Психопат

- Добрый день, - я уже и не рассчитываю на ответное приветствие, однако, к моему удивлению, мужчина здоровается: - Привет, - вижу на его губах широкую улыбку. Что-то он сегодня не в меру весел... - Вы улыбаетесь. Что-то случилось? - вешаю плащ на спинку стула и присаживаюсь напротив, начинаю копаться в сумочке в поисках сигарет и зажигалки. Чего это он? - А то, что сегодня мы с вами видимся в последний раз! - он обнажает ряд белоснежных зубов. Что? Почему? - Но у меня ведь практика еще один день, - подхожу к мужчине, ставлю на стол пепельницу. - Скажи это ждущему меня электрическому стулу. У меня сегодня свидание с ним, часов в семь. Как думаешь, ему больше нравятся орхидеи или розы? - Что?! - вздрагиваю я, не донеся сигареты до его рта. Нет! Но как же так? - Но ведь они не признали вас здоровым! Он, продолжая улыбаться, лишь пожимает плечами, насколько это позволяет смирительная рубашка. Черт, почему он смеется? Что в этом может быть такого смешного, черт подери! - Почему вы смеетесь? - с трудом узнаю свой голос. Разве может нормальный человек смеяться, осознавая, что жить ему осталось лишь день? Что через несколько часов тебя уже не будет? - Hermana, дай уже сигарету, - он говорит дружелюбно, но что-то в этом тоне заставляет ежиться. Я снова начинаю волноваться о своих пальцах. Даю закурить. Отчего-то появляется ощущение, что это последняя сигарета приговоренного... - Ваас, - начинаю я, наблюдая за рассеивающимся дымом. - Вчера мы так и не договорили. Я бы хотела... Послушать. Мужчина отрывает взгляд от противоположной стены и смотрит на меня. Мигает свет. Надеюсь, он все же расскажет. Эти глаза... Сколько же боли и жестокости они видели? И сколько за ними скрывается? - А? Ты о вчерашнем... - хмурится он. Прикрывает глаза, размышляя о чем-то. Наплевав на субординацию, перетаскиваю стул с противоположного конца стола ближе. Забираю докуренную сигарету, кидаю в пепельницу. - Да. Вы так и не ответили на мой вопрос. Вы любили кого-нибудь? Взгляд мужчины меняется, смягчается и... Леденеет одновременно. Кажется, я напоминала ему о чем-то, что он предпочитает спрятать внутрь как можно глубже и не вспоминать, никому не показывать... Мне кажется, он бы и не стал ничего говорить, если бы не данные обстоятельства. Ведь, порой, нужно же излить душу хоть кому-нибудь? Ведь так? - Да, - наконец, изрекает он. - Была одна... Девушка. - Ну что ты там устроил? - перевожу взгляд с бутылки виски, стоящей на столе, на прикрывающую за собой дверь девушку. - Кто тебя привез? - откладываю стакан "Джека" в сторону, встаю с дивана. Она пожимает плечами. Боже, только пусть не говорит, что... - Сама приехала. - И плевать тебе на мои запреты, - черт, я ведь просил, чтобы она не ездила никуда одна! Ракъят, конечно, почти не лезут, но все же... - Зачем ты избил Джека? - пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Она что, специально это все делает? - Ах, он теперь Джек? - я вскакиваю с дивана, негодование заставляет расхаживать по комнате. Вот тебе и заступился! Проявил, блять, беспокойство, погеройствовал! Блять, я что, ревную? Ну пиздец, замечательно. Докатился! А что завтра?! А завтра я надену смокинг и попрошу ближайшего тигра нас поженить!? Кира не сводит с меня глаз, просто стоит посреди комнаты. - Ваас, вот только не начинай, а? Ну чего ты опять завелся? - Ну ладно, - поднимаю перед собой руки, изо всех сил стараюсь не перейти на крик. - В следующий раз я промолчу, когда какая-нибудь гнида опять раскроет рот в твою сторону. Раз уж тебе это так нравится... В помещении повисает тишина, сказать больше нечего, я вновь беру в руки стакан виски и возвращаюсь на диван. Черт, кто тиснул мои сигареты? Убью суку... Слышу тихие шаги, софа рядом немного продавливается. - Пить в одиночестве - первый признак алкоголизма, - она забирает стакан и ставит на пол возле дивана. -Ну охренеть теперь, - она бы мне еще вовсе пить запретила. Откидываюсь на спинку дивана, прикрыв глаза, пытаюсь расслабиться, хотя сделать это под ее взглядом весьма затруднительно. Тонкие пальцы касаются плеча, но я не открываю глаз. Нет. Пальцы перемещаются выше, к шее, я чувствую, как она перекидывает через меня ногу. Открываю глаза, сталкиваюсь с задумчивым взглядом. - Хватит уже ворчать, чертов придурок. Я скучала, - она проводит ладонью по щеке, прежде чем прижаться к моим губам. Интересный поворот. Это она меня так от выпивки отвлекает, или точку в споре ставит? А, похуй. Все равно, я не против... Одной рукой зарываюсь в волосы, другую кладу на талию, прижимаю ее к себе еще крепче. Блять, куда делся весь кислород? А, плевать. Подминаю ее под себя, губы перемещаются на шею с целью оставить новые метки. Ничто так не удовлетворяет мое самолюбие, как лицезрение мною же оставленных на ее теле следов. Знак того, что это тело, эта девушка принадлежат мне, и только мне. А кто посмеет покуситься - получит пулю в лоб. Кира тихо постанывает, запрокинув голову, и эти стоны, не знаю, почему, лишь сносят крышу, распаляют намного круче самых сильных афродизиаков. Хм, похоже, кто-то действительно, соскучился за неделю. Заводясь все сильнее, помогаю стащить с себя майку, вновь припадаю к ее губам. Чувствую ее руки на своей шее, она пытается притянуть меня еще ближе. Приятно осознавать, что есть на свете человек, которому мои прикосновения приятны. Рука скользит по бедру, она обхватывает меня ногами. Мои пальцы уже забираются под ее футболку, прижимаются к горячей коже и... "Пшшшшш" Замираю лишь на долю секунды. Может, она не услышала? Пока не поздно, пытаюсь заткнуть ее поцелуем, плевать я сейчас хотел на рацию. "Пшшшшш" - Ваас, - шепчет она мне в губы, чуть отстранившись.-Кажется я что-то слышала, - Вглядываюсь в потемневшие глаза. - Тебе показалось, - она и сама возбуждена. Я это вижу, чувствую. Вновь прижимаюсь к ее губам. "Пшшшшш" - Ваас, рация! - она разрывает поцелуй, упирается ладонью мне в грудь. - Ох, queridа,они не дети, сами справятся! - с трудом подавляю подступающее раздражение. "Пшшшшш" - Никого нет дома! - Ваас, это может быть что-то важное, - она с неохотой разжимает объятия, позволяет мне скатиться и, тихо матерясь, встать с дивана и взять со стола рацию. Нажимаю на кнопку "приема": - Amigo, ты сейчас просто пиздец, как не вовре... - Ваас! Там ФБР! Нас накрыли! - помехи не скрывают громкий крик Карлоса. Слышны звуки пальбы. - Что!? - неаккуратным движением сталкиваю со стола бутылку с виски, янтарная жидкость разливается по деревянным доскам. - Скоро буду. Держите оборону, блять! Бросаю рацию на стол, оглядываюсь на вскочившую с дивана девушку. - Стой! - окликаю ее уже у самой двери, кидаюсь к недавно поставленному шкафу, выуживаю из него джинсы и футболку. Синюю. Она непонимающим взглядом смотрит на протянутые вещи. - Зачем? - Быстро переодевайся!У нас нет времени, - я все же не удерживаюсь, приходится прикрикнуть. Ее ступор длится лишь секунду, в следующее мгновение она уже стаскивает с себя красную майку и камуфляжные штаны. - Я сначала подумал, что она больная на голову. Она, блять, в первый же день в водопад прыгнула от меня! Хм, и чуть не утонула! Просто locа, другого слова не подобрать... Хм, даже не знаю, как это объяснить. Не ломалась, что ли? Принципиальна, черт подери, просто до жути. Настолько, что вместо того, чтобы сбежать от меня, спасла мне жизнь. Его слова заставляют мою бровь ползти вверх. Это так странно. Наверное, нужно быть сумасшедшей, чтобы не воспользоваться случаем. - Как это? В смысле «спасла»? - Блядские воины моей сестры напали на аванпост, меня подстрелили. И знаешь, у нее ведь действительно была возможность сбежать, она выбралась из клетки, она собиралась это сделать… Но вернулась. Знаешь, вообще, это, наверное, сама шлюха – Фортуна повернулась ко мне, к ней не задом, а передом. Ведь шансы провести успешную операцию человеку, окончившему лишь три курса медицинского вуза, практически, равны нулю, - мужчина странно, как-то грустно улыбается, я задумываюсь над его словами. Свела же судьба людей… Один разрушает, другая – строит. - А что было потом? - Потом она все же попыталась сбежать. Ее чуть не сожрал тигр. Но я успел вовремя вонзить в его хребет мачете. Хах, у нее такое лицо было… Наверное, это был первый раз, когда она реально испугалась. - И вы вернулись в лагерь? - Да. Я оставил ее из-за крови. Знаешь, не каждый день встречаешь человека с редкой группой, которую сам же имеешь. По крайней мере, мне тогда так казалось… История становится все интереснее, я в который раз начала жалеть о том, что времени так мало. Черт подери, офигенный рассказчик. Слушала бы и слушала… - Через несколько дней появились новые пленные, и я вновь получил возможность ахуеть от ее храбрости… Это было на грани инфантилизма. В ней, блять, и пяти с половиной футов нет, а возомнила себя каким-то суперменом! Нет, серьезно! И, черт подери, она реально беспокоилась об этих людях! Они были ей никем, их ничто не связывало, а она была готова ради них рисковать собственной жизнью! – он качает головой, усмехается. Постоянно меняет тон. То тихо шепчет, то переходит на громкий возмущенный крик. В принципе, я представляю его ощущения. Столько времени видеть в людях лишь страх и эгоизм и вдруг наткнуться на что-то… Ломающее систему. Выходящее за общепринятые рамки. Ненормально. Неправильно. - Сначала она просто дико бесила меня. Бесила абсолютно всем! Своей беспомощностью, своей принципиальностью, своей… Черт подери, меня бесил один лишь только ее укоризненный взгляд исподлобья! Эта ее гребанная самоотверженность… - мужчина мотает головой, словно пытаясь прийти в себя, успокоиться. – И я стал думать о том, как мне ее сломать. Ведь у всех должно быть слабое место. Такое, куда можно надавить, чтобы человек заткнулся, - он смотрит мне в глаза, словно пытаясь найти в них ответы на какие-то свои вопросы, известные только ему. А я лишь молчу и слушаю. - Одна слабая точка нашлась легко. Она, как сраный Гарри Поттер, не переносит, когда страдают другие люди. Это был неплохой способ ее заткнуть… Относительно. Но этого мне было недостаточно. Мне нужно было понять ее, знать, что сделало ее такой… Несгибаемой. Он вновь замолкает, видимо, собирается с мыслями. Сейчас начинаю жалеть о том, что не включила диктофон. У меня не будет возможности прослушать это еще раз ... - Я не держал ее в клетках как остальных пленников, она жила в лагере наравне со всеми. Мои ребята даже привязались к ней. Она уже и не пыталась бежать, я даже ей доверял, если это можно было так назвать. Она не позволяла заложникам откинуть коньки… Пока я этого не захочу. – он вновь усмехается, думая о чем-то своем. Ловлю себя на мысли, что, пожалуй, отдала бы полжизни, чтобы проникнуть в его мысли. Я хочу знать о многом… Ваас вновь поднимает на меня глаза и продолжает, уже совсем тихо: - В какой-то момент я просто не сдержался. Возможно, когда-нибудь она и рассказала бы мне все сама, но я взял то, что мне было надо, силой. Наркотики имеют великолепное побочное действие – болтливость. Возможно, это было не совсем правильно. Жестоко. Но я не мог ждать. И, знаешь, тогда я и понял, что есть у людей такие демоны внутри, о которых лучше и не знать. Но я узнал. Она в себе такое дерьмо копила… Даже рассказывать не буду. Но понимаешь, суть в том… Что она была сломана. Уже. Еще до меня. - Но… Как она отреагировала? - кажется, я забываю дышать. То, что он рассказывает, так странно. Так аморально, неправильно, и жестоко… Но так… Захватывает? Боже, похоже, я совсем схожу с ума. Слушая это… Это… Эту исповедь. Ведь по-другому это и назвать нельзя. Я ведь по глазам вижу – я первый человек, который слушает ЭТО. - Вполне нормально. Она разозлилась. Сильно разозлилась. Тогда я впервые получил от нее кулаком по лицу. Прихуел, конечно. Немного больно. Но вполне терпимо. Она убежала из лагеря, и тут ее сцапали Ракъят, мать их за ногу. Я был разочарован. Да что там, я был просто пиздец, как зол. С одной стороны, дико хотелось проучить эту сучку, за то что сбежала опять. Но, зная мою сестрицу, долго бы она в плену не продержалась. Я поперся ее спасать. Из-за крови – так я себя убеждал тогда. Да только вот сука Цитра успела свою дурь применить, - Монтенегро качает головой, опять улыбается. Я все никак не могу привыкнуть к тому, как резко он меняет тон. Каждый крик заставляет меня вздрагивать. - Знаешь, за те двое суток, что она провалялась в отключке, при смерти, я о многом успел подумать, многое обдумать. И я размышлял о реальном положении дел. А вот оно меня, как раз, удручало. Странное ощущение, когда то, что и не особо ценил, вдруг может неожиданно так взять и просто съебаться из твоей жизни. Только тогда понимаешь, что без этого человека будет уже что-то не то. Да что там… Вообще пиздец без него будет… И знаешь, она выжила. И все бы ничего, но, когда я вошел в комнату, то увидел, как она весьма халтурно, должен сказать, имитирует сон. А из карманов выпирают ключи и моя, блять, моя карта! Тогда я и просек фишку… Ахахах, я их так спалил, прямо у самых ворот, как, блять, гребанных подростков, которые пытаются тайком от предков слинять на сраную вечеринку! Боже, как я был зол… Этого и словами не передать. Я чувствовал себя преданным, блять! - И что же вы сделали? – интерес разгорается все сильнее, я уже не в силах его контролировать. Что со мной? Я сама себя не узнаю! - Я дал ей выбор. Убить сообщника, чтобы я ее отпустил, или же… Предоставить такой шанс ему, - он тяжело вздыхает, не переставая странно улыбаться. Прикрывает глаза, хмурится. Меж бровей залегает складка. – Она выбрала второе. Вот так вот. Нравилось ей, должно быть, меня бесить. Принципиальная дура. Я разозлился, дал уебку пистолет. Чтобы он сделал то, что я сделать уже был не в состоянии. Чтобы он убил ее. Вместо меня. Чтобы мне было потом кого ненавидеть, кого мучить. Вот только… Ты понимаешь, в чем прикол, - он вдруг замолкает, поднимает на меня глаза, я читаю в них странную смесь боли, злости и еще чего-то… - Я не смог этого сделать. Не смог позволить убить ее. Лишь когда труп этого уебка упал, когда я понял, что держу в руке дымящийся пистолет… Лишь тогда до меня дошло, насколько крупно я влип. Странно, да? Мне тоже так казалось. Да что, там, я сам от себя охуел. Докатился, блять! И ладно, если бы это оказался просто Стокгольмский синдром какой-нибудь… Так нет же… У жизни охуенное, блять, чувство юмора, не находишь? - Ваас! - Кира вскрикивает, когда тело оперативника перекатывается через капот автомобиля. Я молчу. Не до того сейчас. Уже выволакиваю девушку из машины,когда она начинает брыкаться: - Ваас, что ты задумал!? - ее терпению пришел конец, она вырывает руку из моей ладони. В паре сантиметров от нас уже начинают свистеть пули, я тут же отталкиваю ее за ангар. Смотрю в ореховые глаза, внутри что-то сжимается, я заставляю себя говорить. Я уже давно все решил. Не идиот же, знал, что рано или поздно, это должно случиться. Кажется, день настал. - Тебя я спасу. Будешь тихо сидеть в клетке и все будет хорошо, - срываю с ее руки красную повязку, срываю знак отличия. Ее глаза округляются, она качает головой. - Нет! - Queridа, времени совсем нет! - из-за угла появляется оперативник, который тут же получает от меня подарок в виде ножа в глотке. Кровь окропляет стену, меня, Киру. Труп падает, воздух разрезают выстрелы. - Ваас! - она хватает меня за плечи. Мольба в ее голосе заставляет прислушаться. - Что я сказала тебе, когда вернулась? В первый день, помнишь? Мы в одной лодке! Оба! - с трудом сдерживаю улыбку, видя такую страстность. Мне будет этого не хватать. Но не долго. - Прости, amable, - она и пискнуть не успевает, как на ее голову обрушивается удар пистолетом. Позволяю ей упасть. Наклонившись, вытаскиваю из-за пояса нож и оставляю на ней несколько порезов. Неглубоких, так, для вида. Стараюсь оставить побольше синяков. Сильнее сжимаю пальцами ее руки, то тут, то там, зная, что через несколько минут на ней уже начнут расцветать синяки. Она должна быть похожей на пленницу. Оставаясь более, или менее незамеченным, оттаскиваю ее к клеткам и запираю, не забыв при этом пустить пулю в лоб каждому пленнику. Теперь ее никто не выдаст. Главное, чтобы сама рот не вздумала открыть. - Ваас! - Карлос появляется буквально из воздуха. Сильно потрепанный, но живой. В руке два автомата. - Хойт мертв. Застрелился. Держи. Оружие приятной тяжестью ложится в руку, я собираюсь хорошенько повеселиться напоследок. Суки будут жрать свинец... - И что же потом? Вы уехали, а она? - сижу, чуть ли не затаив дыхание. Редко где услышишь такую историю развития отношений. Социопаты с большим трудом заводят какие-либо привязанности. Обычно им плевать на всех и вся, им никто не нужен, а тут... Редкий случай. Я бы даже сказала, из ряда вон выходящий. Трудно поверить, что человек, сидящий передо мной, убивший кучу людей, покалечивший десятки, если не сотни судеб, способен на такое светлое чувство, как любовь. - Поехала за мной. И не побоялась ведь... Я, по идее, и убить ее мог тогда, а она... Не думала головой. Вообще нихуя. Да что там, она вообще редко думала головой. - И вы поговорили? Выяснили отношения? Мужчина, услышав этот вопрос, начинает смеяться. Громко так, заливисто, даже заразительно. С трудом сдерживаю улыбку. - Ну, если секс можно считать разговором, то да, поговорили, - фыркает он. Чувствую, как моя бровь ползет вверх. Он наблюдает за моей реакцией, улыбается. Его это забавляет. Не знаю, это как-то... Жутко, что ли? Нет, не то, чтобы этот мужчина был уродлив, нет, он по-своему привлекателен, даже красив, но... С его неуравновешенностью... Хоть убей, не могу я представить этого человека проявляющим... Нежность. Нет, он не способен на такое, на проявление таких чувств. И вообще, зная, что он делал... Он, скорее, убьет. - На утро выяснилось, что Цитра объединилась с деревенскими жителями, и все это говно начало сметать аванпосты. Один за другим. Они уничтожали, убивали всех. Так же, как это делали мы. А к берегу как раз подошла яхта. Я сделал то, что был должен. Заставил ее уплыть. - Просто отпустили ее? Вот так вот? - нет, быть такого не может. Такие люди как он, как правило, весьма эгоистичны, не отдадут свое просто так. - Да. Я позволил ей вернуться к семье. А потом просто старался атрофировать свой мозг колесами. Чтобы забыть. Но с каждым приходом я понимал все яснее, что нихуя это не помогает. Тогда я поступил весьма эгоистично. Напомнил о себе. Я смотрел на расправу. Я убил гниду, испоганившую ей жизнь, - его губы, неожиданно, растягиваются в садистской улыбке. Мне вновь становится жутковато, опять это ощущение, словно это я связана ремнями, а не он. Странная энергетика у этого человека. Очень странная. - Тогда я не подумал о том, насколько эгоистично это было. Я всегда был эгоистом, и не отрицаю этого. Но тут... Я буквально заставил ее вернуться, я хотел, чтобы она была рядом, хотя... Где-то внутри и понимал, что сам лишил ее возможности продолжить нормальную жизнь. Она взяла и вернулась. Вернулась на этот гребанный остров, - он прикрывает глаза, пытается отдышаться. Не ожидала от него такого потока слов. Хотя, возможно, он просто понимает, что я - последний человек, с которым у него есть возможность просто поговорить. - И что же вы почувствовали? - он поднимает на меня глаза. Брови сведены на переносице, взгляд задумчив. Монтенегро нарушает тишину лишь секунд десять спустя. - Счастье. Просто ахуительное счастье. Можешь считать меня эгоистичной тварью, подонком, но я был счастлив. Я, кажется, только сейчас это осознал. Я... Я пытался научить ее жить сегодняшним днем, не думая о том, что будет дальше, просто наслаждаться моментом, и мне это даже удалось. Она... Не знаю... Порой я, действительно, смотрел в ее глаза и видел, что и она была счастлива. Странно, да? Я лишил ее будущего, а она счастлива. Реально счастлива. Я не знаю, но... Это было похоже на... Искупление. Взрыв на пару секунд лишает меня возможности слышать что-либо. Гранатой разнесло ворота к чертовой матери. Похуй. - Эй, Карлос, эти суки там разносят мой лагерь? - поворачиваю голову к наемнику, прятавшемуся за соседним ящиком. Достали. Просто заебали, суки. Погуляли и хватит! Не дожидаясь ответа, выбегаю из укрытия, начинаю мочить гостей. Пули косят их одного за другим, они падают, окропляя землю своей кровью. И мозгами. Повернув голову, вижу, как, подкошенный пулей, падает Карлос. Жаль. Хотя, пожалуй, ему даже повезло, пуля в сердце, он умер быстро. Буквально краем глаза замечаю то, чего, а точнее, кого не должен был видеть. Как она выбралась из клетки!? Встречаюсь с ней глазами, замираю, как вкопанный. В следующую секунду после осознания, я вижу, как пуля сбивает ее с ног, она падает на спину. Спина выгибается, и тут она обмякает на земле. В мозгу что-то щелкает. Словно, неожиданно, отключается что-то. Легкость. Ярость. Эйфория. Ненависть. Боль. Все смешивается в каком-то невообразимом водовороте сознания, затапливает меня, словно волна цунами. Шаг. Нож в шее. Шаг. Пули вышибают мозги одного, второго, третьего. Мачете. Кровь заливает все, заливает меня, землю, все вокруг. Липкая, горячая. Ее должно быть больше... - А потом нас накрыли ФБР. Я... Пытался ее спасти. Запер в клетке, как пленницу. Но она выбралась как-то... Возможно, пулей, или взрывом задело замок... Не знаю. Пуля убила ее практически мгновенно, - он сглатывает, вновь закрывает глаза, запрокинув голову назад. Я молчу. Просто молчу. Опять мигает свет, на этот раз его нет несколько секунд. За дверью слышны шаги, я поворачиваю голову на звук. - Знаешь, - Монтенегро подает голос. - Я даже жду этого. Дверь открывается, я бросаю взгляд на наручные часы и вижу, что короткая стрелка уже дошла до шести. Один час. - Куда его везут? - наблюдаю за тем, как пациента поднимают со стула, выволакивают из помещения. Он даже не сопротивляется. Куда делся весь его огонь? Нет, конечно, я знаю ответ. Он остался там, на острове. Я видела перед собой лишь агонию. Агонию чужой жизни. - В ближайшую тюрьму для смертников. Это всего в нескольких километрах отсюда, - от этих слов я вздрагиваю. Электрический стул... Не самая лучшая смерть. Я бы предпочла инъекцию. Я иду за ними, на ходу набирая смс. Нужно предупредить ребят, чтобы не ждали меня. У заднего входа стоит черный фургон, в салоне мужчина. Прям как в кино. Темные очки, темный костюм. Аж тошно. Не теряя времени, обращаю его внимание на свою скромную персону. - Простите, - стараюсь говорить увереннее. Кажется, голос меня не подводит. ФБР-овец обращает на меня свой взгляд. - Я знаю, куда его везут. Пожалуйста, можно мне тоже поехать? - Ты кто, девочка? - он оценивающе осматривает меня. Гордо выпрямляю спину, прежде чем ответить: - Практикантка. Это, - кивок на Вааса, которого как раз закидывают в фургон. - Мой пациент. - Тебе делать нечего? Хочешь посмотреть, как его поджарят? - издевка в его голосе выбешивает, но я держу себя в руках. Я спокойна. - Это. Мой. Пациент. Я поеду с ним, - понятия не имею, зачем я это делаю. Просто мне не хочется оставлять его вот так. В полнейшем одиночестве. Это... Неправильно? Да, пусть он убийца. Пусть он садист и психопат, но... Я не оставлю его одного. Потому что так нельзя. - Ладно, - кивает он. - Садись. Но только тихо там. Поняла? *** Я нахожусь за витриной, и наблюдаю, как Монтенегро сажают на это орудие для убийства. Высокая спинка, зажимы на подлокотниках и ножках. Шлем. Раньше все это я видела лишь на картинках. Ну и в голливудских фильмах, конечно же. Витрина прозрачная, я понимаю это потому, что Ваас все время смотрит на меня. Мне так и не позволили еще раз остаться с ним наедине, сказать... Не знаю, что именно, но что-то. Я должна была сказать хоть что-то. И сейчас я стою здесь, напротив, буквально в трех метрах от него, нас разделяет лишь тонкая перегородка... И вижу человека. Не убийцу. Не садиста. Не психа. А просто человека. Человека, который просто задолбался. Устал. От всего. Хм, и все же, он лицемерил... Сейчас он рад тому, что все кончится. Ваас улыбается, глядя мне в глаза, я вижу, как его губы растягиваются в оскале. Именно оскале. Этот человек не улыбается. Возможно, когда-то умел, но не теперь. Не прерываю зрительного контакта, и лишь боковым зрением вижу, как палач приближается к выключателю. Нажатие рычага. Ток. -Ну же! Удар тока заставляет меня содрогнуться и открыть глаза. Сердце пропускает удары, бешено стуча о ребра, словно собирается их проломить и вырваться нахрен. Боль. Она просто разрывает грудь изнутри. Черт, кто бы мог подумать, что это будет так больно... Фокусирую взгляд, и вижу перед собой заплаканное лицо Киры. Она всхлипывает, отбрасывая провода в сторону. Рядом лежит аккумулятор. - Чертов придурок, ты меня до смерти напугал! - она выплескивает на меня всю свою ярость и испуг, прежде чем обхватить меня руками. Нахожу в себе силы сжать ее в ответных объятиях. Это был охрененный приход...