Экстренная ситуация

      Это был первый визит в больничное заведение, это значило только одно: пора завязывать с образом жизни, когда приходится не спать пять дней подряд и храпеть после таких перегрузок еще неделю. Я даже начала падать в обморок, должно же это что-то значить, в конце концов!       Я уверенно дошагала до выхода из больницы, походка немного окрепла, а в голове продолжали проясняться детали.       На улице было также бело, как и той палате. Огромными хлопьями и на земле, и на тонких ветках деревьев лежали горы снега. Зима в этом году оказалась холодной и безветренной: выпадающие снежинки так и оставались красоваться там, куда их занесло, и мороз пытался одолеть ужасающе красивую армию, чтобы заморозить беззащитную землю и ту жизнь, что она в себе хранит. Протоптанные тропинки являлись единственным безопасным местом, а если хочешь острых ощущений, то отойди на шаг вправо или влево — никто никогда не узнает, что ты там нашел и куда делся сам.       Холодно. Я выдыхаю теплый воздух и вижу, как, поднявшись всего на несколько сантиметров вверх, клубы растворялись в воздухе и исчезали, будто ничего и не было.       Сзади меня без разговоров, как и подобает истинным интеллигентам, идет пара новых знакомых. Странно, но я им доверяю. Совсем недавно они и сами просили меня о помощи, а вышло так, что они помогли мне не лишиться жизни на таком морозе. Иронично, не правда ли?       Мне любой ценой нужно отплатить им той же монетой.        Что мне делать? Только сейчас я поставила себя на их место. Им совсем некуда податься, они не знают, кому говорить правду, кому врать, и решили довериться первому встречному — мне. Если я подведу их, то что же они подумают об этом мире? Я резко почувствовала на себе такую большую ответственность, что в глазах снова начало темнеть. Нет, так дело не пойдет! Все выйдет, мы… нет, я что-нибудь придумаю!       Настроение поднялось, и я, воодушевленная этими мыслями, резко поворачиваюсь к ним и, оптимистично улыбаясь, выпаливаю: — Если вам некуда идти, вы можете устроиться у меня.       Они было раскрыли рот, чтобы возразить, но, к их счастью или, наоборот, сожалению, я уже все продумала: — Конечно, вы принесете мне проблем, однако быть нахлебниками я вам не позволю, — продолжаю я, — будете помогать мне в бытовых вопросах ведения бюджета, готовке и… — я вспоминаю, что уборка — далеко не мое, и добавляю, — поможете поддерживать чистоту в доме. Равноценно, не правда ли?       Мне казалось, это — самое долгое молчание в моей жизни, потому что речь закончила и я, и они еще не достроили мыслей и нет пришли к определенному решению. Но вот, дворецкий прервал это мучение:  — Я поддержу мнение Моего Господина, однако хочу заранее поблагодарить Ва…- он будто споткнулся на слове, но быстро возобновил речь, — тебя за то, что вообще предложила нам такую замечательную возможность.       Он, как тогда, в библиотеке, прижал правую ладонь к груди и легко поклонился. В такие моменты, возможно, его можно принять за вполне приличного человека, но я уже начала подмечать, что тот так учтив исключительно в присутствии мальчика. Еще нужно узнать этого няня получше, и эта загадка с глазами до сих пор не давала мне покоя.       Я посмотрела на графа. Впервые я подумала о том, что, возможно, сейчас этому хрупкому мальчику в десятки раз тяжелее, чем мне. Я просто не могу представить, что со мной бы случилось, если бы меня занесло так далеко от дома, где совершенно все такое новое и странное. Фантомхайв наверняка имел поместье и незаконченные там дела, к тому же, они направлялись куда-то, когда мы впервые встретились на окраине города. — Нам это крайне выгодно, — мои мысли прервал Сиэль, — Я также благодарю тебя за твое предложение.        На моем лице сама собой появилась улыбка. Я действительно была рада, даже не понимая до конца, отчего.       По сути, я веду двоих сомнительных людей к себе в дом, в другой ситуации это бы вызывало огромные сомнения, но сейчас я не сомневалась. Было еще множество непонятных вещей, в которых я была обязана разобраться.       Моя трехкомнатная пустовала после того, как родители перебрались в глухую деревню, обжились там и перестали приезжать, а брат уже давно уехал на учебу и, кажется, он тоже ни за что уже сюда не вернется. Квартира осталась на мне, и, пусть такая большая для меня одной, она давила на меня своей пустотой и вечной тишиной, отчего мне было просто невыносимо быть здесь. Я по-прежнему жила в одной маленькой комнатушке, и только там я изредка наводила порядок.       Я открыла дверь, та со скрипом отворилась и снова показала мне эту пустоту в комнатах. Брошенные мной на близлежащий диван железные ключи подняли огромные клубы пыли, а звон железа быстро разнесся эхом по всей квартире. Шторы были наглухо задернуты, но солнце, рвавшиеся осветить все, что находилось за ними, все-таки проникало в комнаты и освещало взбудораженные пылинки. — Я дома.       Эти слова сейчас давались мне с трудом. Бывает, что с самого детства привыкаешь делать что-то, а потом у тебя не получается бросить привычку это делать, даже несмотря на то, что оно уже тебе и не нужно. Мне уже давно не было, кому говорить эти слова, но я продолжала. Почему? Хороший вопрос. Возможно, каждый раз я все же надеюсь, что кто-то ответит мне из пыльных комнат. Глупо, правда?..       Я сняла тяжелую сумку и повернулась к новым жителям. Они озадаченно смотрели на меня, будто спрашивая, зачем я только что это сказала. Ох, точно! Им и невдомек, что в каждом доме есть свои традиции, даже в таком пустынном, как этот. Увы, я не смогла сдержать смешка, но после этого я объяснила: — Это что-то вроде традиции. Когда я была маленькой, мне сказали, что так делают, чтобы знать, что в дом зашел именно ты, а не какой-нибудь вор. — Как тесно. Так вот, как живут простолюдины, — граф, как обычно, язвительный, оглядывал прихожую.       Дворецкий помог графу снять накидку, из-за которой редкие прохожие оглядывались на обоих, а затем бережливо повешал одежду на один из крючков в прихожей.       Впервые за пару месяцев я зашла в комнату, где раньше была спальня родителей. Также пыльно, как и везде. Пустые шкафы, грязный пол, упершись на стену, здесь же стоял старый матрас. На полу валялась полуразобранная кровать и открученные от нее доски — родители хотели увезти мебель с собой, но потом решили, что вместо этой старой развалюхи легче купить новую и мягкую. Кстати, кровать можно снова собрать и продолжить использовать — старые вещи и хороши тем, что долго использовались и могли продолжать верно служить хозяину.       За мной в комнату зашел граф. — Тут так пусто и грязно. Как ты тут вообще живешь? — Как видишь, — я уже поняла, что следующей фразой Сиэль снова съязвит, поэтому поторопилась перебить его даже не успевшую начаться речь и подколоть первой, — Думаю, вы быстро справитесь с этой столетней грязью, как мы договаривались. Мальчик лишь загадочно улыбнулся. — Конечно. Он все сделает.       Он надеется на няня? Глупый, эгоистичный ребенок. Надо же как-то помочь человеку! Кажется, граф изначально рассчитывал использовать дворецкого как расходный материал.       Я хмыкнула и развернулась, вскоре шагнув в… чистый коридор?!       Все сверкало. Я вышла отсюда всего на пару минут, и стоило мне вернуться, как все стало чище, чем было, когда моя мама следила за чистотой.        Честно, я не поверила своим же глазам. Полы были натерты до блеска, на мебели не было ни одной пылинки, все косяки, допущенные при ремонте, мгновенно пропали — даже отвалившийся крючок на шкафу, который я долгое время не могла присверлить, оказался ровно привинчен к дереву.        Ковер в прихожей был идеально вычищен. Чем, если все это время в квартире была тишина? — Эй, дворецкий! — я не забыла его имя, просто оно было слишком странное, такое, что я не называла их обоих по имени, мне было проще говорить «граф» или «дворецкий», как я сделала это сейчас, — Это ты настолько молниеносно справляешься с вопросами уборки?!        Мне не было столько удивительно, сколько даже страшно из-за этого явления. Что, черт возьми, происходит?! Как? Так, Элиз, успокойся! Этому должно быть логическое объяснение, нужно только подумать.       Я не успела придумать ни одной нормальной версии, как из двери моей комнаты в навязанном на голову платке вышел Себастьян: — Верно. Я делаю что-то не так?       Он еще спрашивает! — Как ты так быстро убрал всю грязь?! — Я — дворецкий дома Фантомхайв. На что бы я годился, если бы не справился с этим.       Он сказал это с такой довольной физиономией, что мне захотелось немного приложить силу к его милому лицу, чтобы тот заодно и раскрыл мне вечный секрет быстрой уборки. — Как ты так… — я не знала, что спросить первым, вопросов было так много, что я просто-напросто потерялась в них, — быстро вычистил ковры?! — Руками и хлопушкой для ковров, чем же еще. Я правда делаю что-то не так?       Он героически выбил ковер вручную…       Я указала на пылесос в углу комнаты. — То есть, ты не пользовался пылесосом?.. — Пыле… Что это? — слава Богам, его улыбочка сменилась удивлением.       Я подхожу, включаю его в розетку, отчего машина начинает работать. Вот, знаете, как человек семнадцатого-шестнадцатого века реагирует на громкий шум пылесоса? А я вот теперь знаю.       Уборка продолжалась. Я сорвалась и накричала на дворецкого, поскольку тот еще и успел убраться практически во всех моих шкафах, отчего мне теперь просто противно их открывать, а большинство своих вещей я теперь не могу найти в этом глупом идеальном порядке. Себастьян убирался и чинил, граф изучал книжные полки, благо у нашей семьи есть большие шкафы старой литературы, а я натирала стекла и изредка пугала этих двоих гулом пылесоса или других машин.       Странно, но эта пустая квартира будто ненадолго ожила. Давненько я не чувствовала себя здесь так хорошо и спокойно.