Должно ли что-то начинаться?

— Что-то случилось? Император Нильфгаарда приподнялся на шелковых подушках и посмотрел на жену. Цирилла и вправду выглядела скверно. Будучи худой от рождения, теперь она стала походить больше на скелет, нежели на живого человека. Мешки под глазами и шрам на бледной коже также не прибавляли ей привлекательности.  — Все хорошо, — императрица слабо улыбнулась и накинула покрывало на плечи.  — Тебя тошнит? Может мне позвать лекаря? «Меня тошнит от мысли, что ты мне и муж, и отец! Но все остальное в порядке. В полнейшем!» — она не сказала это ему. Несколько месяцев во дворце научили ее молчать при необходимости.  — Я просто немного перегрелась на солнце — вот и все. Совершенно ничего страшного, — улыбка стала еще более натянутой.  — Пусть слуги подадут одежду. Цири мягко покачала головой и направилась к двери.  — Я просто выйду подышать свежим воздухом на балкон. Я скоро вернусь.

***

Вид был чудесным. Ночью прекращалась суета, стихал шум, в темноте исчезали все признаки городской суеты. Оставались только огоньки. Сейчас Вызима больше походила на небо, нежели на город. Вызима была прекрасна. Девушка в бессильи опустилась на колени. — Шалава. Свиноматка, — не говорила, а будто рычала. — Купилась на богатство, на роскошь! Не для мира ты хотела лучшего! Только для себя! И кому теперь молиться? Мелитэле или Вечному Огню? Зачем молиться? Чтобы продаться подороже? Слезы текли с такой силой, что уже падали на каменный пол балкона. Слезы страха. Всепоглощающего отчаяния. От этого хотелось спрятаться в самый темный угол, и не выходить оттуда ни при каких обстоятельствах. Вдруг девушка резко задрала свою сорочку к подбородку. Рука потянулась к животу. Так странно. Пальцы сами гладили нежную кожу. Где-то там теплилась жизнь. Всего пять шагов до края балкона. Каждый был увереннее и быстрее предыдущего. И вот последний.  — Смотрите, императрица перечеркивает свою жизнь! — горький смешок вырвался сквозь слезы. — Я готова. Меня зовет свобода. Полет был словно бесконечным. Цири потребовалось несколько минут для понимания того, что она не падает, а будто зависла в воздухе. Огоньки не приближались. Ветер перестал дуть с такой силой. Вдруг, по телу будто прошел разряд тока. А потом еще и еще, заставляя мышцы напрягаться, сокращаться. И ее тело начало взлетать вверх, пока, наконец, не приземлилось на каменный пол. Кто-то грубо схватил ее за локоть и Цирилла, наконец, открыла глаза. Пред ней предстала Филиппа Эйльхарт, красивая и разозленная.  — Ты была спасена в этот раз. Будешь спасена и в следующие. Нам действительно важна твоя жизнь. Но не думай, что мы будем идти у тебя на поводу. Твоя «неприкосновенность» закончится через девять месяцев. И твоя дальнейшая жизнь будет зависеть лишь от того, насколько ты будешь подобающе себя вести, — хватка становилась сильней. — А теперь, позволь проводить тебя в комнату, дорогая.

***

Женщины мило улыбались, входя в комнату. Будто ничего и не было. Чародейка сдержанно поцеловала Цириллу в щеку и направилась к двери, обернувшись напоследок:  — Зайди ко мне завтра в кабинет. Обсудим список лекарств.