You're asleep in me (i can't help but smile)

      Чондэ хорош во многих вещах.       Он не стыдится признаться, что талантлив во многом, трудолюбив во всем, за что берётся и, вероятно, один из самых умных и способных на своем курсе.       Как магглорождённому, ему сначала было непросто адаптироваться к блестящему и ужасающему миру магии и волшебства, шок от погружения с головой в совершенно новый и удивительно огромный мир, оставив его сражаться среди людей, гораздо более знакомых со всем, с чем ему только предстоит столкнуться. Но теперь, в шестнадцать лет, Чондэ может с уверенностью сказать, что он поднялся из какого-то жалкого ничтожества, которым он был пять лет назад, и погрузился в волшебный мир с большим рвением, борясь с любым препятствием, с которым он должен столкнуться.       Или, по крайней мере, ему нравится так думать. - Хён, пожалуйста, - скулит Чондэ, бросая своё перо на стол с шумным грохотом и игнорируя взгляды других студентов, обучающихся вокруг него, - я умираю здесь! Пожалуйста, можно мне передохнуть? Пожалуйста?       Лухан отрывает глаза от книги, смотря в сторону Чондэ, и бросает на него равнодушный взгляд, приподняв одну бровь. - Ты почти закончил. Тебе остался один абзац. Если ты перестанешь, вести себя как второкурсник, и продолжишь, ты сможешь закончить в течение часа.       Чондэ стучит головой о стол. - Мы здесь уже несколько часов! Я чувствую, как моя жизнь уходит из меня, я буду таким же морщинистым, как старый Мерлин к тому времени, как я закончу это гребаное эссе. - Ну, это твоё наказание за то, что оставил его на потом, как делаешь это всегда, придурок.       Хмурясь, Чондэ поворачивает голову в сторону и прижимает щёку к эссе, которое лежит перед ним. Если бы только Минсок не был на тренировке по квиддичу, он мог бы попросить его помочь с его домашним заданием по Нумерологии и не страдать под строгим взглядом Лухана. К сожалению, Лухан, возможно, самый компетентный в этом вопросе во всей школе, кроме самого профессора, и единственный человек, готовый мириться с непрекращающимся нытьем Чондэ. - Это подло, - ворчит он, - я пришел к тебе, как нежный маленький цветок, и умолял тебя на коленях о пощаде, а все, что ты делаешь, это издеваешься надо мной и обзываешь меня. Мне больно.       Глубоко вздохнув, Лухан закрывает свою книгу, чтобы ударить Чондэ по голове, заставляя младшего перестать ворчать. - Уже почти ужин. Если ты допишешь этот абзац раньше, я проверю его, и ты сможешь закончить после того, как поешь. - Ты собираешься заставить меня работать после ужина?       Прежде чем Лухан успевает ответить, они слышат, как рядом с ними кто-то прочищает горло. - Мистер Ким?       Чондэ поднимает голову, и, увидев мадам Викторию, библиотекаря, он мгновенно садится прямо и вспыхивает своей самой очаровательной и красивой улыбкой, демонстративно игнорируя сверлящий взгляд Лухана, который он посылает ему через стол, и тот факт, что он чувствует чернильное пятно чуть выше левого виска. - Да, мадам. Чем я могу быть полезен?       Она насмешливо поднимает бровь и делает вид, как будто она не впечатлена, но Чондэ видит маленькую ухмылку, ползающую по ее губам, и внутренне радуется. Он неотразим, как ни крути. Даже с чернилами на лице. - Мистер Ким, я только что получила сообщение из Больничного крыла. Вы нужны там, как только вы сможете.       При этих словах дразнящая улыбка Чондэ сменяется хмурым взглядом. - Больничное крыло? Что случилось?       Мадам Виктория пожимает плечами, её длинные черные волосы сияют в свете свечей. - Я не знаю, хотя, я думаю, что это мистер Бён вас звал.       Бён Бэкхён? Бэкхён пострадал? Когда госпожа Виктория извиняется и уходит, Чондэ поворачивается к Лухану с тревогой в глазах, Лухан тоже выглядит обеспокоенным. - Как ты думаешь, с ним что-то случилось? - спрашивает Лухан. Чондэ пожимает плечами и проводит рукой по волосам. - С Бэкхёном может быть что угодно. Помнишь тот раз, когда Чанёль случайно превратил его в слизняка? - Я уверен, что он в порядке, - обнадёживающе смеется Лухан. Он протягивает руку и похлопывает Чондэ по плечу. - Если у него хватило здоровья, чтобы позвать тебя, то, вероятно, это всего лишь какой-то пустяк.       Чондэ громко фыркает, привлекая внимание других студентов в библиотеке. - Надеюсь. Я убью его, если с ним что-то случилось. - он идёт собирать свои вещи, и уже закрывает чернила, когда Лухан останавливает его. - Не беспокойтесь об этом, - с улыбкой говорит Лухан, кивая головой в сторону выхода. - Я закончу этот абзац за тебя, но остальное тебе придется сделать самому, когда вернёшься.       Притягивая старшего в удушающие объятия, Чондэ хватает свою сумку и убегает. - Спасибо, Лу. Буду должен!

~~~

      Несмотря на то, что они были лучшими друзьями с Чондэ и Чанёлем, так как они все попали на один факультет в свою первую ночь в Хогвартсе, Бэкхён не из тех, кто часто попадает в неприятности.       Как компания, парни известны тем, что они были местными веселыми хулиганами. С их характерами и любопытством, естественно, неудивительно, что неприятности сами к ним липнут в самые неподходящие моменты. Возьмём, к примеру, третий год, когда Чанёль случайно разбил все горшки с недавно выращенными мандрагорами в кабинете профессора Гербологии, в результате чего половина школы неожиданно потеряла сознание посреди ночи. Они только вошли в класс, чтобы найти ответы для теста на следующий день, в конечном итоге вышли они оттуда с лопнувшими барабанными перепонками и парой месяцев отработок после уроков, которые включали в себя выжимание грязной жижи из всех бубонтюберов в школе. Несмотря на то, что Бэкхён и Чондэ обвинили Чанёля в том, что он идиот и втянул их в эту передрягу, вскоре они снова оказались наказаны, превратив однокурсника в мышь за то, что он назвал Чанёля «уродливой обезьяной».       Будучи самым быстрым, Бэкхён всегда может убежать от неприятностей, Чанёля ловят каждый раз, когда он пытается убежать, а Чондэ слишком чертовски громок, как правило, его ловят старосты или профессора. Но Бэкхён очень преданный, и всегда возвращается, чтобы присоединиться к своим друзьям в их наказании. С тех пор, как он сам стал старостой, количество выходок сократилось. Не то, чтобы кто-то из них был против авантюры в тот или иной момент. Особенно ему запомнился яркий, самый любимый, инцидент Бэкхёна, который произошел, когда Чондэ поцеловался с девушкой на вечеринке по случаю дня рождения Минсока, которая в итоге оказалась подружкой капитана Рейвенкло по квиддичу. Он провел остаток дня, боясь за свою жизнь, пока вся команда преследовала его по замку. Бэкхён чуть не намочил штаны от смеха, наблюдая, как его друг взбирается на статую Одноглазой ведьмы, как безволосая коала, пытаясь избежать больших и безжалостных рук капитана-убийцы. Мышцы его живота болели, когда он в конце концов успокоился и шагнул вперед, чтобы спасти своего друг от смерти. (Чондэ любит думать, что его страдания были для благого дела, потому что капитан был тогда отстранён из-за нападения на однокурсника. Благодаря чему Минсок взял на себя роль капитана и привёл Рейвенкло к победе на соревнованиях между факультетами в этом году. Он не сильно сожалеет об этом, даже если его собственный факультет проиграл.)       В свете их репутации и историй, Бэкхён нередко находится в Больничном крыле, скорее всего, восстанавливается сам после шалости или лечит задницы своих друзей. Однако для него необычно быть там одному.       Бэкхён шагает взад-вперёд перед входом в Больничное крыло, когда Чондэ, наконец, добирается туда, слегка задыхаясь от бега. Он зовет своего друга по имени, и Бэкхён поднимает голову и идёт туда, где Чондэ прислонился к стене, чтобы отдышаться. - Ну, ты не торопился, - сказал он дразнящим голосом, но Чондэ трудно не заметить отсутствие энтузиазма, напряжение в его лице и синяки под его глазами. Чондэ бросает взгляд на друга, прежде чем встать прямо и повернуться лицом к нему. - Что случилось? Где болит?       Бэкхён тяжело выдыхает. - Нет, у меня всё хорошо. - он слабо усмехается. - В целом. - В целом? Так что же я здесь делаю тогда? Не то чтобы я не был благодарен, Лухан был готов прикрыть мою задницу ... - Это Чанёль.       Глаза Чондэ расширяются, хотя часть его не удивляется. Как человек, Чанёль всегда был довольно неуклюжим. Как один из его самых близких друзей, Чондэ может с уверенностью сказать, что ему никогда не скучно в компании Чанёля. Он ходячая проблема. Одно из самых ярких воспоминаний Чондэ о выходках Чанёля, год назад, когда перед его лицом взорвалось зелье, а его шея выросла до двух метров в длину за считанные секунды. Он тогда застрял в больничном крыле примерно на неделю, пока его шея не уменьшилась до своего нормального размера, и ему пришлось пережить месяцы послеурочных занятий, чтобы он мог сдать свой С.О.В. Чанёль всё ещё краснеет до кончиков ушей, когда Чондэ напоминает ему об этом. - Что он натворил теперь? - Чондэ вздыхает. - На этот раз он превратился в слизняка?       Он уклоняется от локтя, который Бэкхён направляет к его ребрам, но, по крайней мере, Бэкхён теперь смеется, хотя это и очень нерешительный смех. - Нет, он этого не делал. Хотя я бы предпочёл это, если честно. Он...       Он проводит рукой по волосам. Он выглядит действительно уставшим. - Я даже не знаю, как это назвать, Чондэ. - Ну? - это не похоже на Бэкхёна, быть таким серьезным. Чондэ чувствует беспокойство, сворачивающееся в его кишке. - Бэк, что происходит?       Бэкхён напряжённо смотрит на него, прежде чем открыть дверь в Больничное крыло и шагнуть внутрь, после чего Чондэ идёт следом.       Чанёль лежит на предпоследней кровати в дальней части комнаты. Он лежит на спине, раскинувшись по кровати, его длинные конечности заполняют почти всё пространство, а носки слегка повисли на краю матраса. Тонкая простыня накинута на него, прикрывая его до пояса, и Чондэ видит, что он всё ещё в пижаме. Темно-коричневые кудри плотно прилегали к подушке, слегка влажные от пота, из-за чего несколько волосков прилипли к его лбу и кончикам ушей.       Несмотря на неудобное положение, мальчик выглядит расслабленным и довольным. На первый взгляд, любой может подумать, что Чанёль просто спит.       Однако, на второй взгляд, легко понять, что что-то не так. Парень бледен, пугающе бледен, его кожа выглядит болезненно белой и тусклой. Чондэ подходит и протягивает руку, чтобы коснуться руки Чанёля, но он мгновенно отступает, как будто обжёгся, потому что Чанёль холодный, невероятно холодный, как будто он вырезан из камня, а не живое существо из плоти и крови. Его губы сухие, слегка приоткрыты и расслаблены, а грудь поднимается и опускается медленными, глубокими вдохами, едва заметными до такой степени, что Чондэ почти поверил, что он вообще не дышит. - Что за чёрт, - это все, что может сказать Чондэ. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Бэкхёна, который пожимает плечами и смотрит с таким же потерянным выражением лица. Оборачиваясь к своему другому другу, Чондэ наклоняется над кроватью, чтобы разглядеть внимательнее. Ресницы Чанёля аккуратно прилегают к его щекам, но его глаза не двигаются, как обычно, когда человек спит. Это немного нервирует. Протянув руку снова, он бьёт Чанёля по лицу, наблюдая, как голова его друга просто сваливается в сторону, и его рот открывается, в задыхающемся вздохе.       Чанёль всегда спит беспокойно. Он храпит, как свинья, ворчит и громко хрюкает через нос, пинается, катается по кровати и ворочается во все стороны, как щенок во время кошмара. Простыни оказываются запутанными вокруг его ног, и его подушка почти никогда не оказывается на кровати по утрам, опрокидываясь на пол. Чондэ удивлен, что ему удавалось спать рядом с ним каждую ночь и не сходить с ума от постоянного шума, исходящего от постели рядом с ним ночью.       Лежащий на этой кровати, словно статуя, безмятежная, тихая, как могила, это не похоже на Чанёля. Такое чувство что, осталась лишь пустая серая оболочка того, кого Бэкхён и Чондэ знают, того кем он когда-то был. - Это. Кто-то. Другой.       Бэкхён хмыкает в ответ. Чондэ отходит от Чанёля и продолжает двигаться назад, пока его колени не касаются пустой больничной койки позади него, и он падает на аккуратно сложенные простыни, проводя руками по лицу. Старший стоит, уставившись на парня без сознания, покусывая свои пальцы. - Бэк, что это, чёрт возьми? Что с ним не так? - Я не знаю, - говорит он, его голос срывается, - я нашел его таким. Я думал, что он просто спит, но ...       Шаги, приближающиеся к ним, заставляют парней вовремя оглянуться и увидеть, как медсестра встает между ними у подножия кровати Чанёля. Она добрая женщина, нежная и яркая, и всегда позволяет Чондэ брать леденцы на палочке из банки в ее офисе, которые она хранит для младшекурсников, когда у них "беда", чтобы они могли поделиться этой "бедой" с ней. Она приветствует Чондэ с теплой улыбкой. - Привет, Чондэ. Я вижу, ты получил мое сообщение. - Да, мисс Луна. Что не так с Чанёлем?       Её улыбка слегка искажается, и она поворачивается к парню, затем вздыхает, просматривая пергамент в своих руках. - Я не совсем уверена. Это довольно странно. - Она поворачивается к Бэкхёну. - И ты говоришь, что уже нашёл его таким?       Бэкхён кивает. - Я пошёл в общежитие, когда уроки закончились, и нашёл его в том же положении, в котором он был, когда я уходил сегодня утром. - он говорит и с медсестрой, и с Чондэ, рассказывая последнему всё в деталях, и Чондэ кивает вместе с ним. - Его уроки начинаются позже моих, поэтому я не особо задумывался о том, что он все еще спит, но когда я вернулся, а он все еще был там, я попытался разбудить его, а он… просто не просыпался.       Мисс Луна поворачивается к Чондэ. - Так и было? - спрашивает она, и Чондэ вспоминает о том, как он утром встал с постели, глаза все ещё слипались, пока он боролся с Бэкхёном за право идти в душ, и вспоминает, что перед уходом на занятия Чанёль был похож на гусеницу в коконе. Он не вернулся в общежитие, как только уроки закончились - Лухан увидел его и немедленно увел в библиотеку. - Да, я так думаю, - говорит он в ответ. - Он определенно спал, когда я покинул общежитие.       Мисс Луна хмыкает и пишет что-то на своём пергаменте. -Что он делал перед тем, как заснуть этой ночью?       Бэкхён смотрит на Чондэ. - Он был со мной на практике по квиддичу. Мы оба загонщики, - говорит Чондэ. - Может он поранился? Любые удары в голову, несчастные случаи?       Чондэ морщит лоб, думая. - Нет, не думаю. После тренировки он выглядел совершенно нормально. Он пошел в общежитие раньше обычного, но сказал, что это потому, что хотел пойти в душ первым. - Вы думаете, что у него сотрясение мозга или что-то в этом роде? - Спрашивает Бэкхён, склоняя голову набок. Мисс Луна снова хмыкает, прежде чем написать что-то на пергаменте. - Это было у меня на уме. Но если он был совершенно в порядке, то здесь дело не в этом.       Все они смотрят на Чанёля, наблюдая за еле уловимым взлетом и падением его груди. Бэкхён протягивает руку и кладет на руку Чанёлю, обхватив его пальцами и крепко держа . На несколько мгновений повисает пауза, прежде чем мисс Луна говорит, нарушает тишину. - Я действительно не знаю, что с ним делать, - говорит она, хмурясь. - Он не реагирует ни на какие заклинания, и я не могу дать ему какие-нибудь зелья, он может задохнуться из-за них. Он не выглядит так, будто ему больно или он вообще страдает. На самом деле, он выглядит…       Слово не сказано, но оно висит в воздухе, как ядовитый газ, заставляя двух подростков задыхаться в тишине.       Мёртвым.       Чанёль выглядит мёртвым.       Мисс Луна снова вздыхает. - Максимум, что я могу сделать, это держать его здесь и следить за ним, чтобы убедиться, что не станет хуже. Я очень мало могу сделать с медицинской точки зрения, кроме как дать ему жидкости и немного еды, чтобы он не умер, но, надеюсь, мы увидим изменения до того, как это произойдет. - она кладёт руку на плечо каждого мальчика и сжимает с уверенностью. - Я свяжусь с моими коллегами в Святом Мунго, чтобы узнать, могут ли они чем-нибудь помочь. - Спасибо, Мисс Луна.       Она сладко улыбается им и снова сжимает их плечи, прежде чем отпустить. - Это не проблема. Вам, ребята, лучше поесть и отдохнуть. Я думаю, что ужин уже начался.       Это тонкий намёк, который каждый мальчик понимает, и они встают, Бэкхён неохотно отпускает руку Чанёля и бросает в бессознательном состоянии последний взгляд на парня, прежде чем повернуться и направиться к двери из Больничного крыла. Чондэ идёт, глядя в пол, пока они оба не останавливаются в коридоре. Бормотание и крики студентов, которые едят в Большом зале, эхом разносятся по холодным каменным стенам и пропадают в них. Чондэ протягивает руку и слегка бьет Бэкхёна в плечо, привлекая внимание старосты, который смотрел на свои ботинки. - Не унывай, приятель. Я уверен, что завтра он будет абсолютно здоров.       В ответ Бэкхён слабо улыбается, подталкивая Чондэ своим собственным ударом. - Да. Это же Чанёль. На нём всё как на собаке заживает.       С слегка натянутыми улыбками два мальчика направляются в Большой Зал, игнорируя тяжесть на их плечах и мысли, что, может быть, только в этот раз не все будет хорошо.

~~~

      Бэкхён без аппетита ковыряется в своей картошке, катая её вилкой по тарелке, иногда сгребая её в рот, когда кто-то смотрит на него с беспокойством слишком долго. Через стол Чондэ чувствует себя не лучше, слаживая свою морковь и брокколи в такую высокую башню, какую только сможет, прежде чем все рухнет, и он пытается снова, вместо того, чтобы съесть овощи.       Бэкхён чувствует взгляд Лухана на себе, который сидит чуть поотдаль и почти не участвует в разговоре со своими друзьями. И Бэкхён почти может видеть жалостливое выражение его лица, как будто старший сидит перед ним, настолько ярко, что это заставляет сжиматься желудок, откладывая еду на потом. Он отодвигает тарелку и вилку от себя и кладет голову на сложенные руки, закрывая лицо.       Чанёль до сих пор не проснулся.       Прошла неделя с тех пор, как Бэкхён впервые понял, что что-то не так, неделя с тех пор, как Чанёль оказался в Больничном крыле, и у парня не появилось никаких признаков улучшения. Кажется, ему не становится хуже, что, вероятно, является единственной обнадеживающей частью всей ситуации, но после нескольких дней небытия, видя, как Чанёль лежит как статуя, Бэкхён начинает медленно сходить с ума.       На второй день госпитализации Чанёля, прибыли целители из Святого Мунго. По словам мисс Луны, они были опытными профессионалами, имевшими дело с самыми жестокими и загадочными из болезней на протяжении долгих лет их пребывания в больнице, и они сразу же взялись за дело школьной медсестры, когда она описала, что случилось со студентом. Атмосфера уверенности утешала двух гриффиндорцев, когда их вывели из крыла больницы с обещанием, что к тому времени, когда они покончат с ним, Чанёль станет таким же «розовым, как попка младенца».       Они провели половину дня, наблюдая за подростком, Бэкхён и Чондэ, заглядывали в дверь Больничного крыла, которая была оставлена приоткрытой по ошибке, наблюдая, как целители тыкают и подталкивают мальчика палочками и пальцами, измеряя его температуру и пробуя его пульс, в тоже время тихо переговариваясь между собой. Сначала они были взволнованы, когда целители начали произносить сложные заклинания и проклятия, говоря на языках, которых никто из них не слышал ранее, блестящие вспышки зеленого и изумрудного цвета, поражающие воображение, заполняли комнату, отбрасывая тени на стены вокруг них. Но это чувство вскоре перешло в замешательство, а затем переросло в беспокойство, когда оказалось, что ничего не работает, и парни, и целители падают в изнеможении, поскольку часы работы не принесли результатов. Был краткий момент, когда целителю удалось заставить веки Чанёля трепетать, и рябь радости распространилась между целителями, прежде чем меланхолия вернулась, когда ничего не изменилось, Чанёль остался в коматозном состоянии.       Спустя полдня - Бэкхён и Чондэ пропустили все свои занятия - целители предприняли радикальные меры. Один из целителей, самый старший, с длинной седой бородой до колена, говорил с коллегами приглушенным тоном, ожидая, когда они все кивнут в знак согласия, прежде чем достать из своей сумки маленькую синюю бутылочку. Бэкхён хотел сам стать целителем, когда закончит школу. Прочитал каждую книгу, посвященную целительской магии, которую он мог найти в библиотеке, так как определился со своей будущей карьерой, и он подавился воздухом, когда узнал зелье, которое целитель держал в своей тонкой слабой руке. - Зелье Виггенвельда. Они думают, что Чанёль выпил Напиток Живой Смерти!       Бэкхён даже не думал об этом, и, очевидно, об этом не думала мисс Луна, которая побледнела при виде бутылочки и стыдливо отвернула голову, явно коря себя за то, что не пришла к тому же выводу, что и целители.       Чондэ побледнел и крепче сжал руку Бэкхёна. - Они думают, что кто-то отравил Чанёля? Или что Чанёль сам себя отравил?       Их учили составлять «Напиток Живой Смерти» несколько недель назад, и никто в классе не смог овладеть им, даже маленький слизеринский мальчик в очках, которому всегда удавалось приготовить зелье, с которым они знакомились. Бэкхён хохотнул, хотя смех был скорее истеричным, чем насмешливым. - Чанёль может быть глупым, но он не настолько тупой. И где бы он смог его достать? Это пиздецки сложно приготовить, и я сомневаюсь, что у профессоров есть пробирки с этим, чтобы кто-то мог их незаметно стащить. -Так где, по-твоему, он бы взял это, если это и вправду Напиток Живой Смерти? - Я не знаю… - начинает Бэкхён, но останавливается, когда видит, как целитель льёт маленькие капельки зелья на указательный палец, зелёная жидкость капает на его руку. Затем целитель подносит палец к губам Чанёля, втирая в них жидкость, и отступает, с надеждой глядя на парня. Когда ничего не происходит, он вытирает лоб и наклоняется к Чанёлю, на этот раз, капая зелье прямо в рот гриффиндорца.       Когда ничего не случается снова, целитель приказывает своим товарищам-волшебникам посадить мальчика и держать его прямо, и Бэкхёну приходится закрыть ладонью рот Чондэ, чтобы он не отвлёк их. Целитель помогает парню проглотить всё зелье, хоть тот кашляет и немного задыхается.       У Бэкхёна были кошмары после того, как он увидел такого Чанёля, голова была запрокинута, и он задыхался, болезненная зелёная жидкость текла из уголка его рта и горла, в то время как куча целителей окружала его, накладывая заклинания, чтобы очистить дыхательные пути, прежде чем он задохнётся.       Целители ушли через несколько часов, низко опустив головы, не имея возможности с медицинской точки зрения разбудить его. Чанёль остался на больничной койке, вокруг него опускают шторы, чтобы дать ему тишины и покоя, возможность спрятаться от всех и от всего, без возможности вернуться в сознание.       Бэкхёну и Чондэ сказали держать в секрете информацию о состоянии Чанёля, рассказать лишь небольшому кругу друзей, что Чанёль болен и им не о чем беспокоиться, скрывая настоящую ситуацию. Но несмотря на это, они рассказали Лухану правду, и теперь взгляд старшего полон сочувствия и почти так же болезнен, как видение безжизненного Чанёля в постели. В то время как некоторые из них, такие как Лухан, время от времени ходят навестить Чанёля, оставляя цветы на столе рядом с больничной койкой, Бэкхён и Чондэ навещают его при каждой возможности, тратя своё свободное время, сидя на кровати Чанёля и делая их домашнее задание или болтая не о чём, пока мисс Луне не приходится их выгонять за то, что они беспокоят её других пациентов. Это не кажется правильным - идти по коридору без громкого смеха Чанёля, широкой улыбки с акульими зубами или шума в их спальне по ночам. - Это отстой, чувак.       С каждым днём Чанёль выглядит всё бледнее, чувствуется всё холоднее, и Бэкхён ничего не может сделать с чувством полной и совершенной беспомощности. У него была неделя, чтобы подумать, неделя, чтобы прожевать, просмаковать и переваривать то, что произошло, и единственное до чего он додумался, это то, что это непозволительно. Нельзя позволить Чанёлю просто лежать в Больничном крыле. Нельзя, чтобы его осматривали один раз, два раза, три раза, а затем игнорировали. Для Бэкхёна, Чондэ и всех его друзей непозволительно просто сидеть и шутить, пока невинный человек страдает в одиночестве. Считайте что это из-за того, что он гриффиндорец, но Бэкхён никогда не мог принять жизнь такой, какая она есть.       Он чуть не потерял Чанёля однажды. Он не рискнёт потерять его снова.       После минут молчания между ними Бэкхён испустил разочарованный стон, который испугал Чондэ, заставив его повалить свою овощную башню и полностью опрокинуть локтем кубок тыквенного сока, привлекая внимание студентов, которые ели поблизости. Бэкхён отрывается от рук и хлопает ладонями по столу, прежде чем встать с места, совершенно не обращая внимания на то, как сок Чондэ стекает под его рукой через стол. - Бэк? - слабо говорит Чондэ, в шоке наблюдая, как Бэкхён взбирается на стол, топает по нему, прежде чем спрыгнуть рядом с ним. Даже не глядя на своего друга, Бэкхён хватает рукав Чондэ и начинает идти по проходам между длинными столами, сжав кулаки, направляясь к выходу из Большого Зала. Чондэ запинается о свою мантию, спотыкается о скамейку, и почти приземляется на лицо, карабкаясь, чтобы собраться с силами и проследовать за своим другом. - Бэк, подожди!       Бэкхён уже прошёл полпути вверх по Большой Лестнице, прежде чем Чондэ догоняет его, хватая за локоть и дёргая, пока другой не останавливается и не поворачивается к нему лицом. - Куда ты направляешься? - он задыхается, делая глубокие вдохи воздуха, чтобы вернуть кислород в легкие. Бэкхён вытаскивает локоть из руки Чондэ и возвращается к бегу по лестнице, решимость и гнев искажают его черты. - Библиотека.       Чондэ нагоняет его. - Библиотека? Почему? - Потому что я больше не могу это терпеть! Я просто чертовски устал сидеть без дела. Если никто не поможет ему, я сделаю это, черт возьми.       Чондэ вздрагивает на секунду, ошарашено моргая, затем широко улыбается и догоняет его. - Чёрт, да. Я с тобой!       И вот Бэкхён и Чондэ решили взять дело в свои руки.       Все минуты и часы, проведенные у постели Чанёля, теперь проводятся в библиотеке, глубоко между полками, на полках с книгами и томами и сморщенными рулонами пергамента, просматривая каждую секцию в поисках полезной информации. Некоторые впадают в ступор, увидев, как два гриффиндорца так внимательно изучают страницы мемуаров и учебников. Лухан почти уронил свою сумку на ногу бедного Исина, когда ученики седьмого курса подошли и увидели, что Бэкхён стоящий на плечах Чондэ изо всех сил пытается достать какую-то книгу на одной из самых верхних полок.       Если честно, старшекурсники помогают им всякий раз, когда у них есть время, давая мальчикам передышку. Они понимают, что семикурсники не могут помогать много. У них есть своя собственная жизнь, им надо волноваться о приближении Т.Р.И.Т.О.Н.О.В.       Очень скоро становится, очевидно, что поиск полезной информации - нелёгкая задача. Они проводят дни в поисках, пропуская еду и оставаясь после комендантского часа, даже пропуская уроки, но едва ли находят что-нибудь стоящее. Ни один из учебников по зельям или чарам, начиная с первого года и старше, не дает им информации о странном сне Чанёля, кроме как о Напитке Живой Смерти, который, как они знают, здесь не причём. Они так сильно изводят мадам Викторию по поводу идей и предложений, что она запрещает им приходить в библиотеку, пока они не начинают умолять на коленях, чтобы их впустили обратно. Они даже находят словари всех видов языков, мертвых и живых, чтобы перевести особенно древние книги писателей, давно ушедших с этой земли, но ничего не находят. После почти недели изнурительной работы мальчики действительно и по-настоящему истощены. - Я не понимаю, - скулит Бэкхен на шестом вечере отчаянного чтения, падая на ближайший стул и ложась на стол, - мы обыскали каждую секцию, касающуюся усыпляющих чар, проклятий и зелий, практически исчерпали раздел магических болезней и даже проверили полки о мифических существах. Что мы упустили?       Чондэ захлопывает книгу, которую пролистывал, и потирает глаза. Все слова и картинки слились в одно черное пятно на странице, которую он читал. Он зевает и поднимает руку, чтобы почесать голову. - Мне кажется, я постарел и мне перевалило за полтинник. Я знаю о жизненном цикле шиповника больше, чем о собственной семье. - Он снова протирает глаза. - Может мне бросить школу и стать экспертом по Мурлокомле*?       Бэкхён откидывает голову назад и фыркает. - Я с тобой. Мы можем пожениться и переехать на ферму, где-нибудь посреди леса и выращивать их вместе. Небольшая семья Мурлокомлей. Мы будем известны. - Конечно, - бормочет Чондэ, закрывая глаза. - Мурлокомли будут счастливы, что у них появиться мама.       Бэкхён поднимает голову. - Почему я мама? - У тебя бёдра лучше, чем у меня.       Бэкхён задумывается об этом на секунду, затем мудро кивает в знак согласия и опускает голову обратно на стол.       Часы на стене говорят, что до конца обеда осталось всего пять минут, но Чондэ не может заставить себя встать и сходить поесть. Его желудок пуст и бурчит на него, но его виски пульсируют, ноги тяжёлые, и всё, чего он хочет - это спать. Груды и стопки книг на столе пугающе и зловеще, возвышаются над измученными мальчиками как мрачные напоминания об их неспособности найти что-нибудь стоящее и полезное. Каждая секунда, которую они тратят на поиски - это еще одна секунда, которую Чанёль проводит в постели. Чондэ не может не чувствовать себя виноватым за то, что оставил его, даже если он ищет лекарство от его непонятного недуга. Не успокаивает и то, что их поиски оказались бесплодными, заставляя вину гриффиндорцев увеличиваться каждый раз, когда они закрывают книги, не находя ответа.       Чондэ смотрит на раскрытый свиток, на котором изображены больные и увядшие тела (они действительно отчаянно пытаются что-то найти), и ему приходится отвернуться, из-за того, что перед глазами стоит лицо Чанёля. Его взгляд скользит по полкам с книгами и томами, пока не останавливается на кривых черных металлических воротах в задней части библиотеки, слегка скрытых толстым и пыльным занавесом. Он чуть не падает со стула. - Ты там в порядке?       Чондэ практически трепещет. - Бэкхён, есть одна секция, которую мы еще не проверили, - усмехается он, почти безумно из-за недостатка сна, указывая на ворота. Бэкхён следит за его взглядом и задыхается, а затем поворачивается к Чондэ с выражением чистого ужаса на лице. - Запретная секция, серьёзно, Чондэ? - шипит он шокировано. Он стонет, когда Чондэ кивает головой с большим энтузиазмом. - О, черт возьми, нет. Я люблю Чанёля, но меня не исключают из-за его тупой задницы. - Нас не исключат! - говорит Чондэ, сидя в своем кресле. - Ну, если нас не поймают, то точно нет. - Бэкхён смотрит на него так, словно у Чондэ выросла лишняя голова. - Что? Это отличная идея. Лучше, чем то, что мы сейчас делаем. - Чондэ, мы не можем проникнуть в чёртову Запретную секцию! Как бы я этого не хотел, это почти невозможно, там всё зачаровано. Я слышал, что один студент попытался взломать её и получил огромные гнойники на всём теле. - он подчеркивает свою точку зрения, тыкая в свои руки и щеки. - У меня не может быть гнойников! Мое лицо слишком прекрасно для гнойников!       Чондэ пожимает плечами. - Тогда мы не будем проникать.       Бэкхён истерично всплескивает руками. - Тогда что мы будем делать? Убедим кого-то впустить нас так, что после этого на нас не донесли? - Ну да. - Только не говори что ты серьёзно! - голос Бэкхёна немного напряжен. Он потирает глаза и смотрит на Чондэ сквозь пальцы. - Они не позволят нам войти туда. Мы должны быть студентами седьмого курса, чтобы получить разрешение, которого у нас нет, и даже в этом случае у нас должна быть достойная причина и безупречная репутация, чтобы просто приблизиться к ней, - говорит он, вздыхая и возвращая усталый и немного злой взгляд на Чондэ. - Какой идиот позволил бы нам это сделать?       Чондэ вздыхает, глядя на одну из полок, прежде чем его глаза внезапно загораются, и он поворачивается к Бэкхёну с сияющим блеском в них. Этот взгляд никогда не предвещает ничего хорошего. - Я знаю одного.

~~~

      Минсок даже не поднимает глаз от своих бумажек, чтобы сказать «Нет» твёрдым, резким тоном, когда Чондэ и Бэкхён подходят к нему в общей комнате Рейвенкло. Чондэ даже не обращает внимание, проплывает перед старшим и плюхается на свободное место рядом с ним. - Ну, Хен. Ты даже не знаешь, что мы собирались сказать! - Если это ты, я знаю, что я пожалею об этом, поэтому я научился просто отказываться, прежде чем ты даже откроешь рот, - усмехается Минсок, все еще глядя на свои бумажки. Через несколько секунд он моргает и смотрит на парней перед собой. - Подожди, как ты вообще сюда попал?       Чондэ выпрямляется и перекидывает свои вьющиеся локоны через плечо, как будто у него львиная грива. - Знаешь, мама всегда говорила, что я гриффиндорец с умом Рейвенкло. - Тогда тётушка, должно быть, дура.- он скидывает руку Чондэ со своего плеча, и бросает удивленный взгляд, на не менее удивленных парней. - Вы заигрывали с второкурсницами? - С третьекурсницами, на самом деле, - щебечет Бэкхён, прежде чем оглянуться через плечо, чтобы махнуть рукой, и подмигнуть группе молодых девушек, которые уже некоторое время смотрят на них и хихикают, из-за чего Минсок вздрагивает. - Мне всё равно, сколько им лет. Что такое важное вы хотите, что не смогли ждать, и проникли в эту священную обитель знаний? - Разве мне не разрешено посещать моих любимых членов семьи? - Чондэ резко вздыхает и откидывается через стол, над которым работает Минсок, прикрывая все его заметки и учебники своим телом и моргая, глядя на него соблазнительным взглядом. - Минсокки, мой самый любимый и красивый двоюродный брат, как ты поживаешь этим прекрасным днём? Ты такой же восхитительный, как и всегда, тренируешься? Если бы мы не были родственниками, и мне не нужно было бы бояться, что Лухан насильно кастрирует меня своими тонкими мужскими руками, я бы с радостью сам ухаживал за тобой, я уверен в постели ты зверь.       Бэкхён сдерживает смех, видя как Минсок сталкивает Чондэ со стола, который с удивленной ухмылкой наблюдает, как его двоюродный брат сидит на полу, упав со стула. - Пожалуйста, заткнись, пока я не убил тебя. - он любит своего двоюродного брата, но иногда он такая заноза в заднице.       Чондэ вскакивает с пола и садится на колени, кладя голову на край стола. - Я отстану, если ты поможешь нам с одним делом, - говорит он ласково, хлопая ресницами.       Когда Минсок ничего не говорит и только смотрит на них с приподнятой бровью, Чондэ снова бросается к его ногам, подняв руки, в молитвенном жесте, к старшему. - О, самый ненормальный Минсок! Слишком долго меня мучили отчаянные потребности и желание… - Да, хорошо! Хорошо! Я помогу тебе, просто отойди от меня и перестань устраивать спектакль.       Чондэ мгновенно вскакивает, отряхивается и марширует к тому месту, где Бэкхён вцепился в стол до боли от сильного смеха. - Отлично. Я знал, что мы можем положиться на тебя, Хен.       Минсок замахивается, чтобы ударить Чондэ, а затем поворачивается к столу, складывая заметки и учебники в свою сумку. - Так зачем я тебе? - спрашивает он, осторожно опуская чернильницу в сумку, чтобы она не пролилась на все его вещи. - Если это снова твое домашнее задание по арифмантике, ты знаешь, что Лухан в этом лучше меня. - Нам нужно, чтобы ты попал в Запретную секцию.       Минсок практически задыхается от наглости младшего, с грохотом бросая чернильницу в сумку, даже не замечая, как она пачкает все его книги и заметки, и смотрит на двух гриффиндорцев, будто они только что ударили его мать и назвали её шлюхой. Его глаза широко распахнуты и выглядят как две огромные тарелки, брови где-то рядом с линией волос, а рот приоткрыт в шоке. Чондэ думает, что он очень похож на ошеломленного зайца, но затем выражение лица Минсока становится настолько хмурым, что заставляет шестикурсники гриффиндора отступить назад. - Моя комната в общежитии. Сейчас.       Они не тратят впустую время, удирая, толкая друг друга вверх по лестнице в общежитие Минсока, и влетают через дверь. Они оказываются в запутанной куче на кровати Минсока, бьются локтями и толкают друг друга. - Чондэ, это так глупо, он никогда не поможет нам, - шипит Бэкхён, ткнув своего друга в ребра. Чондэ тыкает его в щеку в ответ. - Нет, он поможет нам. Минсок слишком хороший хён, чтобы не помочь. Просто нужно будет немного по убеждать его, вот и все. - Если он убьёт нас, я убью тебя.       Чондэ собирается ответить, когда распахивается дверь и входит Минсок. Он подходит к своей кровати и опускает свою сумку рядом с ней, вынимая свои теперь мокрые книги и хмурится, глядя на них, прежде чем выхватить салфетки из коробки на его тумбочке и разложить их на подоконнике. Бэкхён и Чондэ молча наблюдают за ним, выпрямившись и положив руки на колени. Когда Минсок удостоверивается, что книги правильно расставлены, он идет в ванную комнату в и хватает полотенце, вытирая руки. Вытирая руки, он проходит в комнату. - Это из-за Чанёля, не так ли?       Бэкхён удивлённо смотрит на него. - Как ты... - Лухан сказал мне. Мне было интересно, почему он спит всякий раз, когда мы приходим его навестить, и Лухан, казалось, знал, поэтому я спросил. Сначала он не хотел мне говорить, но он случайно проболтался за обедом. - он выжидательно смотрит на гриффиндорцев. - Не сердитесь на него, это я виновата в том, что приставал к нему с расспросами.       Гриффиндорцы не злятся. Они чувствуют себя виноватыми за то, что им приходится держать правду о болезни Чанёля в тайне даже от людей, которым они доверяют больше всего. Чондэ краснеет и потирает затылок. - Да ... Извини, что не сказал тебе.       Минсок улыбается. - Всё в норме. Я понимаю. Я бы тоже держал это в секрете, будь то Лухан, Мён или кто-то другой.       Бэкхён не может не фыркнуть. Если бы Чунмён, староста, заболел до так же как и Чанёль, вся школа рухнула бы. - Так, ты понимаешь, почему мы должны попасть в Запретную секцию? - спрашивает Чондэ. - Нам действительно нужна твоя помощь, Хен.       Садясь на кровать рядом с Чондэ, Минсок вздыхает, проводя рукой по волосам. - Я понимаю. Но я не думаю, что это хорошая идея. - он бросает взгляд на Чондэ, который выглядит так, словно собирается протестовать. - Не так просто проникнуть в Запретную секцию. - Но именно поэтому у нас есть план! Ты семикурсник, так что просто можешь попросить разрешения у одного из профессоров, получить ключ у мадам Виктории, а затем дать этот ключ нам. Тебе не придется ничего делать. Остальное мы сделаем сами.       Минсок вопросительно поднимает бровь. - Что, если они узнают? Если тебя поймают, они смогут узнать, кто просил разрешение в последний раз, а потом меня тоже втянут в это. Я не хочу быть исключен из-за вас, идиоты. - Тогда мы сделаем твою копию, - говорит Чондэ, - Исин может сделать это для нас. - говорит он, когда Минсок недоверчиво приподнимает бровь в ответ на его слова. - Пожалуйста, Минсок, - скулит Бэкхён, плюхнувшись на кровать и потревожив подушки, не обращая внимания на то, как Минсок вздрагивает при виде испорченной кровати. - Мы бы не делали этого, если бы не были в отчаянии. У нас нет никаких идей, сколько бы времени мы не провели в библиотеке, занимаясь этим рабским трудом целыми днями. Неужели ты думаешь, что если бы мы что-то нашли, ничего бы не предприняли? Я провел больше времени в нашей библиотеке на прошлой неделе, чем в любой другой за всю мою жизнь!       Минсок усмехается, выбивая ногу из-под себя, чтобы подтолкнуть младшего в голень. - Лухан упоминал об этом. - он вдыхает через нос и потирает затылок, вытягивая ноги, чтобы скрестить их перед собой. - Вы, ребята, серьезно настроены, да? - Рейвенкло не может удержаться от улыбки, когда младшие кивают головой, и руки Бэкхёна обвивают талию Чондэ, положив подбородок на плечо. - Чанёль в беде, Хен. Мы не можем просто сидеть и ничего не делать. Все остальные уже сдались. Какими бы мы были друзьями, если бы сделали то же самое?       На мгновение всё замирает, ветер снаружи гремит в окна и капает раковина в ванной. Минсок смотрит на свои колени, смотрит немного отстраненно, словно перебирает все, что может пойти не так, если он согласится помочь им нарушить примерно треть школьных правил и рискнуть своим образованием и будущим. На секунду гриффиндорцы уверены, что он скажет «нет», скажет, что он хотел бы помочь, но на карту поставлено слишком многое, но затем старший заливается застенчивым смехом и улыбкой, в которой Чондэ и Бэкхён видят другой смысл. - Проклятые гриффиндорцы, - бормочет Минсок про себя, прежде чем взглянуть на двух мальчиков. - Ты выиграл. Я посмотрю, что я могу сделать. - У него не хватает времени, чтобы среагировать, прежде чем Чондэ и Бэкхён бросятся на него, обвивая его тела и сжимая его между собой в самых крепких объятиях, которые только можно себе представить. Бэкхён втирает щеку в волосы Минсока, и рука Чондэ слишком высоко на его бедре, чтобы чувствовать себя комфортно, но он знает, что ничто из того, что он может сказать не заставит их слезть, поэтому он остаётся неподвижным и справляется со всей любовью, которую они ему дарят. Когда они его отпускают, их лица блестят идентичными улыбками. - Минсок, ты лучший! - Большое тебе спасибо, мы в долгу перед тобой!       Минсок отбрасывает их от себя и встает, поправляя одежду. - Всё нормально, - говорит он, - просто знайте, что если я буду по уши в дерьме из-за вас двоих, я без колебаний изобью вас обоих до смерти своей метлой. - Пара салютует "да, сэр!" прежде чем снова затянуть старшего в крепкие объятия.       Они проводят немного времени в комнате Минсока, расспрашивая старшего обо всем, что они пропустили в течение своей долгой недели в библиотеке. Через некоторое время их речь становится невнятной и начинает стихать, глаза закрываются, а тела тяжелеют, и вскоре Минсок выхватывает запасное одеяло из-под своей кровати и накидывает его на парней, теперь свернувшихся калачиком и спящих на его кровати. Голова Бэкхёна прижата к изгибу плеча Чондэ. Они должно быть истощены, думает Минсок. Гигантский груз свалился с их плеч. Минсок бросает взгляд на них, прежде чем покинуть общежитие.

~~~

      В коридорах темно и не души, поэтому Бэкхён и Чондэ идут как можно тише к входу в библиотеку. Они заглядывают за каждый угол и держатся, как можно ближе к стенам, вес ключа оттягивает карман джинсов Чондэ. Минсок сунул его им во время обеда, бросив в карман двоюродного брата, когда он протянул руку через стол, чтобы взять несколько дополнительных булочек. - Вы должны вернуть его мне, как только найдете то, что ищете, - прошептал он на ухо Чондэ. - Я встречу тебя возле комнаты отдыха Рейвенкло в 8 утра, хорошо? Не облажайся.       Лухан подозрительно посмотрел на них, сузив глаза, когда Чондэ повернулся к Бэкхёну и прошептал ему сообщение Минсока, как только Минсок отвернулся, но Минсок мелькнул ему улыбкой и спросил, не хочет ли Лухан больше сока, и семикурсник Гриффиндора вскоре забыл о загадочном взаимодействии, которое он только что видел. Минсок полезен во многих отношениях. Никто не может устоять перед чарами ученика из Рейвенкло.       Мадам Виктории нигде не видно, поэтому Чондэ и Бэкхён толкают двери библиотеки и перебегают внутрь, медленно закрывая их за собой, чтобы не шуметь. Они направляются вглубь полок и учебных столов, а палочки выступают в качестве факелов в чернильной тьме ночи. - Жуть, - бормочет Бэкхён, морщась, когда видит огромную паутину, нависающую над ними, как призрачный занавес. - Я не думал, что смогу ненавидеть это место ещё больше, чем уже есть сейчас... - Тише, ты издаешь слишком много шума, - прошипел Чондэ, ткнув своего друга в руку кончиком своей палочки. Бэкхён издеваясь, ткнул в ответ. - Ты мог бы оглушить дракона, если бы говорил громче.       Чондэ собирается протестовать и слова уже вертятся на кончике языка, но ржавые черные ворота появляются, и оба мальчика останавливаются, ошеломленные в тишине.       Это выглядит вдвойне зловеще и мрачнее, чем обычно. Область за воротами кажется темнее, чем остальная часть библиотеки, и даже воздух чувствуется намного холоднее, мурашки бегут по коже ребят, когда они нерешительно приближаются. Все истории о злобных и ужасных вещах, которые лежат под защитой ворот, кажутся реальностью, и на мгновение оба мальчика хотят больше всего на свете повернуться и побежать назад в свое общежитие, чтобы не сталкиваться с этим.       Но Чанёль нуждается в них.       Чондэ суёт руку в карман и выуживает ключ. Он большой и черный, размером с его ладонь, и чувствуется тяжелее в руке, чем раньше. Чондэ убеждает себя что это, потому что он устал и немного нервничает. Он одаривает Бэкхёна кривой улыбкой, примеряясь как можно лучше, прежде чем шагнуть вперед и вставить ключ в замок. Он жесткий, старый и искривленный с возрастом, и он прилагает все свои силы, чтобы повернуть его, но, в конце концов, он громко щелкает, и ворота распахиваются. - Отлично, - говорит он, вытаскивая ключ и снова запихивая его обратно в карман, - посмотрим, что мы сможем найти. Бэкхён кивает ему, ухмыляясь, и они входят в Запретную Секцию.       Ничто, думает Чондэ, не могло подготовить их ко всем странным и жутким вещам, которые они находят, во время поисков вокруг темных и влажных полок. Сначала ничего не предвещало беды; изворотливые книги с зельями, свитки, описывающие эпидемии, несколько романов о крестражах, о которых Чондэ слышал только на уроках истории магии, но никогда не думал, что увидит. Затем он находит книги с ужасными графическими рисунками гниющих трупов, списками чар и заклинаний, которые можно использовать, чтобы вывернуть человека наизнанку, флаконы с зельями, которые заставят его чувствовать себя плохо, просто глядя на них. Он физически давится, когда наталкивается на банку с мумифицированным гриндилоу внутри, и ему приходится держаться за соседний стол, чтобы сдержать тошноту. Может быть, придти сюда было не самой лучшей идеей.       Чондэ отчаянно пытается убежать от всех тревожных вещей, которые он испытал за прошедший час, но тут он слышит голос Бэкхёна откуда-то из темноты. - Эй, Чондэ. Я думаю, что нашел что-то.       Чондэ оборачивается и идет туда, где он слышал голос своего друга. Он находит его в дальнем углу Запретной секции, стоящего рядом с круглым столом, усеянным стопками книг и рулонами съеденного молью пергамента. Бэкхён сгорбился над большой книгой в кожаном переплете, его пальцы сканировали страницу, пока он читал ее, прежде чем перейти к следующей. Книга старая, очень, очень старая, корешок гниет, ткань обложки почти исчезла. Повсюду густой слой пыли, свидетельствующий о том, что его оставили на столе и больше никогда не трогали. Пыль летит из бумаги, когда она поворачивается, поднимаясь к лицу Чондэ и вызывая зуд в носу. - Что у тебя? - спрашивает он, стараясь не чихать. - Я осматривал эту книгу, она посвящена запрещенным средневековым зельям, - говорит он, переворачивая страницы, чтобы показать Чондэ, что осталось от обложки, - и я нашел это. - он смотрит на Чондэ с улыбкой. - Эликсир Schneewitten*,- говорит Бэкхён, тихим голосом в тишине ночи. Он указывает на детальный рисунок красивой женщины, лежащей в кровати в окружении цветов, и Смерть обвивается вокруг нее, они выглядят как влюбленные. - Приводит пьющего в состояние вечного покоя, похоже на состояние после принятия Напитка Живой Смерти. Пьющий находится в состоянии, подобном смерти, с бледным, сероватым цветом лица, холодной на ощупь кожей, отсутствием любого движения, кроме дыхания, которое является глубоким и незаметным, и никакой реакции на внешние раздражители. Пьющий, не хотел умирать.       Чондэ почти плачет. - Это звучит так же, как то, что произошло с Чанёлем! - радостно восклицает он, схватив Бэкхёна за руку и сжимая, прежде чем мысль приходит ему в голову, и он отпускает руки Бэкхёна, нахмурив лоб. - Подожди, ты сказал Schneewitten? Как Белоснежка?       В замешательстве Бэкхён наклоняет голову. - Я не знаю, что это значит, но это оно. - его глаза сужаются и он спрашивает. - Это важно?       Чондэ пожимает плечами. - Возможно, нет. - он поворачивается к книге и потирает подбородок. - Так что, ты думаешь, Чанёля отравили? - Вероятно. Это очень старое зелье и его довольно трудно отыскать. Если его отравили, то кто-то должен был целенаправленно дать его ему, другого объяснения нет. - Но кто? И зачем? Он не самый лучший человек, но я не могу вспомнить, ни одного человека, который хотел бы причинить ему боль до такой степени, чтобы отравить его. Этот парень, по сути, лучший друг каждого. Он и мухи не обидит.       Глубоко вздохнув, Бэкхён потирает глаза и прислоняется к стене. - Я не знаю. Я думаю, мы должны это выяснить. - Там написано, как вылечить это?       Бэкхён поворачивается к книге и перелистывает страницу, внимательно просматривая её глазами. На мгновение становится тихо, Чондэ протирает место на столе, чтобы сесть на него, пока Бэкхён не выдает. - Вот, чёрт.       Чондэ поднимает бровь. - Бэкхён? - Здесь говорится: «Эффект этого зелья не может быть прекращен никакими обычными магическими средствами. Ибо только самая сильная и самая могущественная из всех магий, которые есть на этой земле, способна преодолеть эффект этого страшного эликсира: истинная любовь. Когда губы истинно любящего встретятся с губами выпившего эликсир, всё вернётся на круги своя и выпивший будет жить своей жизнью». - Что? Прости? - Бэкхён произнёс это и сам только начал осознавать, что сказал.       Бэкхён, кажется, сереет ещё больше. - Единственный способ спасти Чанёля - это поцелуй истинной любви.       Чондэ соскальзывает со стола. - Ты должно быть шутишь? - Нет, - Бэкхён бледнеет, толкая книгу в сторону Чондэ. - Прочти здесь.       Все еще не веря своим ушам, Чондэ наклоняется над книгой и читает обзац, на который указывает Бэкхён. - Вот дерьмо, - ругается он, прочитав страницу несколько раз . Бэкхён прав.       Единственный способ разбудить Чанёля - это поцелуй истинной любви. - Мне кажется или всё только усложняется?       Смех, которым заходится Чондэ, сухой и немного ненормальный. - Истину глаголешь брат. - Он проводит руками по волосам. Он подозревал, когда услышал, что эликсир называется Schneewitten, но теперь всё имеет смысл. - Это глупо, - добавляет он после нескольких минут напряженного молчания. - Яд, противоядие которого, поцелуй истинной любви? Какой в этом смысл?       Бэкхён пожимает плечами, снова поворачиваясь к книге. - Здесь говорится, что изначально он был создан в средневековой Германии, когда отец хотел проверить насколько парень любит его дочь. Он подсыпал ей в еду эликсир и рассказал жениху о её смерти. Его задачей было поцеловать её, как последнее проявление их любви. Как выяснилось, жених не любил её по настоящему, и она оставалась спящей, пока не умерла несколько недель спустя, отец покончил с собой из-за чувства вины вскоре после ее смерти. - Черт. Получается ... Чанёль умрет, если мы не найдем его настоящую любовь и не заставим их поцеловаться?       Эта мысль заставляет обоих парней задохнуться в тишине. Реальность, в которой Чанёль может умереть на самом деле, то, что им удавалось до сих пор игнорировать, но, произнеся это вслух, груз на их плечах будто стал тяжелее. Что-то в груди и горле Чондэ сжимается. Бэкхён закрывает глаза и глубоко вздыхает. - Кажется так. - Какого чёрта мы должны ... - Какого чёрта вы там делаете?       Парни поворачивают головы и видят вспышку света из библиотеки за воротами. Их поймали. - Дерьмо, - рычит Бэкхён, захлопывая книгу и хватая Чондэ за руку, прежде чем спрятаться за столом. - Надо валить. - оставив книгу на столе, они подползли к книжной полке ближайшей к воротам и заглянули в нее, быстро прячась за ней, когда над ними появились лучи света. - Они слишком близко к двери, как мы собираемся выбраться? Нужно отвлечь их.       Чондэ внезапно хватает что-то с полки, маленький грязный бронзовый яйцеобразный предмет, который, кажется, парит у него между пальцами, и бросает его через ворота, оба мальчика морщатся, когда слышат, как он разбивается на расстоянии нескольких метров. Луч света перестает двигаться, и затем звук шагов нарушает тишину библиотеки. Чондэ мрачно усмехается нервному Бэкхёну, радуясь тому, что его план сработал. Когда шаги уходят подальше от ворот, два мальчика встают и спешат к выходу как можно быстрее.       Они едва успевают выйти из библиотеки, как их останавливает ослепительно-белый свет. Гриффиндорцев сбивают с ног и подбрасывают в воздух. Они приземляются спиной на холодный каменный пол в нескольких метрах от того места, где стояли раньше. Бэкхён тянется к своей палочке, но она тоже вылетает из его руки, громко стуча по полу. Поток света вонзается в их лица, заставляет вздрогнуть и зажмуриться, защищая глаза. Человек опускает свою палочку, и Бэкхён и Чондэ встречаются с неодобрительным взглядом не кого-то иного, как Ким Чунмёна, главного старосты. - Блядь.

~ Продолжение следует ~