Должно ли что-то начинаться?

Войдя в кабинет Филиппы, можно было подумать, что здесь работал какой-то мелкий чиновник или секретарь. Ни роскоши, ни книг, ни магических артефактов. Хотя, при этом, кабинет прекрасно отображал нынешнее положение дел для чародеек: после спасения девушки, те, получив амнистию, может, и вернулись к своим обязанностям советниц, но свое высокое положение обратно не получили. Эйльхарт прошла к столу, попутно ведя к нему Цири. Они обе молчали. Императрица понимала, что та не является ей ни другом, ни врагом. Филиппа была опаснее всех во дворце. И, скорее всего, полезнее.  — Сюда. Магичка направилась к стене. И там, где прежде была голая кладка, зиял проход.  — Я надеюсь, что его Величество Белое Пламя об этом не узнает. Так ведь? — Филиппа ни разу не обернулась при разговоре с ней. — Некоторые артефакты выглядят не настолько прекрасно, чтобы выставлять их на всеобщее обозрение. Мне отправить сообщение Йен как только твоя беременность подтвердится?  — Да, пожалуйста.  — Уже научилась говорить слово «пожалуйста»? Просто поразительный успех. Но почему для этого успеха пришлось потратить столько времени? Лестницу вниз освещали факелы. Навряд ли они требовались чародейке, которая до сих пор пользовалась магическим зрением, а значит, Цири наверняка была не единственной, кого сюда приводили.  — Итак, ген все-таки будет передан. Стоило лишь нам прекратить свои попытки в продолжении родовой линии и дать тебе немного свободы, как Предназначение исполнилось само, верно?  — Да.  — Во имя всех богов! Перестань говорить с такой интонацией, будто ты уже покойница. И сними ты свою маску тихой мышки — нет ничего противнее лицемерия не к месту. Для начала скажи, ты понимаешь, для чего Эмгыру этот ребенок? Не забывай — мне нужен честный ответ. Они остановились у двери. Но открывать ее никто не спешил.  — Его ведь явно не волнует спасение мира. Это как-то связано с тем, что про меня ему рассказал Вильгефорц?  — Да, но, по большей части, с тем, что Вильгефорц и не собирался рассказывать. Как бы мы ни старались, император не хочет заглянуть правде в глаза. И, в особенности, правде, которую открыли мы, — дверь открылась и из подвала задул холодный сквозняк, но даже он был теплее голоса чародейки. За дверью оказалась темнота. Но вскоре глаза привыкли и начали проглядываться очертания мебели. Филиппа прошла дальше, примером приказывая Цири следовать за ней. На столе зажглась пара свечей и осветила стопки ветхих книг, чернильницы и перья.  — Разденься до нижнего белья. Одежду можешь сложить туда, — чародейка рукой указала на стоящий рядом стул. — Потом ляжешь на альков.  — Только до белья?  — Можешь и догола, но эффективности это не добавит. Ты не к деревенской знахарке пришла, — Эйльхарт принесла из дальнего угла поднос с различным медицинским оборудованием и поставила его на стол. — Готова? Цири быстро скинула с себя легкое платье и легла. «Хотя бы мне вовнутрь не собираются вводить шприц», — горькая усмешка коснулась губ девушки, на секунду выдав ее мысли. Кусочек тряпки прошелся по ее руке и оставил резкий запах спирта.  — Ты уже думала, что случится, когда ты родишь наследника?  — Не думаю, что от меня в этот момент что-то будет зависеть.  — Тут ты права больше, чем сама думаешь, — игла плавно вонзилась в вену. — Ты готова к тому, что твоя сила уменьшится? Или исчезнет вовсе? Надеюсь, тебе не надо объяснять основы биологии и генетики.  — Я еще не думала об этом. Возможно, что придется отдать ребенка на Танедд. Подальше от всего этого. И от его отца.  — Эмгыр не отпустит от себя никого. — В шприц начала поступать кровь. — Даже в случае войны. Войны, которая непременно настанет, ибо наш общий знакомый Дийкстра, ныне владыка Редании, Аэдирна и Каэдвена, совершенно полная противоположность бывших до него владык. И тут дело не в характере, а в том, что впервые за несколько столетий эти государства объединены не только общим врагом, но и общим правителем. Магичка достала шприц из вены и сразу же убрала его в футляр. Вместо него были взяты небольшие ножницы и склянка с непонятным прозрачным содержимым. Быстро чиркнув ножницами по волосам Цири, Филиппа кинула прядь волос в непонятную жидкость. К сожалению девушки, каких-либо видимых реакций не произошло.  — Осталась только магия.  — Для чего мне надо знать о войне?  — Ни прикидывайся глупой. Мне надоело тебе это повторять. Раньше ты была лишь средством для достижения цели. Ключ от Цинтры, сосуд для наследника, одноразовый магический объект — ты, несмотря на свое высокое положение, стояла ниже всех в иерархии. Но сейчас ты — часть вершины. И под тобой миллионы людей. И каждый из них хочет тебя сбросить вниз. А теперь задержи дыхание. Я скажу, как можно будет вздохнуть. Филиппа прошептала заклинание и приложила руки к солнечному сплетению девушки. Из-под ладоней забил фиолетовый свет и через несколько секунд пропал.  — Можешь дышать, — магичка пальцами начала выводить узор по животу. Молчание затянулось, но Цири не хотела его нарушать. Тишина обещала быть приятнее, нежели разговор о ее будущем.  — Я сообщу Йеннифэр о положительном результате теста. А пока советую вернуться в свои покои и стараться ни с кем не разговаривать. В течение часа мы придем к тебе. Когда раздался стук в дверь, Цири безуспешно пыталась заснуть. Проклиная всех богов, она нехотя встала с кровати и направилась к двери.

***

 — Кто там?  — Это я, Цири, — из-за двери послышался такой родной голос. — Открой. Девушка быстро отперла все замки на двери. У нее так дрожали руки, что она сама удивилась скорости, с которой смогла это сделать. Дверь резко распахнулась и сразу же на шее у Цири повисла черноволосая женщина.  — Мам, честное слово — задушишь! — впервые в голосе девушки исчезла печаль и фальшь.  — Действительно. Прости, — Йен ослабила хватку и немного отстранилась от девушки. — Я так давно тебя не видела. И, как понимаю, ты должна мне многое рассказать. Достаточно громкий удар закрывающейся двери перебил семейную идиллию. Филиппа с неестественным равнодушием прошла к небольшому столику у окна. Развернув стул, стоящий рядом с ним, чародейка села напротив воссоединившейся семьи.  — Цирилла. Йеннифэр. Вам не кажется, что в данный момент надо обсудить события в несколько другом ключе? Не переживайте — времени для разговоров у вас предостаточно. Даже для сентиментальных. А теперь присаживайтесь, дамы. Начнем. Женщины, молча придвинули стулья и сели на почтительном, от Эйльхарт, расстоянии. Было видно, что надменный тон магички немало их раздражал. Но, к сожалению, Филиппа была права. И все в комнате знали это.  — Сначала нужно бы начать с хороших новостей. Пока твои анализы в порядке. Надо надеяться, что так пойдет и дальше. Но при таком поведении, Цири, это легко изменится. Отказ от еды или от лекарств — не выход. Подвергание себя опасности — тоже. Учитывай тот фактор, что этот ребенок — плод кровосмешения. Без магической помощи на свет появится Исток-калека. Конечно, если он еще будет Истоком. При слове «кровосмешение» у сероволосой непроизвольно сжались кулаки, да так, что побелели костяшки пальцев. Йен взяла ее ладонь и мягко сжала. Такое простое выражение поддержки. И такое нужное.  — Тогда я договорюсь с Эмгыром, и мы покинем Вызиму, — казалось, от голоса Йеннифэр воздух в комнате замерзал.  — Исключено. Где бы ни оказалась Цири, ей будет все время угрожать опасность.  — Не думай, что возможная опасность — причина оставаться здесь. В этом змеином гнезде будет хуже, чем где-либо. Надо решить, куда… Договорить Йеннифэр не успела — чаша терпения Цири была переполнена настолько, что та уже не могла молчать. Уже было все равно, что перед ней сидят женщины, которые старше ее раз в пять и мудрее раз в десять. Все это блекло перед ее статусом императрицы Нильфгаарда. И у нее было право голоса.  — Может быть, хватит говорить так, будто бы меня нет в этой комнате? Времена, когда я была разменной монетой, уже прошли. Время Белого Хлада также истекло. В чем сейчас смысл разменивать моего, пока еще даже не рожденного ребенка? Врага сейчас нет. Миру уже не нужен спаситель, — Цири резко вскочила со своего стула, нависнув над Филиппой. Но даже в таком положении госпожа Сова будто бы возвышалась над девушкой, в любой момент готовая казнить и миловать. И хоть глаз у нее не было, Цирилла была готова поклясться, что та просто прожигала ее взглядом.  — Присядь обратно, Цири. Ни к чему переходить на повышенные тона, — лицо чародейки оставалось будто каменным, — мы не на ярмарке. И смею напомнить, что ты не просто так находишься здесь с нами. Мы хотим помочь.  — Цири, только помочь, — поддержала Йен, — Но нам нужно решить, как именно. После этих слов наступила тишина. Цири сидела, опустив глаза в пол. Вновь убегать от опасности и прятаться. Но если раньше было понятно от кого и чего бежать, то сейчас нет.  — Цири, скоро начнется война. Снова. И в этот раз судьба стран будет и в твоих руках. И ты не имеешь никакого права сбежать.  — А Цинтрийский мир? Он должен был положить конец Северным войнам.  — Мир никогда не настанет в этой войне, Цири. Особенно, когда одна из стран сделала из войны выгодное вложение. А сейчас прошу меня простить — меня ждут дела, — поправив платье, Филиппа встала с кресла, — равно как и вас. Дождавшись когда шаги чародейки затихнут, девушка перебралась с кресла на кровать. Все происходящее не укладывалось у нее в голове. Вместо каких-либо чувств осталась лишь пустота. Хотелось лишь спать. Закрыв глаза, она попыталась расслабиться. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать свое будущее. Даже с Йен. Аккуратно, почти невесомо, Йеннифэр обняла девушку. Та будто захотела вырваться, но лишь сильнее прижалась к матери. Сегодня их сон был спокоен.

***

 — Надеюсь, что ты прибыла с хорошими новостями, — Дийкстра, не отрываясь, смотрел на алый закат.  — Они много лучше всего, что ты можешь представить.  — И зачем ты вновь ввязалась во все это, моя дорогая Филь? — Сигизмунд улыбнулся с неизмеримой грустью в глазах. — Из этого никогда не выходило ничего хорошего.