The light on the bottom

Обратная дорога проходит в молчании, в котором Юнги находит свою прелесть. Ему уютно находиться рядом с Тэхёном, у которого порой вместо головы тыква, но он добрый и словно чувствует людей на расстоянии, остро улавливая моменты, когда стоит промолчать. Водитель только изредка косится в зеркало заднего вида, с тоской подмечая грустную гримасу хозяина. - Что-то не так с моим лицом? - Напротив, всё прекрасно, - Тэ подмигивает, замечая непривычный румянец на щеках Юнги, ликуя про себя, ощущая стаи бабочек в животе, когда этот будто загнанный в угол паренёк робко улыбается, отворачиваясь к окну. Кажется в Тэхёна вживили все лучшие качества, те о которых Мин мечтал: он раскрепощён, предоставлен по большей части самому себе, в его жизни нет того неусыпного контроля, от которого вечное напряжение в теле, он красив и умеет заводить друзей, почти не прилагая к этому усилий. У Юнги так не получается. После Намджуна он сторонится любого, боится сближаться, рискуя обжечься, боится верить людям, памятуя, как самые близкие в его жизни люди предали, оставляя на потеху собственным низменным желаниям. Но Ким другой совсем, он манит, подобного яркому свету, так привлекающему одиноких мотыльков. - Спасибо за сегодня, - тихо произносит Мин, когда машина сворачивает с главной дороги на подъездную дорожку, ведущую к большому особняку. Огни дома наполнены светом, из приоткрытых окон доносится лёгкая музыка и голоса людей, во внутреннем дворе Юнги замечает несколько автомобилей, с облегчением выдыхая. - Подозреваю, что дома у нас большой и светский приём, подгони машину к черному входу, не хочу попадаться никому на глаза, - Тэхён кивает только, вновь мимолетно смотря на Мина в зеркало заднего вида, словно желает спросить о чем-то, но так и не решается. Машина тихо шуршит шинами о мелкий гравий, плавно останавливаясь перед большой террасой. У Юнги под ребрами зарождается неприятное предчувствие, от которого в кончиках пальцев покалывание, будто сотни игл впиваются в нежную кожу. Нервно сглотнув, он кивает Тэхёну, выбираясь из автомобиля и скрываясь в дверном проеме, молясь всем известным богам, только бы его не заметил никто из родных. Сталкиваясь на пути с горничной, он просит не сообщать родителям о его возвращении домой, воровато оглядываясь, стремясь поскорее скрыться в спасительных четырех стенах, быстрым шагом уходит в сторону спальни. Плотно закрывая дверь, Юнги устало выдыхает, краем глаза замечая движение. - Я заждался тебя уже, - Намджун поднимается с постели, включая лампу на прикроватной тумбе, щурясь от света, и исподлобья смотрит на младшего брата. Не может быть всё хорошо "от" и "до", даже когда в черной полосе намечается просвет, на следующем повороте всегда может поджидать неприятность. Юнги застали врасплох, не оставляя шанса к отступлению, отчего сердце в груди совершает невероятный кульбит, гулким стуком отдаваясь в ушах. У Намджуна сильная хватка, в который раз убеждается младший, когда его будто тряпичную куклу тянут на себя, опрокидывая на постель. Юнги пытается выбраться из удушающих объятий, перехватывает чужие запястья, когда старший брат оставляя болезненный укус на шее, зализывает рану и криво смеется. - Наивный Юнги, на сегодня ты мой, пришло время платить по счетам, - он тянет вверх мешковатый свитер, с удовольствием подмечая лиловые следы прошлых утех, которые подобно клейму указывают на принадлежность. Наму нравится всё держать под контролем, а в особенности младшего, ему нравится чужая беспомощность, когда чувство безысходности накрывает слабый организм, не давая сил к сопротивлению. Этот садистский кайф он не сможет заменить ни одним наркотиком. Он разводит чужие колени, всматриваясь в лицо младшего, на котором теперь такое привычное выражение неприязни и ненависти, от которых внутреннее желание лишь острее, от которого кровь в жилах пульсирует с утроенной силой, а внизу живота уже тугой узел возбуждения. - Не стоит сопротивляться, а то вдруг пострадает твой новый друг, - Намджун прикусывает бусину чужого соска, вслушиваясь в первый болезненный всхлип, чувствуя ослабшую хватку чужих рук. - Переживаешь? Как думаешь, что будет если он узнает о наших играх? - Ты не посмеешь... - Увидим. Юнги не знает, что будет хуже - глупые слухи из уст одногруппников или узнать то, как низко он пал. От этой грязи вряд ли возможно отмыться, если он даже сам себя принять не в состоянии, то что почувствует и вовсе чужой человек, который за пару дней так засел внутри. Младший не осознает насколько глубоко. Он даже не чувствует боли, когда Намджун дергает его джинсы вниз, пряжкой ремня сдирая кожу, оставляя кровавые следы на бедрах. Мысли о Тэхёне неожиданно придают сил, и на месте хёна представляется совсем другой образ, от которого тёплые волны нежности в груди, который как маяк для потерявшегося Юнги. Он цепляется за это, ожидая конца чужой агонии и агрессии.

***

Утреннюю тишину нарушает робкий стук в дверь, когда Намджун лениво перекатывается на другую половину кровати, с довольной улыбкой поднимаясь на ноги и подхватывая свои вещи с пола. Он не спеша натягивает домашние штаны, слыша за дверью чуть приглушенный голос. - Юнги, это Тэхён, сколько ещё мне ждать? Так и в универ опоздать недолго. Размышляя несколько секунд, Джун в пару шагов преодолевает расстояние до двери, распихивая её, перехватывая удивленный взгляд водителя брата. - Не думаю, что он сегодня поедет на учёбу, - Намджун ехидно скалится, оставляя Тэхёна перед приоткрытой дверью комнаты Юнги.