Приземлите Айнкрад, я сойду

Конечно, все не было так просто. Совсем не легко было открываться новой семье, говорить то, что действительно думала, перестать чувствовать себя подделкой. Но Хина старалась. За день до нового года приехал отец, усталый, но чрезвычайно довольный тем, что его встречала вся семья, вместе. Поцеловал жену, заглянул к уже спящему Аюми, а после позднего ужина направился в комнату дочери. Естественно, он был в курсе домашних проблем, но видеть пустые полки и отсутствие обожаемых ранее игрушек было очень непривычно. Но самое главное – его ребенок больше не походил на печального призрака, отстраненного и далекого. Со старшими детьми Хидео всегда был близок – именно от него они переняли интерес к IT, он читал им детские книжки – не традиционные сказки, а фэнтези и фантастику, показывал старые фильмы, поощрял компьютерный кружок Тайки и литературный Хины. Но два с лишним года назад многое поменялось. Планирование третьего ребенка потребовало от него большей загруженности в университете – он оставался единственным кормильцем, а после вынужденного переезда Мичико с детьми в Киото всё и вовсе полетело к чертям. Но в следующем году их дела должны были наладиться, просто обязаны. И Хидео был переполнен решимостью сделать все от него зависящее, чтобы в их семью вернулась гармония и благополучие. Хина сидела за компьютером в наушниках, бодро стуча по клавиатуре, переписываясь в каком-то чате и параллельно просматривая видеоролик в отдельно открытом окне. Незаметно подойдя поближе, Хидео с удивлением понял, что это гайд по трехмерному моделированию. В ускоренной съёмке на экране из непримечательного конуса появлялась высокая башня, вытягивались шпили и проглядывали оконные проемы… Мужчина немного засмотрелся на процесс, постепенно узнавая в недооформившемся еще силуэте Барад-дур – те же два рога на вершине, и что-то вроде дымки между ними, которую неизвестный криэйтор как раз настраивал. Наклонился поближе, чтобы рассмотреть, и тут его заметили. Краешком глаза уловив движение за спиной, Хина вздрогнула, обернулась и, узнав отца, торопливо свернула переписку с ребятами из SAO, стягивая наушники. — Папа? — О, извини, я не собирался читать, просто видео показалось интересным… — Поняв, что дочь решила, будто он собирался читать её личные сообщения, мужчина заметно стушевался. — А… Ага… Понятно. А я вот попробую… — Хина повернулась на кресле лицом к гостю, соображая, не слишком ли неожиданным увлечением будет моделинг для дочки Сакураев. С другой стороны, это было её страстью еще в том мире, и жизнь свою она собиралась связать именно с этой профессией, так что и скрывать что-то не имело смысла. Да и пообещала она себе больше не отмежевываться… — О… Надо же… Ну, почему бы и нет. — Хидео присел на краешек кровати, внимательно вглядываясь в повзрослевшее лицо дочери. — Получается? Такую уже сможешь сделать? — Он кивнул на монитор: — хотя сложновато наверное. Слишком детально, и даже очень похоже на ту, что была в фильме. — Да? — Хина повернулась к экрану, чуть склонив голову к плечу. Здесь тоже есть Властелин колец? Хотя стоило догадаться… — Не смотрела еще. — Как же? — Возмутился Хидео, который любил эти фильмы, и совершенно точно показывал их детям. — Мы же… Эээ… Точно… Но у нас же каникулы впереди, почему бы не устроить киномарафон? — Режиссерские версии? — Рискнула предположить Хина, несмело улыбнувшись. — Мама нас убьет, но если и смотреть в первый раз, то как следует! — Широко улыбнулся в ответ Хидео, подмигнув. — Да и вообще, столько книг можно прочитать, столько фильмов посмотреть как в первый раз! Моя библиотека в твоем распоряжении. — Пф… — Фыркнула девушка, показывая свое отношение к высказанной отцом бессмыслице. И кисло заметила: — не думаю, что у меня будет много времени в ближайшие годы. — Да, школа… Кстати, я же зашел сказать, что все документы успел оформить до праздников, так что ты теперь официально ученица первого года средней Национальной специализированной школы. В Токио после каникул поедем вместе. — Здорово! — Обрадовалась Хина скорой встрече с друзьями. — Наверное… — Не разделил энтузиазма своего ребенка Хидео. Потрепал дочку по голове, растрепав и так уже распадающийся легкий колосок, и поднялся на ноги и многозначительно посмотрел на компьютер: — тогда, спокойной ночи. Выспись хорошенько, завтра спать не придется. — Точно, канун нового года… Добрых снов!

***

На самом деле делать на следующий день было особо нечего. Генеральную уборку в доме закончили накануне, осэти-рёри был заранее заказан в проверенном ресторане и уже доставлен (единственное послабление от Икегами-сан – готовка этого набора – так как это было чересчур трудоемко и долго для матери двухлетки с двумя старшими оболтусами, а сама бабуля была слишком занята), кадомацу у входа поставили уже неделю как, так же, как и принесенные из храма шименавы. На видном месте в гостиной стояла странная конструкция из двух толстых лепешек моти с мандарином сверху и десятком засушенных хурмин на палочке посередине. Звался этот несуразный снеговик кагамимочи, и его предстояло еще съесть к концу каникул. В общем, Хина и Тайки после завтрака хотели было отползти к телевизору в гостиной, но у матери семейства определенно были другие планы. — В местном спортивном центре сегодня устроили мочитсуки, я думала, что мы сходим прогуляться, а не будем пялиться в экран… — С намеком проговорила она, в упор посмотрев на мужа. — Конечно, конечно, дорогая. — Успевший на диван раньше детей Хидео уловил в голосе супруги что-то такое, что заставило его подняться без возражений. — Дети, идем гулять! Хина успела только шепотом спросить у Тайки, на что именно они собрались идти смотреть, как и им достался мотивационный посыл решительно настроенной Мичико. Но ответ на свой вопрос она все-таки успела получить. Оказалось, что мочитсуки – это ручное приготовление теста мочи. Тяжелый физически процесс, требующий от участников определенной сноровки. Сейчас уже редко где делали это вручную. Но в рамках благотворительной акции, по которой вырученные за моти деньги передавались тому самому спортивному центру, устраивали подобное шоу. Так что Хина вдоволь налюбовалась крепкими парнями, синхронно машущими большущими деревянными колотушками, и еще одним препротивнейше орущим индивидуумом (видимо от страха), который месил тесто, залезая в ступу руками между ударами. Судя по всему, занимались ребята этим с раннего утра – лица у всех покраснели от натуги, да и девчонки, формирующие из теста лепешки, выглядели уставшими. Но гор продукции не наблюдалось – видимо, весь район решил поддержать начинание, скупая моти практически сразу после упаковки. Купили и они, сразу несколько пакетов, и понадеявшись на то, что на этом планы Мичико на сегодняшний день выполнены (до вечерней поездки к Икегами-сан), семейство отправилось обратно. Вот только окрыленная последними радостными событиями женщина не собиралась пускать семейное времяпрепровождение на самотек. После легкого обеда она задержала детей на кухне, предложив собрать мочибану. Определенно, в японском новом годе было слишком много мочи. Хина вопросительно посмотрела на Тайки, намекая на вновь требующиеся объяснения. Оказалось, все одновременно странно, но и вполне предсказуемо, если отталкиваться от названия. Японское новогоднее украшение – композиция из ивовых ветвей, на которые налепляют окрашенные в нежные цвета моти на манер цветочков. Этакие бутоны сливы, символизирующие будущие плодородие и удачу. — Надеюсь, их-то есть потом не нужно? — шепотом уточнила Хина, вместе с братом замешивая красители в свежекупленные лепешки. — Ну если совсем оголодаешь… — хихикнул Тайки, и получил возмущенный взгляд матери. Впрочем, лезть в бутылку она не стала, и совсем скоро все занялись творческим процессом. Даже Аюми, посаженному в детское кресло, выдали маленькую веточку и несколько небольших розовых шариков. Было липко, разрушительно для кухни, но очень весело. Чтобы клецки не приставали к рукам, их припыляли рисовой мукой, высыпанной небольшой горкой посередине стола, но Тайки умудрился оглушительно чихнуть, когда Мира неосторожно отряхивала руки рядом с его носом, и белая взвесь поднялась над столом. Аюми тоже чихнул, и решил не оставаться в стороне, захлопав ладошками по своему столику и отправляя в полет несколько мелких шариков. Один приземлился прямо в наскоро собранный пучок волос сестры, Хина попыталась вытащить его, забыв, что руки у неё все еще в цветном тесте… В общем, закончили они все перемазанные, пыльные, но весьма довольные собой и получившимися букетами. Хина особенно гордилась своим – вспомнив о виденной где-то картинке с имитацией хлопковых коробочек, она попросила веревочку и разнообразила шарики чем-то вроде лепестков из перетянутых долек. На помощь рукоблудам пришел Хидео, притащив пылесос и отправив детей отмываться.

***

К семи часам семейство Сакураев уже было дома у Икегами-сан, нагруженные коробками с праздничным угощением, букетом мочибану, сделанным детьми, и прочими необходимыми для ночевки у бабушки вещами. Большинство вкусностей оставляли на следующий день, последний же ужин в уходящем году был достаточно скромным – немного закусок и тошокоши-соба, очень длинная гречневая лапша. — Чем длиннее, тем лучше, значит, жизнь будет долгой-долгой, — улыбаясь, поучала пожилая дама, и тут же добавляла строго: — а не доесть к большой неудаче! Посидеть в семейном кругу им удалось буквально пару часов – ближе к десяти стали подтягиваться местные активисты и на территории храма сразу стало шумно. Мичико осталась укладывать Аюми в дальней комнате, а все остальные вышли на улицу. Суета вокруг носила удивительно продуктивный характер, видимо, сказывалась многолетняя практика. Выносились из бытовки жаровни и разводились костры, ставились деревянные щиты на козлы, а на них пристраивали переносные газовые плитки с большими кастрюлями для угощения. Один сгорбленный дедушка деловито прилаживал к жаровне длинные бамбуковые жерди – как потом объяснили Хине, внутрь наливали саке и грели, наклоняя над огнем. Открылась маленькая лавка у входа, на прилавке в аккуратных деревянных лотках пёстрыми кучками и аккуратными стопками лежали храмовые амулеты, к которым Хина также приложила руку. Периодически звучал звон колокольчиков под крышей святилища, а в жаровни подбрасывали прошлогодние амулеты, верой и правдой прослужившие весь год. Мужчины повозились с электричеством, и на территории зажглись растянутые заранее уличные гирлянды. Очень быстро на верхушке холма организовался настоящий маленький фестиваль, почти такой же, как в игре, но куда уютнее. Наверное, потому, что все друг друга знали, здоровались, болтали и курсировали от группки к группке. Взрослые пробовали саке, закусывали сушеными кальмарами, дети угощались сухофруктами и орехами, а атмосфера становилась все теплее, несмотря на лёгкий морозец, пришедший с темнотой. Обычно закрытые двери святилища распахнулись, открывая небольшой зал, застеленный циновками. Икегами-сан в традиционном костюме кануси устроилась у возвышения и читала какой-то речитатив, ритмично ударяя в небольшой барабан. Хина откололась от своих практически сразу, по мелочи помогая знакомым завсегдатаям и любуясь храмом, что в отблесках пламени и теплой подсветке гирлянд выглядел совсем не так как днём, так что незаметно для себя оказалась в компании десятка дам с бумажными стаканчиками в руках. Определенно, среди них затесалось немало родственников и друзей семьи, по крайней мере Хина надеялась, что все те, кто с удовольствием трепали ее по щечкам и радостно что-то щебетали были теми же самыми, что она видела на старых фотографиях. Спасла ее Мичико, вышедшая из дома с рацией радионяни у воротника, и, отпустив дочь на волю, самоотверженно погрузилась в водоворот дамских сплетен. Не упуская шанса, Хина нашла глазами брата, и дальше старалась держаться рядом с Тайки – уж он-то точно не сунулся бы по незнанию к тепленьким тетенькам. Похихикав над ее проблемами, тот вскоре отвлекся, заприметив своих одноклассников, и потянул сестру к тройке девчонок и двум мальчикам. Познакомились заново – после переезда Хина успела пару недель походить в тот же класс, что и Тайки, но это было давно и недолго, так что внезапных лучших подруг из прошлого не обнаружилось. Незаметно подошла полночь. Хина ожидала громких поздравлений, может быть хлопушек и салютов, но ничего такого не было. Только Мичико и Хидео нашли детей и поздравили их с Новым годом, наобнимавшись вволю. Постепенно толпа соседей редела, встретившие начало первого дня Нового года люди начали потихоньку расходиться по домам. Догорали поленья в жаровнях, уже не освещая пятачки около себя даже на метр, но всё ещё исправно грея самых стойких, твердо вознамерившихся встретить на храмовом холме первый рассвет. Хина устала за день, наполнилась новыми впечатлениями под самую маковку, но уходить в дом почему-то не хотелось. Вокруг облюбованной ими жаровни собрались все взрослые члены ее новой семьи. Икегами-сан закончила положенные ритуалы, и сейчас попивала теплый саке напротив, негромко разговаривая о чем-то с Мичико, Тайки притащил не пошедший в дело чурбачок, с довольным видом уселся на него и время от времени подбрасывал на угли оставшиеся после сооружения новогодних композиций сосновые веточки. Они ярко вспыхивали, на мгновение освещая лица собравшихся, но очень быстро прогорали. Наблюдая за ним, Хина привалилась к тёплому боку отца, пригревшись под его рукой и практически засыпая. Рассвет она уже не запомнила.