Приземлите Айнкрад, я сойду

Глаза медленно открывались и закрывались. Думалось с трудом – еще бы, после дозы успокоительного! – но все таки думалось. Итак, игра закончилась 5 октября 2024 года, в пять часов утра с копейками, игроки начали выходить еще полчаса спустя. Она же задержалась почти на шесть часов, до смерти перепугав родных этого тела. Её звали Хина. Сакурáй Хина и ей пятнадцать, почти пятнадцать, будет через полтора месяца. И семья у неё большая. Бабушка, родители и два брата. Один из них младше на тринадцать с половиной лет и он был первым, кого Мира увидела, когда очнулась – малыш Аюми. Второй же брат – её близнец. В смысле, близнец Сакурáй Хины – Сакурáй Тайки. С ним она познакомилась уже позже, после того, как набежавшие врачи осмотрели её, мать этого тела, Сакурáй Мичико, смогла успокоиться и успокоить мелкого, и распереживаться по новой, когда Мире пришлось сказать, что она никого не помнит. Выхода не было – слишком много незнакомых людей, и все ждут от неё… чего-то. Того, что она не может дать. И единственный выход – сказать правду, относительную, конечно. Она не помнит ничего до двадцать третьего ноября две тысячи двадцать второго года. Ей поверили – в этот день был зарегистрирован всплеск энергии в её шлеме, но после многочисленных тестов казалось, что все в порядке… Нет. В общем, все было относительно мирно, до тех пор, пока Мира не начала требовать телефон. Она и так долго держалась, но мысль о том, что Кирито где-то там, один, думает, что она погибла, и скорее всего даже винит себя в этом… В общем-то, объяснить зачем ей срочно нужен телефон, было сложно, и еще сложнее признать, что он ей не поможет. Как найти человека по нику в игре? Да даже и не по нику, по имени, в котором Мира не была уверена на сто процентов? Распереживавшись, Мира едва не швырнула отданный братом аппарат в стену, при этом почувствовав, как темнеет у неё в глазах. Кардиомонитор заблажил и тут-то и появились врачи с тридцатью миллиграммами синтетического спокойствия. И вот теперь. Вечер, почти девять часов. Родственники уехали домой, пообещав завтра прибыть в расширенном составе – отец и бабушка не успели доехать до больницы сегодня. И она под транквилизаторами, медленно и печально пытается шевелить мозгами в попытках придумать способ найти контакты Кирито. Так ничего и не придумав, истощенная девушка все-таки поддается усталости, засыпая и не видя никаких снов.

***

Мичико не спала почти всю ночь, то вставая к просыпающемуся практически каждый час младшему сыну, то звоня мужу, выехавшему в ночь на машине к ним. Да и мысли одолевали, чего уж скрывать. Раз за разом вспоминался тот злополучный момент, когда они подарили старшим детям шлемы полного погружения – для учебы и примирения с действительностью. Тогда это казалось хорошей идеей – они оба не горели желанием ехать в родной город родителей, но и оставить двух подростков на заваленного работой мужа было невозможно. А обстоятельства требовали – её неугомонная мать попала в больницу с переломом шейки бедра и ей требовался уход. В их родном городе оставался дом семьи Сакурай, куда ближе к городу чем те выселки, где обитала мама, так что Хидео отвез их туда, подарил детям как тогда казалось игрушку и перед отъездом поговорил по мужски со старшим сыном, попросив присматривать за их женщинами, и особенно – за беременной матерью. Тайки пообещал, и наверное только поэтому не лежал в больнице рядом с сестрой – шестого ноября он сопровождал родительницу к бабушке в больницу. Туда же вскоре поступила и Хина, а еще через какое-то время и она сама – все таки на последнем триместре такие волнения без последствий не проходят. Слава богу, они все живы и относительно здоровы. И даже Аюми, её маленький талисман, позволивший сохранить веру в хороший исход, успел познакомиться со старшей сестрой. А потеря памяти… С этим можно справиться. И пускай даже врачи вчера сказали ей, что восстановить что-то из воспоминаний после такого срока практически невозможно, это неважно. Важно, что все её дети скоро будут с ней, дома.

***

Удивительно, но на следующий день у Миры случилось посетителей больше, чем она ожидала. И куда раньше – с самого утра, еще до того, как приехали родственники её тела. В палату в сопровождении медсестры зашла девушка. Деловой костюм с короткой юбкой, белый халат на плечах, планшет в руках. И большой прямоугольный бейжд – Отдел Развития информационных сетей и управления телекоммуникаций Министерства Внутренних Дел, Второй отдел, Наката Акеми. — Если по простому – Виртуальный отдел, занимаемся вопросами, связанными с SAO. — Мило улыбнувшись, пояснила девушка. — У нас возникло несколько вопросов, ты сможешь на них ответить сейчас? Как себя вообще чувствуешь? — уточнила она, с сочувствием глядя на кряхтящую даже от попытки пересесть повыше девушку. — Отлично, разве не видно? — Мира скептически посмотрела на посетительницу, но тут сквозь ломоту всего тела и общую паршивость самочувствия пробился смысл сказанного: — Вы из органов? — Да. Так вот, мы зафиксировали, что ты была последней, кто вышел из игры и намного позже остальных. Как … — Погодите! Так у вас есть списки игроков? — Мира напряженно впилась глазами в глаза Накаты. — Есть конечно… — Растерялась та. — Мне нужны данные одного! Сейчас! — Я не могу разглашать… — А если что-то передать? Сделайте это, прошу! — Мира вцепилась своими тонкими лапками в руку присевшей рядом девушки, неожиданно крепко: — Меня там уже похоронили, но я в порядке, нужно сообщить хотя бы это! А потом я все подробно расскажу. — Я должна получить разрешение у начальства… — Позвоните ему сейчас! И скажите, что последний час Айнкрада я провела в компании Акихико Каябы. Но об этом – строго после! — Правда? Ну… Хорошо. — Выдохнула ошарашенная Наката. — Только скажи, кому и что нужно передать. *** Кирито не хотелось просыпаться. Точнее, теперь не Кирито, Кадзуто. Если открыть глаза, придется улыбаться маме и сестре, делать упражнения, есть, разговаривать… От всего этого было тошно. Тошно от всего того, чего она уже больше никогда не сделает. Даже дышать не хотелось, но и прекратить сейчас, когда только-только у его семьи появилась надежда на нормальное будущее для него было бы трусостью. Мира бы не оценила, он знал это точно. А во сне можно было забыться, поверить, что всё произошедшее только дурной сон. И вовсе он не в больнице, а задремал на неудобном диванчике в гостиной своей девушки, а сама она сидит рядом на пушистом ковре, и рисует очередную настольную игру. Он поспит еще, а проснувшись, потянется к ней, обнимет и скажет… — Киригая? Ты спишь? Если спишь, то просыпайся! — неприемлемо радостный голос вчерашнего знакомого из МВД разрушил с таким трудом выстраиваемую иллюзию. Сделать вид, что он крепко спит? Хотелось бы, но Кикуока Сэйдзиро вчера произвел впечатление крайне настойчивого и въедливого типа. И пока Кадзуто не пересказал ему события последних двух суток в Айнкраде дважды, он не уходил, и расспрашивал бы дальше, если бы уже врачи не возмутились, потребовав передать тушку пациента в их распоряжение. Наверное, легче будет сдаться сразу. И можно будет поспать еще… — Нет, Кикуока-сан, не сплю. Что вы хотели? — О, тебе понравится! И мне тоже, признаться, радостно стать вестником хороших новостей… Кадзуто поморщился. О чем вообще говорит этот странный мужчина, разливаясь сейчас соловьем? Разве остались вообще подобные вещи? — Кикуока-сан… Так чего вы хотели? Скоро приедут мои родные… — А я разве еще не сказал? — Удивился невежливо перебитый мужчина. — У меня для тебя важное сообщение от юной леди с ником Мира. Формально, там было что-то другое… — Сахарная Лампочка? — просипел Кадзуто, едва проталкивая звук сквозь сведенное судорогой горло. — Да. Она просила передать, что в порядке. И свои контакты. С ней сейчас моя сотрудница, если хочешь, могу соединить вас по видеосвязи… — ДА! Сейчас!