Hidden by Ethereum.

Сильвер, потирая пальцами глаза, вышел из каюты. На лавке на животе лежала Тэя. Она свесила одну руку, рот приоткрыт, спутанные волосы в беспорядке, одеяло сползло на пол. Взору предстала круглая попка в легких штанишках. Киборг покачал головой, поднял с пола одеяло, укрыл ее вплоть до пяток и вышел на палубу покурить. Утром злой нане не хотелось разговаривать. Она холодно поприветствовала "начальство" и занялась приготовлением завтрака для Теда. Мясо, конечно. Мелкий бес всегда требовал мяса. И пастилу. И если второе взять было попросту негде, то с первым ей приходилось старательно возиться. Мальчик расправился со своей порцией и стукнул ложкой по столу. - Ещё! - Тедди-мишка, ты ведешь себя некрасиво. - Милая, не зови мальца "мишкой". Это унижает его достоинство. Он – урсид. Джон сделал акцент на последнем слове. "Видимо, и твое, гад цельнометаллический", - раздраженно подумала Тэя и формально обратилась к коку: - Мистер Сильвер, прошу впредь не вмешиваться в воспитательный процесс, вАс он совершенно не касается. "Гад" смерил нахалку взглядом и демонстративно плюхнул в тарелку Теда новую порцию мяса. - А также не подрывать мой авторитет в глазах сына, - она на зло собралась отобрать у довольного мальчишки тарелку. Но Сильвер взял вредную девицу за талию и приподнял до уровня своих глаз. Ноги болтались в воздухе, она уперла руки в бока и отчеканила: - Поставь. Меня. Обратно. - Женщина! Если ты не хочешь, чтобы парень вырос бесхребетным задохликом, то поменьше его тыркай и побольше корми, это понятно? "Мерзкая улыбочка! Интересно, удар половником в металлический глаз сотрет ее с ушлой рожи?" - И я! И меня! - непоседа просился на руки. Сильвер поставил упрямицу на лавку, ухватил металлическим пальцем за хлястик Теодоровых брюк, посадив обратно к тарелке с завтраком. Весь день Тэяйиан подчеркнуто игнорировала Джона. Вечером, укладывая мальчика спать после сказки на ночь, нежно поцеловала его в щечку. - Сладких снов, Тедди-мишка. - Я не мишка, нана! Я - УРСИД! - гордо изрек маленький предатель и поцеловал ее в нос. "Проклятый киборг! Завтра я подмешаю тебе в чай фижон-травы, весь день в гальюне проведешь!" - обиженная строила гадко-приятные планы мести. Ночью ее разбудило скуление Теда. - Нана, мне больно. У мальчика был жар. Она принесла ему воды, но лучше не стало. Битый час пыталась утешить его, укачать, но плачь становился громче, капризы настойчивее. Тэя не знала, что делать! Бежать к доктору Ливси? Нет, ночью она не посмеет его побеспокоить. От бессилия по щекам полились слёзы. Мальчик отказывался идти на руки, держась ручками за нижнюю челюсть. В комнату с лампой вошел Сильвер и увидел зареванную горе-мать со скулящим в кроватке малышом. - У... него жар...И..и все боли-и-и-ит! Я не знаю что мне дела-а-а-ать, - теперь они скулили в два голоса. Джон поднял Теда на руки, открыл ему рот и пальцем прощупал десна. - Ну как цыц! Зубы лезут, это больно. Он вышел и вернулся с жестянкой, высыпал из нее на ладонь несколько орешков и дал мальчику. - Жуй тщательно, парень. - Что это? - Ледяные бобы. Местный анестетик. Купил недавно, знал, что пригодятся. Мать, заканчивай потоп. Тэя готова была заплакать с новой силой - от обиды, благодарности, и самоунижения - мама она отвратительная! - Как ты узнал? - У меня 6 младших братьев и сестер, милая. - Не повезло с соседями, да, мистер Сильвер? - плакса ладонью утирала нос. - Вот дуреха, иди сюда. Теду становилось легче, жар не спал, но боль уходила и он калачиком свернулся на своей постельке. Тэя молча обняла проклятого киборга и зарылась носом в его живот. Живой рукой он приобнял ее, металлическая гладила ее волосы. Он думает о Теде, знает о нем больше, чем она. Это ущемляло самолюбие, но так хотелось, чтобы он и дальше продолжал о них заботиться. Кок легонько поцеловал ее в макушку: - Иди спать, завтра тяжелый день. Она кивнула, не смогла заставить себя посмотреть ему в лицо. И поплелась обратно в гамак. Идею о фижон-траве пришлось отложить на следующий раз. Тем ранним утром Тэя варила кофе. Для Джона Сильвера. Она знала - он любит этот крепкий тягучий напиток, но редко себе его позволял. Вообще, кофе предназначался для офицеров и гостей корабля. Обычно она молола и варила зерна после обеда и сервировала для джентельменов в капитанской рубке. Доктор Ливси, принимая чашку, всегда как бы невзначай проводил пальцами по ее запястью. Она делала вид, что не замечает, как и положено верной любовнице бывшего каторжника на исправительном сроке. Но этот кофе был для Сильвера. Когда он проснулся и вышел на палубу курить, девушка вынесла напиток ему в той самой кружке со сколом. Кок с довольной ухмылкой принял подарок и любовался, как космический вихрь играет с волосами девчонки. Он надел на неё свою треуголку, обнял за плечики живой рукой, со вкусом прихлебывая кофе. Тэе было хорошо, она смотрела в темноту космоса. Искусственное освещение на корабле потихоньку становилось ярче, имитируя утро по общему времени. - Вернусь к Тедди, - она криво нахлобучила треуголку на голову здоровяку, повернулась и нос к носу столкнулась с Джимини. - И чем это вы тут заняты? - нахально улыбалась та во весь рот и морщила вздернутый носик. - ДЖИМБО! Есть время скалиться? Внизу тебя ждет мешок неочищенных подарков, смекаешь? - кок подмигнул. “Джимбо” обреченно надула губы. "Ура-а-а-а-а", - пробубнила низким недовольным голосом девочка и они обе спустились на камбуз. Теодор стал чаще проводить время с матросами. Юсфад строгал ему из деревянных брусков фигурки (первой был деревянный кораблик), чем приводил мальчишку в дикий восторг. У него почти не было игрушек, кроме выученной наизусть книги. Ракушки были нанизаны на нитку в браслет и подарены нане. Тэя сияла — дороже этого украшения она никогда не носила. Все прочие побрякушки меркли рядом с этим истинным сокровищем. Шуга оказался неплохой нянькой. Парень был старшим ребенком в большой семье. После смерти отца ему пришлось бросить учебу и пойти работать матросом, большая часть заработка отправлялась матери. Синий учил мальчишку и Джимини плести узлы и мухлевать в игре в кости (пока нана не видит, конечно), брал обоих с собой в воронье гнездо. «Кракен тебя подери», - ругнулся Тед, когда не смог с первого раза застегнуть непослушную пуговицу. Нана ничего не могла с этим поделать. Злилась поначалу, потом смирилась. Невозможно постоянно удерживать сорванца подле себя. В один из дней, Тэя сидела расслабившись на камбузе с чашкой травяного чая. Спина, руки, ноги - все ныло от тяжелой работы. Было лучшее время дня — необходимая часть рутины уже выполнена, Тед спал, лежа на животе у Джим - они качались в гамаке в каюте. Фелорианка босая вышла на палубу с чаем, чтобы в спокойном одиночестве насладиться видом и предаться размышлениям. Было холоднее обычного, но на корабле быстро привыкаешь к пробирающему ветру и студеной воде. По спине поползли зябкие мурашки и она сделала большой глоток горячего чая. Ветер усилился, на коже чувствовалось странное покалывание, как от миллиона малюсеньких иголочек. Вдруг с верхней мачты донесся басистый крик: «ЛЕДЯНОЙ ШТОРМ!». Тэя спохватилась: что это значит? «СОБРАТЬ ПАРУСА!», «ЗАПУСТИТЬ ВСЕ ДВИГАТЕЛИ!». Огромная ледяная глыба врезалась в корабль и Тэю подбросило вверх. Она с грохотом упала и застонала от сильного удара спиной о покрытую ледяными осколками палубу. «ПРИСТЕГНУТЬСЯ К СПАСАТЕЛЬНЫМ ТРОСАМ!». Тряхнуло с новой силой, ледяной ветер сносил ее за борт. В отчаянии она цеплялась за ванты и как могла притягивала себя к ним. «Что будет с Тедом, если я умру?». Еще один толчок, пальцы девушки разжались. «Вот и смерть!». Руку безжалостно сжали — это был Сильвер! Он держал ее живой рукой, металлический протез мертвой хваткой вцепился за борт корабля. Мощный рывок и девушка лицом ударилась об палубу. Он закрыл ее своим телом, загораживая от ледяной глыбы. От резкой боли он зарычал сквозь стиснутые зубы. Урсид схватил девушку, и в следующий момент она кубарем покатилась вниз по лестнице в камбуз. Там, закутавшись в одеяла, сжавшись в уголке, сидели Тэд и Джимини с круглыми от страха глазами. Джим быстро завела подругу в каюту и заперла дверь. Мальчик бросился к ней и всем телом прижался. «Нана, страшно!». С палубы раздавался шум, они слышали завывания ветра, корабль трясло. Оставалось только ждать. Всё резко стихло. Тэя выбралась из укрытия и осторожно открыла дверь. На камбузе царил хаос. Она боялась подняться наверх, но, обозвав себя трусливой дурой, все-таки осторожно вышла на палубу. Шторм остался позади. Матросы отвязывали тросы и строились на перекличку. Спаслись не все. Недосчитались навигатора мистера Эрроу. Повисла тяжелая тишина. Все разбредались по своим постам, кораблю требовался ремонт. Как Тэя узнала позже , «Легаси» встретил шторм именно из-за мистера Эрроу, в его обязанности входило отслеживать такие места и прокладывать безопасный маршрут. В тот день он выпил лишнюю порцию рома. За что и поплатился. Тэя, к своему собственному стыду, не жалела навигатора. Она с ужасом думала: что, если бы на палубе играл Тедди. «Космоплавание — не поход в лавку за ленточками». Девушка искала Джона глазами. Он стоял очень серьезный, в промокшей от крови рубахе, лицо и руки были исцарапаны ледяными осколками. Вперед вышел доктор Ливси: - Нуждающихся прошу пройти в мой кабинет за медицинской помощью. Сильвер направился в обратную от мед отсека сторону. Он прошел мимо Тэи и спустился вниз. Рубашка на спине была порвана, на плече кровила рана, заливая спину, капли падали на пол. Он стянул рубашку, достал уцелевшую бутылку рома и, смотря себе за спину, струйкой лил алкоголь. «С-с-с-с-с», - резко вздохнул сквозь зубы. - Тебе нужно к доктору Ливси. - Нет. - Джон, у тебя рваная рана. - Я сказал нет, - он огрызнулся и сжал кулак живой руки. Чуя скандал, Джимини предусмотрительно увела Теда в каюту и поспешно закрыла дверь. Фелорианка уперла руки в бока и с вызовом посмотрела прямо в глаза громиле. Для этого пришлось высоко задрать голову: - Глупое мужское упрямство. Что за пунктик? Боишься задолжать ему? Он подошел вплотную, посмотрел вниз и что-то недоброе мелькнуло в темных глазах. По спине пробежал мороз, но черта с два она ему уступит! Урсид рявкнул: - Крошка, я никому ничем не обязан, заруби это себе на носу. И не лезь не в свое дело. Уяснила? Он отошел и Тэя медленно выдохнула. В своей каюте упрямец старался справиться с увечьем. Девушка вошла в каюту, спокойно забрала полотенце и смочила его ромом, усадила Сильвера на кровать и принялась протирать его спину в многочисленных порезах и ссадинах. Кровотечение постепенно останавливалось. - Рану надо зашить. - Я с места не сдвинусь. - Мне нужны игла и шелковые нитки. Он обернулся и недоверчиво смерил ее взглядом. - В моем роду все мужчины — воины. Девочек с детства обучают лекарскому делу. Младшему брату я зашивала порванное в драке ухо. - Надеюсь, бедолага пережил это издевательство? Она не сдержала смешок. - Ну он был еще жив, когда меня украли. Он отвернулся. Подозревал, конечно, что судьба у девчонки не простая, но не думал про похищение. Тэя налила в миску ром и бросила туда нитки и иглу. Истолкла в порошок ледяные бобы и как можно нежнее втерла в края раны. Сильвер отхлебывал из бутылки остатки рома. Края у пореза были рваные и Тэя нервничала. Прошло столько времени с тех пор, как она делала подобное. Но руки не тряслись, пальцы помнили уверенные движения, накладывая шов за швом. Сильвер дергался и изрядно мешал процессу. Когда все было закончено, она новым полотенцем продолжила деликатно оттирать запекшуюся кровь с кожи. Вся спина была в застарелых шрамах. На месте соединения металлического плеча с живой плотью был чудовищный рубец. Девушка легонько провела по нему пальцем. Мышцы мужчины напряглись, вырисовывая рельеф. - Это больно? - Уже нет, - он отхлебнул еще рома, с усилием потянулся, чтобы достать трубку. Сосредоточившись на раскуривании, Сильвер почувствовал, как Тэя села совсем рядом и погладила зарубцованную кожу, потом прижалась горячей щекой, обхватила руками его талию, сцепив на животе пальцы. Дикая пульсирующая боль в изуродованном плече притупилась. Девушка придвинулась еще ближе. Он курил, ссутулившись. Швы натянулись и горели, но он терпел, лишь бы продлить ощущение близости. Это внезапное объятие пришлось весьма кстати. - Джон, ты мой герой. Никто не делал для меня столько, сколько сделал ты. Я у тебя в долгу на всю жизнь. Он продолжал молча курить. За стеной слышны были плач Теда и настойчивые уговоры Джимини остаться внутри каюты. - Поспи, пожалуйста, не упрямься. Тебе нужен отдых. Тепло от ее тела медленно таяло на широкой спине. Сильвер спал в своей каюте, пока троица наводила порядок. Тэя подняла половник и посмотрела в него как в зеркало. «Ктулховы черти, и он меня видел вот такую?». Фиолетовый синяк в пол лица, ссадина на скуле, разбитый край губы. Спина болела нещадно. Она подозревала, что и там сплошной синяк. Волосы превратились в колтун. Тед и Джим отделались лёгкими ушибами. Джимини разумно поступила, выставив стол из каюты, чтобы не удариться об углы при качке. Вещей пострадало немного. На корабельной кухне все должно быть прочным, каждая маленькая банка. Пострадал в основном ром. Парочка спрятанных бутылок теперь осколками валялась в луже алкоголя. Ужином пришлось заняться ей. Вместе с Джимини кое-как справилась с этой непростой задачей. Матросы ели в тяжелом молчании, только звук ложек об жестяные миски раздавался за столом. Даже Теодор был тих, молча пожевывая жесткий сухой кусочек мяса, который для него заготовил Сильвер (чтобы клыки чесать, как он выразился). Ближе к ночи, ее в рубку пригласил капитан. Мистер Смоллетт и доктор Ливси были угрюмы, они спросили о состоянии кока. - Сильвер спит, сильно изможден. - Это неудивительно. Он первый бросился складывать паруса. Еще до моей команды. Что и говорить, опытный космоплаватель. - Мисс Магнуссон. Вы не пришли ко мне за медицинской помощью, - мистер Ливси всматривался в синяк на ее лице. - Есть те, кто нуждается в ней больше меня. - Благородно, но опрометчиво. Пройдемте, я осмотрю вас. Она села на кушетку. Теплым влажным полотенцем доктор смыл с ее лица остатки запекшейся крови, аккуратно обработал разбитую губу. - Мисс Магнуссон. На вашей шее глубокий порез. Я его зашью, но шрам все равно останется. - Я не боюсь шрамов, мистер Ливси. - Пожалуйста, зовите меня Дэвид. Мы одни, можно не соблюдать формальности, - улыбка коснулась уголков его рта. - Тогда для вас я - Галатея. Это чужое имя было для неё пустышкой. Она бы не позволила чужаку называть себя по-другому. У доктора были изящные пальцы. Он аккуратно втирал ей холодную мазь в изгиб шеи. Девушка сидела спиной к нему, наклонив вперед голову. Через белую тонкую кожу проступали бугорки позвоночника. Доктору показалась эта ее беспомощная поза очень чувственной. От мази вся шея онемела. Тэя только чувствовала, как натягивается кожа, когда доктор продевал иглу и затягивал узел шва. - Вот так. Я дам вам лекарство, будете смазывать перед сном. «Джону пригодится», - невольно мелькнула мысль. - Галатея, мне нужно осмотреть вашу спину. У вас сильный ушиб. - Нет! - Она дернулась, избегая его рук. - Все в порядке, спасибо, Дэвид. Ей хотелось быстрее вернуться к себе в каюту. - Как Теодор и наш юнга, все ли у них хорошо? - Отделались испугом. Прошу извинить, обязанности вынуждают меня вернуться. Она исполнила книксен и удалилась. Мистер Ливси сел на кушетку и погрузился в свои мысли. Мисс Галатея Магнуссон интересовала его как феномен. Он не мог найти себе покоя, так хотелось разгадать тайну ее появления на корабле. Его пытливая натура любила ребусы, головоломки и трудные задачи. Он был стратег и искатель по натуре. Галатея не походила на любовницу пирата. Она была образованна и хорошо воспитана, умела поддерживать светский разговор. - Кто же вы такая? Тэя вернулась к Джимини и отправила ее оттирать палубу от крови и грязи. Всю остальную работу пришлось закончить самостоятельно. Глубоко за полночь она забралась в гамак и провалилась в сон. Ночью стало нестерпимо холодно. Тэя закуталась посильнее, но тело трясло крупной дрожью. Девушка собралась с силами и в коконе одеяла постучалась к Сильверу. - Джон, я не могу согреться...мне не хорошо. Было невозможно сделать глубокий вдох. Легкие пылали в огне, по лицу и шее стекал пот, кости ломило. - Милая, да ты вся горишь. У тебя лихорадка. Сильвер держал ее на руках, как в колыбели. Голова Тэи бессильно свесилась на бок, неглубокое дыхание сопровождалось хрипом. - Нужно сходить за доктором Ливси. - Не бросай меня, не уходи. Тут так холодно. Она всем телом жалась к нему. Джон устроил ее на подушке. Мистер Ливси расстегнул рубашку девушки. Под ней было шелковое бюстье. Расставаясь со старой жизнью, Тэя не смогла отказаться от красивого белья, позволив себе эту слабость. «А вот и еще один ключик к разгадке», - офицер внутренне улыбался, сохраняя внешнюю невозмутимость. Он внимательно прослушал ее легкие, измерил пульс, осмотрел горло. - Воспаление лёгких. Мисс Магнуссон вчера переохладилась. Мистер Сильвер, перенесите ее в мой рабочий кабинет. Больной нужен постоянный уход и наблюдение. - Мистер Ливси. Возможно, ей лучше оставаться здесь? - Совершенно исключено. Это может быть заразно. Нельзя подвергать мальчика и остальных риску. Сильвер старался сохранить спокойствие, кровь стучала в ушах. Он недолюбливал Ливси, своего старого друга детства. Такого правильного, из аристократической семьи, с обостренным чувством справедливости. Родители Дэвида запрещали дружить с отвязным, росшим без отца урсидом. Но Ливси всегда был упрям, имея на все собственное мнение. Его манила внутренняя свобода Джона. Сколько передряг они вместе устроили, в какие только переделки не попадали. Когда Дэвид учился в академии и получал сразу два образования, Джон Сильвер подался в разбой. Первый свой пиратский куш урсид бросил к ногам матери. Та лишь проплакала всю ночь, уговаривая старшего сына сдаться властям и уберечься от виселицы. Джон ушел, не вытерпел жалости. Слишком гордый, слишком свободный, чтобы оглядываться. «Живу сегодняшним днем» был его девиз. Одна неудачная афера - и вместо правой половины тела у джентльмена удачи металлический протез. Пять лет пиратской жизни - он добился авторитета, к нему прислушивались, его боялись. Но все пошло прахом, когда их поймали. Кто-то сдал их банду, устроив засаду. Был суд, он уже чувствовал на шее затягивающуюся петлю. За него вступился уважаемый человек с безупречной репутацией — сэр Дэвид Монтгомери Ливси. Он выбил для пирата поблажку - 15 лет каторги на руднодобывающей суровой планетке. И обязательные работы на пользу Империи. Этот до тошноты честный хмырь спас его. Джон не мог смотреть, как родная мать рассыпается в бесконечном «спасибо», обливаясь слезами, а Дэвид успокаивающе поглаживает ее по плечу. Обоим парням нравился один тип девочек - тонкие, неприступные. Гордые. В бытность дружбы они, чтя мужской кодекс, не позволяли какой-то там юбке встать между ними. Но в этот раз Сильвер нутром чуял - Ливси медленно, но уверенно прокладывает к Тэе дорогу. Его сжигала ревность. Дэвид имел право прикасаться к ней, он же чертов доктор! Его общество было приятнее, он красив и, черт возьми, он - человек. По всем пунктам подходит. Сильвер решил отстраниться, он ничего не может ей дать. Он груб, неучтив, все свои деньги, после уплаты немалого налога, спускал на шлюх и выпивку. Пусть у девочки будет шанс на лучшую жизнь, она заслужила. Урсид отнес больную в кабинет мистера Ливси, уложил на кушетку. Она была вся горячая, мокрая от пота, сухие потрескавшиеся губы задвигались. Он нежно провел шершавыми пальцами по ее лицу - Джон, - тихо прошептала она. - Я тут, милая. - Джон, я умираю, да? - Нет, глупая. Просто лихорадка. Ты поправишься. - Если я умру... - она хрипло закашляла, — позаботься о Теодоре. Улыбка коснулась его губ: - Развела панику, алармистка. Скоро будешь на ногах, - он аккуратно убрал волосы с ее лица. Но Тэя уже спала. Доктор Ливси намочил тряпицу и положил ее на лоб больной. - Благодарю за помощь, мистер Сильвер. Вы можете быть свободны. Не медля ни секунды, киборг покинул кабинет. В душе поселилось черное, поедающее изнутри чувство. Забота о Теде большим образом лежала на Джимини. Тед ныл и просился к своей нане. Он был безутешен. Когда Джим не могла его успокоить, это приходилось делать Сильверу. Он не умел правильно обращаться с детьми, но старался набираться терпения и говорить с ним как со взрослым. Урсид поймет урсида. Мальчишка дул губы, но слушал, капризы пресекались все легче. Через три дня к Тэе вернулось ясное сознание и девушка самостоятельно попыталась встать с кушетки. Она была в своем черном белье. Продажная девка на закорках сознания ликовала: от нее не пахнет потом и на теле нет ни волоска. В борделе обязательными процедурами являлись посещение модистки, зубных дел мастера и салонов леруа. В таких заведениях девочек подвергали болезненным процедурам — все во славу красоты. Волосяной покров на теле выжигали. За годы таких издевательств волосяные луковицы атрофировались. В кровь вводили состав, делающий запах пота нейтральным, после таких инъекций болели почки, многие девочки мочились кровью. Чтобы кожа была мягкой, ее обматывали обжигающим составом, от которого хотелось выть. Казалось, что тело плавится. Многим подпиливали зубы, подводя к эталонам красоты. Сахар и алкоголь - под строжайшим запретом: считалось, что они портят кожу, зубы, фигуру и понижают либидо. Поэтому для многих отдушиной служила звездчатая соль — она расслабляла и отупляла, превращая мозг в желе. Тэя запрещала себе эту гадость. Она углубилась в обучение, что только поощрялось — многим клиентам нравились девушки, умеющие поддержать беседу перед утехами. Она изучала культуру, литературу, языки. Все это повышало рэйтинг и востребованность. Слабое тело шатало. Оглядевшись, Тэя увидела на стене зеркало. Медленными, неуверенными шагами приблизилась и посмотрела на свое отражение. С серебряной поверхности смотрела бледная, исхудавшая фигура. Синяк на лице пожелтел, под припухшими глазами залегли темные круги, губы потрескались, скулы заострились. Кожа обтянула ребра и ключицы, живот запал. Волосы были в порядке. Как будто их кто-то расчесывал, пока она была в горячке. В кабинет вошел мистер Ливси: - Галатея, вам нельзя подниматься. Вернитесь на кушетку. - Мне нужно в уборную, где моя одежда? Доктор накинул на нее легкий плед. - Та одежда не подлежала восстановлению, пришлось ее утилизировать. И мне не жаль. Роба вам не подходит. Корабль стоит в доке на ремонте и я взял на себя смелость кое-что вам купить. Не обижайте, примите подарок. От чистого сердца. Тэя развернула сверток и взяла в руки нежно-розовую тунику из приятного струящегося материала. Цвет ей к лицу. Темно серые брюки из тонкой шерсти. Следующий подарок заставил Тэю немного смутиться — невесомые прозрачные чулки и весьма целомудренные черные подвязки к ним. Последним в списке была обувь — странная, похожая на балетные туфельки, без каблука. Такие обычно носят дети. Но это был ее размер. - Мистер Ливси... - Просто Дэвид, помните? - он искренне улыбался. - Мне весьма неловко. - Не обижайте меня, Галатея. Я просто хотел немного вас порадовать. - Я вас благодарю, - она опустила голову. - За этой дверью находится уборная, я оставлю вас сейчас. Совсем скоро принесут обед, вам нужны силы. - Как мой Тедди? - Можете им гордиться. Мальчик умеет держать лицо. Конечно, он скучает по вам, но жалеть себя не позволяет. «И я догадываюсь, кто научил его этому», - в груди потеплело. В обед пришла Джим и принесла поднос с бульоном. Девушка рассказывала ей про Теда, как в выходной она ходила с ним и Сильвером в город, и малыш был в восторге от выступления бродячих артистов. Он сидел у кока на шее, звонко смеялся и хлопал в ладоши. Тэя была счастлива, но ее все-таки огорчало, что она пропустила такое событие в жизни ребенка. - Это от Сильвера, - Джимини подмигнула и ушла. Тэя с любопытством загляну внутрь бумажного пакетика. «Пастила!». Еще через два дня Тэя была намерена покинуть кабинет доктора. Уговоры мистера Ливси только добавили уверенности, что пора вернуться. Она истосковалась по своим мальчишкам. Надев подарочный комплект, почти бежала на камбуз. Тед кинулся ей на шею. «Нана, моя нана. Никогда больше не болей! Никогда от меня не уходи! Я буду мыть посуду и не буду мухлевать в кости!». Ее сердце разрывало от любви к этому сорванцу. - Здравствуй, Джон, - хотела его обнять. Кок отстранился. Та самая Тэя, но в красивой одежде, она не пахла мятой, и глаза ее блестели. Невыносимо. Дэвид Ливси не терял времени зря - девушка выглядит счастливой. - Доктор сказал, тебе еще нужно отлежаться. - Я не прочь приступить к обязанностям. - Не сегодня. Лучше поспи. Она была обижена его холодностью, но, подойдя ближе, взяла его живую руку в свои горячие ладошки. - Пастила была восхитительна.