Гарри Поттер и милосердие

Гарри выбрался из прохода в кабинет Дамблдора и осмотрелся по сторонам. Коридор был пуст. Он вспомнил о последнем открытии, что озарило его и напрягся. Что мог задумать Малфой и для чего ему могла понадобится выручай комната, откуда он вообще о ней знает? Он хотел было рвануть в гостиную и позвать Рона с собой или кого угодно, но на мгновение замер и пошёл в другую сторону, к лестнице ведущей прямиком на восьмой этаж. Гарри держал руки в карманах, одной сжимая ткань мантии невидимки, а другой палочку. Он медленно поднимался на восьмой этаж, думая только о Малфое и его не волновали ни студенты, они смотрели ему вслед и о чём-то переговаривались, ни закат в окне, огромным пятном распластавшийся по небу. Гарри добрался до знакомой стены, устланной металлической лепниной и прижался к ней ухом, пытаясь расслышать хоть что-то. Потом отошёл к противоположной стене, опустился на корточки и принялся ждать. Не прошло и минуты, как проход открылся и появился бледный Драко Малфой. Он вздрогнул, когда увидел наблюдающего за ним Гарри с самым мрачным выражением лица. Идеально вылепленная физиономия Драко давно перестала напоминать отбивную из драконьего мяса, которую прикладывал к бороде Хагрид: сошли синяки и припухлости, но по выражению лица было хорошо видно, что он ничего не забыл.       — Чего тебе Поттер?       — Что ты там забыл Малфой? — в свою очередь спросил Гарри, копируя язвительный тон Драко.       — Не твоё собачье дело, — огрызнулся тот.       — Если ты что-то задумал и это как-то навредит…       — Кому? — перебил Драко, словно потерял весь страх. — Твоей грязнокровой шлюшке? Эти слова были ошибкой и уже в следующую секунду кулак Гарри врезался в нос Малфоя, из которого тут же брызнула кровь.       — Закрой свой грязный рот! — проорал Гарри ему в лицо.       — Чего ты так взъерепенился? — усмехнулся Драко прижимая ладонь к сломанному второй раз за неделю носу. — Говорю, то что знаю. С чего бы Нотту и Забини обсуждать её сегодня в нашей гостиной, да ещё и таким интимным тоном. Гарри замер с рукой, сжатой в кулак у самой головы Малфоя, грозя нанести ещё один удар, но резко оттолкнул его от себя, так что тот врезался в стену. Драко с ухмылкой посмотрел вслед сбежавшему Поттеру и достал палочку, вспоминая нужное заклинание, чтобы не позориться в очередной раз у мадам Помфри.       

***

В гостиной Гермионы не оказалось, на карте он ожидаемо её не нашёл — работает заклинание. Но вот Забинни с Ноттом он увидел очень ясно и были они… Гарри сжал челюсти… В библиотеке. Пелена гнева перекрыла ему доступ к нормальным суждениям и здравому смыслу. Уже приближаясь к святилищу знаний он так накрутил себя, что решил не доставать палочку, чтобы ненароком не убить кого-нибудь. Нет, Гермионе он доверял всецело, но совершенно не знал, на что способны слизеринцы и тем более не знал, что же хотел обсудить с ним Нотт, всю неделю его преследовавший. Гарри открыл дверь библиотеки, осмотрел ряды книг, почти спящую мадам Пинс и сонных студентов с разных курсов, корпящих над очередным эссе. Он сразу пошёл в закуток, где так много часов проводила Гермиона. Увиденная картина заставила его сжать кулаки и почти зарычать. Она сидела на своём месте и невидящим взглядом смотрела в книгу, раскрытую перед ней. Ничего в общем-то подозрительного, если бы не слизеринцы, один из которых держал руки на спинке её стула, держа на плече её тяжелую сумку, а другой склонился к её побледневшему лицу и как будто что-то доказывал. В непозволительной близости.       — Гермиона, — сердито произнёс Гарри, привлекая к себе внимание. Нотт дёрнулся и резко выпрямился, Гермиона подобралась и взглянула на Гарри с большой долей облегчения. Она встала — Блейз уже отошёл от стула и демонстративно выхватила у мулата сумку, в которую сгребла свои учебники и, подойдя к Гарри, встала у него за спиной. Она хоть и взяла его за руку в попытке хоть как-то успокоить, но до этого было далеко. Всё его существо требовало немедленной казни того, кто посмел хоть в чём-то притеснить его девушку, а в голове очень явно замелькали картинки дьявольского пламени, которое использовал Волдеморт в Министерстве Магии. Гарри очень медленно вытащил палочку и направился в сторону Нотта.       — Я просто хотел… Больше сказать тот не успел, как и достать палочку. Гарри толкнул плечом Блейза Забини — того от неожиданности откинуло в книжный шкаф и несколько многовековых фолиантов посыпались на пол. Гермиона ахнула, но сразу замолчала, наблюдая как рука Гарри обхватила шею Нотта.       — Мне плевать, что ты хотел… — он сжимал его горло всё сильнее, и вдруг резко кинул в Забини заклинанием, заметив, что тот достал палочку.       — Я хотел поговорить, — прохрипел Нотт, пытаясь отодрать руку Гарри со своей шеи.       — Гарри, — послышался испуганный голос Гермионы.       — Что здесь происходит?! — появилась разъярённая мадам Пинс, очевидно услышав шум падающих книг. — Мистер Поттер! Что вы себе позволяете?! Это школа, а не бои без правил. Отпустите сейчас же мистера Нотта. Гарри отпустил жертву, но не спускал с него глаз, медленно отходя к Гермионе. Он взял её за руку и крепко сжал, словно желая передать ей часть своего напряжения и хоть немного успокоиться. Гермионе явно было больно, но она не издала ни звука и потянула Гарри из библиотеки.       — Мы просто разговаривали, — прохрипел Теодор, разминая шею.       — Я обязательно доложу о вашем поведении. Вы все отлучаетесь от библиотеки на семь дней! — строго произнесла мадам Пинс. Гермиона вскрикнула и зажала рот рукой. Гарри даже пожалел о своём опрометчивом поступке видя её ошеломлённое лицо.       — Семь дней! Библиотекарь рукой указала направление, в котором все вскоре и двинулись под заинтересованные взгляды и перешептывания наблюдавших за ними студентов. Как только они вышли из дверей храма знаний, дверь за ними с грохотом закрылась, и Гермиона вздрогнула. Она повернулась посмотреть на вход в своё самое любимое место в Хогвартсе и увидела, что палочка Гарри уже упирается в горло Нотта. Впрочем тот не остался в долгу и ткнул своей под рёбра Гарри.       — Если бы ты хоть раз нормально выслушал меня…       — Я не слушаю детей Пожирателей смерти. Нотт замолчал, очевидно обдумывая в какое русло повернуть разговор. Забини ничего не предпринимал, только ждал — его это не касалось, но палочку держал наготове.       — Твой отец, вместо того, чтобы увезти свою семью в другую страну, покорно сидел и ждал своей смерти, — вдруг произнёс на свой страх и риск Нотт, но эти слова так похожие на мысли самого Гарри заставили его немного прийти в себя. — Стоит ли думать, что и ты в случае чего, просто отдашь свою семью, — он кивнул в сторону Гермионы, напряжённо наблюдавшей за любимым, но с палочкой на изготовку, — на растерзание Пожирателям.       — Нет, — на удивление спокойно произнёс Гарри.       — Тогда может быть не стоит судить детей за поступки их отцов? Они одновременно опустили палочки, но Гарри при этом отметил:       — Это смотря по кому судить. У меня лично перед глазами пример Малфоя, который принял метку. Блейз фыркнул.       — Драко — мерзкий ублюдок и дело тут даже не в отце.       — В воскресенье я встречаюсь с одним человеком и тебе бы поприсутствовать, — снова заговорил Нотт сразу переходя к сути проблемы.       — На собственной казни? — насмешливо поинтересовался Гарри и обернулся к Гермионе, которая не отрываясь за ним следила, но смогла кивнуть в знак одобрения.       — Гарри лучше не выходить из Хогвартса, — сказала она.       — А ты думаешь сюда Пожиратели никогда не проберутся? — парировал Нотт.       — Ты что-то знаешь? — прищурился Гарри.       — Пока нет, но всё возможно. Воскресенье Поттер. Надеюсь, ты слышал о дезиллюминационных чарах.       — Гарри в совершенстве… — Гермиона замолчала под хмурым взглядом Гарри.       — Знаю, во сколько и где? И Нотт, если это ловушка… в следующий раз мадам Пинс тебе не поможет. Нотт усмехнулся, но поднял руки в знак согласия.       — Я понял, понял. Избранный наконец почувствовал всю безнаказанность своего положения. Я пришлю тебе записку. И ещё, когда у вас это ваше собрание АД? Ты же не решил его прикрыть, учитывая всё, что происходит?       — А почему не Армия Поттера? — спросил вдруг Блейз и немного пафосно повторил понизив голос: — Армия Поттера. Гарри усмехнулся, но ничего не ответил и заговорил с Ноттом:       — Скажу время и место после встречи в воскресенье, если ты останешься жив. Нотт рассмеялся и кивнул в знак одобрения, шутливо погрозив пальцем.       — Это ты хорошо сказал. Договорились. Гарри же подошёл к Гермионе и, взяв её за руку, повёл прочь от двух слизеринцев наблюдающих за ними.       — Хреновая у тебя реакция, — сказал Теодор Блейзу.       — Сам не ожидал, — не стал отпираться тот. — Думаешь появится?       — Думаю, сейчас его ждёт отличный секс.       — Что? С чего ты взял? Мне кажется она ему до окончания школы не даст. Забьёмся? — предложил Забини.       — Она на него так смотрела. Я был уверен, что она тут же скинет юбку и нагнётся, — не согласился Теодор.       — Пятьдесят галлеонов?       — Давай уж, тогда сто, — усмехнулся Нотт и пожал протянутую ладонь.       

***

Гарри вёл Гермиону по знакомым коридорам и лестницам, при этом не издавая ни звука, если не считать шумного дыхания, слишком глубоко погрузившийся в свои мысли. Он думал о том, что же задумал Нотт и как поговорить со Снейпом, о том, что он слышал в Малфой-Меноре и о крестражах, которые необходимо было найти и уничтожить. Но самое главное, как при всём этом не сдохнуть самому и оградить от всего этого Гермиону. Он очнулся только когда дальше идти было, как будто, некуда, а в стене открылся проход. Гарри он был на удивление знаком.       — Ванная старост? — спросил он скорее себя.       — Да, ты же был здесь однажды, — между делом ответила Гермиона, запечатывая вход какими-то незнакомыми Гарри заклинаниями, когда они прошли внутрь. Гарри осмотрелся, но изменений не уловил. Всё тот же огромный бассейн под красивой люстрой со множеством переливающихся хрустальных капелек, позолоченные краны, из которых текла вода и пена, полотенца свёрнутые в жгуты и лежащие на шезлонгах рядом с лестницей — спуском в воду. Гарри здесь понравилось и в прошлый раз, но сейчас он скорее был удивлён.       — Ты решила, что мне нужно охладиться? — спросил наконец Гарри и повернулся к Гермионе. Она прошла мимо него, не поднимая глаз и направилась к одному из шезлонгов, тихо ответив:       — Не совсем. Гарри увидел румянец на её щеках, снова взглянул на закрытый проход запечатанный заклинаниями и мгновенно осознал, что происходит. Его язык онемел, а желание сразу пробралось под кожу, вызывая покалывания в кончиках пальцев. Гермиона тем временем уже методично расшнуровывать свои ботинки, как будто давая себе время принять решение.       — Ты уверена? — спросил он хриплым от возбуждения голосом. — Я конечно подтвердил твои догадки насчёт карты, но думал ты ещё меня помучаешь?       — Если честно, Гарри… — деловито заговорила Гермиона, снимая с себя гольфы, развязывая галстук с эмблемой львиного факультета. — Мне не очень нравится мысль лишаться девственности в одном из пыльных кабинетов Хогвартса, или коридоре, или даже здесь. Я бы очень хотела дождаться осенних каникул и попробовать снова снять номер в магловском отеле или на худой конец пробраться в дом моих родителей. Гарри почти не слушал её, он с жадностью наблюдал, как она, пуговка за пуговкой, расстёгивает свою блузку, открывая его взору белый бюстгальтер и ванильно-молочную кожу. Он сглотнул, фантазируя о том, какая она может быть на вкус.       — Но твоё поведение не оставляет нам выбора! — строго произнесла Гермиона, повышая голос и мельком взглянула на него. — Нас отлучили от библиотеки! Семь дней! Нас могли исключить из Хогвартса! Я даже не попыталась тебя остановить! Нам необходимо срочно сбросить напряжение, чтобы ты не убил кого-нибудь ненароком, а я перестала тебе потакать. К тому же…       — К тому же? — всё-таки повторил Гарри, тяжело дыша и приближаясь к Гермионе, медленно, как хищник к жертве. Ему стоило огромного труда не накинуться на неё и не сорвать ту одежду, что на ней осталась. Гермиона уже сложила юбку и, посмотрев на подошедшего Гарри, села перед ним на колени.       — К тому же, — несмотря на свой деловитый тон, выглядела она донельзя смущённой, а её кожа приобрела приятный розовый оттенок, начиная с лица и заканчивая холмиками грудей, выглядывающими из-под бюстгалтера. Сверху открывался замечательный вид. — Твоё властное поведение вызывает во мне очень неправильные желания. Гарри удивился её высказыванию, он чувствовал, как неприятно трётся давно вставший колом член о ткань боксеров. Она медленно развязала ему шнурки, оттягивая то, что должно вскоре произойти. То ли специально, чтобы помучить, то ли потому, что сама искренне боялась.       — Я надеюсь, — продолжала говорить она, — что секс может уменьшить их или убрать совсем. Гермиона потянулась к брюкам Гарри и расстегнула пояс, а затем и ширинку. Гарри в нетерпении снял с себя свитер и рубашку, бросил куда-то в сторону, не особо заморачиваясь с расстёгиванием пуговиц и складыванием вещей. Его поступок вызвал явное неудовольствие, отразившееся на лице Гермионы, но она промолчала и рывком стянула с него брюки, через которые он сразу переступил ногой и откинул назад, в том же темпе стягивая носки. Когда Гарри остался в одних боксерах, Гермиона посмотрела на выпирающую твердыню и облизала враз пересохшие губы.       — Какие желания? — спросил Гарри, сквозь пелену острой, как шипы похоти колющей всё его тело. О своих желаниях он пока боялся говорить. Хоть они и много всего обсуждали летом, но это ни шло ни в какое сравнение с тем о чём он мечтал в последние дни. Видения о Гермионе распластанной между Пожирателями смерти стёрлись из памяти, оставляя только мысли о том, что конкретно она делала, и Гарри давно спроецировал это на себя. Да, он хотел чтобы она встала вот так вот на колени и взяла в рот его член, желательно поглубже, а потом повернулась своей очаровательной белой попкой и приняла бы его член в себя, причём двумя разными способами. Он хоть и стыдился своих фантазий, но знал, что однажды предложит это Гермионе, а лучше, да гораздо лучше, просто возьмёт и сделает.       — Лучше я пока не буду говорить, да и скажу в том случае если они останутся, — сказала Гермиона и наконец посмотрела на него снизу вверх.       — Я о своих точно забывать не собираюсь, — Гарри не отрываясь взирал на приоткрытые губы Гермионы, розовый язычок мелькнувший между ними и удивлённо распахнувшиеся глаза, в которых плескалось отражение его желания.       — О, расскажи. Гарри погладил её пышные волосы, пальцем задел нежные губы, двумя руками сжал тонкие плечи и поднял с пола одним сильным рывком.       — Я лучше покажу, — прошептал он ей на ушко, отчего по телу Гермионы прошла дрожь и она задышала ещё чаще. Гермиона уже прижималась грудью к его груди и чувствовала, как набухли соски умоляя о ласке. Бюстгальтер стягивал хуже металлических оков, и когда Гарри, непрерывно лаская губами её шею, наконец освободил её от него, она вздохнула с облегчением. Он накрыл её грудь рукой и она легла в ладонь так, словно была для неё создана. Поцелуй, сначала трепетный и нежный, быстро превратился в обжигающий и страстный, в котором поединок языков и губ ещё сильнее разжигал пламя желания в молодых телах. Это продолжалось до тех пор, пока они не начали задыхаться, но даже оторвавшись друг от друга, они не расцепили рук. Гермиона с удивлением отметила как жар желания скопился в одном конкретном месте и требует немедленного удовлетворения. Она провела рукой вдоль спины Гарри и потянула за резинку боксеров, желая их снять. Он сам через секунду от них избавился и также поступил с трусиками Гермионы. — Подожди, — прошептал она и повернулась в его объятиях, встав к нему спиной. Гарри сразу прижал её к себе, вспоминая, как однажды так же держал её на лестнице. Его рука нащупала грудь и он начал мягко мять её, то и дело задевая сосок, от чего мощные стрелы возбуждения пронзали Гермиону насквозь, но она всё же умудрилась дотянуться до палочки, трансфигурировать из шезлонга довольно большой и высокий матрац, а также наложить на себя какие-то чары. — Что это? — спросил Гарри, лаская губами кожу её шеи, и упираясь членом между ягодиц. — Хочу чувствовать удовольствие, а не боль, — прошептала она и попыталась повернуться, но Гарри не дал, заставляя замереть именно в таком положении. — Это одно из твоих желаний? — шёпотом спросила Гермиона, посмотрев на него через плечо, чувствуя, как немеют кончики пальцев от такого положения и от прикосновения горячего члена к прохладной коже, сильнее разгоняя жар по всему телу. Она сама непроизвольно нагнулась и упёрлась руками в высокий матрац. — Да одно из многих, но, наверное, не стоит так делать в первый раз, — сказал он, проведя рукой вдоль её спины, погладил ягодицу и вдруг резко шлёпнул по ней ладонью… Гермиона взвизгнула, но не произнесла и слова протеста. Гарри это понравилось, но его желание было слишком сильным, чтобы ждать ещё хоть минуту. Он развернул Гермиону лицом к себе, поцеловал и уложил на матрац, коленом раздвигая ей ноги. Гермиона согнула их в коленях и обняла Гарри за шею, руками лаская его влажные от испарины волосы на затылке. Слов больше не осталось, они были здесь лишними. Осталось только обоюдное желание брать и дарить, которое выражалось шумным заполошным дыханием и тихими всхлипами. Гарри направил себя в промежность Гермионы и начал протискиваться в узкую щель, не сводя взгляда с розовых створок, в которые проникал всё глубже. Наконец он упёрся в преграду и замер на мгновение, бросив взгляд на Гермиону, которая смотрела туда же. Ей было любопытно, но это не считая того урагана ощущений, который пронёсся по ней при давлении плоти, протискивающейся в неё. Гарри стиснул зубы и сделал мощный рывок, от чего Гермиона выгнулась и застонала, а он тут же почувствовал, что возбуждение, так долго сдерживаемое внутри него, достигло апогея и излился, прорычав что-то невнятное. Спустя почти минуту, немного отойдя от бури ощущений, Гарри посмотрел на Гермиону с комическим выражением вины на лице. Она даже хотела засмеяться, но сдержала себя, чтобы не обидеть Гарри. — Ну, а что ты хотел? — спросила она. — Мы столько этого ждали, столько об этом думали. — Я хотел чтобы и ты получила удовольствие. — Я получила, — уверила она и поцеловала его в губы. — Просто мы устроены сложнее. — Тогда попробуем снова, — воскликнул он. Гермиона хотела что-то возразить, но Гарри уже приподнялся вытащил член и перевернул её на живот. Он поднял её бедра и без промедления снова вошёл, вызвав крик удивления у Гермионы — так плавно вошёл член. Гарри немного подождал, отдышался и начал двигать бёдрами, чувствуя как дрожит тело Гермионы. Спустя минуту размеренных и глубоких движений, рывки стали чаще, а проникновение ещё глубже, Гермиона уже захлёбывалась в собственных стонах. В руках, которыми она удерживала своё тело на весу, сил не осталось и она рухнула грудью на матрац, а Гарри с закрытыми от удовольствия глазами продолжал толкаться в неё снова и снова. Он старался думать о Гермионе и нашёл рукой влажные складки, которые начал прерывисто поглаживать. Внезапно член сжало ещё плотнее, словно кто-то стиснул его в кулаке, а Гермиона задёргалась сильнее, сама насаживаясь на член Гарри и выкрикивая его имя, в конце концов она завыла, утыкаясь лицом в ткань, потрясая головой из стороны в сторону. Поначалу Гарри чувствовал, что способен продержаться ещё очень долго, но оргазм Гермионы и её крики удовольствия распалили Гарри окончательно и спустя несколько секунд резких толчков, в уже расслабленное тело, Гарри последовал за Гермионой в бездну наслаждения, которая накрыла обоих, погружая в бессознательное состояние.       

***

Гарри проснулся и провёл языком по пересохшим от стонов губам. Он лежал на боку всё ещё прижатый к Гермионе, которая продолжала спать. Он аккуратно поднялся и сразу зашёл в воду, предварительно напившись из крана. Вода продолжала медленно течь, создавая приятный белый шум. Из окна ему подмигнула русалка, но когда он ответил тем же, смутилась и отвернулась, показав язык. Гарри улыбнулся и поплыл, разрезая воду продольными движениями рук. Он чувствовал, что полон сил и энергии. Мысли о смерти окончательно его покинули. Смертник не собирался больше умирать, а ещё он понял, что пора что-то решать с той войной которая вот-вот может разразиться. Он не хотел больше бояться: ни за себя, ни за друзей, ни, тем более, за любимую. Он проплыл несколько кругов, разминая затёкшие от сна мышцы и посмотрел на Гермиону. Она больше не спала, а с улыбкой наблюдала за ним, поджав под себя колени и скрывая, такое желанное тело.       — Привет, — негромко сказала она.       — Привет, — Гарри подплыл ближе. — Присоединяйся.       — Ладно, — она хотела встать, но, серьёзно посмотрев на него, выставила указательный палец, очертив им в воздухе круг. — Отвернись.       — Ты ведь не серьезно, — рассмеялся Гарри.       — Ещё как. Он закатил глаза, но смотреть перестал, правда повернулся сразу, как только услышал всплеск воды. Гермионы нигде не было видно, но внезапно кто-то ущипнул его за ягодицу, он подпрыгнул от неожиданности, попытался схватить Гермиону, но не успел. Она вынырнула в нескольких футах от него и счастливо рассмеялась.       — Не поймал. Гарри оскалился и тут же прыгнул на неё, сжал в объятиях и нашёл влажные губы толкаясь языком внутрь.       — Поймал, — промычал он не отрываясь. Целовались они жадно, словно не было час назад бурного соединения молодых тел, наконец Гарри отпрянул и заговорил, упираясь напряжённой плотью ей в бедро:       — Надеюсь, что во второй раз всё получилось лучше?       — Всё прошло замечательно, правда заклинание прекратило своё действие и я уже ощущаю, как это больно… Гарри, пальцами поглаживающий её бедро, отдёрнул руку словно обжёгся. Он определённо надеялся на повторение.       — Извини, — сказал он, вдруг замер словно что-то обдумывая и продолжил: — Думаю нам стоит пожениться. Гермиона расцвела, такой широкой была её улыбка, а потом вдруг нахмурилась.       — Если это из-за…       — Нет, нет. То есть да. В смысле… — он вздохнул под подозрительным взглядом, словно собираясь с духом и заговорил: — Я ещё летом об этом думал. Что если вдруг со мной что-то…       — Ничего с тобой…       — Помолчи, я тут пытаюсь романтичным быть. Гермиона шаловливо улыбнулась, вернула его руку себе на бедро и кивнула.       — Так вот. Ты порой невыносима. Ещё и зануда страшная.       — Эй, ты говорил, что будешь романтичным, — обиделась Гермиона, отталкивая его руку.       — Я сказал попытаюсь. Я люблю тебя, — он вернул руку обратно и сжал ягодицу. — Мне кажется, что и дышать без тебя больно. Хочется всегда знать, где ты, а из-за этого твоего заклинания, на карте тебя больше нет.       — Ты всегда знаешь где я, — мягко улыбнулась она.       — В библиотеке, — сказали они хором и рассмеялись.        — А ещё я ревную. Жутко ревную. Не хочу тебя ни с кем делить.       — Это ерунда, тебе и не придётся, — сказала Гермиона и крепко обняла его.       — Так что? Ты выйдешь за меня, Гермиона Джин Грейнджер?       — Да, я выйду за тебя, Гарри Джеймс Поттер, — радостно ответила она, но тут же сказала жёстче: — Мы поженимся, но сначала надо решить вопрос с Волдемортом и закончить школу.       — Ну конечно, ведь образование важнее всего, — улыбнулся Гарри, переплетая пальцы их рук и не замечая, как лучи магии оборачивают запястья тонкой ленточкой золотистого света и рассыпаются в сотни искр, сразу же пропадая с глаз.       — Верно! — подтвердила Гермиона, задрав подбородок. — И пренебрегать этим не стоит. Тем более ради секса.       — Значит, — задумался Гарри, толкая Гермиону к бортику и усаживая её на него. — У нас крестражи, занятия АД, занятия со Снейпом, если он соизволит вспомнить обо мне, Квиддич, будь он неладен, как Рон вообще собирается пробоваться на вратаря? И когда у нас будет время друг на друга?       — Свидания мне не нужны, — разумно заявила Гермиона и тут же вскрикнула, когда пальцы Гарри сжали её соски. — А это, — она кивнула на твердый член, который дёрнулся, словно знал, что о нём вспомнили. — Можно делать, где угодно.       

***

Гипотезу про «где угодно» они подтвердили уже на следующий день, как впрочем и про ревность Гарри.       — Ты помогла ему?! — потребовал ответа Гарри, оставшись с Гермионой в раздевалке, покинутой всеми после отборочных испытаний по Квиддичу.       — Мерлин, Гарри, ну и что? Они стояли друг напротив друга, как бойцы на ринге и между ними спичку можно было поджигать, такие искры летали.       — Он наш друг!       — Мне ты на квиддиче никогда не помогала!       — Тебе это никогда и не требовалось! Ты всегда побеждаешь! А на него смотрела Чжоу, он волновался.       — Ты теперь за всех будешь волноваться? Гермиона замерла и дёрнулась словно он залепил ей пощёчину, прекрасно понимая подтекст его слов.       — Да как ты можешь?! — прошептала она чувствуя, как горло саднит от слёз и резко развернулась, не желая больше видеть любимое лицо с маской презрения и недоверия. Гарри схватил её за руку, но тут же получил по ней смачный шлепок.       — Убери руки. Гарри повторил попытку и удар последовал снова. Тогда он в ответ шлепнул её по попе. Гермиона подпрыгнула и закричала:       — Ты что делаешь?!       — Я думал у нас игры такие, — озорно сказал Гарри, наконец приходя в себя после некрасивой сцены ревности.       — Что? — взвизгнула Гермиона. — Ты сначала оскорбил меня, а потом решил, что можешь поиграть?! Она собиралась уйти, но Гарри рванул её за юбку, пытаясь удержать. Послышался треск рвущейся ткани. Юбка разошлась по шву, оголяя белое бедро до самых трусиков. Гермиона схватилась за ткань, пытаясь прикрыться.       — Идиот! Посмотри, что ты наделал! Гарри посмотрел на тонкое бельё и в ушах у него застучало от возбуждения. Она достала палочку, чтобы починить юбку, но не успела. Гарри резко поднял в воздух сопротивляющуюся Гермиону, поставил на ноги около стены и прижал к ней, не оставляя возможности на побег.       — Прости меня. Я потерял голову. Рон пялился на тебя, и тут ты ему помогаешь. Что я должен был подумать?       — Ну конечно же, что я шлюха! Отпусти меня.       — Я не так сказал, — прошептал он, впиваясь губами в её шею. — Прости меня. Ты сводишь меня с ума.       — Нельзя так решать проблемы, Гарри, — воскликнула она. Правда слова расходились с действиями. Она уже откинула назад голову и хватала ртом воздух, да и дрожь по телу выдала все её чувства. — И как вообще можно ревновать к Рону? Кормак Маклагген тоже пялился на меня.       — Значит ты заметила? — спросил Гарри не отрываясь от её тела и сжав зубами сосок, а затем приподнял Гермиону над полом. Она сразу закинула ему ноги за спину, чтобы давление члена стало сильнее.       — Конечно, я же не совсем дура, — прошептала она, уже теряя нить разговора. Совсем это произошло когда её бельё внезапно исчезло, а между ног уже чувствовалась плоть, твёрдая и горячая как раскалённый металл.       — Гарри подожди, — вскрикнула Гермиона и направила на проход палочку. Она взмахнула ею, затворяя двери и накладывая вокруг них звуконепроницаемый барьер. — Твоя ревность беспочвенна. Я никогда не давала тебе повода, — продолжала говорить она, бросив палочку на свою сумку, давно валяющуюся под ногами Гарри, и взяла его лицо в ладони.       — Либо я раньше не замечал, либо они стали иначе на тебя смотреть, — попытался оправдаться он.       — Иначе. Конечно иначе, потому что я твоя, — последние слова утонули в стоне Гермионы и рычании «Моя», потому как Гарри начал плавное проникновение в удовольствие, что таилось у каждой девушки между ног. И они ещё будут долго разговаривать о ревности Гарри, о взрывоопасном характере Гермионы, но то возбуждение, что вспыхнуло в них, подобно извергающемуся вулкану, снесло все возможности для полноценной ссоры. В воскресенье с самого утра, почти прожевав свой последний тост, Гарри увидел, как возле него на стол, опрокидывая кубки с напитками, приземлилась весьма интересная сова. Её оперение было рыжим, но с большой долей золотистых вкраплений. Она протянула свою лапку так, как будто делала величайшее одолжение. Гарри, усмехаясь, снял записку, а Гермиона завороженно смотрела на птицу. Почтальон снисходительно дала себя погладить, и Гермиона нежно провела пальцами вдоль рыжих пёрышек и угостила сову кусочком бекона.       — Что там? — нетерпеливо пробурчал Рон, отодвигая тарелку с недоеденным омлетом и наблюдая за улетающей сверхважной птицей. После вступления в команду по квиддичу он стал на удивление мало есть, чтобы, как он сам говорил, держать фигуру в тонусе. Вместо ответа Гарри качнул головой в сторону слизеринского стола, а затем встал, дождался пока поднимется Гермиона и поспешил к выходу. За ними помчался и Рон.       — Во сколько? — снова спросил он, и Гарри передал ему записку.       — Давай я пойду с тобой, — уже в который раз потребовала Гермиона. — Меня никто не увидит, а ты можешь…       — Нет, — безапелляционно перебил Гарри, продолжая двигаться в сторону выхода из замка. Гермиона насупилась, но ничего не ответила, перебирая в голове аргументы, и вдруг воскликнула:       — Тогда Рон! Рон, ты должен пойти с ним. Рон если и хотел что-то возразить, то не стал этого делать, подтверждая свое согласие.       — Да, Гарри. Я спрячусь под мантией, а ты будешь под заклинанием. Нельзя на такую встречу идти одному. Тут Гермиона права.       — Я всегда права, — заявила Гермиона и не посмотрела на Гарри, когда он попытался поймать её взгляд. Друзья несколько минут шли молча. Они остановились у ворот замка и Гарри без слов попросил Рона немного отойти. Тот послушно сделал два шага в сторону. Гарри дёрнул обиженную Гермиону за руку, привлекая внимание.       — Да прекрати это, — сказал он. — Если случится бой, я буду думать не о враге, а о том, как тебя спасти.       — Знаю, — процедила Гермиона сквозь сжатые зубы. — И всё равно. Я всегда была с вами!       — Но никогда не была так дорога. Эти слова, такие простые в своём значении, проникли Гермионе в самую душу и она покорно кивнув, подняла взгляд.       — Просто будь осторожен, — сказала она, вложив в его руку какой-то шарик, оказавшийся обычным камнем, которые они вчера кидали в чёрное озеро, после того, как целовались на его берегу до потери пульса. — Портал, — шепнула она ему на ухо. Гарри кивнул, подавляя в себе желание тут же повалить Гермиону на землю и задрать юбку. Он мягко поцеловал её в губы и двинулся с Роном в сторону Хогсмида, сжимая в руке тёплый камень. Гарри наложил на себя дезиллюминационное заклинание, а Рон сразу укрылся мантией, чтобы никто не видел двух подростков входящих в деревню. Они направились по дороге к таверне «Кабанья голова», утреннее солнце, как будто специально, озаряло её крышу, тогда как остальные здания ещё находились в относительной тени. Лёгкая прохлада уже коснулась земли и Гарри почувствовал, как на руках заледенели пальцы. Хотя возможно это страх так на него действовал. Они подошли ко входу в таверну и Гарри дёрнул Рона, который хотел открыть двери.       — Погоди, — прошептал он. — Дождёмся кого-нибудь. Ждать пришлось почти пятнадцать минут. Но вот, наконец, к таверне приблизился Теодор Нотт, всё время озираясь по сторонам и держа руки в карманах. Он посмотрел прямо туда, где стоял Гарри, снова убеждая его в ненадежности дезиллюминационного заклинания. Губы Нотта исказила ухмылка и он специально придержал дверь открытой подольше, чтобы Гарри с Роном смогли протиснуться внутрь, впрочем, про Рона Нотт знать не мог. Гарри зашёл и осмотрелся. В таверне было пусто, если не считать какого-то пьянчужки, сгорбившегося в углу возле мутного окна, и неопрятного на вид длиннобородого бармена. Гарри не мог вспомнить его имени. Столы были грязные, как и та тряпка которой бармен протирал стаканы. В стороне обнаружилась лестница, ведущая на второй этаж. Гарри прошёл вперёд, и сел за стол недалеко от Нотта. Он вперился взглядом в мутное окно, сквозь которое еле пробивались солнечные лучи, в которых плясали частицы пыли. Куда сел Рон Гарри не знал, но надеялся, что недалеко. Спустя полчаса бесцельного сидения и наблюдения за проходящими мимо обшарпанного здания волшебниками в самых причудливых одеждах, за Ноттом, уничтожающим второй стакан огневиски, Гарри понял, что тихо бесится. Заклинание перестанет действовать через полчаса, а ничего не происходило. Неужели его заманили в очередную ловушку, а он как простак повёлся, да ещё и Рона с собой притащил. Мышцы затекли от долгого сидения в одной позе, но Гарри не рисковал сменить положение, чтобы не производить скрипящего шума. Внезапно все его чувства обострились, а воздух стал, как будто наэлектризованным, Нотт отодвинул стакан в сторону. Тоже что-то почувствовал? Дверь открылась и через несколько долгих секунд закрылась. Первым из воздуха появился грузный темноволосый мужчина с тяжёлым взглядом напоминающим Теодора Нотта. Затем возникла фигура в чёрной мантии с капюшоном. Спустя секунду он откинулся, открывая взору Гарри копну длинных спутанных волос, лицо некогда красивое, но теперь испещрённое морщинами и глаза, которые Гарри никогда не забудет. Страх поглотил всё его существо, но ненависть и гнев были сильнее. Он добавил воспоминаний о пережитом, по вине этой женщины в то зелье злости, что растеклось по в его крови и смог закричать:       — Авада Кедавра! Время как будто остановилось. Где-то треснул стакан, разбилась бутылка столетнего огневиски, стул на котором он сидел с грохотом упал на пол, а зелёный луч ударился об стену, оставляя огромное тёмное пятно, окрашенное копотью. Гарри понял, что Беллатриса Лестрейндж смогла увернуться, а в него уже летел Ступефай. Лучи начали летать по всему залу грязной таверны, врезаясь в щиты «Протего», мебель и стены. Гарри успевал уворачиваться, прыгая со стола на стол и закрываясь ими как щитом. Заклинание невидимости всё же спало, и он не скрываясь кидал заклинания в Пожирателей Смерти, непрерывно приближаясь к ненавистной цели. Из ниоткуда появился Римус Люпин, очевидно оказавшийся пьянчужкой сидящим в углу. Блейз Забини, просто стоял в стороне и ждал когда всё закончится, прикрываясь столом, левитируемым в воздухе. Нотт-младший защищал отца от заклинаний бармена, а Рон прикрывал Гарри просто от всего подряд. Гарри понял, что только он произнёс непростительное и с удивлением осознал, что никто никому не хочет причинить вреда, кроме него, жаждущего убить Беллатрису Лестрейндж. Шум разбивающихся стёкол бутылок, разрушаемой мебели и выкриков заклинаний слился для Гарри в единую какофонию. Всё стало неважным, потому что в руке наконец оказалась копна спутанных волос. Только на краю сознания он спросил себя почему не слышал безумного смеха и в следующее мгновение со всей дури ударил Беллатрису лицом об ближайший стол. Послышался крик боли, стон и все замерли, но палочек не опустили, а Гарри с ужасом отпрянул, наблюдая, как волосы втягиваются, а тонкая фигура становится мощнее и выше.       — Оборотное зелье, — произнёс тихо Рон. Мужчина, уже немолодой, но всё ещё привлекательной наружности, катался по полу и держался за нос, из которого фонтаном хлестала кровь. Он же что-то мычал и наконец прогнусавил:       — Мерлиновы яйца! Поттер, потрахайся уже нормально, чего на людей-то сразу кидаться! Гарри ошеломлённо молчал, впервые не зная, что сказать и как поступить. Он нашёл взглядом Нотта, но тот кивнул в сторону своего отца, который протянул руку.       — Впечатлён, мистер Поттер. Я Стивен Нотт, отец Теодора, а это чудо — муж Беллатрисы, тот человек который вытащил вас из Менора на свой страх и риск. Рабастан что-то пробурчал себе под нос, дотянулся до палочки, лежащей немного в стороне и, под взглядами присутствующих, залечил свой нос — кровь втянулась обратно, а переносица хрустнула, встав на своё место.       — Рабастан Лестрейндж к вашим услугам. Не могу сказать, что меня радуют ваши варварские методы, но, судя по всему, они эффективны, — протянул он руку и улыбнулся, откинув со лба волосы. Гарри не ответил ни на одно из рукопожатий и сразу спросил:       — Вы хотели поговорить со мной?       — Я хотел поговорить с Теодором, но очевидно малыш испугался за свою шкурку.       — Рабастан, — предупреждающе проворчал Нотт старший.       — Я решил, что так будет проще, чем потом, что-то ему доказывать, — ответил в свою очередь Теодор.       — Ну так что, Гарри? — насмешливо произнёс Рабастан. — Есть время и желание меня послушать? Или снова стать Беллой, чтобы ты удовлетворил свою жажду мести?       — Почему бы и нет, — вдруг весело ответил Гарри. — В смысле давайте послушаем.       — Гарри, — предупреждающе произнёс Люпин, — они Пожиратели. Гарри молчал несколько долгих секунд, а потом кивнул на барную стойку.       — Положите палочки сюда. Гарри оглядел присутствующих и остановился взглядом на бармене, который кого-то сильно ему напоминал.       — За ущерб придётся заплатить, — сообщил бородатый.       — Составьте список, — согласился Гарри.       — Он длинный будет. Рон фыркнул:       — У него хватит денег. Гарри повернулся к Пожирателям:       — Оружие на стол или через пол часа здесь будут Авроры.       — Спокойнее, — Рабастан первым положил палочку. — Я Авроров не боюсь. Плохая угроза. А вот Авада твоя вышла слишком реалистичной. Убивал раньше?       — Нет, — слукавил Гарри и положил свою палочку последним. Он прошёл к столам, которые уже стояли соединённые в большой и на удивление чистый квадрат. Бармен запечатал дверь заклинаниями и уселся на последнее свободное место, между Люпином и Роном. Гарри как-то оказался в центре стола и неосознанно почувствовал гордость от этого. Все его мысли обратились в будущее и то сколько людей стали в него верить, конечно если он правильно понял то, что сегодня произошло. Пожалуй здесь не хватает Снейпа. Но если жизни этих двоих Пожирателей для него не имели значение, то жизнь профессора была важна и он не хотел бы ею рисковать. Но не всегда всё зависело от него. Внезапно одно из грязных окон в таверну с грохотом распахнулось и в него влетела чёрная маленькая летучая мышь, яростно хлопая кожистыми крыльями. Все замерли, а Нотт-старший произнёс:       — Я всегда знал, что ты предатель. Животное тут же обернулось вокруг своей оси и превратилось в Снейпа, который невозмутимо наколдовал себе стул и сел рядом с Ноттом младшим.       — Надеюсь вы помните про эссе, которое нужно сдать во вторник? — спросил он окинув взглядом присутствующих студентов. Некоторые прыснули от смеха, а Рон сильно покраснел. — Поттер, — он кивнул Гарри и тот посмотрел на Рабастана Лестрейнджа, который перестал ухмыляться и выпрямил спину.       — Итак, Мистер Лестрейндж. Что вам от меня нужно?