Исцеление

Кейтилин расставляла по столу дорогие приборы из фамильного сервиза, который достала специально по случаю прихода Миры Рид. Как и ее муж, она искренне надеялась, что новый человек в жизни Брана повлияет на него благоприятно. Бран был любимцем Кейтилин, и она баловала его больше других своих детей, может, даже больше, чем малыша Рикона, который сидел в детском стульчике и грыз овсяное печенье. Рикон, в отличие от Брана, пока был полностью здоров. Кейтилин не хотелось думать, чем он заболеет по достижению десяти лет. В столовую въехал Бран — он управлял креслом сам, но следом за ним шагала Санса. Казалось, она была готова в любой момент подхватить коляску, если Бран не справится с управлением, хотя управлял своим креслом он виртуозно. Бран подъехал к своему месту за столом, отметив, что мать достала к ужину особенную посуду, и подумал, что могут прийти какие-то папины друзья или партнеры по бизнесу. Старки часто накрывали столы для гостей. Вчера к ним приходили Тиреллы: Лорас знакомил недавно обретенных благодаря сестре родственников со своим женихом Ренли, который исцелил его от цирроза печени. Маргери тоже была с ними — улыбалась, держа руку на выпуклом животе, и будто вся светилась от счастья. Робб обнимал ее за плечи, все время поддерживая, словно его жена была хрустальной и могла разбиться от неосторожного движения. Может, они и сегодня придут? Было бы неплохо. Брану нравилась Маргери — веселая, красивая, постоянно улыбающаяся и со всеми милая. — У нас будут гости? — спросил он у матери, объезжая стол и беря из холодильника пакет апельсинового сока. Кейтилин улыбнулась и поправила на столе кружевную белоснежную салфетку. — Твой репетитор любезно согласилась с нами отужинать. Бран тут же разочаровался в грядущем вечере. Репетитор. Та самая тетка с пучком и вечно поджатыми сухими губами, похожая на фрекен Бок. Бран не был маленьким и не нуждался в учителе. — Мама, — сказал Бран. — Может, ты поговоришь с папой? Я могу справиться без репетитора. — Поверь, сынок, — Кейтилин погладила его по голове, ероша жесткие волосы. — Ты очень нуждаешься в этом репетиторе. Бран воткнул трубочку в пакет и потянул сок, ощущая приятную холодную кислинку на языке. Значит, спорить с родителями бесполезно. Если с отцом можно было договориться, то мама, при всей внешней нежности, внутри была тверже металла. Что такого страшного в репетиторе? Подумаешь, придется общаться с чужим человеком. Это сложно, немного неприятно, но не смертельно. Может, они даже подружатся. Бран вернул свою коляску к столу, не прекращая потягивать сок. В прихожей раздался громкий смех Арьи и какой-то чужой — мужской — голос. Бран прислушался. Кейтилин тоже обратилась в слух, застыв на месте, как и Санса, которая поливала свои комнатные цветы, стоящие на подоконнике в другом конце столовой. — Мама, Бран, Санса! — в столовую вбежала Арья, буксируя за собой высокого темноволосого парня, который явно стеснялся общества Старков. — Это Джендри Уотерс! Джендри был мускулистым и сильным, типичным спортсменом — Бран не знал, каким спортом он занимается, но не сомневался, что Уотерс играет в школьной команде. Вежливо поприветствовав Кейтилин и Сансу, Джендри подмигнул Брану, а малышу Рикону состроил козу из пальцев, и тот радостно засмеялся. — О, вы все уже в сборе, — в столовую вошел отец семейства. Эддард глянул на Джендри, Арья представила их друг другу, и можно было приступать к ужину, но Нед не хотел начинать без Миры. Он пригласил ее всего лишь на чай, но только затем, чтобы девушка не стеснялась и не чувствовала себя неловко.

***

Мира опоздала на назначенное Эддардом время — автобус, в котором она ехала, попал в пробку, причем на таком расстоянии, что невозможно было ни дойти пешком (слишком далеко), ни поймать такси (слишком дорого, она не хотела тратить лишние деньги). Сейчас она почти проклинала себя за это. Эддард наверняка решил, что она необязательная и безответственная, а как безответственный человек может быть репетитором? Золотые мальчики вроде Брандона Старка достойны всего самого лучшего — и почему ему наняли не дипломированного специалиста, а всего лишь дочь друга семьи? Дядя Нед пожалел денег? Нет, понимала Мира, он пожалел ее. Эти уроки — подачка Ридам. Но ей придется спрятать свою гордость куда подальше ради матери и брата, да и Бран — не худший вариант. Он хотя бы симпатичный. О чем она думает? Кто симпатичный? Ее ученик? Хотя… Мира могла бы им увлечься, если бы не ее занятость и небрежное отношение к романтической стороне жизни. Она не считала любовь чем-то необходимым, не заводила кавалеров и верила, что есть вещи намного важнее. В горле что-то зашевелилось, сдавило, заскребло. В груди — затянуло. Мире отчаянно захотелось кашлять — к счастью, она уже выскочила из переполненного автобуса на нужной ей остановке и шла по безлюдной дороге, приехав в район, где жили богачи, которые предпочитали передвигаться на машинах, а не гулять по тротуарам, да еще и во время ужина, так что никто бы не увидел ее приступа. Мира остановилась, не спеша заворачивать за угол, где стоял особняк Старков — величественный, изящный, похожий на готический. Судорожным движением вынула из кармана бумажную салфетку и прижала ее к губам, наконец позволяя себе откашляться, и снова при этом выкашляла сгусток крови. Скомкав салфетку, Мира бросила ее в урну. Хорошо, что не в доме у Старков. Ее болезнь не заразна, но выглядит это неприятно для других, и Кейтилин могла испугаться за чистоту своей дорогой мебели и сохранность не менее дорогих ковров. Мира не стала бы ее осуждать. Мира сама себя стыдилась, когда в очередной раз разражалась надсадным кашлем. Для этого любовь была необходима, как бы Рид ни отрицала ее важность. Ей нужно было найти свою вторую половинку, или она просто умрет от туберкулеза, который не лечился обычными методами — лекарства только облегчали страдания, но не исцеляли тело. Поцелуй с родственной душой мог исцелить Миру навсегда. Поцелуй с кем-то, кого она пока не знает. Может, этого человека не существует. Никаких прекрасных принцев и их белых коней. О принцах Мира никогда не мечтала. Она видела себя воительницей, а не прекрасной девой, ждущей спасения. В своих детских играх она сама спасала — и себя, и других. Это казалось ей правильнее и интереснее, чем наряжаться в пышные платья и отращивать длинные волосы. С рождением Жойена Мира окончательно убедилась, что рождена не нежным цветком, а защитницей слабых. Со смертью отца эта вера укрепилась, вросла в Миру целиком и стала частью ее натуры. Если бы к Мире прискакал принц на белом коне — она бы отобрала у него коня и меч, и сама умчалась навстречу приключениям. Улыбнувшись своим мыслям, Мира еще раз утерла губы, чтобы на них не осталось ни следа крови, и ускорила шаг, как только утихомирилось головокружение. Подойдя к двери особняка, который его обитатели называли «Винтерфелл», она постучалась, и ей открыл старенький дворецкий, мистер Лювин. Мира помнила его с детства, когда Жойен еще не родился, а она играла с Арьей в войну, игнорируя кукол Сансы. Мистер Лювин тоже узнал Миру и тепло ей улыбнулся. — Рад видеть вас, мисс Рид. Ужин уже начался, к сожалению, вы немного опоздали. Но не расстраивайтесь. Следуйте за мной. Мира поправила сумку с книгами на плече. Ей стало неловко и неудобно. Ужин? Мистер Старк говорил только о чае. Она не собиралась есть за счет чужой семьи. Хотя есть Мире хотелось. Ее истощенный болезнью организм нуждался в пище, чтобы поправить силы. Мира была гордой, она ни за что бы не призналась никому в этом доме, что голодна, но запах еды из столовой, приятно раздразнил ее обоняние. Вот бы сейчас съесть, например, свиную отбивную, или картофельное пюре со щепоткой укропа, или хотя бы овощной салат. А если все это вместе — просто рай для измученной души.

***

Старшие Старки не спешили начинать есть без Миры, но Арья не понимала, почему ужин не подают так долго, в гостях был Джендри, которого тоже нужно было угостить, и малыш Рикон начал хныкать, требуя каши. Кейтилин пришлось попросить кухарку подать куриный суп, и вся семья расселась по своим местам, звякая ложками и делая комплименты готовке Нэн. Как только с супом было покончено, в столовую вошел мистер Лювин, а за ним… Если бы Бран еще ел, он бы непременно подавился. Меньше всего он ожидал увидеть здесь Миру Рид, но именно она шагала следом за дворецким, осматриваясь по сторонам и держа на плече сумку, которую не пожелала отдавать прислуге. Ее кудряшки весело подпрыгивали при ходьбе. Заметив Брана, Мира улыбнулась — или ему показалось, что она улыбнулась, когда посмотрела на него. Эддард встал из-за стола и подошел к дочери своего лучшего друга — внешне она тоже была очень похожа на Хоуленда: те же черные кудрявые волосы и зеленые глаза. Заодно Нед отметил, что девочка очень худая — не просто стройная, а худенькая. Ему снова стало невыносимо стыдно, что он не интересовался судьбой Ридов после смерти Хоула, и в порыве чувств Старк обнял Миру, прижав ее хрупкое тело к своей груди. — Я так рад, что ты пришла, — сказал он, положив руки ей на плечи. — Ты стала очень красивой, Мира. Окажешь мне честь и поужинаешь с нами? Словно по волшебству, кухарка внесла в столовую именно то, о чем она только что мечтала — блюда со свиными отбивными, щедро сдобренным укропом картофельным пюре и свежайшим овощным салатом. Перед таким оружием гордость оказалась бессильной. — Садись рядом с Браном, — сказал Эддард, и сам проводил гостью к стулу, галантно помогая ей сесть. Перед Мирой поставили тарелку, и все приступили к еде — Нэн потрясающе готовила не только супы. Бран не мог сказать ни слова, не мог слушать, как отец расспрашивает Джендри о кузнечном ремесле его отца и американском футболе, в который парень играет в школе, даже есть не мог. Бран мог только смотреть на Миру, и Кейтилин это заметила, глазами указав Сансе на идиллическую картинку — с аппетитом жующая Рид и влюбленный взгляд Брана. У Сансы отлегло от сердца — она никогда раньше не видела в глазах брата такого восхищения и заинтересованности. Возможно, подумала Санса, Мира его исцелит. Они с матерью молились об одном и том же, глядя на них.

***

Когда ужин был закончен, Эддард попросил Нэн подать кофе, и посмотрел на Брана и Миру, лукаво прищурив серые глаза. Он не ошибся, был уверен Эддард. Мира — не просто дочь его покойного друга. Даже если она и не родственная душа Брана, сразу видно, что его средний сын в нее влюблен. — Что ж, Бран, Мира, — улыбнулся Нед. — Может, позанимаетесь немного? Бран не сразу понял смысл сказанного отцом. Он… и Мира… позанимаются? Сначала ему, как всякому шестнадцатилетнему парню, на ум пришли не совсем пристойные картинки, а потом умный Бран сложил два и два. На ужин ждали репетитора, но вместо него пришла Мира, теперь отец говорит им «позаниматься», значит… — Что? — ахнул Бран. — Мира — мой репетитор?.. В самых смелых мечтаниях он не мог надеяться, что Мира пришла не просто в гости. Неужели она и есть — та самая фрекен Бок, которую он себе нафантазировал? — Да, — ответил Нед. — Мира подтянет тебя по всем предметам и ты поступишь в колледж. — Конечно, дядя Нед, — бойко отозвалась Рид, вскакивая с места и хватаясь за ручки инвалидного кресла Брана. — Прямо сейчас и начнем. Я же могу отвезти тебя, Бран? Он не мог себе этого позволить. Он не хотел чувствовать себя слабым инвалидом при ней, такой яркой, красивой и веселой. Он не хотел, чтобы она воспринимала его калекой. Как всякому парню, Бран хотел быть сильным в глазах девушки, которая ему нравится, но… — Нет, — излишне резко ляпнул Бран. — Пусть меня отвезет Санса, — и покраснел до ушей. Мира стояла у него за спиной и румянца не заметила. Она растерянно шагнула в сторону, уступая Сансе возможность везти коляску, а сама пошла следом, немного рассердившись на выходку Брана — что за капризы? Санса ввезла Брана в его комнату, и Мира зашла следом. Здесь было просторно и чисто — никаких оберток от чипсов, банок из-под кока-колы и разбросанной одежды, как в комнате самой Рид. То ли здешняя домработница постаралась, то ли Бран был аккуратным — Мира склонялась ко второму. Прежде, чем уйти, Санса красноречиво глянула на брата, мысленно заклиная его быть милым с гостьей. — Итак, с чего мы начнем? — деланно весело спросила Рид, подойдя к книжному шкафу из красного дерева и читая названия на корешках книг. Здесь преобладала художественная литература, но учебники Мира принесла с собой. — Ни с чего, — буркнул Бран. — Мне это не нужно. Я сам все выучу. Он не хотел быть с Мирой грубым. Просто… так само получалось, вне зависимости от его желания. Бран влюбился в нее с первого взгляда, там, в парке, и уже понял это, и не собирался ее обижать, но… но не мог сдержаться и не нагрубить. Он будто защищался от Рид, пытаясь казаться не тем, кем является. Где-то Бран читал, что девушки предпочитают плохих парней, и, хотя руководствовался не этим, все равно не мог сдержать себя от резкости в сторону той, что заставляла его сердце блаженно ныть. Мира со вздохом скрестила руки на груди. Превосходно. Ее опасения подтвердились. Каким бы красивым ни казался Брандон Старк, он был обыкновенным богатеньким сынком, привыкшим получать все, чего хочет, и избавляться от всего, чего не хочет. С такими работать было сложно вдвойне, если не втройне. Мира не была педагогом — она сама была студенткой-заочницей, недавно поступившей в колледж на факультет лингвистики. Она не умела обращаться с капризными детьми, и единственный метод, который ей был известен в работе с ними — отшлепать и поставить в угол. Или лишить чего-то, что они любят, как Мира поступала с Жойеном. Но не драться же ей с Браном? — Ладно, — сказала Мира. — Я понимаю, что ты от меня не в восторге, но меня нанял твой отец, и просто так я не уйду. Выбирай предмет, который мы начнем проходить, или я скажу дяде Неду, что ты не хочешь учиться. «Я в восторге от тебя! — подумал Бран. — Только не от того, что я — твой ученик». С ней он становился кем-то другим, а не собой. Не тем покладистым мальчиком. который во всем подчинялся матери и Сансе и которого могли сколько угодно теребить Арья и Рикон. При Мире Бран менялся. Его раздражало, что в обществе симпатичной ему девушки он может только сидеть в своем омерзительном кресле и повторять не менее омерзительные уроки, которые помнил еще с тех времен, когда рассеянный склероз позволял ему ходить в школу. Мира выразительно смотрела на Брана, ожидая его реакции. Он упрямо уставился на нее. Зеленые глаза встретились с карими — и зеленые проиграли. Мира не выдержала гляделки, но тут же снова пошла в наступление, выудив из сумки учебник алгебры и присев рядом с Браном прямо на его кровать — больше здесь сидеть было не на чем. — Итак, линейная алгебра! — провозгласила Мира. — Матрицы и операции над ними! Почему она начала со столь сложной темы — Мира не знала. Она терпеть не могла алгебру и зубрила ее потом и кровью, чтобы потом вдолбить в головы своих учеников. На самом деле учебник алгебры просто первым подвернулся ей под руку. — Матрицы — прямоугольные массивы элементов, для которых определены операции сложения и умножения. В качестве элементов матрицы могут выступать числа, алгебраические символы или математические функции, — назидательно произнесла Мира, демонстрируя Брану увесистый учебник. — Будем составлять матрицы? — Нет, — повторил Бран, скрестив руки на груди и отъехав немного назад за счет того, что уперся спиной в спинку кресла. — Ладно, — Мира со скрытым облегчением швырнула книгу обратно в сумку и выудила на этот раз более знакомую дисциплину: — О! История! — обрадовалась она. — Итак, что ты знаешь об Александре Македонском? Бран молчал, кусая губы. Ему было ужасно стыдно за свое поведение. Хотелось провалиться под землю или расплакаться навзрыд, но одно было невыполнимо, а другое — при Мире — смерти подобно. Он не только не хотел видеть ее своим учителем — он ужасно ее стеснялся, и, несмотря на разницу всего лишь в год, Рид казалась ему очень взрослой. Мира тяжко вздохнула и вернула учебник истории в сумку более бережно, чем алгебру. — Бран, — произнесла она. — Ты же не ребенок. Ты понимаешь, что тебе это нужно. Неужели тебе настолько трудно со мной сотрудничать? И Бран произнес то, за что всегда будет себя ненавидеть и проклинать. То, за что он потом пожелает откусить себе язык, умирая в мучениях. То, чего он никогда и ни за что не должен был говорить, особенно Мире Рид. — Это нужно не мне, а тебе, — сказал Бран. — Что? — тихо переспросила Мира. — Это нужно не мне! — выпалил Бран. — Это нужно тебе! У твоей семьи нет денег! Мой отец заплатит тебе, потому что ему тебя жаль! А ты… Ты мне не нужна! Мира вскочила на ноги, роняя сумку, из которой дождем посыпались книги, и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Чтобы не врезать Брану, ей пришлось мысленно досчитать до пяти. Она впилась в Старка ненавидящим взглядом — зеленые глаза горели болотными огнями, и в этот момент Мира была такой хорошенькой, что у Брана заболело сердце. Пусть уходит, думал он. Это к лучшему. Она — точно не его родственная душа. Не может быть, чтобы ему так повезло, а значит, и привязываться к ней ни к чему. Ни к чему делать себе еще больнее. Он не страдал стенокардией, как Санса, но в груди болело наверняка не меньше, чем у нее когда-то. Бран рвал по живому и ощущал себя редкостным мерзавцем. — Это нужно мне, да? Твоему отцу меня жаль? — шипящим шепотом повторила Мира. — Прекрасно! Я ухожу! Мне тоже это не нужно! Она присела на корточки, собирая рассыпанные книги и кое-как швыряя их в распахнутую пасть сумки. — Знаешь что, Брандон Старк? — не удержалась Мира, обернувшись в дверях. В ее глазах вместе с яростью блестели слезы. — У тебя есть все, стоит тебе щелкнуть пальцами, но ты ошибаешься, если думаешь, что ты — пуп земли! И то, что ты калека — тебя не оправдывает! Выплюнув это, Мира хлопнула дверью и понеслась по коридорам прочь. Ее ноздри раздувались от гнева, и, встретив Сансу, она едва не столкнулась с ней, затормозив в последний момент. — Что случилось? — испуганно спросила Санса. — Мира, да постой же! Что с тобой? Ты плачешь? — Нет! — рявкнула Мира. — Я ухожу! Она не подумала, что нужно объясниться с Недом и Кейтилин — сознание Рид помутнилось от злости. Единственное, чего она хотела — убраться отсюда поскорее и сорвать свою злость в любимой компьютерной игре-стрелялке. Вылетев из Винтерфелла, Мира бегом помчалась по улице, не думая о том, что ее слабые легкие вряд ли выдержат такой темп. Санса бросилась к Брану. Открыв дверь, она воззрилась на него так же гневно, как Мира, но осеклась — Бран сидел на полу, соскользнув со своего кресла, и прижимал к груди книгу, которую в спешке забыла Рид. Это был учебник истории, и, открыв его на параграфе об Александре Македонском, Бран орошал пожелтевшие от старости страницы слезами. Санса передумала ругать брата и присела на пол рядом с ним, успокаивающе гладя по плечу. — Ну, ну, — сказала Санса. — Что произошло? — Я… Я ужасный человек, — сказал Бран между всхлипами. — Мира больше никогда не вернется. Я сказал ей… Санса, я ей такое сказал! Он рассказал сестре все, что произошло после ужина, не пытаясь обелить себя — наоборот, сгущал краски, выставляя себя в самом непривлекательном свете. Санса внимательно слушала, не веря, что ее тихоня-брат мог быть таким грубым. Бран всегда был милым и приятным в общении человеком, пусть и не жаждущим идти на контакт. Его обучала вежливости и тактичности сама Кейтилин, которая не раз повторяла своим детям, что хорошие манеры — сродни доспехам, что ломают мечи завистников и врагов. — Но почему ты так вел себя, Бран? — недоверчиво спросила Санса, обнимая брата за шею. Он уложил голову ей на плечо, совсем как в детстве — давно они так не обнимались. С тех пор, как Бран решил, что он уже взрослый для нежностей. — Она мне нравится, — признался Бран. — Я не знаю, что со мной происходит. Мира очень мне нравится, но я не могу сдержаться, когда вижу ее… Так вот в чем дело! Ее младший брат влюбился. Санса тихо засмеялась — она заканчивала третий курс университета на факультете психологии, и после выпуска стала бы дипломированным специалистом, так что была уверена, что сможет помирить двух подростков. — Не переживай, — сказала Санса, отведя челку Брана со лба и целуя его в висок. — Я все устрою. Мы не скажем родителям, хорошо? Нед и Кейтилин ушли в кабинет отца, когда Мира убегала из Винтерфелла. Мистер Лювин тоже ее не видел. О ссоре Брана с Рид знала только Санса. Бран недоверчиво поднял брови. — Да, сейчас тебе кажется, что твоя жизнь разбита, — понимающе сказала Санса. — Но это совсем не так. Положись на меня. А теперь помоги мне усадить тебя обратно в кресло — мы же не хотим звать маму? Брану оставалось только смириться. Санса всегда помогала ему — он был уверен, что поможет и сейчас. Только не был уверен, что он достоин этого.