Лишь ради тебя я дважды погибну

— Хочешь сказать, что Снежка… — нужных слов не нашлось. Впрочем, Варя не спешила делать поспешных выводов. Решила дождаться правдивой истории Фила. — Не жива и не мертва, — ответить поспешила сама Морозова, пока все не забыли, что она умеет разговаривать, и буквально минуту назад, по их мнению, ещё существовала. — Сложно поверить, я вас понимаю. Я, как маг высшего порядка, приняла форму оружия после своей смерти. Это долгая история, но думаю, у вас есть все причины дослушать до конца, да, Кира?       Ветрова-младшая не подавала признаков жизни. Видимо, история этой парочки поразила её до глубины души, или она все же осознала, какую глупость совершила, согласившись на сделку с Моргартом. А причин не любить высший порядок стало на одну больше. Впрочем, выбирать не приходилось. В итоге, Кира, не в силах вымолвить и слова, лишь кивнула и сжала ладони в кулаки. — Давайте договоримся, что у нас не будет секретов, — предложила Варя. — Я понимаю, что мы с вами ещё не настолько близки, но уже слишком много пережили за пару месяцев. Боюсь, чтоб ничего страшнее не произошло… — она напряжённо повела плечами, но продолжать не стала. — Я думаю, что нам нужно собраться всем вместе, чтобы каждый услышал эту историю и мы смогли восстановить все детали того времени… — высказалась Снежка, наконец осмелившись поделиться со всеми своей историей. — Считаете, что нужно дождаться окончания турнира? — Варя покосилась на молчаливую сестру, надеясь, что та притворилась мебелью от стыда. — Здесь слишком много ушей… — Чёрных очертил комнату взглядом, намекая, что каждый кирпичик Верумхаоса хранит только свои секреты, не чужие. — Это небезопасно.       Было невооружённым глазом видно, что Варя чересчур напряжена. Её терзали какие-то сомнения: она вечно теребила край своего пиджака и нетерпеливо поглядывала на дверь. Слишком много проблем навалилось на её хрупкие плечи. — Мне нужно разобраться с одним делом, передайте Арту удачи, если я не успею… — она довольно быстро оказалась возле двери, собираясь покрутить медную ручку, но неожиданный вопрос заставил её замереть на пару секунд: — Как там Илья? — Я искренне желаю ему помочь, — хоть и сухо, но правдиво ответила Ветрова. Она ждала, пока кто-нибудь спросит, оценив её старания, но тут же выкинула эти мысли из головы, посчитав их слишком эгоистичными. — Постарайся не убить его за свои труды, — заметив неловкость всей ситуации, может, нежелание обсуждать эту тему, отшутился Фил. — Не могу обещать, — подытожила Варя, кое-как всё же покинув комнату не без испорченного настроения.

***

      Даже если проснутся все вулканы, человечество настигнет опасный вирус или даже само небо упадёт на землю — Варя найдёт в себе силы протянуть руку. Она вцепится в чужой шанс на жизнь, будет держать крепко и никогда не отпустит. Она спасёт оттуда, откуда нет спасения. Она будет жить, чтобы поддерживать жизнь другому, но никогда не умрет за другого, нет. Варя считает это слабостью.       «Если ты не можешь найти другого способа, нежели умереть, лишив себя страданий и угрызения совести, то просто не пытайся и убейся об стенку, ведь пользы это точно так же не принесёт» — думала она каждый раз, когда где-то в глубине подсознания мелькала мысль геройствовать.       Кстати, об этом. Самое время на невозможное, ведь так? — Я хочу поговорить с директором! Вы не имеете право не пустить меня! — Всё пыталась доказать Варя какой-то старушке на входе в учительскую. Та лишь только максимально медленно хлопала своими тремя перьями вместо ресниц и, возможно, представляла себе тихий пляж и пальмы, так как у Ветровой складывалось ощущение, что она сидит тут для мебели и выполняет роль шлагбаума.       На этот раз наша боевая девчонка решила наведаться к самому Кощею, что был директором этого жуткого места. — Успокойтесь. Он сейчас занят, — наконец, еле выплюнула секретарь, перелистывая какие-то бумаги. «Ей лет двести?» — мельком подумала Варя и облокотилась на ближайшую стенку.       Атмосфера стала накалятся, когда за чёрной массивной дверью послышались тяжёлые шаги, и та с грохотом распахнулась. На пороге появился высоченный, статный мужчина в синей мантии, с небритой бородой, на которой слегка виднелись седые участки, словно проплешины. Он осмотрел комнату своими мутно-голубыми глазами в поисках нарушителя спокойствия и как раз заметил Варю, что пыталась показаться бесстрашной в его глазах. — Здравствуйте, меня зовут Варвара Ветрова, я ученица Элементалии, — хоть Ленда и была до жути раздражена сложившейся ситуацией, но она всегда умела сохранять спокойствие в разговорах со взрослыми. Варя всегда старалась быть вежливой со всеми. — Я здесь, чтобы обратиться к вам с вопросом.       Какую-то секунду он молчал, видимо, не желая в данный момент отвечать на чьи-то вопросы. — Ваш наставник не в состоянии решить ваши проблемы? — его голос был настолько грубым и низким, что казалось, будто у Вари под ногами загудело, или какая-то невиданная сила заставила ту отшатнуться в сторону. — Ваша ученица нанесла серьёзный ущерб здоровью моего однокурсника. Я хочу, чтобы Вы предприняли меры, — с серьёзным тоном высказала директору всё Варя, надеясь на его благоразумие. — К твоему великому сожалению, девочка, Верумхаос не несёт за это ответственности, — в миг порушил её планы на мирный исход Кощей. — Если есть какие-то проблемы, наши ученики решают их между собой, непременно создавая хаос вокруг себя. — Это неправильно! — вдруг возразила Варя со всем своим недовольством. — Вы не оставляете им выбора! — все так же немного прикрикивая от возмущения добавляла она. — Вступать в борьбу — постепенно продвигаться на сторону плохого хаоса.       Директор снова затих, словно ему нужно было какое-то время на осмысление слов 17-ти летней школьницы. Он молча сделал пару шагов в сторону Ленды, слегка нагнулся, так как был явно выше хрупкой девушки, и четко по слогам задал свой вопрос: — А кем тогда станешь ты, защищая всех подряд?       Думаете, что Варя отступит после такого серьёзного тона в свою сторону? Думаете, испугается самого Кощея, которого впервые видит? Думаете, не ответит? Она не боится, больше нет. Её единственный страх живёт в ней и никуда не денется, но он, кто бы что не говорил, делает её только сильнее. Слова для неё больше не имеют цены. Нет, они не бесценны, они пустышки. Теперь ей не сложно говорить то, о чем она думает, ведь даже мысли в это время не защищены… — Я стану гордостью. Для того, кто сможет это заметить и принять.

***

      Алёнка и Саша, услышав странный шум на втором уровне замка, решили пройтись по этим жутким коридорам, и, скорее невзначай, подслушать чужие разговоры. Что-что, а Погорелова мастер в компании греть уши.       В большом холле возле учительской столпились ученики из разных школ. Они кучками разошлись по разным углам и что-то оживлённо обсуждали. Больше всего своё недовольство высказывал Орнаментум, во главе со своей наставницей. — Что здесь происходит? — тихонько поинтересовался Саша у Кей, что стояла чуть поодаль от своей группы. Мальро его тактично проигнорировала, ещё тая в себе обиду за слова, что он выпалил на их поединке. — Никто ничего не понимает. Они ввели в середину командные поединки, не закончив даже первую подгруппу, — объяснил её однокурсник, который участвовал в первом забеге. — Но к чему такая спешка? — удивилась Алёнка, скрестив руки на груди. Она обвела взглядом помещение, выискивая хоть одного учителя из Верумхаоса, но тех, к сожалению, не нашлось. — Хочешь сказать, что кто-то порушил их планы? — Саша нахмурил брови, слегка задумавшись. Теорий было много, учитывая последние события, но нельзя так поспешно делать выводы. — Боюсь, что что-то явно идёт не так, а неизвестность пугает меня ещё больше… — заключила Фарта, приметив в толпе девушку в белом шарфе, что слишком быстро пыталась скрыться с места сборов. — Я считаю, что нам нужно всем собраться и поговорить…

***

      Кто сказал, что Варя должна отчитываться. Да, она сама говорила о доверии, но в такие дела лучше не впутывать невинных друзей. У них слишком много проблем. А на каждого человека свои заморочки, были бы они все общие, их было бы легче решить. Но слова «жизнь» и «попроще» в одном предложении не стоят, это как «на ноль делить нельзя» — единственное «просто»: запомни, что всё сложно и борись. — Сельвина Кюри, мы так нормально и не познакомились.       Забыла уточнить, что помимо повседневных сложностей, люди любят находить проблемы самостоятельно, для остринки. Они впутываются в неприятности на раз, два, а потом пытаются избавиться от них, обвиняя всех вокруг. Это как с наушниками: сначала запихнёшь их наспех в карман, а затем в нужный момент проклинаешь жизнь. — Потому что нам не о чем говорить, пупс, — Варя так и предполагала, что прийди она к Верумке без ничего, то та, скорее всего, сбежит, сверкая пяточками. — Тебе понравились водные процедуры? — оставить после себя язвительную фразочку или вопрос — так это вообще необходимо, как смысл жизни. — Я хочу заключить сделку.       Беспроигрышный вариант. Хочешь правды или помощи, ты должен отдать что-то взамен. Доброты душевной не существует. Она, как та сказка, которую детям читают на ночь.

***

М.М: У тебя забрали самое ценное. Какая жалость, солнце. Смог бы ты успокоится? Смог бы исчезнуть бесследно? Пропасть навсегда, потеряться во времени, утонуть в собственных иллюзиях хорошей жизни. Твои раны затянулись, сил прибавилось, лишь только костяшки пальцев стёрты в кровь до шрамов, потому что каждый день они ноют нескончаемой болью и напоминают о том, что ты живой. Шрамы остаются, но они не болят, они лишь портят общую картинку. Хочешь сказать, что прошло? Затянулось? Неровно зашили красными нитками? Время не лечит. Оно лишь даёт загноиться глубокой ране, вместо того, чтобы убить тебя сразу. Ты не один такой несчастный. Они лишь ждут подходящего момента, но когда упадёт последняя песчинка их терпения — тебя засыпет песком из их гнева с головой, так, что ты не сможешь дышать. А она больше не сможет быть твоими легкими, сердцем и душой. Они заберут последнее, что у тебя осталось. Спаси, но не сохраняй. Выносить эти страдания — пытка для нас троих. Не оставляй её возле себя, но и никому не отдавай. Понимаешь, к чему я веду? Пусть она погибнет дважды, ведь только так все мы будем несчастливы, но спокойны одновременно…