Малиновый закат

       Антон не верил, что Миша умер. Новость о смерти отца он воспринял совершенно спокойно, но когда речь зашла о старшем брате, он упрямо покачал головой: нет, этого быть не может. Но теперь он стоял в ритуальном зале, у гроба, с шестью красными длинными розами на длинных стеблях в руках, и смотрел на Мишу, лицо которого выглядело безмятежным, лишенным всяких забот.        – Он что, правда умер?        Света стояла по другую сторону гроба. Вопрос Антона застал ее врасплох, но она нашла в себе силы ответить:        – Правда.        Антон опустил цветы в гроб – к ногам Миши, что были накрыты белоснежной атласной тканью. Раньше он видел такое только в фильмах, а теперь похороны стали его реальностью.        – А что дальше? – также тихо, как и в первый раз, спросил Антон у Светы. – Миша мертв, отец - тоже...        Высокий молодой мужчина, которого, кажется, звали Олегом, не дал ему договорить. Накрыв своей ладонью его плечо, он попросил:        – Антон, обсудим это после похорон, хорошо?        Он кивнул. Больше не чувствуя себя хозяином положения, Антон терялся в тех чувствах и эмоциях, которые овладевали им. Никогда не представлявший себе ситуацию, в которой может остаться единственным мужчиной в семье Некрасовых, он совершенно не понимал, как быть дальше. Что делать? Как поступить с бизнесом? Как теперь жить в одном доме с матерью, которая даже не нашла в себе смелости прийти на похороны старшего ребенка?        В глазах невыносимо защипало. Антон боролся с собой изо всех сил, но почувствовав на щеке что-то теплое, сползающее вниз, к горлу, он понял, что проиграл. Никогда прежде он не плакал, будучи взрослым человеком, – это был его первый раз.        Когда прощание закончилось, и все вышли на улицу, Антон задержался в ритуальном зале еще на несколько секунд. Он хотел наполниться этим чувством, запомнить его на всю жизнь, впечатать в собственную память момент, в который к нему пришло осознание полного краха – как расплата за все, свершенное им с ощущением тотального превосходства над миром.        Спустя полчаса крышку гроба закрыли и для надежности заколотили длинными гвоздями с четырех сторон. Еще спустя пять минут его опустили в глубокую могилу, на дне которой в куски светло-коричневой глины вмерз снег. Антон, зачерпнув рукой ком ледяной земли, бросил ее вниз. С тупым, болезненным стуком, он упал на крышку и рассыпался мелкой пылью.        Казалось, что время остановилось. Антон сделал три шага назад и зажмурился. А когда открыл глаза – всего-то через пару минут, могилу уже засыпали и в изножье воткнули простенький деревянный крест. С фотографии с черной лентой в углу Миша смотрел на младшего брата с легкой улыбкой, будто говорил ему, да и всем остальным, что теперь все точно будет хорошо.

***

       Ира накинула на плечи пальто и вышла на задний двор. Территорию Светиного дома тщательно убирали, поэтому на кованой скамейке, стоявшей у раскидистого кустарника, переживавшего зиму, не было ни одной снежинки. Несмотря на холод, Ира все равно села и обняла себя руками. Хотелось побыть одной и просто подумать, но в голове не было ни одной мысли, одни лишь болезненные воспоминания.        – Он бы сказал, – раздался тихий женский голос, – что если ты просидишь здесь еще хотя бы две минуты, обязательно заболеешь.        Ира подняла голову. К скамейке уверенно приближалась незнакомая ей девушка, которая на похоронах стояла рядом с Олегом и Арсением, постоянно глотая слезы. Даже сейчас они блестели в ее серых глазах.        – Он уже ничего не скажет, – пробормотала Ира, когда девушка села рядом. – А на мнение остальных мне плевать.        Девушка сначала улыбнулась, а потом, спрятав ладони в лицо, тихо заплакала. Ее плечи дрожали, и Ира, поддаваясь инстинкту, взяла ее за руку.        – Я не знаю, кто ты, но мне жаль, что ты тоже его потеряла.        Незнакомка кивнула и ответила:        – Зато я знаю, кто ты. – Она вытерла заплаканные глаза. – Меня зовут Лида. И я... Я работала на его отца, в клубе.        – То есть... – Ира сделала странное движение рукой. – Ты...        Лидия кивнула.        – Да, я проститутка.        Иру восхитила та смелость, с которой были произнесены эти слова, но она чувствовала в них горечь сожаления.        – Ты познакомилась с Мишей там? – она не хотела это спрашивать, но все же спросила. – На... работе?        – Да, – все с той же смелостью ответила Лидия. – Отец вводил его в курс дел, а в качестве демонстрации продукции, – она усмехнулась, – представил меня. И это была лучшая ночь в моей жизни.        Ира со свистом выдохнула. Поняв, что она не так поняла ее слова, Лидия тут же объяснила:        – Он не стал со мной спать. Мы просто говорили, всю ночь. О разных вещах. И о тебе тоже.        – Обо мне?        Кажется, Ира была поражена.        – Да, о тебе, – повторила Лидия. – Миша сказал, что у него есть девушка, что он любит ее без памяти, что дорожит каждой минутой... Ира, в ту ночь, когда тебя привезли в дом, меня не было – гость, заплатив двойную цену, забрал меня на сутки к себе домой. Я слышала о девушке, с которой поступили так жестоко, но не знала, что речь идёт именно о тебе. А на днях я разговаривала с нашим управляющим, сложила два и два... Знаешь, Мишу и знакомство с ним я вспоминала каждый день. Мы виделись редко, всегда мельком, и все, что успела заметить – это пропавший в его глазах блеск. Он всегда выглядел уставшим и не улыбался. И я чувствовала, что он попал в беду, а оказывается, все дело было в тебе.        С Ирой никогда ещё не разговаривали так откровенно. Казалось, у Лидии вообще не было от неё никаких секретов. И она считала своим долгом рассказать все, что знала.        – Миша был символом моей веры в человечество, лучшим из людей, которых я когда-либо видела в своей жизни, – добавила Лидия.        Иру поразила неожиданная догадка.        – Ты... – Произнести вслух это было нелегко. – Любила его?        Лидия покачала головой.        – Нет, не любила. Просто в те редкие моменты наших встреч я считала себя человеком, а не проституткой. Миша, сам того не понимая, дал мне ощущение жизни. И это непростительная ошибка судьбы – то, что его собственная жизнь оборвалась так скоро.        А потом она развернулась к Ире полубоком, расстегнула своё пальто и завела руку за шею. Раздался едва слышный щелчок.        – Миша подарил мне это, – Лидия показала Ире серебряную цепочку с маленьким кулоном-птичкой. – Сказал, что это на удачу.        Она подалась вперёд, и уже через несколько секунд прохладу серебра на своей шее почувствовала Ира.        – Это ведь твоё, – удивлённо сказала она.        Лидия, поднявшись со скамейки, улыбнулась.        – Я хочу, чтобы его удача теперь была с тобой, – объяснила она. – Пройдёт сегодняшний вечер, девять дней, сорок дней, год. Миша никогда не вернётся. Это придётся принять. Нужно много сил, чтобы жить дальше. И удача нужна тоже. Она тебе пригодится. Береги себя, Ира.        Девушка развернулась на каблуках и двинулась по направлению к дому. Ира окликнула ее:        – А ты? Что теперь будешь делать ты?        Лидия остановилась и посмотрела на небо. Когда-то очень давно она пообещала Мише, что однажды, завязав с этой работой, начнёт жить, как настоящий человек. Столько раз упуская это шанс, она думала о собственной слабости и о том, что так и не сдержала обещание.        – Поступлю в институт, – ответила Лидия, глядя на звёзды. – Начну жить. Как собиралась сначала, и, – она улыбнулась, – как обещала когда-то ему.

***

       Света стояла перед огромным панорамным окном и смотрела на весеннюю Москву. Снега почти уже не было, светило яркое солнце, но на ее сердце, хоть с похорон отца, а потом и Миши, прошло достаточно много времени, было тяжело. Услышав, что дверь в кабинет открылась, девушка обернулась.        – Привет, – Олег прошёл вглубь кабинета и сел за длинный стол. – Разобралась?        Света кивнула и села напротив, проигнорировав высокое кресло генерального директора компании.        – Подписали соглашение, назначили нового руководителя, – рассказала она. – Компания в надежных руках. Мне это все не подходит.        Олег пожал плечами: он не сомневался в Светиных способностях, но она не хотела продолжать дело отца. И не собиралась этому учиться.        – Хорошо, что тогда мы продолжили поминальный обед у тебя дома, – протянул вдруг Олег. – Без лишних ушей обсудили все, что нужно.        – Да, – согласилась с ним Света. – Клубы закрыты, убийство Сергея Фёдоровича представлено несчастным случаем, и Эмилия... – Она запнулась. – Лидия не пострадает. Антон продолжил учебу и о том, что Миша на самом деле ему не брат, так и не узнал. Ира проходит лечение. Все идёт своим чередом.        Олег заметил, что в этих словах совсем не было жизни. Света лишь констатировала сухие факты, глядя на него совершенно статичным взглядом.        – Я жалею, что это не я его убила, – призналась она. – Нет чувства... отмщения.        Валеев нахмурился.        – Отец Миши был одержим местью, и вот, что из этого вышло, – напомнил он. – Тебе не нужно мстить. Нужно лишь жить дальше.        Света усмехнулась. Все эти дни Олег был рядом с ней, но в то же самое время - как будто очень далеко. Она больше не чувствовала тех эмоций, что раньше. Тепло... исчезло.        – Легко сказать – жить дальше, – сказала она с твёрдостью в голосе. – Попробуй это сделать!        Олег тяжело вздохнул. Он чувствовал себя не в своей тарелке; вина, что лежала на его плечах, практически вдавливала его в землю.        – Ты ненавидишь меня, да? – спросил он. – Из-за того, что это я виноват во всем, что случилось. И поэтому не можешь простить.        – Нет, – категорично ответила Света. – Ты не виноват в том, что произошло. Но виноват в том, что когда у тебя был шанс рассказать мне правду, ты промолчал. Миша во всем признался, а от тебя я не получила ничего, кроме тишины.        Олег не знал, что ответить. Света встала из-за стола и снова подошла к окну. Решение, которое она приняла, пришло к ней в голову ещё на похоронах Миши. Все это время она взвешивала все «за» и «против». Взглянув на Москву ещё раз, Света выдохнула:        – Я хочу уехать обратно в Новосибирск.        Валеев был не просто удивлен, а шокирован.        – Тебе же там не понравилось, – напомнил он. – Ты говорила, что в Новосибирске холодно, куча снега и некуда пойти.        – Да, говорила, – не стала спорить Света. – Но Москва у меня ассоциируется теперь лишь с тем, что я потеряла. Здесь больше не живет мой папа, а к брату, о существовании которого я узнала месяц назад, могу сходить лишь на могилу, чтобы положить цветы. Я не хочу снова переводиться в местный университет, потому что когда буду встречать в коридоре Арсения, воспоминания накроют меня с головой. Не хочу жить в отцовском доме и спускаться каждый день по лестнице, возле которой лежало столько трупов. А еще, – она смело посмотрела ему в глаза, – я не хочу видеть тебя, Олег. По крайней мере, пока.

***

       – Эмилия!        Услышав имя, которое так ненавидела, Лидия обернулась. Антон стоял перед ней со стаканчиком из соседней кофейни и нелепо улыбался.        – Меня зовут Лидия, – мягко напомнила девушка. – И да, здравствуй.        Некрасов кивнул. Он не ожидал увидеть Лиду здесь: в стенах педагогического университета, в котором продолжил учебу. Но это все же была она: стояла у окна, прижимая к груди толстую папку с документами.        – Ты будешь здесь учиться? – догадался Антон. – Правда?        – Буду пытаться поступить, – уклончиво ответила Лида. – Но в целом, ты прав. Надеюсь, что все получится.        – Я буду рад видеть тебя здесь в следующем году.        Лидия вместо ответа покачала головой. Антон сразу же растерялся, улыбка сошла с его лица.        – Будет хорошо, если ты забудешь обо мне, – очень серьезно произнесла девушка спустя какое-то время. – Понимаю, нелегко, учитывая детали наших... отношений. Но все же прошу тебя сделать именно это.        Антону слова Лидии совершенно не пришлись по вкусу: он нахмурился и покачал головой. Чувствуя в грудной клетке закипающую злость, он постарался дышать – размеренно и глубоко. Он ведь дал себе обещание: стать лучше, чем был, хотя бы в память о Мише.        – Миши нет, и мама постоянно плачет, а я так устал быть один! – неожиданно выпалил Антон. – Лида, я знаю, что поступил с тобой так, как и другие, и что Миша сделал по-другому. Но время нельзя вернуть назад, но можно сделать так, чтобы ошибки прошлого не повторились в будущем.        Она, кажется, была с ним согласна.        – Именно поэтому я и прошу тебя забыть обо всем, что было, – объяснила Лида. – Жизнь идет дальше, Антон. Ты отлично держишься сейчас, и твое одиночество не будет продолжаться вечно. Если постараешься, судьба будет к тебе благосклонна.        Она улыбнулась ему на прощание и сделала несколько шагов в сторону гардероба. Антон же, подумав, нагнал ее.        – Последний вопрос, и я исчезну из твоей жизни, – пообещал он.        – Хорошо, – кивнула Лида. – Давай.        Антон отхлебнул немного кофе, будто напиток был способен наделить его смелостью.        – Ты знала его лучше, чем я, – начал Некрасов, – и все, что мне нужно – это знать, что Миша думал обо мне.        И Лидия тут же вспомнила ту вспышку боли в Мишиных глазах, когда она сказала ему о том, что Антон похож на отца. Его чувства были противоречивы, и это всегда было очевидно. Он любил младшего брата и в то же время ненавидел за то, как он позволял себе поступать с другими людьми. И, наверное, в какой-то степени Миша был разочарован в Антоне.        – Он очень любил тебя, – слова легко сорвались с Лидиных губ. – Да, ты много раз ошибался. Но Миша гордился тем, что ты пытаешься все исправить.        На лице Антона вновь загорелась улыбка, а в глазах засияла надежда. И Лидия поняла, что своими словами только что дала ему второй шанс.

***

       Олег и Света стояли посреди терминала, не обращая внимания на суетящихся вокруг них людей. До регистрации на рейс Москва-Новосибирск оставалось еще пятнадцать минут, за которые уже ничего нельзя было изменить.        – Спасибо за то, что отпустил меня.        Она накрыла его руку своей ладонью и улыбнулась. В груди почему-то предательски щемило.        – Я обещал тебе развод, когда все закончится, – напомнил Олег и показал ей правую руку, уже без обручального кольца. – Вот, все закончилось.        – Нет, – Света покачала головой. – Все только начинается.        Олег не хотел с ней соглашаться, но все же кивнул. Пока он не представлял, что делать дальше, без Светы, ведь, получив свидетельство о разводе, он не перестал ее любить.        – Я буду тебе звонить, – пообещала она. – И однажды мы снова встретимся.        – Знаю, – Олег несмело обнял ее, едва касаясь. – Прости, что из-за меня ты потеряла всю свою семью.        Она покачала головой, запрещая теперь уже бывшему мужу думать об этом.        – Случилось то, что должно было случиться, – сказала Света. – Значит, судьба.        – Я хочу, чтобы впредь она была к тебе более благосклонна, – признался Олег.        Подавляя подступившие к глазам слезы, она порывисто обняла его, вдыхая терпкий запах его парфюма в легкие. Рука Олега легла ей на поясницу всего лишь на секунду – прежде, чем они отстранились друг от друга.        – Мне пора.        Света взялась за ручку чемодана.        – Тогда до встречи? – спросил Олег.        – Да, до встречи.        Не оборачиваясь, она прошла вперед. Уже сидя в самолете, Света смотрела сквозь иллюминатор на закат, окрасившийся в удивительный малиновый цвет. Как тогда – в Санкт-Петербурге. Время будто сделало свой виток, только вот ей больше не шестнадцать лет, и удивительная встреча с Олегом не повторится вновь.        Но зато – она снова Света Суворова, снова переезжает, и впереди у нее снова целая жизнь.