Приземлите Айнкрад, я сойду

«...жду к восьми часам, ребята тоже подойдут к этому времени. И передавай привет Кляйну! Целую)» Кирито, улыбаясь как идиот, дочитал письмо Миры и закрыл диалоговое окно. Было даже чуточку странным не торопиться с утра на тридцатый этаж, впервые за последнюю неделю – на сегодня у него были совсем другие планы. Сегодняшний день был выходным. Не суббота или воскресенье, как в старом мире, а день после рейда на босса этажа, для многих проходчиков становившийся нерабочим после напряженного прохождения данжа. И сегодня его ждал Кляйн, на их уже ставшую традиционной рыбалку. Так что прямо из дома, съемной берлоги над магазинчиком Эгиля, Кирито отправился на двадцать второй этаж, знаменитый своими многочисленными озёрами, рассчитанными на рыбаков самого разного скила. Уровень навыка у приятелей был не очень высоким, всего какая-то сотня единиц, так что они остановились у не самого крупного озерка, полностью затянутого ряской, практически сливающейся с ветвями плакучих ив, спускающихся прямо в воду. Та еще локация, практически живое воплощение фразеологизма «тоска зеленая». Но Кляйну, кажется, зашло. Он вообще был какой-то тихий, не фонтанирующий во все стороны жизнерадостностью и энергией, как обычно. Правда, Кирито только сейчас обратил на это внимание. Стыдно признаться, но до этого его мысли крутились вокруг вчерашнего вечера. Ведь квест они так и не сдали… Тряхнув головой, Кирито вынырнул из воспоминаний, с удивлением наблюдая за другом. А тот, вопреки устоявшемуся ритуалу, уселся прямо на землю, сложив ноги по-турецки и мрачно ссутулился. Достал удочку, и, закинув её ближе к центру озерца, меланхолично уставился на воду. Недоуменно нахмурившись, Кирито так же не стал доставать складное кресло, и плюхнулся рядом. Из солидарности парень продержался в тишине минут двадцать, и как раз начал подумывать, как бы повежливее поинтересоваться, что случилось, когда Кляйн наконец отмер и заговорил сам. — Кирито… Как ты думаешь если девушка в ответ на предложение смеётся... Что это может значить? —Эмм… — Кирито подавился уже практически готовой сорваться с языка фразой, и недоуменно моргнул, уточнив: — смеётся? Наверное, не стоило уточнять. Кляйн дернулся, и только начавший подскакивать поплавок замер, сигнализируя, что клев сорвался. Сделав вид, что очень занят заменой наживки, самурай взял паузу, но все-таки продолжил: —Да… а потом уходит, поцеловав. Это плохо? Кирито, позабыв про собственную удочку, во все глаза уставился на товарища: —Н… Не знаю... Ты уверен, что хочешь обсудить это со мной? Мне шестнадцать, братан! —Точно… — Кляйн ненатурально рассмеялся и неловко дёрнул удилище, поплавком оставив длинный росчерк на зелёной ряске. — Не обращай внимания. Это вообще мне друг рассказал... Кирито сочувственно покосился на старшего товарища, притворившись, что поверил, и прочувственно выдал сентенцию: — Всё зло от баб! —Чего?! — вытаращился на него Кляйн, выпадая из своего нуарного настроя, параллельно разрывая ровную зеленую поросль еще в нескольких местах . —Да так прицепилась... Мира так иногда шутит. Наверное… —Ну разве что Мира... — сконфуженно почесал затылок Кляйн, фыркнув. И поспешил съехать со скользкой темы: — как у неё дела? Пришел черед смущаться Кирито. Ко всему прочему, в личной жизни лихого кланлида Фуринказана явно происходило что-то не то, и хвастаться изменениями на его фронте явно было не время. —Всё хорошо… — решил остановиться на чём-то нейтральном Кирито. — Да? Просто хорошо? До меня доходили слухи... — Кляйн многозначительно поиграл бровями, окончательно отбрасывая свою меланхолию и даже несколько недоуменно оглядывая озеро, жалко выглядящее после их упражнений с удочками. — Слушай, может, поищем какое-нибудь другое место? Что-то мне тут разонравилось.

***

Мира любовно огладила маленькие квадратные карточки с нарисованным ландшафтом, на которые убила не один вечер. Новое хобби – рисование – оказалось довольно удачным подспорьем в том, чтобы воссоздавать любимые настолки из прошлой жизни. Вот сегодня, например, её непрошаренные друзья смогут заценить вольную импровизацию на игру «Шакал». Играть нужно будет за команды пиратов, пытающихся добыть как можно больше золота на необитаемом острове. Мира задумчиво поскребла бровь, вспоминая то ли сорок четвёртый, то ли сорок пятый этаж, на котором им как раз таки приходилось бороться с пиратами, вполне реалистичными и даже очень больно бьющими своими массивными тесаками и ятаганами. Нет, вырезанными из дерева они ей нравятся определённо больше! Мира скосила глаза на встроенные часы в правом углу зрения, и бросив любоваться игрой, которую только сегодня закончила, торопливо занялась сервировкой. Она как раз заканчивала расставлять по журнальному столику закуски, приготовленные для вечера игр, когда от мисок с разнообразной снедью её отвлёк стук в дверь. На пороге стоял Кирито, с гордой улыбкой Добытчика на лице, причем именно так, с большой буквы. Поняв, что он не последний, парень прошел на кухню и торжественно вывалил на стойку пять здоровенных рыбин с крупной чешуёй, отливающей розовым. Мира попыталась придать своему лицу восторженное выражение: — Вау! Так много... — Сумела выдавить Мира, пытаясь сообразить, что делать с этим богатством. Кулинарии у неё не было уже давно, а в способности Кирито она верила не особо, так как уже имела сомнительное удовольствие попробовать его готовку. —Можно сделать сашими, — проницательно заметил Кирито, — это форель, она вполне вкусная и сырой. От необходимости отвечать Миру спас новый стук в дверь. Оставив Кирито на кухне самостоятельно разбираться с уловом, она поспешила в прихожую. После событий закрутившихся вокруг красной гильдии, их компания впервые собиралась поиграть, так ещё и в несколько расширенном формате. И хотя Маста-сан не планировал быть из-за занятости, Мира рассчитывала прекрасно провести время. — Салют! — Деятельный маленький вихрь влетел в дверь, таща за собой Лаки и Пайю. —Мы не опоздали? Получив заверения, что они как раз вовремя, Арго и Лаки плюхнулись на пушистый ковер у камина, а Пайя чинно уселась в единственное кресло. — Ну давай, хвастайся! — выжидательно уставилась на хозяйку дома Арго. — Ооо! Ты сразу заметила! Да, это новая игра, называется «Шакал». Так звали пирата, который… — Я вообще-то не об этом… — вздохнув, закатила глаза Арго. — А мне вот интересно! Мира, так что там с пиратом? — Лаки уже пододвинул к себе кучку игровых клеток и с интересом рассматривал рисунки. Мира воодушевлённо продолжила объяснять правила. Где-то на середине подошел Кирито, жестами, чтобы не прерывать увлеченную девушку, поздоровался с новоприбывшими и уселся рядом с Мирой. Правила он уже знал, успели просветить, пока рисовалось сто семнадцать игровых клеток. Арго покрутила в руках монетки-колы, которые, не мудрствуя лукаво, решила использовать в качестве кладов Мира. Заметив это, девушка прервала объяснения и сурово нахмурившись, выдала: — Только учтите, я все запишу! Не будем показывать пальцем, кто, но как в монополии не получится! — Наглый поклеп! — возмутилась Арго, которая в прошлый раз и отличилась, незаметно докинув себе парочку золотых, заменяющих пятисотки, из собственного кармана. Правда, не доказано… — И вообще, все понятно, давайте уже начинать. Только, чур, не подыгрывать по личным причинам! Игра началась. Клетки открывались, пираты летали из пушек, падали в воду, съедались людоедами и, конечно же, находили золото. В первой партии Мира не участвовала, активно советуя всем подряд, во второй же Пайя, выигравшая за счет удачно закопанных около её корабля сундуков, отказалась играть и, приватизировав миску с ягодами и откинувшись на кресле, наблюдала за молодым поколением. Пока собирали новое поле, Арго, ехидство из которой сочилось весь вечер, поинтересовалась невинно: — Так что, Кирито, ты теперь снова здесь живешь? — Нет, с чего ты решила? — почти не запнувшись, ответил Кирито, только уши предательски и стремительно заалели. —Ну как? — удивилась торговка. — Ты же здесь и утром, и вечером, так не логично ли… — Арго! — Мира возмущенно вскинулась, но подруга не вняла. — А что я? Я же за оптимизацию! Как удобно было бы! А если еще и сэкономить на кро… — А вы знаете, я тут увлеклась поэзией… — Мстительно протянула Мира, прищурившись. — Не смей! — сообразительная девчонка тут же поняла, к чему все идет, и ситуация стремительно переставала приносить ей удовольствие. — Так вот, чудо что за стих мне попался… — Мира широко ухмыльнулась – целый вечер подначек не следовало оставлять безнаказанными – и с чувством продекламировала: Глаза горят под капюшоном И три полоски на щеке. Быть может, лишены резона Мои попытки, но горю в огне… — Крове, я хотела сказать сэкономить на лишнем крове! — Сдалась Арго, упершись горящим лицом в ладошки. — Ооо… — Лаки утер выступившее от смеха слезы. Сложно было не догадаться, кому посвящены эти вирши. — А дальше, дальше там что? Дальше было про чуткие, но совсем не лопоухие ушки, что слышат всё, и цепкие коготки, что крепко держат сердце незадачливого рифмоплета. Но у Миры было достаточно женской солидарности, чтобы сделать вид, что дальше рассказанные по большому секрету стихи от эпистолярного поклонника подруги она забыла.