Исцеление

Этот парк — единственное хорошее, что осталось у Брана в жизни. Ему казалось так каждый раз, когда Санса или Арья привозили его сюда, оставляя на уединенной аллее вдали от шумной и суетливой толпы других гуляющих. Брану не нравились люди, а особенно — дети, они кричат, бегают, не видя перед собой преград, и запросто могут опрокинуть его коляску. Бран предпочитал быть один, в компании только птиц да белок, которых он приручил так, что те совершенно его не боялись. Он много времени проводил в парке, и часто уделял внимание здешней живности — кормил их семечками, хлебными крошками и орехами. Санса специально заботливо заворачивала этот корм для животных, и каждый раз брала на прогулку любимого пса Брана — Лето. Арья тоже никогда не забывала о нем. Они с Лето были неразлучны, и иногда Брану казалось, что Лето — это он сам, только в ином обличье. Казалось, что он может видеть глазами Лето, и бегать так же быстро, как он. Бран не мог. Из-за рассеянного склероза он не мог даже ходить, и знал, что скоро ему станет еще хуже. Мышцы атрофируются полностью, и однажды Бран не сможет даже открывать глаза, а потом — умрет. Он смирился с этим и принял свой диагноз, как должное — как неизбежное. В конце концов — думал Бран — все люди когда-нибудь умирают. И они не знают, какой будет их смерть, так что в этом Бран отличался от остальных — он знал, и это делало его особенным. Но Бран мог и не умереть, если однажды ему повезет. Если однажды он встретит того самого человека. Свою родственную душу. Тогда болезнь исчезнет без следа и больше никогда не вернется. Тогда случится… чудо. Но Бран никогда не верил в чудеса. Он не верил, что на земле найдется человек, который согласится его поцеловать — именно при этом условии болезнь исчезает. Правда, его вторая половинка тоже больна и тоже должна хотеть излечиться, но — вдруг она не поверит, что поцелуй с Браном ее излечит? Или вдруг она больна так серьезно, что даже не может подняться с постели? Санса, старшая сестра Брана, излечилась от стенокардии, когда решилась поцеловать Тириона Ланнистера — горбатого карлика. В тот момент, как по волшебству, спина Тириона распрямилась, он стал немного, но выше ростом, а боль в сердце Сансы прошла навсегда. Теперь Санса и Тирион готовились к свадьбе. Его старший брат, Робб, неизлечимо больной почечной недостаточностью и вынужденный ходить на гемодиализ, встретил Маргери Тирелл, которая болела гепатитом C, и оба они исцелились после поцелуя, а теперь ждали ребенка. Арья, которая была старше Брана всего на год, страдала катарактой и почти потеряла зрение, но это не мешало ей быть энергичной и жить полной жизнью, великолепно ориентируясь в пространстве. Она, как и Бран, не встретила родственную душу, но не сомневалась, что однажды это произойдет, а пока училась с помощью шрифта Брайля, занималась боевыми искусствами и слушала много аудиокниг. Однажды их мама исцелила отца от рака крови в последней стадии, а он ее — от пареза обеих рук. Стоило верить в лучшее, но Бран был склонен ждать от жизни только худшего, жизнерадостных оптимистов воспринимая в штыки — если они не были его родственниками. Своим родным Бран прощал все, даже улыбки и радость новому дню, который все равно не принес бы ничего хорошего, только очередные разочарования.

***

— Вот так, — проворковала Санса, укутывая неподвижные ноги младшего брата в плед. Ранняя весна предполагала собой холодный воздух и ветер, и эта предосторожность была оправданной, как и теплая куртка, которую Санса застегнула на Бране до подбородка, хотя тот поморщился — не маленький уже. — Вот здесь — бутерброды для тебя, — сказала сестра, укладывая контейнер в сумку, висящую на ручке коляски. — А здесь — еда для твоих животных. Только не перепутай, — улыбнулась она, тронув кончик носа Брана указательным пальцем. Бран сморщился: — Санса, это не смешно. — Не ворчи, — Санса вывезла коляску с братом из дома и двинулась по улице, толкая коляску перед собой. — И не будь таким букой. Улыбайся! Тебе идет улыбка. Твоя вторая половинка может в нее влюбиться. — Бред, — печально проронил Бран, и вжался спиной в спинку коляски, позволяя себе расслабиться, пока Санса везет его по дорогам. Утро уже наступило, но в воздухе все еще висел туман, скрывая дымкой горизонт. Вдыхая утреннюю свежесть полной грудью, Бран был рад, что он на свежем воздухе и в компании сестры, которая была его любимицей: с Арьей они часто ссорились, а Санса всегда опекала его, почти как мама. Бран набрал побольше воздуха и спросил: — Санса, а… бывает такое, чтобы у человека вообще не было второй половинки? Санса тихонько рассмеялась, и погладила жесткие каштановые волосы брата. — Не бывает, милый. У каждого из нас есть родственная душа. — У меня нет, — буркнул Бран, глядя в ясное небо, где не было ни единого облачка. — Или она уже умерла. — Знаешь, я тоже думала, что у меня нет второй половинки, — поделилась Санса. — И не подумала бы, что это Тирион. Я была глупой девчонкой и рвалась заполучить красивого жениха… но однажды мне стало плохо прямо посреди школьного двора. Боль в груди стала невыносимой, и я поняла, что умираю, что умру, если не встречу кого-то… тогда мое сердце остановится. Когда я упала, первым ко мне подбежал Тирион. Я увидела его глаза… Раньше я не смотрела ему в глаза. Они были голубыми, такими голубыми, как небо. Боль в сердце стала терпимее, и я потянулась к его губам, решив, что мне больше нечего терять. А потом… потом случилось то, что все называли сценкой из «Красавицы и Чудовища». И я выздоровела. Как и Тирион. Так что ты тоже скоро встретишь девушку и сможешь снова ходить. И бегать. Лето бежал впереди коляски, не нуждаясь в поводке — он был настолько послушным, что никогда бы не убежал от хозяев. Пару раз, в своем щенячьем детстве, он терялся, но потом неизменно возвращался домой. — Хотел бы я бегать, как Лето, — сказал Бран. — Однажды ты сможешь, — пообещала Санса, но в ее голосе не было должной уверенности, и Бран это заметил. Дальнейший путь до парка они проделали в молчании. Даже Лето не лаял, чувствуя меланхолическое настроение своего хозяина. Санса с беспокойством поглядывала на Брана — она боялась за него. Некоторые люди, больные так же серьезно, как и ее брат, решали не ждать встречи с родственной душой и предпочитали покончить с собой, прекращая мучения — особенно распространено это было среди подростков. Многие тинейджеры думают о смерти, включая Сансу. Она заходила в ванную, садилась на бортик ванны, брала в руки лезвие отцовской бритвы, касалась им своего предплечья… Думала: один разрез — и она больше не будет мучиться от боли в сердце и страха перед очередным приступом. Один разрез — и она станет свободной. Один разрез — и все закончится. … и вспоминала маму с папой, Робба, Арью, Брана и малыша Рикона. Санса не имела права на смерть, не имела права так поступить с родителями, которые любили ее и бросить братьев и сестру, которые в каком-то смысле зависели от нее. Поэтому Санса каждый раз находила в себе силы жить дальше и верить в лучшее. Найдет ли силы Бран? Он не старший ребенок в семье, не нем не лежит такая ответственность, как на Сансе, и его характер… Бран всегда был замкнутым и одиноким, одиночество выбирая осознанно. Даже в песочнице он не играл с другими детьми, а строил замки из песка в стороне от них. Теперь Брану шестнадцать лет, он не ребенок, но еще и не взрослый… Самый сложный возраст. И самый опасный. Но Бран был достаточно благоразумен, чтобы не сводить счеты с жизнью. Он всегда был умен не по годам. Наверняка Санса зря беспокоилась о нем. Они достигли самой дальней аллеи парка, и Санса остановила инвалидное кресло на излюбленном месте Брана — под раскидистым дубом. Ветки дерева были еще голы, но на них уже виднелись крупные почки. Совсем скоро появятся листья, а вокруг зацветут цветы. Весна близко. — До вечера, — сказала Санса, целуя Брана в щеку. Тот снова поморщился — но скорее для вида, чем действительно от отвращения, и помахал сестре вслед. Теперь Бран мог полностью насладиться одиночеством. У него был при себе планшет, на котором он читал книги и слушал музыку, и были животные — как только Санса скрылась вдалеке, с дерева спрыгнула большая рыжая белка, опасливо оглядываясь вокруг и поводя усами. Бран улыбнулся — он знал эту белку. Он даже дал ей имя Арри. На кличку белка не отзывалась, но, увидев, что Бран высыпал на ладонь немного зерен и протянул руку, бесстрашно подбежала к нему, запрыгнула прямо на его плечо, перебежала к ладони, усевшись на запястье и начала поедать зернышки, собирая их лапками с его руки. Лето сидел в отдалении, не шевелясь, чтобы не пугать белку — будто понимал, что если она убежит, его хозяин расстроится. Бран улыбался краем губ, глядя, как вздрагивает пушистый рыжий хвостик белки, и впервые за сегодня чувствовал себя если не счастливым, то довольным жизнью.

***

Мира проснулась от боли в груди. Внутри как будто что-то разрывалось, и невыносимо хотелось кашлять. Она поднесла к губам платок — от кашля на белой ткани расцвело алое пятно. Мира поморщилась, быстрым вороватым движением сворачивая платок, как будто кто-то мог это увидеть — в комнате она была одна. Выбросив платок в корзину, Мира растянулась на кровати, переживая слабость после очередного приступа и отдыхая перед сложным днем. С тех пор, как она начала работать репетитором, чтобы в семье появился лишний заработок, все ее дни были один сложнее другого. Среди ее учеников попадались усердные и послушные, но по большей части среди них были дети богатых родителей, которые не нуждались в знаниях, а репетитора нанимали только для вида. Паршивей всего было то, что Мира не имела права им хамить, а хотелось ужасно. Иногда хотелось даже дать пару раз по голове, чтобы они не вели себя с ней, как с прислугой. Но семье Ридов были нужны деньги. После того, как умер отец, мама не могла устроиться на нормальную работу, Мира боялась, что потеря второй половинки подорвет ее здоровье, так что не заботилась о себе ни секунды, все время и внимание уделяя матери и младшему брату — и всем способам заработать. Всем — если они были легальными. Кем только Мира ни устраивалась, и официанткой, и уборщицей, и няней… Мешало то, что старшую Рид тоже начинало подводить здоровье — мало кому понравится официантка, няня или уборщица, которая кашляет кровью. Начавшийся в десять лет туберкулез прогрессировал неумолимо. Мира вздохнула и поднялась с кровати, чтобы пролистать список своих сегодняшних учеников, но тут зазвонил ее мобильник. На дисплее высветился незнакомый номер. — Алло? — сказала Мира. — Я говорю с Мирой Рид? — уточнил мягкий мужской баритон. — Да, — ответила она. — А вы… Голос показался ей смутно знакомым. — Здравствуйте, Мира. Может, вы помните меня? Я — Эддард Старк, друг вашего отца. Еще раз соболезную вашей утрате. Эддард Старк был другом папы, он оплатил почти всю организацию церемонии похорон, в детстве Мира встречалась с ним, и называла тогда его «дядей Недом», но тогда ей было пять, а сейчас — семнадцать, поэтому такая фамильярность была уже не к месту. — Мистер Старк? Конечно, помню, — Мира напряглась. Интересно, чего хочет от нее Эддард? Просто так он не позвонил бы — Мира не верила в чужое бескорыстие. — Рада вас слышать. — Что за церемонии, Мира, — рассмеялся Старк. — Называй меня просто дядей Недом, как раньше. Я сожалею, что не звонил тебе после похорон Хоуленда. Мой сын тяжело заболел, и… не буду тебя загружать. На самом деле у меня есть к тебе просьба, как к старому другу моей семьи. Вот оно, поняла Мира. Наверняка им нужна какая-то домработница. Что ж, она и за такое возьмется с удовольствием, лишь бы платили деньги. Правда, насчет денег Мира сомневалась — раз ее попросили, как друга семьи, значит, рассчитывали на бесплатную помощь. — Да, конечно, — Мира постаралась, чтобы ее голос звучал весело и бодро, как будто она выспалась и у нее не было кровавого кашля. — Я слышал, что ты занимаешься репетиторством, — проговорил Эддард Старк. — Моему сыну нужно подтянуться по всем предметам, потому что он не имеет возможности ходить в школу. Я хотел бы попросить тебя позаниматься с ним. Конечно же, твой труд будет достойно оплачен. — Я с радостью, но… — Мира замялась и решилась, — У меня есть и другие ученики. Вашему сыну нужно подтягивать все предметы, и это займет много времени. — Я заплачу тебе больше, чем другие ученики, — пообещал Старк. — И извинюсь перед ними. Прости, что задеваю тему денег, но я слышал, что Ридам сейчас непросто. Он знал, что Риды страдают от безденежья, и сожалел, что не помог им раньше, занятый то болезнью сына, то приготовлениями к свадьбе дочери, то беременностью невестки. Эддарду было стыдно, и он решил за счет репетиторства Миры оплатить все долги друзей, зная, что Жиана не примет деньги просто так. Они были гордыми, его друзья — и Хоуленд, и его жена. Мира тоже была такой же, как понял Нед из ее уверенного ответа: — Все не так плохо. Мы справляемся. Эддард улыбнулся в усы. — А мы без тебя не справимся, — ответил он. — Ты нужна Брану. Она была нужна Брану, не только, как репетитор. Бран нуждался в обществе сверстников, но отвергал его. Санса делилась с отцом своими опасениями, и Эддард решил срочно действовать, приставив к Брану кого-то его возраста. Семнадцатилетняя Мира Рид подходила на роль подруги его сына идеально. Отчасти Нед надеялся, что его сын и дочь Хоуленда поладят так же хорошо, как и он с покойным другом. Отчасти в Старке жила безумная надежда, что Мира окажется для Брана… особенной. Но даже если и нет, он нуждался в Мире, сам того пока не зная. — Брану? — переспросила Мира, пытаясь вспомнить всех многочисленных детей Старков, которые были на похоронах Хоуленда. В памяти мелькнули каштановые волосы, карие глаза, отсутствующий взгляд, как будто парень был где-то не здесь — и инвалидное кресло. А, ну да, вот почему он не может ходить в школу — ему не повезло заболеть слишком тяжелой болезнью. Некоторые люди до встречи со второй половинкой страдали банальной простудой или расстройством желудка. — Моему среднему сыну, Брандону, — ответил Нед. — Да, — сказала Мира. — Брандону. Помню. Я с радостью позанимаюсь с ним и отменю остальные уроки. — Спасибо, Мира. Ты не представляешь, как ты нас выручила, — горячо поблагодарил ее Старк. — Сможешь прийти сегодня? К примеру, в шесть? Вместе выпьем чаю. Мира задумалась, стоит ли говорить дяде Неду о своей болезни. С одной стороны, он и так узнает, если ей вздумается закашляться прямо посреди чаепития. С другой стороны, если Мира будет осторожна и вовремя станет убегать в ванную, никто ничего не заметит, или все решат, что у нее просто женские дни. Но отказываться Рид не собиралась — не в том она была положении. — Да-да, я обязательно приду! — выпалила Мира. — Будем очень тебя ждать, — тепло проговорил Эддард Старк. Мира отложила телефон и встала, направляясь в соседнюю комнату, где ее ждал восьмилетний Жойен — нужно было накормить его завтраком и отправить в школу.

***

К обеду потеплело, как будто на дворе был не март, а самый настоящий июнь. Солнце грело почти жарко, и слепило глаза Брану — ему пришлось откатиться подальше в спасительную тень дуба. Белки наелись и убежали, но вокруг коляски важной походкой вышагивали толстые ленивые голуби, поклевывая рассыпанные Браном семечки подсолнуха. Сам Бран жевал бутерброд с сыром и просматривал новости в соцсети. Ему пришло сообщение от Арьи: «Слышал, что папа нанял тебе репетитора?» Бран скривился, как от зубной боли. Он знал, что отец наймет репетитора, пытался спорить и заверять, что выучит все сам, сдаст экзамены экстерном и поступит в университет, но отец не желал ничего слушать. Он уперся в своем решении вызвать для сына учителя, и Брану ничего не оставалось, кроме как признать поражение и принять то, что его личное пространство нарушит чужой человек, которого ему придется еще и слушаться. Он заранее представлял себе пожилую тетку с волосами, собранными в строгий пучок, или не менее строгого лысого дядьку — и его воротило от этой картины. «Да», — коротко напечатал Бран Арье, но сестра не отстала, невзирая на его немногословность: «Она хорошенькая» Бран удивленно моргнул. Кто — хорошенькая? О чем она говорит? Позади раздался лай Лето. Это значило, что к ним подходит незнакомец — Лето не был агрессивным, но предупреждал хозяина. Бран спрятал телефон и обернулся, увидев мальчика лет восьми, который с серьезным видом смотрел на огромного пса почти с него ростом. Лето не тронул бы его, но обычно дети боялись такой большой собаки. За спиной мальчика висел школьный портфель — он возвращался с уроков, но почему через дальнюю аллею, для Брана осталось загадкой. Дети здесь не ходили. Даже взрослые здесь появлялись редко, потому белки и были такими спокойными. — Лето! — позвал Бран пса. — Сидеть! Лето послушно опустился на землю и тяжело задышал, вывалив набок розовый язык. Мальчик не уходил, а смотрел то на собаку, то на Брана. Парень с тоской подумал, что сейчас ребенок спросит, почему он сидит в коляске, а не стоит на своих ногах — иногда дети на улице обращались к нему с такими вопросами, а их матери в ужасе округляли глаза и оттаскивали малышей прочь, отчитывая их. Бран не знал, от чего ему тошно больше — от любопытства детей или от деланной тактичности матерей. Но с этим ребенком матери не было, и спросил он другое: — А ваш пес не кусается? — Нет, — ответил Бран. — Он добрый пес. — Он похож на волка, — заметил мальчик. — Да, — улыбнулся Бран. — Но он не волк. Он — северная инуитская собака. Они похожи на волков, но только внешне. Мальчик кивнул, принимая слова Брана к сведению. — А можно его погладить? — Спроси у него, — сказал Бран, не понимая, почему до сих пор беседует с ребенком, а не прогнал его прочь. Что-то в этом мальчике было знакомое… Его светлые, как солома, волосы, зеленые глаза — Бран раньше где-то видел его, но где? Мальчик посмотрел на Лето, протянул руку — и Лето подставил голову, чтобы его погладили, хотя обычно не поддавался на ласку незнакомцев. Мальчик провел ладонью по голове и ушам собаки, восхищенный тем, что делает. И тут Бран вспомнил. — Жойен? — спросил он. — Ты Жойен Рид? В прошлом году Бран был на похоронах его отца. — Да, — подтвердил мальчик. — А вы — Брандон Старк, верно? — Просто Бран, — ответил тот, уже не желая избавляться от общества Жойена. Он ничем не мог ему помочь, но мог развлечь его с помощью Лето. — Лето умеет приносить мячик, — сказал Бран, доставая из сумки красный резиновый мяч. — Если хочешь, поиграй с ним. Глаза Жойена загорелись от восторга, и он схватил мячик, отбегая в сторону и швыряя игрушку на запущенную и заросшую лужайку. Лето рванулся за мячиком, догоняя его и ловя прямо в воздухе, а потом возвращаясь к Жойену. Мальчик радостно засмеялся, и Брану тоже стало легче на душе. Он сидел в коляске и наблюдал, как играют Жойен и его пес, и ему казалось, что это он, а не Жойен, бегает по траве и заливисто хохочет. Конечно, хохочет. Жойен пока ничем не болен, это проявляется в десять лет, а ему еще нет десяти. «Радуйся, пока можешь», — мрачно подумал Бран и уткнулся в свой планшет, игнорируя сообщение Арьи о том, что какая-то «она» хорошенькая. Он скоро умрет, какое ему дело до хорошеньких девушек? Смех Жойена резал его сердце, как нож, но прогнать мальчика Бран не решался. Он решил послушать музыку, и собирался надеть наушники, отгораживаясь от всего мира за звуками любимых песен, но тут сзади послышался девичий голос: — Жойен! Вот ты где! Черт побери, я так испугалась! Тысячу раз тебя просила не уходить из школы самому и ждать меня! Она была не просто хорошенькой, а потрясающе красивой. Бран видел много красавиц — Маргери, Сансу, ее подруг, которые приходили в гости, когда она училась, но такую прекрасную девушку он видел впервые, пускай на ней были простая зеленая куртка и джинсы, все равно она была неотразима. Невысокого роста, худенькая, черные кудрявые волосы и зеленые, как молодая листва, глаза — Бран так и замер в своем кресле, не в силах отвести взгляд от нее. Его щеки загорелись румянцем. Мира Рид. Старшая сестра Жойена. Дочь Хоуленда и Жианы Ридов. Он видел ее на тех же похоронах. Мира не заметила Брана — она была в ярости. С недавних пор Жойен решил проявлять самостоятельность — то уходил из школы в одиночку, то, пока Мира была на работе, сам ходил в магазин и аптеку, и Мира не могла за него не волноваться. Ему было всего восемь, и это она должна была о нем заботиться, а не наоборот. Даже несмотря на то, что иногда Мира забирала брата из школы поздним вечером, это не давало ему права нарушать правила, заданные старшей сестрой. — Жойен, я лишу тебя компьютера, — скорее испуганно, чем злобно, выговаривала Мира, быстро прошагав к брату и схватив его за руку. — Ты еще и людям мешаешь отдыхать! Прос… Она посмотрела на парня, которому якобы мешал Жойен, и осеклась. Инвалидная коляска. Каштановые волосы. Карие глаза. Брандон Старк?.. О нет, только не это, подумала Мира. Она не хотела ссориться со своим учеником заранее. — Мира? — спросил Бран, жалея, что не может подняться со своего гадкого кресла и подойти к ней. Не может пожать ей руку… как ужасно чувствовать себя беспомощным. — Ох, — нервно улыбнулась Мира, заправляя кудрявую прядь волос за ухо. — Брандон. Прости моего брата, если он тебя побеспокоил. — Все нормально, мы играем, — возразил Бран. — И ты можешь называть меня не так официально. Мира замялась. Она не знала, в курсе ли Бран про ее репетиторство, но решила пока не говорить ему. Кто знает, как он отреагирует? Вдруг он такой, как другие ее богатые ученики — с непомерным гонором и потребительским отношением? Хотя выглядит он не так… удивительно, но он неплохо выглядит. Если бы не коляска, он был бы высоким и стройным, у него было приятное лицо и выразительные глаза. — Хорошо… Бран, — Рид улыбнулась через силу и поймала Жойена за руку. — Нам пора. Идем, — коротко приказала она брату, и тон Миры не предвещал младшему ничего хорошего — ему устроят выговор и он будет мыть посуду вне своей очереди. Бран хотел остановить Ридов, но Мира быстро зашагала прочь, таща за собой Жойена, а кричать ей вслед он постеснялся. Так и остался под дубом, где тень едва прикрывала уродливую коляску, и смотрел, как Лето играет с мячиком, пытаясь разгрызть его зубами.