Экстренная ситуация

      Мне не стоило перетруждаться вчера.       Я только-только вырвалась из объятий Морфея, а уже чувствую, как сильно ноют колени и спина. Все чаще я ощущала себя больной старушкой со слабым здоровьем, казалось, мне пора было оформлять пенсию и тратить все заработки на кучи лекарств.       Я перевернулась на бок и открыла глаза.       Непривычно. В глаза бьет яркий солнечный полуденный свет, а ветер, влетавший из распахнутого настежь окна, колебал легкие шифоновые шторы. Порывами свежий воздух долетал и до меня, отчего мне становилось холодно, и, если бы не большое теплое одеяло, я бы сползла с кровати и кинулась бы закрывать окно.       Квартиру буквально пропитал запах свежезаваренного зеленого чая, я начала припоминать вчерашние события. Наверно, я теперь не одна?       Бу-бух.       Что-то грохнулось на кухне. Ну раз уж теперь живу не я одна, мне стоит начать привыкать к громкому шуму по утрам. — Себастьян, любая дворовая собака бы справилась лучше тебя! Ты совершенно потерял сноровку, что за помои в этой кружке?!       Господи, зачем так кричать?! Я все еще сплю, знаете ли, и то, что между кухней и спальней стоит стена, не значит, что эти самые стены разделяют звуки!..       Бу-бух.       Железный чайник покатился по полу? Звук был на это похож.       Звук зацикливался, видимо, чайник катился по ламинату и дребезжал каждый раз, как совершал оборот. — Искренне прошу простить, — тут раздался растерянный голос слуги, — Будет исправлено.       Нет, что за сожители будут кидаться чайниками в чужой квартире в десять утра?! Я недовольно перевернулась на живот и положила сверху подушку, может, это и поможет.       Нет, черт возьми, это не прекращалось! Постоянно гулом раздавались скрипы дверок шкафов, гремели поварешки и кастрюли, что-то не переставало шипеть. Черт, с меня довольно!       Я оборачиваюсь в одеяло и тащу его спадающие углы по полу, плевать, что оно замарается, дайте мне поспать! Я заскакиваю на кухню лицом разъяренного быка, оба оборачиваются и замирают в непонимании. — Вас слышно за версту! Скажите, вы специально встали так рано, чтобы не дать поспать окружающим?! — я сдерживаю гнев и крик, дышу глубоко, чтобы не сорваться.  — Но мисс, — граф видит мое негодование, и, кажется, с любопытством пытается понять, что же меня так сильно задело, — шум был незначительным, не думаю, что вы могли его услышать, так что же вас беспокоит?       Они издеваются?! К этому моменту у меня не осталось сомнений, что они из прошлого, потому что любой современный человек понимает, что такое картонные стены. Боже, счастливые люди… были, пока не попали сюда.       Хорошо, я глубоко вздыхаю и понимаю, что им проще объяснить все наглядно. Я говорю: — Граф, — я сделала паузу, — прошу, зайдите в соседнюю комнату, туда, где я недавно спала.       Он сначала странно посмотрел на меня, смутился и переспросил: — В вашу… спальню?       Истересно, он глупый или я чего-то не понимаю? — Да, в спальню. Быстрее! Я все еще хочу поспать после того, как покажу вам суровую реальность.       Граф с таким же смущенным видом встал и необычайно медленно зашаркал в комнату. Боже, мой сон, не уходи, останься еще ненадолго! Кровать, жди меня, я где-то в пути! После того, как я услышала, что шаги затихли, я взяла поварешку и ка-а-ак замахнулась на стену и вдарила по ней. Вот она, злоба невыспавшегося человека! Нет, мне недостаточно этого, чтобы выместить всю злость, и я замахнулась еще раз. Я хотела ударить и третий раз, но тут мне помогли: резко присоединились к барабанной партии соседи снизу.       Граф пришел обратно на кухню с задумчивым и одновременно виноватым видом и произнес: — Виноват, прошу прощения. Больше не повторится, мисс.       Вот так-то! Пусть привыкает, теперь он не во дворце со слугами.       Кстати: — А где же Михаэлис? — Отправился куда подальше, сейчас я не желаю его даже видеть! Он не может просто заварить мне чая! — жалуется мальчик, — что за дворецкий, который не может заварить чай? Я заставлял его переделывать, вот только как бы он ни старался, получаются одни помои, да и, признаться, раньше такого точно не было.       Кажется, я соображаю, что к чему. — Скажите, где именно он брал заварку? — Вон в том шкафу, — он указал пальцем.       Я хихикнула.       Дело в том, что я пью плиточный зеленый чай, его покупать дешевле, чем чай на развес, и он вкуснее, чем обычная чайная пыль в пакетиках. Найти чай — дело простое, разломать, налить и настоять — тоже, вот только этот чай надо кипятить на печке несколько минут, чтобы он стал вкуснее. А что такое печка, дворецкий, я догадываюсь, не знал. — Как вернется, скажите ему, чтобы никуда не уходил. Я сбегаю кое-куда и вернусь, главное, ждите.       Сон пропал окончательно… Я оделась и выскочила на морозные улицы города, где, кстати, уже начинала закипать жизнь. Небо было ясным, удивительно, но не было ни одного облачка. Снег блестел и искрился на ярких лучах, все было озарено светом.       Помню, тогда утром я побежала в чайную, чтобы хоть как-то угодить мальчику. Я привыкла жить одна, и плиточный чай меня устраивал, но тогда я еще воспринимала их как гостей, поэтому твердо решила купить дорогой для моего бюджета чай на развес, все же, я думала, этот чай угодит им обоим и будет привычнее, чем обычный. Я чувствовала, что в моей жизни начинается что-то новое и длинное, то, что я уже точно никогда не забуду, и мне хотелось перемен. Сегодня мне стало легче, да и боль со вчерашней уборки была даже приятна, хотя я совершенно не понимала, почему.        Я вышагивала и глупо лыбилась прохожим. Ветер дул в лицо, словно в каком-нибудь приключенческом фильме, а я жила настоящим и, переводя дыхание, каждый раз ожидала новый день, не похожий ни на один другой.

***

      Через пару недель я соскучилась по запаху дешевизны и приготовила плиточный. Тогда я настояла его так, что этот прелестный запах разлетелся по всем комнатам, и даже эти двое вышли узнать, что я делаю…       Теперь рассыпной чай я покупаю изредка. Вот что значит уметь заварить что-то из палок!