Вишня и сигареты

Чимин, радостно и счастливо улыбаясь, крепко сжимает руку Юнги и тянет его в сторону тележки со сладкой ватой. На улице потрясающая тёплая погода, радующая ярким солнышком. Всё вокруг зелёное, такое светлое, что Юнги не может сдержать улыбки. И причина ей отнюдь не хорошая погода, нет. Её причиной был и будет его собственное маленькое солнышко и счастье. Его Чимини. — Хён, я хочу голубую вату! — восклицает парень и указывает пальчиком на конкретную сладость, цвета точно такого же, как и его волосы. Разве может Юнги противиться, когда на него смотрят такие прелестные глазки-щёлочки, а пухлые губки так восхитительно надуты? — Как скажешь, малыш, — тихо произносит Мин и покупает сладкую вату, осторожно протягивая Чимину. Тот смотрит с обожанием и любовью, сжимает крепче руку хёна и счастливо улыбается. На душе легко, а в животе бабочки порхают. Сердце так приятно сжимается, когда Пак смотрит на Юнги. Каждый раз — как первый. Трепет, восторг, счастье. Пара медленно идёт по мощёной дороге, тихо переговариваясь о планах на вечер. Чимин предлагает сходить в кино, а после посидеть в каком-нибудь кафе. Недавно вот, открылось кото-кафе. Юнги же, в свою очередь, предлагает посидеть дома и устроить марафон мультфильмов Дисней. Заказать вредной еды и нежиться в кровати в объятиях друг друга. Растрогавшись от такого предложения, Чимин всю дорогу радостно лепечет о том, какой же его парень романтик. Разумеется, он принял предложение Юнги. Оказавшись дома, Пак с криком «я первый» бежит в душ, вызывая своим поступком у Мина смешок. Парень ложится на диван и, достав телефон, заказывает пиццу, газировки и шоколадных пончиков для его солнышка. Из ванны слышится шум воды, а квартира наполняется приятным цветочным ароматом. Это означает лишь одно: Чимин в ванной надолго. Юнги шумно выдыхает, задумчиво устремляя взгляд в потолок. Прошло полгода, как они сошлись и находятся в отношениях. Назвать их идеальной, типичной парой достаточно трудно. У них не было конфетно-букетного периода, не было этой восхваляемой эйфории от первой влюбленности, искр в глазах, о которых все так любят говорить. Их соединили обстоятельства. Чимину нужно было вылечиться, а Юнги ему помочь. Парень прикрывает глаза и зарывается рукой в мягкие волосы. Отношения — это сложно. Они практически не знали друг другу и только сейчас начинают учиться уживаться друг с другом. Иногда Чимин остаётся с ночёвкой на несколько дней. В шкафу Мина есть парочка его вещей, а в ванной стоят шампунь и гель для душа. Каждый раз парень ловит себя на одной мысли: а правильно ли они поступили? Чимину не становится хуже, но и лучше тоже. Прогресса нет, приступов тоже. Кто-то скажет, что стабильность — это хорошо. Что лучше так, чем сидеть в страхе, что любимый человек может умереть. Любимый же? Юнги искренне пытается понять, что чувствует по отношению к Паку. Это уютное и маленькое чудо хочется оберегать. Всегда видеть улыбку, держать за руку и прижимать к себе, глубоко вдыхая запах вишни. Из-за того, что в лёгких росла именно эта ягода, Чимин перенял запах. А от Юнги неизменно пахнет сигаретами, сомнениями и тревогой. Прикрыв глаза, юноша вновь вздыхает и чует вишню. Либо на этот раз времени на душ потребовалось меньше, либо Юнги слишком погрузился в себя. Приоткрыв один глаз, он видит стоящего рядом Чимина и улыбается. Диван прогибается под тяжестью ещё одного тела и неприятно скрипит. Юнги обхватывает руками талию парня и притягивает к себе, усаживая на бёдра. На Чимине лишь халат, что прикрывает бёдра и плечи. Глубокий вырез доходит до талии, открывая чудесный вид на гладкую грудь. На коже блестят капельки воды, что стекают с влажных волос. Юнги медленно переводит взгляд на личико парня и замирает. Прикушенная нижняя губа, смущённая улыбка, что Пак старается подавить, лёгкий румянец на пухлых щёчках и горящий взгляд серых глаз. От Чимина пахнет как-то странно: пионами, розами и чем-то ещё. Гель для душа. Эти запахи невероятно сочетаются с уже привычной вишней. — Малыш, скоро будет доставка еды, — хрипло шепчет Юнги, но всё равно крепко сжимает руки на бёдрах парня. У них уже была близость и не один раз, но каждый подобный шаг от Чимина вызывал те же эмоции, что и в первый. Он более раскрепощённый и пленяющий в постели, чем может показаться в начале. Ещё более страстным его можно увидеть лишь на сцене. — Доставка придёт только через полчаса. У нас есть время, — тоже шепчет Чимин и, приблизившись к бледным губам Мина, горячо выдыхает: — Хён. Это становится последней каплей в чаше терпения Юнги. Он ведёт рукой вдоль бедра парня, забираясь под халат и переходя на грудь. Нажимает на сосок, а второй рукой аккуратно, но крепко придерживает Чимина за талию. Слышатся первые рваные выдохи, и Юнги ухмыляется. Он аккуратно укладывает на диван юношу и прикасается губами к шее. Чувствует, как бешено бьётся пульс под ними, а под ладонью на груди — сердце его мальчика. Проводит языком и ощущает солоноватый привкус. От Чимина всё так же пахнет цветами, но теперь, прижимаясь к нему ближе, Юнги чувствует и запах тела, совсем немного. И это кружит голову, это возбуждает. Он сильно кусает шею и шумно вздыхает. Наверняка Чимину больно, кожу Юнги оттягивает зубами, чувствует, как она с внутренней стороны соприкасается, как натягивается. Отпускает, но только чтобы снова укусить, рядом, не давая перевести дыхание. Чтобы не только кожу, но и плоть юноши потерзать. Языком по участку этому проходит, втягивает, всё сильнее и чётче границы зубами устанавливая. Боль электрическим разрядом проходит по телу Чимина, пульсируя в районе шеи, там, где Юнги оставил первый укус. Пак не будет врать — он скучал по этому. Скучал по грубой ласке, по боли, граничащей с удовольствием. Каждый укус, засос, поцелуй заставляет парня выгибаться и прижиматься к Мину, полностью отдавая себя на растерзание его губам и рукам. Его ведёт от прикосновений, жаркого дыхания в области шеи и ключиц. Юнги терзает ключицы и плавно спускается на грудь. Дорожка из укусов, засосов и контрастно нежных поцелуев доходит до пупка, а затем Юнги отстраняется. — Ну что ты такой… — положив ладонь на щеку юноши, Мин улыбается. На теле Чимина открывается целая галактика. Юнги её первый и единственный исследователь. И больше никому не позволит даже до неё дотронуться. — Нежный, но в то же время… Как бы описать? Ангел, которого не могут поймать на грехах и выгнать, — он нависает над Паком и нежно целует в висок, щёку, нос, губы, зацеловывает линию челюсти, шею, обводя языком и губами каждую метку, как будто прощения просит, пытается залечить. Спускается ниже, прихватывает сосок зубами, языком обводит. И вот как будто этими действиями отвлекает. А Чимин медленно задыхается. Жмурится сильно-сильно, руками, как в бреду, водит по дивану, но затем зарывается пальцами в тёмные волосы Юнги. Сжимает и оттягивает их. Каждый поцелуй как удар тока. Быстрый, острый. Тело у него невероятно чувствительное, на каждую ласку Пак охотно отвечает. У него кружится голова. Возбуждение не даёт отключиться, держит в сознании и давит на мозг. Чимин плаксиво стонет, прижимаясь к бледной груди парня. — Х-хён, пожалуйста, хватит меня мучить, — шепчет юноша, пытаясь выговаривать слова чётко, но всё равно сбивается. Выцеловывая каждый участок кожи, каждый сантиметр, Юнги оставляет укус под коленкой, а на бедрах еле сдерживает себя. Он готов падать к этим прекрасным ногам, принадлежащим не менее прекрасному человеку. — Ну-ну, не всё так быстро. Малыш, растянешь себя? Я хочу посмотреть на это, а потом проси что угодно, — Мин кусает юношу за икру и проводит пальчиками вдоль его члена. Он не понимает, как ему хватает силы воли. Как он еще не накинулся на Чимина, подобно голодному зверю. Как…. Услышав просьбу Юнги, Пак усмехается и медленно облизывает губы, пошло ведя по ним язычком. Его это будоражит до кончиков пальцев, которые поджимаются в предвкушении. Чимин медленно берёт пальцы в рот и начинает их облизывать, соблазнительно смотря на Юнги из-под опущенных ресниц. Чувствует, как кончики упираются в гортань и закатывает глаза, приподняв голову. Обильно смазав слюной пальцы, юноша приподнимается и тянет руку за спину. Он кусает губы, аккуратно проводит подушечкой пальца по сжатому колечку мышц и осторожно вводит первый. С припухших, красных губ срывается тихий стон, но Чимин продолжает вводить палец и выдыхает. Один проходит довольно легко и свободно, но когда Пак начинает вводить второй, то стонет уже громче. Тело охватывает лёгкая боль и неприятные ощущения заставляют хмуриться. Чимин любит иногда играться с собой, но никогда не заходит дальше двух пальцев. Ему это кажется постыдным, неправильным, когда есть любимый человек. Привыкнув к лёгкому дискомфорту, он выдыхает и устремляет взгляд прямо на Юнги. — Малыш, я начинаю ревновать, — улыбается Мин, когда Чимин начинает с удовольствием насаживаться на собственные пальцы. Когда он начинает так громко, сладко стонать от этого. Пак лишь улыбается в ответ и замедляется, раздвигая пальцы на манер ножниц. Прикусывает губу и вдруг резко выгибается в спине, когда случайно задевает простату. Громкие стоны то и дело наполняют комнату, ещё больше возбуждая самого Чимина. Выгибаясь сильнее, он старается протолкнуть пальцы всё глубже, вновь пытаясь задеть простату. Такие моменты особенно приятные, тело охватывает сладкое удовольствие, а с губ срываются судорожные вздохи. Парень закрывает глаза, дрожа от возбуждения и желания и, возможно, он смог бы довести себя до пика, но Юнги вовремя его останавливает. — Никакие пальцы не сравнятся с твоим членом, — сиплым голосом произносит Пак, шумно выдыхая. Он смотрит на парня из-под опущенных ресниц и не может отвести взгляд. Какой же он красивый. Худое лицо, стройное тело. Притягательный взгляд и невероятные глаза. Такие манящие губы. Всё в Юнги было идеально. Даже его шрамы. Каждый раз у Чимина замирает сердце при виде него. Казалось, что чувства юноши просто утопят его. Юнги не может оторвать взгляда. Внимательно следит за каждым действием. Как пухлые губы обхватывают пальцы, как они исчезают в горячем рту. Парень шумно выдыхает. Взгляд тяжелеет, а член болезненно упирается в ткань трусов. Чимин завораживает как никогда. Сквозь стоны не слышно, как Юнги расстёгивает ремень на своих брюках и приспускает их вместе с боксерами. Он останавливает юношу и медленно тянет его руку к себе, смотря в глаза. — Умничка, — Мин тянется к Чимину и нежно целует в лоб, касаясь своим членом его. — Малыш, я не хочу, чтобы тебе было больно, — парень берёт его лицо в ладони, пытаясь смотреть в затуманенные глаза, но всё время косится на его губы. — Мне нужна смазка. У тебя же есть? — мужчина нежно целует Чимина. Как бы он ни хотел сейчас почувствовать жар и узость его тела, как бы ни был возбуждён, Юнги должен держать себя в руках и не позволять желанию взять над собой верх. Пак улыбается и тянется рукой под подушку. Оттуда он достаёт небольшой тюбик со смазкой, который уже открывали и, кажется, даже использовали. На щеках Чимина появляется лёгкий румянец и не понятно, то ли это от смущения, то ли от возбуждения. — Не спрашивай ничего, — сбивчиво шепчет парень, отводя взгляд от Юнги. — Мы потом об этом поговорим, — с улыбкой отвечает парень, выхватывая из рук юноши тюбик. Отстранившись, Мин открывает его и обильно выдавливает на руку, всеми силами сдерживая смешок, ибо тюбик оказывается почти пустым. — Кажется, пора уделять тебе больше внимания, — Юнги касается собственного изнывающего органа, сжимая челюсти до зубовного скрежета, а потом томно выдыхает. Как ему удаётся так много болтать и держать себя на коротком поводке, чтобы не наброситься на своего парня? Ведя рукой по члену, он понимает, что не отказался бы от того, чтобы Чимин это сделал. Подрагивающий орган, обильно покрытый смазкой, изнывает от недостатка ласки и хорошей разрядки. Пальцы Пака крепко сжимают подушку дивана, комкая её и стягивая в сторону. Взгляд парня бегает по комнате, желая зацепиться за что-то, но неустанно возвращается к Юнги. К его лицу, рукам, плечам, пальцам… Как он водит ими по члену, как сжимает челюсть, как ходят желваки. Это доводит Чимина. Осознание, что причиной такого состояния мужчины является он, приносит почти физическое удовольствие. — Мне так хочется видеть твоё лицо, но… — Мин хватает юношу за руку, дёргает на себя, а после переворачивает на живот и надавливает на поясницу, заставляя прогнуться. Чимин не любит, когда его переворачивают на живот, ему больше нравится смотреть на Юнги в моменты, когда тот начинает медленно входить в него, видеть, как сбивается его дыхание, как он хмурится и сдерживает стоны, которые больше похожи на рык. — Такой вид мне нравится больше, — он хватает Чимина за бёдра и притягивает к себе, раздвигая ягодицы, грубовато впивается пальцами в кожу и проводит членом между них. Дразнит. Не только юношу, но и самого себя. — Ты такой невероятный, малыш. Я жду… — Юнги приставляет член ко входу в любимое тело. —…криков, стонов… — он медленно начинает входить в юношу, шипя и сдерживаясь. —…и громкое «хён», — на последних словах он нежным и плавным толчком входит почти на всю длину, всё-таки не сдержав собственного стона, переходящего в рык, и снова сильно впивается пальцами в бёдра юноши. Будто молния прошила. Момент, миг, когда Чимин понимает, что мужчина уже в нём… неописуем. Это взрыв. Чимин ощущает дискомфорт, но это всё равно приятно. Само осознание. Парень прикусывает губу так сильно, что кожа лопается и выступает кровь. На языке отдаёт вкусом металла. — Я скучал по твоему телу, — Юнги начинает медленно двигаться, почти каждый раз входя до упора. Искры в глазах, рычание. Тело Чимина — наркотик. Как и он весь. Попробуешь раз — больше никого не захочешь. Немного широковатые плечи, лопатки, спина, тонкая талия, бёдра. Всё это хочется усыпать собственническими поцелуями и укусами, когда он так пластично выгибается и двигается навстречу. Пак надрывно стонет, поднимая голову и прогибая спину, позволяя Юнги войти глубже. Юноша скучал по его сильным рукам, по синякам на бледной коже, по следам на шее. Ему этого чертовски не хватало, а сейчас было слишком много. Кажется, что Юнги везде. Его руки везде, голос, пробирающий до мурашек. — Х-х-ё-о-он, — скулит паренёк, поворачивая голову в сторону мужчины. — Пожалуйста, быстрее, — чуть ли не плача шепчет Чимин, тут же громко вскрикивая. Он поражается, что ещё может говорить, а не просто хрипеть. — Хочу видеть тебя, — жалобно стонет Чимин, уткнувшись лицом в матрас и закатив глаза от удовольствия. Юнги каждый раз входит резко, быстро, попадая точно по простате и доводя своего малыша до грани. Возбуждённый член больно трётся о грубую обивку дивана, и парень уверен, что если коснётся его, то точно кончит. Словно читая мысли, Мин прижимается грудью к спине юноши и обхватывает рукой чужой член. Пара резких движений — и Чимин очень громко стонет, изливаясь на диван и сильно сжимая Юнги внутри. В голове — туман, на душе — лёгкость. По телу растекается нега. Пак тяжело дышит и слышит утробный рык своего хёна, чувствует внутри тёплую вязкую сперму. Юнги падает на диван рядом с Чимином и прижимает к себе, утыкается носом во влажные волосы и наслаждается ароматом пота, секса и преследующим его ароматом вишни. Это ли не счастье?

***

Резко подрываясь с кровати, Юнги тяжело дышит. Его начинает потряхивать, а на лбу блестят капельки холодного пота. Сердце бешено стучит, отчаянно ударяясь о рёбра. Мин тихо стонет, но стон оказывается больше похож на скулёж. Надрывный и звонкий. В голове звенящая пустота. Из глаз текут слёзы, внутри всё сгорает от боли. Это сон. Один из тех тысяч, что были до него. Просто сон о счастливой жизни. Пак Чимин умер два года назад, не прожив после больницы и месяца.