Цветок Алмазного Совершенства. Свиток 1.

Принцесса Клинок течет из ножен, легко и послушно. Стальная дуга, покинув деревянное ложе, вытягивается параллельно доскам пола и, описав стремительный полукруг, взлетает вверх, готовая обрушиться губительной молнией на замершую напротив соперницу. "Естественность - результат безмыслия. Ум должен быть отстраненным, подобно зрителю". Войлочная подошва носка скользит вперед и вбок. "Не напрягаться. Не задумываться, не гадать о ее намерениях. Видеть... нет, чувствовать, и верить чувству". Девушка отгоняет слишком навязчивые мысли. И сдвигает ногу чуть дальше, одновременно сдерживая себя: "Не поддаться приманке. Не дать заманить себя. Главное, понять ее вовремя... Нет! Нельзя думать об этом! Иначе проиграю! Нельзя, нельзя..." Схватка не бывает долгой. Даже если она и кончается ничем. Соперницы, едва избежав смертельных касаний клинков, проскочили мимо друг друга и опять замерли в боевых позициях, осознавая итоги сшибки… И опять закружили, готовые к внезапному броску. Осторожные и расслабленные одновременно. Каждый шаг - попытка выиграть мгновение, движение рук - угроза... Подчинившись внезапному импульсу, девушка метнулась вперед. "Не надо думать!" Волнистые молнии лезвий сверкнули и столкнулись, оглушая и ослепляя заострившиеся чувства!.. Но даже не думая, она не успела. Осознала это, увидев взблеск над головой, ощутила накатившую боль в руках, спине и ногах - тело сдалось раньше ее! Она зажмурилась. Вновь распахнула глаза и попыталась сосредоточиться. Кончики пальцев машинально погладили гладкую округлость камня. В какой-то момент показалось, что можно использовать "ко", и рука с камнем взметнулась над доской... Бесполезно... Все бесполезно... "Я сдаюсь", - подумала, еще не произнесла, девушка и тут только почувствовала, как свеж весенний ветерок. Вместе с осознанием проигрыша вернулся, вспыхнул яркими красками привычный мир. Мир женских покоев с его неспешными разговорами, размеренными движениями и азартными словесными поединками... Ну, еще играми. Не менее увлекательными. Весенняя Ветка или, проще, Ветка, а ласково Веточка – это всего лишь прозвище, которым зовут ее самые близкие люди, включая отца, брата и подружек-наперсниц, для остальных позволительно лишь официальное гунчжу-царевна Ань-Го – Мирная Земля - сидит на пятках перед массивной квадратной доской для "вей-ци". Длинные темно-русые волосы распущены и вольно – протокол встречи позволяет обойтись без прически и обильной косметики – стекают по плечам и спине до пола, где свиваются широкими кольцами. Почти детское лицо – принцессе всего четырнадцать – напряжено тщетно скрываемыми эмоциями – лоб пересекла складочка, стрельчатые брови подняты, прямой нос заострился, выразительные губы, подчеркнутые карминовой помадой, собрались бабочкой. Напротив застыла подруга и двоюродная сестра Тянь Чжи – Источник Правды, а между собой Старшая или Светлая Сестрица, и Светлячок в совсем-совсем узком кругу. Фамильное сходство бросается в глаза, как и то, что эта девушка старше – положение спины и заметные под платьями округлости в области груди ясно говорят о наступившей физической зрелости, а неподвижность точеного лица – о зрелости душевной. По бокам, в мягкой тени веранды, замерли поглощенные зрелищем игры молчаливые красавицы, в весенних нарядах похожие на редкие цветы. Цветы "Императорского сада"... Ветка вздыхает и задерживает взгляд на истрепанной зубами кромке расписанного веера. Дамы рассматривают доску, разрисованную узором белых и черных камней, лица игравших, друг друга, и ни одна - веер. "Видят, все видят...". Ветка краснеет и спешит склониться перед соперницей, используя собственные волосы, как укрытие от взглядов: - Я сдаюсь... Спасибо за игру. Однако, смущение быстро прошло. Азарт еще не отпустил. Заставил поднять глаза и выпалить: - Сыграем еще раз?.. Разве что-то мешает продолжить? Времени и сил достаточно. К тому же игра прекрасно спасает от скуки. И все же помеха возникает: - Вы опять порадовали нас своим искусством, дорогая Тянь Чжи, - проворковала одна из наблюдавших за игрой женщин - красивая молодая северянка, с тяжелыми цвета спелой ржи волосами, уложенными в высокую, украшенную лентами и заколками, прическу, - вероятно, ваш будущий муж будет счастлив иметь такую умную жену... Ветка не понимает скрытого значения этой фразы, но язвительность тона и нарочитую, оскорбительную фамильярность – обращение по имени, как к служанке – улавливает мгновенно. А еще она помнит про долгую и непонятную вражду кузины и Почтенной Подруги Шу-и. Потому порывисто вскидывается, задирает нос, торопясь с ответом: - Вот уж точно счастливее вашего! И тут же краснеет, поняв, что сказала это о собственном отце. Опять заслонилась волосами. Старшая Сестрица отвернулась, сделала вид, что ничего не произошло. Одна из женщин - чуть старше Ветки, тонкошеяя и круглолицая девушка – новая фаворитка Сына Неба, но пока что официально остающаяся Доброй Сестренкой – попыталась сгладить неловкость. - Это чудесно! Поздравляю вас... И тоже замолчала, смутилась, ощутив неприятие той, кому было адресовано славословие. Обстановка стремительно накалялась, но в дело вступила самая старшая из дам – Драгоценная Благодетельная Подруга Мэй-си. Она обернулась к Ветке: - Дорогая, вы много времени просидели неподвижно, прогуляйтесь по саду... Принцесса кивнула – женщина, не просто умевшая доставить радость императору, но и смирять его гнев, часто выступала в роли неофициальной распорядительницы - послушаться ее всегда было лучшим решением. Чувствуя нарастающее напряжение между присутствующими (самая молоденькая смотрела немного растерянно), встала и обернулась к хмурой подруге: - Идем? Тянь Чжи кивнула, обернулась к присутствующим и поклонилась: - Благодарю вас... - фраза прозвучала тускло. Они отошли в глубину сада, пройдя по прямоугольным плитам дорожки мимо выложенного крупными серо-зелеными камнями берега пруда, и остановились под ветвями в розовых цветах, за облачками которых едва угадывались крыши окружающих построек. Светлячок опять отвернулась. Но Ветка нетерпеливо подалась к ней, снедаемая любопытством пополам с тревогой за подругу и гневом на обидчицу: - Что случилось? Чего она? Что за муж? - она попыталась заглянуть в лицо спутницы, попыталась поймать убегающий взгляд, - Ты ведь не будешь от меня скрывать что-то? Помнишь обещание? Никаких секретов… Та едва слышно вздохнула. Обернулась с улыбкой. - Ничего, сестрица, - фальшь была слишком явной, - я просто плохо спала. - Ты еще скажи, что я ночью пиналась. У тебя не получается... - принцесса не произнесла обидного «лгать», - Что с тобой? Она протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев волос подруги. Реакция оказалась неожиданно бурной. Светлячок закрыла лицо рукавами, и плечи ее затряслись в беззвучных рыданиях. Младшая растерялась. - Сестричка, - протянула она неуверенно, но громовой раскат прервал ее, а потом налетевший ветер стряхнул с персиковых деревьев лепестки и закружил их розовыми снежинками вокруг замерших девушек... Ветка, завороженная танцем лепестков, прошептала: - Красиво... Что это было? Небо чистое. Ни облачка. Ни намека на грозу. Она оглянулась на подругу, увидела, как отчаяние сменяется сосредоточенностью, а потом и тревогой. - Ты помнишь звуки фейерверка? Вопрос прозвучал очень четко, отчего стало тревожно. - Да.... Но это не совсем похоже... - Это порох взорвался. Много и рядом. Ветка не понимает. Ей не знакомо это слово, но от того, как говорит его кузина, обдает холодом. Даже сердце замирает... Пальцы Старшей Сестрицы, сильно сжавшие запястье, перехватили испуганный вскрик. - Госпожа! – подбежала служанка-наперсница. - Госпожа, пройдите в свои покои! За ней мелькает синее одеяние евнуха. - Госпожа гунчжу, - голос вышколенного слуги напряжен. - Пройдите в свои покои. Все хорошо. Вам ничего не угрожает.... – и уже фальцетом: - Пожалуйста, пройдите в свои покои! От этого делается еще страшнее. Но пальцы Старшей сжимают руку: «Я здесь, не бойся». - Да, - кивнула Ветка, вспомнив свое положение. – Да, иду... Галереи, переходы, коридоры – узкие, сжатые стенами или перилами – садики и павильоны отобрали себе все пространство. На развилках и около проемов дверей привычно застыли фигуры дворцовой стражи и слуг... На бегу страх улетучился, уступил место навязчивому: «Светлячок соврала! Что происходит?!». Почти бегущий впереди евнух, подобрал полы своего халата – Ветка, которая не могла так поднять платья, на мгновение позавидовала ему. Но вот и летние покои принцессы. Двери закрываются за спиной, словно отсекая торопливую спешку вместе с провожатым. - Так что это было?! Девушек сейчас четверо – царевна, княжна и личные служанки - здесь нет секретов. Хотя, с недавних пор Ветка уже понимает, что секретов нет только у нее, она чувствует тень недоговоренности – вот как сейчас – но прямой лжи до сегодняшнего дня не было, и потому только сейчас можно зацепиться, сорвать эту завесу отчуждения. Но Старшая говорит об ином, о тревожном, об источнике спешки и волнений: - Порох. Я слышала, как взрывается порох… Ветка замечает в глазах одной из служанок, Лисички, понимание - та тоже слышала и тоже причастна к тайне. Она, а не Ветка! - Я не про порох!.. – и удивление в глазах подруг заставляет добавить: - Ладно! Про него тоже. Что это такое? - Это такой… - Светлячок начинает вдохновенно и замолкает на полуслове. Смотрит на принцессу странно. – Это такое вещество… смесь… - она подыскивает слова. А Ветка чувствует себя дурой и начинает кусать губы, смазывая помаду. – Которая очень сильно горит. Ты должна была видеть… - Шутихи и серпантины! Я поняла. - Тогда представь себе, что загорелось сразу много. Ветка представила… громадный фейерверк. Но… - Но огня не было. - Потому что, это немного другой порох! Он не выгорает постепенно, как в шутихе, он горит сразу весь… Получается взрыв, - соединенные ладони Тянь Чжи резко разошлись в стороны, как будто что-то толкнуло их изнутри. – Бах! Ты слышала. Принцесса кивнула. - Такими взрывами разрушают целые городские башни во время осад, - совсем тихо закончила Светлячок. Ветка сглотнула. Моргнула. - Башни? Ноги сразу ослабели. Девушка опустилась на ближайшую подушку. Беспомощно глянула на подруг и увидела в их глазах тревогу. Нет – страх. В комнате воцарилось тяжелое, душное молчание. Невыносимое. Именно оно заставило искать тему для разговора. Другую. - А о чем говорила эта стерва Шу-и? - Госпожа, - вяло возразила грубости Лисичка. Ветка только веером отмахнулась – крепкие словечки девочки коллекционировали вместе и тайком щеголяли ими друг перед другом. - О каком замужестве шла речь? Тянь Чжи встретила требовательный взгляд царевны. И промолчала. - Светлячок, миленькая... Что случилось? - Меня замуж выдают. Прозвучало, как «хоронят». - За варварского царька... - Но ведь это... - Ветка споткнулась в середине фразы. - За кого?! - Месяц идут переговоры. Шаньюй требует невесту из императорского рода... Посольство должно отвезти меня на север, в степи. Ветка замерла на миг, оглушенная. Потом прижала пальцы к губам. Мысли заметались… Не сразу поняла, кто такой шаньюй, вспомнила шумных и грубых варваров на пиру. Презрение и ненависть, с которой отзывался о них старший брат. - Но!.. Почему? Ты ведь со мной… Я папу попрошу, он... Но произошло странное – после произнесенных слов лицо Тянь Чжи исказилось, некрасиво, зло. Она мотнула головой, как будто отрицая что-то. Слезинки сорвались с ресниц, сверкнули в воздухе. Голос зазвенел подступающей истерикой: - Папу?! Попроси!.. Это прозвучало с такой неожиданной издевкой, что Ветка растерялась окончательно, и… всхлипнула. А потом зажмурилась, загородилась от всех веками и заплакала от незаслуженной обиды. Тихо, молча. Чья-то рука накрыла ее руку. Голос княжны прошептал сдавленно: - Прости, ты совсем не виновата. Слова эти проломили плотину – слезы хлынули потоком. Девушки обнялись и зарыдали в голос. Очень скоро к ним присоединилась служанки. Плакали хором, дружно и самозабвенно. Каждая о своем, но вместе. И потому слезы принесли облегчение. Принцесса замолчала первой. Вытерла слезы и тушь. Хихикнула. - Мы все такие страшные. Она не могла, не знала, как исправить беду, но могла хотя бы рассмешить. - Прямо, как актеры. Девочки постепенно успокоились. Светлячок даже улыбнулась, вызвав ответные улыбки – острота переживаний прошла, показалось, что беды отступят, не могут не отступить… Шум отворяющихся дверей и шорох одежд заставил подружек обернуться: в покои вошли сначала вооруженные евнухи, а за ними… - Господин Первый Наставник, - коротко поклонилась и звенящим голосом спросила Ветка, нет, не Ветка – Ань Го, гунчжу, Всеобщая Повелительница. Остальные девушки тоже приветствовали вошедшего, каждая согласно своему рангу. - Прошу простить меня, госпожа Великая Всеобщая Повелительница... - тучный человек сложился в глубоком поклоне, а потом опустился на колени. Принцесса изумленно распахнула глаза... - Простите своего нижайшего слугу, принесшего скорбное известие! Ваш брат, Великий Сын, наследный принц, Дай Сыюань только что... погиб... от рук изменников. Мир вокруг Ветки замер, качнулся, закрутился и опрокинулся в темноту… Цензор Гао Янь-Чжан поставил чашку на столик. Брови его при этом потянулись вверх, а вокруг губ собралось напряжение. Длинное лицо от этого стало еще длиннее, оправдывая неофициальное прозвище – Сторожевая Вышка. - Удивительное дело. Каждый чувствует свое в этом чае... Но все говорят о богатстве его вкуса... Тонкие, но сильные пальцы погладили край чашки. Он ласково посмотрел на сидящего напротив молодого человека. Тот неторопливо опустил свою чашку, задумался. И наконец ответил: - Да, дядюшка. Говоривший при этом мало походил на своего родственника – если облик того напоминал о Стране Утренней Свежести, то лицо молодого, почти юноши, человека – крепкий подбородок, линия бровей, разрез и цвет глаз, подходили скорее жителю северных равнин или даже горцу-юэ. Однако, свободная посадка и отсутствие партикулярных головных уборов, при том, что оба находились в служебном помещении, говорили о той степени близости, каковая оправдывается только близким родством и, вместе с тем, глубочайшей дружбой или отношениями учителя и ученика. Янь-Чжан кивнул и заговорил. О другом. - Император болен. Потеря любимого сына… Он слабо помахал рукой, глазами и губами изобразил страдание. Молодой человек кивнул, не выразив лицом ничего. Насчет «любимого» оба придерживались единого мнения, и старший собеседник лицедействовал лишь по привычке, впрочем, отнюдь не пагубной. - Болезнь не мешает ему осуществлять правление, - тихо ответил младший. - Не мешает, - кивнул дядюшка. – Заботы государства не оставляют и на одре болезни. Последние события проходили на глазах обоих – глава Террасы Державных Наблюдателей и один из его ближайших подчиненных в стороне остаться не могли. - Кроме того, он озабочен судьбой будущего правления. Молодой человек согласно кивнул. Скорее по обязанности, равнодушно. Вызвав едва заметное недовольство старшего. Впрочем, вопрос после паузы прозвучал о другом: - Тебя что-то тревожит? - Нет. Почему вы спросили? Янь-Чжан положил руку на поверхность стола - полированный камень приятно охладил ладонь. В пруду под павильоном плеснула рыба. - Ты не долил мне чаю. Молодой человек смутился, вызвав улыбку старшего родственника. - Нет, не доливай. Удовольствие хорошо в меру, - Янь-Чжан откинулся на спинку сидения и скрестив руки на груди — рукава укрыли его черным шелковым покрывалом — закрыл глаза. - Так что тебя тревожит? Не заботит, не беспокоит. Тревожит. Младший ответил не сразу. - Не знаю. - ? – правая бровь дядюшки взлетела вверх. Глаз он так и не открыл. Его собеседник огорченно ссутулился. - Меня… мне тревожно от того, что я не могу понять источник тревоги… Глава Цензората огорченно шевельнул уголками губ. Открыл глаза, всмотрелся в сидящего перед ним. - Начни с начала. «Племянник» замер сосредоточенно — лоб его напрягся. - Сначала погиб Наследник, - парень заглянул в себя, - Наказания последовали в отношении тех, кто не исполнил своего долга по защите Великого Сына… И некоторых его ближников. Более никого… Янь-Чжан сложил ладони вместе, одна на другой. - Но арестованных недостаточно для организации убийства… Если они сами не подготовили свою смерть. Значит, истинных виновников еще не схватили… И судя по дерзости покушения, они не сидят сложа руки… - Разумно, - тихо произнес дядюшка. - В Канцелярию Цензората поступили документы по имуществу и деятельности арестованных. Интересы и связи, решения и выгоды, - короткий поклон собеседнику. - Они … перекликаются с документами Хубу поступившими на проверку после отстранения шаншу... - молодой человек замялся, едва удержав на языке готовое сорваться прозвище, - Цюань-Чжуна... Янь-Чжан пристукнул пальцами о пальцы, словно ударил в барабан отмечающий завершение сцены, оборвал монолог собеседника. Задумался сам. - Дальше не продолжай… Запомни и… похорони в себе. И то, что сейчас услышишь от меня... Болезнь Сына Неба не только болезнь. Она ослабляет внимание врага. В худшем случае служит приманкой… Тем, затаившим недоброе… - глава Цензората искал слова. - Кто влиял на окружение Наследника. «Племянник» распахнул глаза в изумлении. В пруду опять плеснуло. Гао Янь-Чжан провел рукой по усам, разгладил редкие жесткие каштановые волосы. Опустил руку и сжал пальцы в кулак. - Как ты понял мои слова о судьбе будущего правления? Юноша чуть побледнел — насколько позволили увидеть сгущающиеся сумерки. Заговорил торопливо: - Болезнь Сына Неба. У него мало времени и… Остальные сыновья малы. Власть можно передать через дочь, через ритуальное усыновление. Мне не известны критерии выбора ее супруга, но… Лучшим претендентом будет тот, кто не связан с сильными домами родственными узами и обязан Семье всем… И в свете прозвучавшего, выбор и выдвижение кандидата будет происходить в тайне... - Или будет скрыт выдвижением других претендентов, - тихо уточнил дядюшка. - И они тоже будут приманкой. Даже скорее всего, - едва слышно продолжил его собеседник. - Да… - Я готов, учитель. - Я давно перестал быть твоим учителем, Цюань-Синь. И я рад твоей готовности... Янь-Чжан поднялся с подушки. Встряхнул рукавами, расправляя ткань и обернулся к краснеющему в закате саду в кольце административных зданий. - Ты как-то сказал: «Мое положение определяют мои обязательства». Никогда не забывай своих слов… Гао Цюань-Синь опустил голову.