Гарри Поттер и милосердие

      Никогда в жизни за всю историю Хогвартса ни один студент не мчался на отработку в подземелья с таким воодушевлением.       Гарри Поттер стремительно передвигался по волшебным лестницам, стараясь забыть сутки, полные разочарований, и окунуться в неизвестность, имя которой Северус Снейп. Возможность стать, пусть не другом, но учеником у такого сложного человека, была неоценима.       Нет смысла думать о том, что последние пять лет из-за ненависти, что так ярко горела в сердце Гарри, он не считал Снейпа достойным учителем. Но после недавних событий, которые оставили у юноши глубокий отпечаток в душе, он стремился к любой возможности чему-то научиться. Пусть даже это будет отработка у «Грозы подземелий». Ведь тогда у Гарри Поттера появится шанс спасти себя и своих друзей от той участи, что была уготована невинным жертвам Пожирателей.       Как только Гарри приблизился к двери, он и не подумал постучаться. Эмоции и мысли переполняли его. Он просто потянул за ручку, и вошел в тёмное помещение с влажным воздухом, наполненным испарениями различных трав. Осмотрелся.       В тот же момент, когда Гарри начал отыскивать взглядом профессора, он был отброшен в книжный стеллаж синим лучом неизвестного заклятия.       Боль. Удивление. Страх. Злость. Эмоции мелькали на лице мальчишки, как только он вскочил и начал озираться по сторонам в поисках невидимого врага.       Снейп не был удивлён. Каждый студент в Хогвартсе, как и Гарри, чувствовал себя в полной безопасности, и не мог ожидать нападения. И это даже не смотря на то, что каждый год кто-то из детей оказывался при смерти. Опрометчиво. — Кажется, Вас не учили стучаться, Поттер?       Гарри, не веря своим ушам, встал и попытался пойти на звук раздавшегося голоса. Но неожиданно приклеенные к полу ботинки не позволили ему сделать и шагу. Гарри снова падал, чтобы в очередной раз столкнуться носом с землёй. Но в миллиметре от тёмной поверхности ученику дали возможность застыть и мягко опуститься на пол. — Поттер, Вы совершенно никчёмны. Где Ваша палочка?       И тут Гарри всё понял. Его проверяли. Его учили. И он был готов впитывать любую информацию, что Снейп предоставит ему. Пусть даже форма передачи несколько эксцентрична.       Гарри не стал подниматься с пола сразу, он опустил руку в карман и достал палочку. После чего быстро вскочил на ноги и закричал: — Остолбеней!       Заклинание летело недолго и было эффектно отбито стеной энергетического света, что выпустил Снейп. Он сидел за преподавательским столом, даже не шелохнувшись. Гарри изумлённо взирал на то, что произошло. Свет в помещении стал ярче. Профессор поднялся, обошёл стол и встал напротив своего студента. — Поттер, Вы не похожи на Василиска, не пытайтесь убить меня взглядом. Используйте палочку. — Сэр, Вы хотите, чтобы я дрался с Вами? — ошеломлённо спросил Гарри. — Мальчишка, не льстите себе, — шипел Снейп. — Если случится чудо, и Вы заденете меня, то «превосходно» на СОВ по зельеварению Вам обеспечено. Готовы? — Почти… Просто… — как только Гарри попытался что-то сказать, он тут же был сражён заклинанием щекотки, которое, впрочем, тут же перестало действовать. — Поттер! Начинайте! — нетерпеливо крикнул Снейп, и урок начался.       В следующие полчаса Гарри использовал все заклинания из своего весьма нескудного арсенала. Всё то, чему он в течение года обучал Армию Дамблдора, оказалось бесполезным. Все попытки проникнуть за стену света, которой отгородился учитель, были неудачными. Северус Снейп неспешно двигался из стороны в сторону, отражая всё, что мог придумать ученик. Он даже не напрягался, делая изящные взмахи своим оружием.       Гарри не собирался сдаваться, он выкрикивал всё новые и новые заклинания; Снейп не произносил ни звука. Спустя некоторое время учителю надоело отражать нападение, и он начал атаку. Соперника начало то поднимать в воздух, то отбрасывать в стену. Сколько раз Гарри подвергался заклятию щекотки и обездвиживания, просто не счесть. Когда в итоге он оказался связанным и лежащим на полу, Снейп остановился. — Достаточно на сегодня. Вы держались неплохо, — учитель снял заклинание, но остался смотреть на побеждённого ученика. — Что? Вы… издеваетесь? — задыхался Гарри, пытаясь подняться. — Разве я когда-нибудь лгал Вам? А сейчас Вы наконец можете приступить к своей отработке, — Снейп сдержал смешок, когда увидел полный непонимания взгляд Поттера. — Что… — Гарри не переставал задыхаться. Обида наполняла всё его существо — …делать? — О, совершенная мелочь. Приберите здесь, — Снейп отвернулся от Поттера и пошёл к своему столу.       Вот теперь, когда Гарри оторвал взгляд от своего профессора, он огляделся по сторонам. Кабинет, что всегда был мечтой педанта, разгромлен. Стеклянные шкафы разбиты. Книги валялись в лужах непонятных субстанций. Гермиона бы сейчас рыдала. Часть учебных столов была перевернута, другая превратилась в щепки. Ингредиенты, что стояли на деревянных полках, были рассыпаны или разлиты. А к Гарри приближались какие-то ползучие твари. Его передёрнуло. Юноша спросил, содрогнувшись от отвращения: — Руками? — Поттер, я разве похож на тирана? Вы же не хотите провести здесь ночь? — Снейп уже не смотрел на Гарри, склонившись над столом, на котором, в таком же, как и раньше, идеальном порядке расположились работы студентов. — Нет, профессор. Спасибо, — юноша выдохнул, и с помощью магии взялся чинить всё сломанное и собирать всё разбросанное. Во время процесса уборки он задумался, какие чары были наложены на кабинет, что ни Амбридж, ни инспекционная дружина не ворвались спросить, что здесь происходит. Уже на выходе он посмотрел на Снейпа и спросил: — Профессор Снейп? — Вы ещё здесь, Поттер? Спрашивайте. — Мой отец… почему Вы сказали, что он был ленивым? — этот вопрос — только первый из множества, что хотелось задать Гарри, но один из самых важных.       Северус Снейп оторвался от проверки работ и непроницаемым взглядом посмотрел через весь класс на юношу, что стоял уже в дверях. Кабинет, как отметил профессор, сверкал первозданной чистотой. Хвалить ученика Снейп не собирался, а вот удовлетворить его любопытство было, пожалуй, можно. — Ваш отец, несомненно, был весьма талантливым человеком во многих областях. Но любой талант нужно развивать, а Поттер был сильно занят привлечением к себе всеобщего внимания. Времени на саморазвитие подобная деятельность, увы, не оставляла. — Тогда… — Гарри пытался задать ещё вопрос. — Всё. Вы свободны, Поттер. Не забывайте, занятия по Окклюменции в среду и субботу, в семь. И возьмите с собой мисс Грейнджер. — Гр… Гермиону? — Да. Наши с Вами занятия наедине были не слишком успешны. Попробуем другой подход. Идите.       Гарри Поттер уже ушёл, а Снейп всё ещё смотрел на закрытую дверь. Опомнившись, он расстегнул пуговицу на воротнике и потёр руками лицо. Беспокойство за сына Лили не оставляло его. Поттер, как признавал Снейп, был самоотвержен. Не сдавался до самого конца. Дамблдор не зря поставил на него. А Северус Снейп, неожиданно для себя, взвалил на свои плечи ответственность пройти этот путь вместе с ним.       В гостиной Гриффиндора, куда Гарри вернулся после отработки, никого не было. Только одинокая книга с названием: «Виды ментальной связи и способы её разрыва», лежала на столе. Гарри взял её в руки и глубоко вздохнул. Гермиона даже после ссоры, что произошла у них накануне вечером, не оставляет попыток помочь ему. Гарри решил, что надо вернуть книгу владелице, но сел в кресло и начал читать её сам.       Теория. Теорией заклинаний на защите от Тёмных искусств пичкало студентов Хогвартса Министерство магии, мотивируя это абсолютной безопасностью в стране. Интересно будет посмотреть на их лица, когда Волдеморт заявит о себе. Волшебники Британии не хотят верить в самое худшее. И однажды это их погубит.       Эти мысли не оставляли Гарри, когда он закрыл книгу, ничего так и не поняв. Теоретически, он, как и вся Армия Дамблдора, знали несколько безобидных заклинаний, которые не то чтобы обезвредить, задеть противника не способны. Дети. Они просто дети. Армия Дамблдора. Даже звучит смешно. Чем они действительно занимаются на занятиях? Учатся вызывать патронуса? Да Снейп откровенно рассмеялся, когда олень, сделав почетный круг, исчез в темноте его лаборатории. Он рассчитывал, что их с профессором отработки станут тренировками. И он сможет передать хотя бы часть знаний и умений тем, кто посещает Выручай-Комнату.       Гарри достал зачарованный галеон и назначил время следующей встречи АД. Всё-таки Гермиона гениальная ведьма, раз смогла зачаровать монеты. Амбридж, последнее время, стала слишком пристально следить за ними, выясняя у студентов про все незаконные организации в школе. Гарри понимал, что на занятие все прийти не смогут. Главное, что там точно будет подруга, с которой было необходимо поговорить. Среда через три дня, а значит, у него совсем немного времени, чтобы придумать, как наладить с ней отношения. Таких ссор у них не было никогда. И если вчера, после тихого гнева Снейпа, он беспокоился о своём поступке, то, когда Гермиона откровенно устроила истерику, он начал жалеть о том, что сделал. — Гарри Джеймс Поттер! О чём ты думал! — она давно трясла его за плечи, до боли сжимая их руками. — Где была твоя голова?! Знаю, конечно, что ты никогда не отличался высоким интеллектом, но чтобы трансгрессировать без подготовки и оказаться в логове врага — это надо быть полностью лишённым разума.       Слова Гермионы били гораздо сильнее, чем язвительный шёпот Снейпа. Ведь та, что всегда поддерживала Гарри, наконец высказала всё, что она думала. Она отошла от Гарри и не поворачиваясь продолжала говорить. — Скажи мне, Гарри, кто крадёт твои мозги? Волан-де-Морт высасывает через шрам? Чжоу смывает своими слезами? Может быть, ты равняешься на Рона, который не прочитал ни одной нормальной книги? — Эй! Я читал!       Рон тоже был в гостиной и выслушивал отповедь Гермионы. Она закричала особенно яростно после того, как Рон похвалил Гарри за отчаянную вылазку в логово Пожирателей. Сам Гарри даже не подумал о Гермионе, пересказав все события вечера очень подробно, нанося травму её неокрепшей психике. А когда он наконец подумал, что стоило смягчить повествование, было уже поздно. Лицо Гермионы было залито слезами, а слова, брошенные ею, хлестали всё больнее. — Рон, ты глуп! Журналы о Квиддиче не помогут тебе в борьбе со взрослым волшебником. — Гермиона, мне правда обидно, что ты считаешь нас такими дураками, — защищался Гарри. — Обидно?! — она снова повернулась к нему. — Обидно будет, Гарри, когда ты окажешься в том самом зале, и какой-нибудь Пожиратель Смерти будет срывать с тебя одежду, чтобы изнасиловать! Вы и есть дураки, если считаете, что у вас есть хоть малейший шанс долго выстоять в прямой схватке с кем-то более опытным. — Гермиона, ты нас пугаешь. Успокойся. Сейчас весь Хогвартс на твои крики соберётся, — поспешил утихомирить подругу Рон, который никогда не видел её в таком состоянии. — Я наложила заглушающее. Я, в отличие от вас, знаю, как это делать, — язвительно сказала Гермиона и снова повысила голос, — а ты, Гарри Поттер, даже не знаешь, как защитить свой разум от проникновения! Ты даже не пытаешься! Тебе просто нравится быть связанным с ним. Ты хочешь быть самым… исключительным! — Неправда! — Гарри тоже начинал злиться. — Гермиона, не переходи границ! — Границу я перешла тогда, когда на первом курсе связалась с самоубийцей. Хочешь умереть?! Вперёд! Прямо сейчас! Иди к нему и сдайся. — Я не собираюсь умирать! Гермиона… я… собираюсь победить его. — Тогда. Начинай. Думать. Своей. Головой. Занимайся! Учись! Читай книги. А пока не подходите ко мне. Вы, оба. — Гермиона неожиданно сделала взмах палочкой и Гарри с Роном оказались лежащими на спине, без возможности пошевелиться.       Гарри краем глаза, смутно видел, как Гермиона, взмахнув разметавшимися в истерике волосами, стремительно покидала комнату. Но остановилась, и подняла очки Гарри, которые валялись где-то возле её ног. Она подошла к нему и, не глядя, надела их на обездвиженное лицо, слегка коснувшись носа. Потом подошла к Рону и поправила съехавшую на бок кофту. И только эти жесты заставили Гарри действительно почувствовать всю ответственность за свой поступок. — Идиоты, — пробормотала она и вышла.       Гарри с Роном попытались переглянуться, но вернулись к созерцанию красно-золотого потолка. Женщины жестоки. — Гарри, ты вернулся? Как отработка? Что он заставил тебя делать? Ты читаешь? — Рон выдал эту карусель вопросов, не обратив внимания на состояние друга. — Нормально. Книга не моя, — сейчас он должен был рассказать другу о своем сражении со Снейпом. Но сил на рассказ не было, и он просто отложил книгу в сторону и сказал: — Прибирался. — Ужас. Скукота. Зря только рвался. Видел сегодня Гермиону? — Рон внимательно посмотрел на Гарри, отмечая про себя, что друг под грузом своих проблем и переживаний давно перестал напоминать подростка. Стоило ли завидовать такой жизни, он пока решить не мог. — Сегодня нет, совместных занятий же не было. А вечером сразу ушёл к Снейпу. А ты? — Видел. Вечером. Они с Невиллом какую-то книжку обсуждали. Она даже не взглянула в мою сторону, — Рону было обидно, что девушка променяла друзей на Лонгботтома и книги. Теперь, кроме того, что они не смогут списывать её работы, у него самого не будет возможности наблюдать, как она сжимает худые коленки от волнения, рассказывая что-то по её мнению важное и интересное. Саму Гермиону рыжий друг не сильно слушал, а вот на коленки смотреть любил. — Гарри, надо с ней срочно мириться. Иначе СОВ нам не сдать. — Я назначил собрание АД на среду в пять, думаю, там можно попросить её почитать нам. Она не сможет устоять, — Гарри потянулся, разминая уставшие мышцы. Он поднялся и посмотрел на Рона. — Я спать, ты идёшь? — Конечно, — Рон тоже встал. — С Гермионой ясно. А с Чжоу ты собираешься поговорить? Она так смотрит на тебя. Жутко становится.       Гарри совершенно забыл о Чжоу в эти два дня. После недавних событий отношения с ней казались ненастоящими, поддельными. Красивая китаянка его отвлекает. А сейчас этого допускать нельзя. — Завтра с ней поговорю, — Гарри пожал плечами и пошёл в сторону спален. Но развернулся и взял книгу, которую пытался до этого читать. — Это Гермионы книга, вроде, — Рон подумал, что и сам мог бы вернуть ей. — Её. Почитаю, потом верну.       Осталось надеяться, что Гермиона не разозлится ещё и на то, что он взял её книгу без разрешения.