Вишня и сигареты

Большая и светлая комната полностью пропахла медикаментами. На больничной койке у окна лежит парень. Кожа его настолько бледна, что проглядываются вены на веках и висках. Нижние веки потемнели, лицо осунулось. Очень чётко выступают скулы, от когда-то милых и пухлых щёчек не осталось и следа. Пухлые губы сухие и потрескавшиеся, не такие яркие как раньше. На лоб спадают синие пряди волос. Чимин совершенно не похож на самого себя. Танцор и раньше был худым из-за изнуряющих тренировок, эта худоба выглядела красиво, очень шла ему, но сейчас делала из него мертвеца. Не так уж далеко от истины. Юнги внимательно смотрел на бледного юношу и разрывался от чувства вины. Его мучила совесть, осознание, что это ОН довёл Чимина до такого состояния. Они не были хорошо знакомы, их совсем нельзя назвать друзьями, о каких взаимных чувствах может идти речь, верно? Мин не мог понять, как же этот синеволосый паренёк смог так сильно влюбиться в него. Они и виделись всего два раза. Как? Почему? Зачем? Эти вопросы не давали Юнги покоя. А ещё ему не давало покоя то, что он не может даже попытаться дать им шанс. Им. Их совместному будущему. У них могло бы что-то получиться (юноша упорно старается игнорировать то, в каком положении находится, давая и себе надежду), возможно, в теории, но попусту мучить Чимина он не мог. В мире, где каждый второй находится в зоне риска и может стать жертвой болезни ханахаки, люди уже давно нашли способ её искусственно излечить. Совсем недавно, пару лет назад, медицина сделала одно из самых великих открытий в области нейрохирургии. Врачам удалось сделать первую удачную операцию по удалению ростков цветов в лёгких человека, больного ханахаки. Болезнь его прогрессировала и уже дошла до стадии, когда дышать становилось невозможно. Благодаря этой операции лёгкие удалось очистить от цветов и корешков, человек выжил. Однако после этого он потерял возможность чувствовать вообще что-либо. Этот человек — Мин Юнги. Врачи вынесли страшный вердикт — он больше никогда не сможет полюбить. Сострадание, стыд, радость. Всё это он ощущал, как и нормальные люди, но не в полной мере. Теперь им движет разум, логика, осознание, что вот сейчас — плохо, значит, должно быть стыдно, а сейчас — хорошо, надо радоваться. Нельзя сказать, что парень превратился в робота. Он может улыбаться, быть счастливым, грустить, плакать, смеяться. Им овладевают гнев, желание помочь и позаботиться. Он не может любить. Не может исцелять людей, случайно влюбившихся в него. Оттого и избегает новых знакомств и ведёт затворнический образ жизни. Осторожно, даже как-то нерешительно, Юнги взял ладонь Чимина в свою и несильно сжал. Осознание, что именно он, Мин, — причина тяжёлого состояния Пака, вновь сдавило, а к горлу подступил ком. Он бы хотел всё исправить, хотя бы изменить их встречу, может, вовсе не дать ей случиться. После того, как Чимин упал на сцене и начал сильно кашлять, Юнги сразу вызвал скорую и отправился в больницу вместе с Паком. Он провёл у его койки несколько суток, так как юноша не приходил в сознание. Впал в кому и находился в ней уже вторую неделю. Всё это время брюнет не мог найти себе места. Оставить Чимина ему не позволяло чувство стыда и ответственности. Врачи посоветовали сделать операцию по удалению цветов, но Юнги не может этого допустить. Не может дать случиться тому, чтобы юноша потерял способность любить. Слабое движение и лёгкое сжатие руки вывело парня из размышлений. Он перевел взгляд на Чимина и улыбнулся. — Привет, — тихий, охрипший и прокуренный голос Юнги звучал сейчас слишком громко для Пака, слабым эхом разносясь по палате. — Я рад, что ты очнулся. А вот сам Чимин этому рад не был. Грудь сдавливало от глухой боли, горло болело и очень хотелось пить. Сколько он пролежал без сознания? Что было, когда он отключился? Как он оказался в больнице? Как в больнице оказался Юнги? Слишком много вопросов, резко возникших в его больной голове. Тело всё отекло и хотелось двигаться. Слегка привстав, Пак сразу же об этом пожалел и тихо застонал. Казалось, что болела не только грудь и голова, нет, болели и глаза, и нос, и руки, и ноги. Его охватила непонятная агония, тело пробило крупной дрожью и на лбу выступили капельки пота. Он вмиг почувствовал невероятную слабость и, если бы не крепкие руки Юнги, вовремя среагировавшего и подхватившего его, Чимин упал бы с кровати. — Врач сказал, что тебе сейчас нужен постельный режим. Минимум движений и, по возможности, меньше разговоров. Были повреждены диафрагма и трахея. Голосовые связки не пострадали, но говорить тебе всё равно будет больно. Повезло, в какой-то степени, что это вишня, а не розы. С шипами было бы гораздо хуже… — брюнет всё продолжал говорить, наверное, очень важные вещи, но сейчас Чимина волновало совершенно другое. Например, почему сердце всё ещё так сильно бьётся в присутствии хёна. Или почему так болезненно сжимается от его приятного, хриплого голоса. Почему Юнги смотрит на него так, словно что-то испытывает к нему. Словно у них есть шанс быть вместе. На глазах выступают слёзы. Видеть Юнги таким было выше сил Чимина. Он уже смирился, что не получит взаимности от этого человека. Прогрессирующая болезнь тому подтверждение. Ему больно от самого факта, Пак даже уже начинает смиряться с мыслью, что умрёт. И ему невыносимо сейчас смотреть на то, как человек, в которого он успел так быстро влюбиться, проявляет к нему нежность, дарит ласку, заботу. Это делает ещё больнее, ведь своим поведением Юнги словно даёт маленькую надежду, что всё наладиться. Но Чимин понимает, что этому не суждено сбыться. Он любит, а его нет. Это жизнь, так бывает. И Юнги совсем не виноват. Чимину плохо от его взгляда, в котором читается жалость, сожаление. Но никто не виноват, что маленький и глупый Пак Чимин влюбился с первого взгляда, вдоха и перечеркнул себе жизнь. Он не винит Юнги, лишь себя. Глупое сердце выбрало не того. — Что со мной будет, хён? — тихо, на грани слышимости прошептал юноша, уставившись взглядом в стену. — Я… умру? А Юнги больно смотреть на такого Чимина. Казалось, что внутри всё словно рвётся к нему, такому беззащитному созданию. Он сжимает маленькую, холодную руку Пака и проводит пальцем по тыльной стороне ладони. — Всё будет хорошо, Чимин-и. Чимин судорожно выдыхает и плачет.