнулся Северус, после чего Гарри накрыл его губы медленным ласковым поцелуем, а Снейп не стал останавливать его.       Он старался нивелировать всего его переживания своей любовью, и если для этого понадобилось бы несколько лет, то он согласен.       Утром он проснулся в тот момент, когда Северус уже оделся и собирался выходить на завтрак. Они ещё в первый день условились, что зельевар будет ходить на все уроки, назначать отработки и посещать завтраки, обеды и ужины, чтобы не вызвать подозрений. Гарри же в это время должен просто сидеть в спальне и читать книги. Всё. Ну, по факту он почти весь день спал, потому что недосыпал весь прошлый месяц.       — Доброе утро… — сонно сказал Гарри, улыбаясь и глядя на поправляющего сюртук Снейпа.       — Доброе. Завтрак домовик оставит в гостиной через час, с обедом то же самое, но старайся по минимуму выходить из комнаты.       — Хорошо, — ответил он и подошёл к нему, обнимая за шею. — И помни, ты должен играть угрюмого и злого зельевара, поэтому старайся особо не выказывать счастья из-за моего возвращения.       — Думаю, при одном взгляде на Уизли или Лонгботтома все положительные эмоции улетучатся, — Снейп говорил серьёзно, но приподнятый уголок губ выдавал его истинное настроение.       — Мы сможем сегодня провести ритуал?       — Посмотрим, Гарри, — мягко ответил Северус, а затем потянулся к его губам, целуя.       Самым ужасным было ожидание. Есть шанс, что магический выброс от ритуала разойдётся по всему замку, и тогда Дамблдор или МакГонагалл могут что-то заподозрить и найти источник выброса. Северус хотел стать не только лицом, проводившим ритуал, но и адресатом выброса. То есть, маленькая часть магии всё же разойдётся по замку, но не вызовет подозрений, а остальная часть растворится в его магическом ядре. Гарри был против этого, потому что после проведения такого ритуала Северус на некоторое время ослабеет, а это самое страшное, что сейчас могло произойти.       Волдеморт сразу же заметит уничтожение своих крестражей. И ему не составит труда догадаться, что это вина Поттера или Дамблдора, потому что никто, как говорил Северус, о крестражах не знал. Дамблдор чисто физически не смог бы вынести такой уровень магии, а уж тем более не стал бы связываться с крестражами после проклятия. Даже Реддл, опоённый безумием, сможет сложить два и два и понять, что в этом виноват Гарри. И тогда под удар уже мог попасть Северус.       С каждым днём паника и напряжение в нём закипали всё сильнее и сильнее. Он ненавидел подвешенное состояние и готов был вызвать на дуэль Волдеморта хоть сразу же после ритуала, лишь бы побыстрее освободить всю Британию и себя в том числе от страха и гнёта. А ведь после победы (которая, возможно, даже не случится) придётся разбираться со всеми Пожирателями: сажать их, казнить…       Стоп.       А ведь тогда может пострадать и Северус. Гарри был уверен, что есть куда больше доказательств того, что он мучил и убивал жертв, чем доказательств того, что он был шпионом. Гарри был готов предоставить Министерству все свои воспоминания, лишь бы оправдать любимого, а огласки их отношений не боялся вовсе. Какая ему вообще разница, что будут думать другие, если они с Северусом наконец-то смогут быть вместе? Да никакая. Главное — просто дожить до момента, когда всё будет хорошо.       Весь день он занимался ничем. После завтрака (так непривычно и приятно было снова съесть что-то с кухни Хогвартса) он поспал, лёжа на половине Северуса и утыкаясь носом в его подушку, а затем бездумно читал какую-то книжицу с легендами магов с севера Англии, которая чудом затерялась в библиотеке зельевара. Гарри, как верный щенок, с энтузиазмом ожидал возвращения Северуса, чтобы наконец-то броситься ему на шею и прижаться к телу, ощущая приятное тепло.       В дверь в гостиной постучали. По телу Поттера быстрой волной прошёл жар, а руки задрожали. Он будто на время забыл, что он находился к Хогвартсе.       Стук продолжался и продолжался, а потом дверь открылась.       Такого не может быть. Северус накрыл дверь несколькими уровнями защиты.       По гостиной послышались тяжёлые и немного шаркающие шаги.       — Северус? — спросил незваный гость.       Гарри с уверенностью мог сказать, что это Дамблдор. Зачем он пришёл? Почему решил зайти, если понял, что дверь заперта, и открывать никто не собирался?       Поттер, не совершая ни единого шороха, аккуратно подошёл к тумбочке, на которой лежала мантия-невидимка, накинул её, стараясь полностью закрыться маленьким клочком волшебной ткани. Он в панике подошёл к книжному шкафу и встал сбоку от него. Да, его и так нельзя было увидеть, но перестраховаться всё равно было необходимо.       Дамблдор ещё несколько раз позвал зельевара, а затем подошёл к двери в спальню. У Гарри сердце зашлось в бешеном ритме.       Почему он боялся? Потому что если Дамблдор узнает о том, что он вернулся, то сможет либо нарушить их с Северусом планы, либо сообщить эту радостную новость всему Хогвартсу, а тогда уже узнает и Волдеморт со своими Псами.       Но Дамблдор подождал ещё пару секунд, а затем вышел из личных апартаментов зельевара, и Гарри смог облегчённо выдохнуть. Обошлось. Он устало упал на кровать, обнимая подушку Северуса.       Через пару часов вернулся и сам зельевар. Но когда он вошёл в гостиную, то Поттер сначала снова испугался и уже взял в руку мантию-невидимку, но затем из гостиной прозвучал знакомый голос:       — Гарри, это я, — после чего он открыл дверь, и Поттер радостно подбежал к нему, бросаясь на шею. — Если ты каждый раз, когда я прихожу, будешь на меня так кидаться, то я поселю тебя в заброшенном классе.       — Дамблдор приходил, — прошептал Гарри, после чего Снейп сразу же отстранил его, сжимая плечи. Он явно напрягся от этой новости.       — Он видел тебя?       — Нет. Он вошёл в гостиную, несколько раз позвал тебя, а потом вышел. Я был в спальне и не шумел.       — Слава Мерлину, — он облегчённо выдохнул, снова прижимая к себе Гарри, хотя сам же говорил минуту назад, что ему это не особо нравилось. — Он не приходил ко мне в класс, поэтому думаю, что это не так важно. Никаких отработок я сегодня не назначил: удивительно, но даже Гриффиндорцы тихо себя вели.       — Как они? — он переживал не только за своих друзей, но и за всех остальных, кому он, возможно, был дорог. Конечно же, он переживал ещё и за учителей, каким бы каждый из них ни был.       — Мисс Грейнджер всё это время ходит, как в воду опущенная, все Уизли резко стали более тихими, остальные члены факультета стали вдумчивыми и растеряли всё своё желание смеяться и подшучивать. Вообще все, кроме Слизерина, стали менее шумными и, скажем так, менее весёлыми.       — Когда я смогу вернуться к ним?       — Только перед самой войной, — было видно, что ему не хотелось это говорить. Он заботливо заправил прядь его непослушных волос за ухо, стараясь успокоить затосковавшего Гарри.       — Мы сможем сегодня провести ритуал?       — Да. Мне потребуется примерно минут двадцать, чтобы всё подготовить. Копия катрена и самого ритуала у меня есть.       — Как думаешь, будет больно?       — Да, Гарри, — с сожалением прошептал зельевар. — Как минимум у тебя точно будет болеть шрам, а из-за самого «выселения» души из тела будет болеть голова и сердце.       — И ты будешь проводником?       — Буду, иначе магический выброс заметит вся школа.       — Но тебе же тоже будет больно.       — Зато пострадаешь не ты один. Всё будет хорошо. Никак по-другому этот ритуал пойти не может: он довольно простой, в отличие от ритуала переноса души.       — Надеюсь, — прохрипел Гарри, а затем Северус ласково приподнял его лицо за подбородок и поцеловал, сминая губы.       Каждый раз, когда одному из них или даже обоим было плохо, они целовались, будто стараясь перекрыть боль друг друга приятными чувствами. Помогало. Мало, но помогало.       Северус при помощи магии расставил всю мебель в гостиной вдоль стен, убрал ковёр и нарисовал в центре на тёмном паркете специальные руны, кольца и сигилы. Гарри сидел на краю кровати, нервно перебирая пальцами.       Самое ужасное в любом испытании — ожидание этого самого испытания. Иногда именно оно было даже тяжелее и сложнее. Поттер ненавидел, когда нужно было ждать чего-то важного, не редко даже до нервной трясучки.       К нему подошёл Снейп и протянул флакончик с пурпурного цвета зельем.       — Восстановляющее. Выпей заранее. Своё я уже принял.       А Гарри даже не надо было объяснять, что это такое — он готов был выпить любое зелье, которое ему предложит Северус.       — Пойдём, — твёрдо произнёс он, снимая длинную мантию и кидая её на край кровати.       На полу было нарисовано несколько кругов с сигилами внутри, а сами круги пересекались, образуя некий треугольник в самом центре. Поттер встал в него и приготовился. Северус развернул пергамент, который до этого держал в руках, и начал твёрдо и смело читать текст ритуала.       Сначала ничего не было, но уже спустя пару секунд проснулась боль в шраме, затылке и в районе сердца. Она нарастала и нарастала, пока Гарри не согнулся и не начал хвататься руками то на голову, то за сердце. Ритуал в среднем длится минут пять или шесть, и Поттер даже боялся представить, как больно ему будет к концу.       Он глухо простонал, а затем услышал столь ненавистный шипящий голос:       — Думаешь, что сможешь избавиться от меня?       Гарри решил, что раз Реддл в его голове, то он может не озвучивать свой ответ, а просто подумать о нём.       — Если ты не понял, то именно этим я сейчас и занимаюсь, — он мысленно усмехнулся.       — Если твой щенок, которого ты так любишь, не споткнётся на каком-нибудь слове, то я действительно исчезну. Но ты на всю жизнь запомнишь меня, Поттер. Я подарил тебе столько кошмаров, что ты больше никогда не сможешь спать спокойно. И это именно то, чего я добивался, — он, по сути, был прав, от чего Поттеру было ещё больнее. Кошмары ему не снились только рядом с Северусом. Может, это и есть его спасение?       — Рядом с ним я навсегда забуду и о тебе таком, и о тебе реальном, Реддл, поэтому зря надеешься, — он не знал, может ли ослабленная душа Марволо читать все его мысли, а потому некоторые адресовал лично ему.       — А ты уверен, что он будет с тобой всю жизнь? Что он не уйдёт сразу после войны? Что не станет пользоваться тобой и твоей известностью? Что он банально не подохнет на поле боя? — с усмешкой шипел Реддл, попадая ровно в болевые точки.       — Не старайся меня напугать — не выйдет, — а боль всё нарастала, путая его мысли и сознание.       — А я и не стараюсь. Просто хочу поселить в твоём сознании сомнения относительно человека, которого ты любишь. И кто знает, может, я окажусь прав? Подумай об этом, Поттер.       — Скоро ты навсегда исчезнешь из моей головы, а потом и из этого мира.       — Не будь так уверен, что сильнейший тёмный волшебник последних лет вместе с армией отчаянных и верных магов падёт под натиском пары учителей, школьников и престарелого умирающего директора, — и он был, к сожалению, предельно прав.       — Заткнись, — он презрительно скорчился, тяжело дыша и стараясь хоть как-то усмирить боль.       — Не посмею. Ты можешь умереть. Он может умереть. Представь, как твоя подруга будет лежать в луже собственной крови, когда её растерзает Сивый. Или половина Уизли оставит свою жалкую семейку. Или как я лично убью предателя Малфоя. Ты со своей глупой храбростью разрушишь их жизни и жизни их родителей, у которых ты отберёшь детей. В этом будешь виноват ты и только ты! Ты! — он буквально кричал, будучи у него в голове. И Поттер молился Мойрам, чтобы Реддл в этом мире чувствовал хоть часть той боли, которую сейчас чувствовал он.       — Гарри! Посмотри на меня! — выкрикнул Северус, и Поттер с болью глянул на него. Зельевар опустил палочку к белому кругу, а затем выкрикнул последнее слово, заканчивающее ритуал. — Sanitatem!       Боль с новой силой пронзила всё тело Гарри, а затем резко покинула его, от чего Поттер упал на колени, стараясь отдышаться. К нему тут же подбежал зельевар, поднимая за плечо:       — Как ты?       — Ну, жив… — прохрипел он между вздохами.       — А он?       — Ушёл. Точно ушёл. Ну, об этом мы точно узнаем, когда всполошится Волдеморт, — Гарри истерично усмехнулся, понимая, что вскоре станет совсем не до шуток.       — А это произойдёт не в таком уж и далёком будущем, — повторил Северус его мысли, поднимая того на ноги.       — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил Поттер.       — Да, сойдёт, — он безразлично махнул рукой. Северус никогда не говорил о своих проблемах, стараясь помочь другим, но именно Гарри он иногда открывался, и за это Поттер и любил его. Он в принципе открывался только ему. А Гарри показывал себя слабым тоже только перед ним. И поэтому они вместе.       В порыве чувств Поттер потянулся к его губам и поцеловал, прильнув к крепкому торсу. Северус тут же приобнял его, целуя в ответ.       Гарри всегда хотел большего, и даже сейчас, когда всё его тело фантомно болело, но он понимал, что Снейп откажет. Он не мог переступить через себя в двух вещах: в сексе и в признании собственных чувств. Он почему-то не мог просто сказать: «Я тебя люблю», из-за чего Поттеру было обидно и даже больно.       Почему так происходит? Неужели его чувства не настолько сильны? Или просто Гарри их не достоин?       Из тяжёлых мыслей его вывело короткое шипение Северуса, который отстранился, прерывая поцелуй, и схватился за предплечье.       — Что? Он вызывает? — испуганно спросил Гарри, поглаживая того по щеке.       — Да. Заметил, гад, что крестражи были уничтожены, — усмехнулся Снейп.       — Северус, прошу, ты можешь не идти? А если он прочитает твои мысли? А если решит, что ты причастен к уничтожению крестражей? Пожалуйста, Сев… — упрашивал он, буквально повисая на его руке.       — Не паникуй! — твёрдо и даже слегка холодно ответил зельевар. — Я способен защитить своё сознание. И если судить с его стороны, то я не могу быть причастным, потому что верен ему.       — Пожалуйста, Северус!       — У тебя есть кольцо. Смотри внимательнее, и поймёшь, что всё нормально.       — Я волнуюсь за тебя…       — И я за тебя. Но если я не пойду, то сделаю только хуже, — он взял его за руку и притянул к губам, мягко целуя палец с кольцом.       — Я люблю тебя, — с надеждой произнёс Поттер.       — Знаю. Всё будет хорошо, — слегка отстранённо ответил Северус, а затем вышел из кабинета, направляясь к выходу из замка и границе аппарационного купола. Гарри понял, что он просто не хотел произносить названия места, где они собираются, как сделал бы, если бы трансгрессировал камином.       И вот опять. Не прямое признание, а холодное: «Знаю». Может, Реддл был прав в том, что Северус уйдёт от него после войны?       Поттер не хотел в это верить, но частичка сомнения сохранилась где-то на задворках сознания, будто напоминая о Марволо и всех тех месяцах, что он паразитировал в нём.