Nightmare

      Прошло несколько дней, и за это время старший не выходил на связь с младшим, и не попадался ему на глаза. Это молчание дало Хану понять многое. Образ Ли, который Джисон раньше боготворил, становился совсем чужим и незнакомым. Хёнджину стало несомненно лучше, после того, как он обо всем рассказал, но чувство обеспокоенности за него не давало Хану закрыть глаза на эту ситуацию и полностью опустить её.

***

       — Хани, я же могу оставить тебя одного в квартире и надеяться, что она останется невредимой? — от чего-то взволнованный Хенджин сновал по квартире из комнаты в комнату, пока Джисон играл в приставку.        — Конечно. — Хан поставил игру на паузу и отложил джойстик в сторону. — Ты чего суетишься, что-то случилось?        — Да ничего особенного, просто сегодня первый день, вот и волнуюсь немного. — Из спальни вышел до безобразия красивый Хван. Щеки Джисона от чего-то начали гореть, а мысли путаться.        — Первый день чего, куда ты такой нарядный собрался? — младший ещё раз обвел Хёнджина взглядом и почему-то ему захотелось закрыть дверь и не выпускать его из квартиры.        — На самом деле я давно над этим думал и хотел сказать раньше, но как-то не мог собраться с мыслями. — Старший виновато опустил взгляд и почесал затылок. — В общем, я решился вернуться в студию и снова заняться танцами.       Хан подскочил с дивана и оказавшись рядом с другом заключил его в объятия.        — Господи, я так рад за тебя. Я уверен, ты всех поразишь, покажи им, кто такой Хван Хенджин! — Оставив на его щеке быстрый смазанный поцелуй, он отстранился, поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Я очень сильно тобой горжусь, и тем, что я твой друг тоже.       Хенджин немного растерялся от реакции младшего, и прару раз моргнув тепло улыбнулся.        — Спасибо тебе за поддержку, если бы тебя не было рядом, я бы не смог этого сделать. — Уже у порога сказал старший и, послав воздушный поцелуй, вышел.       Входная дверь захлопнулась, оставив Джисона одного. Без Хвана в квартире стало оглушающе тихо, а мысли начали лихорадочно сбиваться. Почему-то вспомнились все поцелуи младшего с Хëнджином, какие его губы на ощупь и биение собственного сердца, которе в такие моменты просто сходило с ума, грозившись выпрыгнуть из грудной клетки. Хан прижал руки к лицу и обнаружил, что оно горит. В голове, бегущей строкой, плыли обрывки фраз Хвана, «мне от тебя так крышу сносит…», «я влюбленный дурак…», «эй, Джисони», крепкие руки на талии, «больше не отпущу», «я люблю тебя». Глаза почему-то начали застилать слёзы и Джисон стал осозновать.       Неожиданно раздался звонок в дверь, Хан подпрыгнул, выныривая из своих мыслей, вытер успевшие скатиться слезы и распахнул двери. Первым желанием, после того как он увидел гостя, стало тут же захлопнуть перед его носом дверь, что он и попытался сделать. Но он не успел, Минхо, быстро сообразив, подставил в проход ногу.        — Что, даже не пригласишь войти? — Ли состроил лицо безобидного ангела, Джисон бесстрастно обвел его взглядом.        — Во-первых, здравствуй, во-вторых, не горю желанием приглашать подозрительных личностей , а в-третьих, не думаю, что Хёнджин тебе обрадуется.        — Ну какие подозрительные личности, Джисони. — От того, как слащаво старший протянул его имя, у младшего задергался глаз. — Это же я, твой хён.        — Не называй меня так.        — Да, общение с Хваном явно тебе не на пользу. — Ли бесцеремонно отодвинул Джисона от двери и вошёл. — И я знаю, что его нет дома, так что беспокоиться о том обрадуется он мне или нет не стоит. Я просто хочу поговорить с тобой.       Хан возмущенно рыкнул и озлоблено глянул на гостя.        — О, я не думаю, что нам есть о чем разговаривать, поступки во время разговора с Хенджином и твое поведение после, говорят о тебе громче всяких слов.        — Я знаю, что неправильно было отстраняться от тебя, но я просто не мог найти слов, чтобы выразить тебе, что я чувствую на самом деле.       Джисон выпрямился и внимательно посмотрел на Минхо и, кажется, впервые за всё время увидел, кто он есть на самом деле. Может лицо его и выражало сожаление, но в глазах не было ничего, кроме безразличия. Но неужели так было всегда, а он ослепленный своими чувствами не замечал этого раньше? Да.        — Ну и что же ты чувствуешь?       На минуту в квартире воцарилась тишина, был слышен только тихий ход стрелок наручных часов Ли, он глубоко вздохнул.        — Я должен был заметить это раньше. Но я закрывал на это глаза, мне было непросто всё осознать, но вот я сейчас стою перед тобой и готов с уверенностью сказать, что я был слепым глупцом, по отношению к тебе, на протяжении всех лет нашего общения. Почему-то в погоне за тем, чтобы быть счастливым я совсем забыл про то, что ты мой самый близкий человек. Я мог просто взять и поговорить с тобой, и ты бы понял меня. Я закрывал глаза, на ту разницу как я чувствовал себя и что ощущал в твоем присутствии, и без тебя. На самом деле, то за чем я гнался, было совсем рядом.        — Ближе к сути. — Джисон без особого интереса слушал слова Минхо, зная что это абсолютная ложь, теперь он видел его насквозь.        — Мне трудно говорить об этом тебе, будь на твоем месте кто-нибудь другой, это далось бы мне куда проще. Я прошу прощения, за то что причинил тебе столько много боли.       Хан поймал себя на том, что ему теперь наплевать. Наплевать на чувства к Минхо, на то что он сейчас говорит и на то что скажет после. Ему просто хочется, чтобы этот человек исчез из этой квартиры, исчез из его жизни, навсегда.        — Я хочу сказать, что я тоже люблю тебя.       Ли замолчал выжидающе смотря на младшего, а тот в свою очередь без единой эмоции на лице глядел в совершенно холодные и равнодушные глаза своего собеседника. Глаза которые никак не вязались с притворной обеспокоенностью и…смущением? Джисон хмыкнул, тем самым вызывая недоумение старшего.        — Как мило, но мне это уже не нужно. Даже если бы ты говорил искренне, а не как сейчас, пытаясь играть со мной как с Ынджи и Хёнджином, всё равно было бы уже не нужно. Может раньше я и чувствовал что-то, но сейчас это уже совершенно неважно, как и твоё фальшивое признание       Лицо Минхо в миг переменилось. В глазах мелькнула злость на лице появилась ухмылка.        — Надо признать, что ты меня приятно удивил. — Тон его изменился как и выражение лица, стал ядовитым. — Не ожидал, что наивный и глупый Хан Джисон поймет, что его дурачат.        — Здорово, а теперь проваливай. Я больше не хочу ни видеть тебя, ни слышать о тебе. От всей души буду ждать того момента, когда с тобой поступят так же, как ты поступил с Хёнджином и Ынджи, как поступал со многими. Карма та еще сука и ты ощутишь это на своей шкуре, с её полной отдачей. — Он обошел обескураженного Ли и открыл дверь. — Еще раз увижу, что ты пытаешься кому-нибудь навредить, особенно кому-то из моих близких — я приложу все усилия, чтобы тебя уничтожить. Ты знаешь, как никто другой, что я смогу это сделать.        — Знаешь, я бы извинился за все, но мне ни капли не жаль.        — Да мне плевать.       Джисон всё-таки выталкивает Минхо и захлапывает перед его носом дверь. Снова. И довольный собой идет на кухню, чтобы приготовить для Хёнджина ужин. Он знает как тот устает на тренировках и как обожает после них есть, особенно домашнюю еду.

***

      Младший сидит с Хваном на кухне и внимательно слушает как он с упоением рассказывает о первой прошедшей тренировке, попутно поедая приготовленную Ханом еду.        — Представляешь, мне сказали, что у меня есть все шансы попасть в лидирующую группу и выступить с ними на показательном концерте студии. — Отправляя очередную порцию кимпаба себе в рот говорит старший.        — Я очень рад за тебя, ты заслуживаешь этого, как никто другой. — Джисон накрывает ладонь Хенджина своей, сжимая его пальцы. — Знаешь, я должен тебе сказать, но ты не волнуйся.       Хван переводит взгляд на Хана, смотрит ему в глаза, проглатывает последний кусочек и откладывает палочки в сторону.        — Что-то мне уже не нравится начало разговора.        — Сейчас еще больше не понравится. Приходил Минхо, признавался мне в любви, пытаясь запудрить мне мозги.        — И, что ты сделал?        — Послал его. Знаешь, после того как ты мне все расказал, у меня как будто бы открылись глаза и я увидел какой он на самом деле. И я не понимаю, как я раньше этого не замечал. — Джисон рассказывает Хёнджину всё.

***

      Уже после ужина, они в обнимку сидят на диване и смотрят сериал. Поглаживая пальцами открытые участи кожи Хвана, младший снова погружается в мысли. «Не отталкивай меня, пожалуйста», «Прости меня, я такой идиот», крики посреди ночи, вкус соли на губах. Воспоминания словно вспышки начали мелькать в голове. Он прошел с этим человеком через многе: счастье, ссоры, беспокойство, отдаление, снова сближение, снова счастье. Кажется, без Хёнджина жизнь Джисона была бы совсем другой, вообще теперь сложно представить ее без него. За последнее время они настолько прикипели друг к другу. Правда ли, что даже сейчас, они просто друзья, после всего пройденного? И глаза младшего в очередной раз начинают застилать слёзы, теперь он всё осознал.        — Знаешь, я тоже люблю тебя. — Он говорит это так просто, будто бы просто здоровается, а старший, кажется, перестает дышать.        — Что? — Ошарашенно спрашивает Хван.        — Да, я люблю тебя. Я влюбленный дурак, делай со мной что хочешь. Ты же так говорил? Теперь я отвечаю тебе тем же.        — Моё сердце сйчас остановится, по-моему, повтори еще раз, пожалуйста.        — Я люблю тебя, Хван Хёнджин. — лицо его озаряет улыбка, и складывая руки над головой, он образует сердечко, как когда-то делал старший.        — Ты сделал меня самым счастливым человеком во вселенной.        — А ты меня. — Джисон улыбается ярче тысячи солнц.       Хёнджин притягивает Хана ближе, вовлекая в поцелуй, не такой какие были до, нежный, осторожный. Язык скользит по губам, оставляя влажную дорожку.        — Больше не отпущу.       Хван усаживает младшего к себе на колени, прижимается грудью к спине и утыкается ему в макушку. Начинает покрывать его шею и плечи невесомыми поцелуями, а сам Джисон, плавясь под прикосновениями старшего, откидывает голову назад, упираясь в его плечо.        — Не отпускай. — Шепчет Хан.