Смерть - это не конец

      В камине потрескивал огонь, освещая небольшую комнатку библиотеки. Чуть в тени, скрываясь от этого жаркого пламени, в большом старинном кресле сидела волшебница - уже не молодая, но сохранившая ту, свою потустороннюю, магическую привлекательность, шарм своего Рода. Загадочный и чуточку пугающий.       Слабая улыбка коснулась бледных губ, а руки, покрытые мелкими шрамами, держащие старый, весьма потрёпанный, но такой дорогой сердцу альбом, ласково, почти невесомо обводили края давно пожелтевших колдографий. Столько воспоминаний скрыто в этой небольшой книжке, сколько смертей, которые она видела…       Она прикрыла свои потускневшие от времени и боли глаза, обрамлённые сетью морщинок, и устало вздохнула. C одной из колдографий смотрела она сама, такая молодая, полная жизни и неуёмной энергии. Женщина грустно усмехнулась и прошлась чуть пожелтевшим от зелий пальцем по своему лицу.       Сколько ей сейчас? Сорок? Пятьдесят? А может, далеко за сотню? Она сама не могла вспомнить. Знала только, что уже преодолела тот предел невозврата, после которого волшебник не мог вернуть себя прежнего, постепенно увядая и идя рука об руку со Смертью.       После смерти своей дорогой Полумны - последней в этом жестоком мире, кто не отвернулся от неё, оставаясь с ней до конца, – она закрылась на Гримо, не подпуская к себе никого. Только Невилл, её единственный живой друг, появлялся на её пороге, заставляя отступить ту пугающую пустоту, которой она позволила обосноваться в своём сердце. Он не утешал её, за что ведьма была благодарна, не корил за прошлое, а просто молча садился рядом и обнимал. Только тогда она могла спокойно закрыть глаза и забыть, забыть тот ужас, который настигал её, заснуть на плече своего друга.       В этот вечер, сидя у камина с альбомом в руках, волшебница мягко улыбалась, зная, что сегодня пересекла свой первый предел в сотню лет.

***

      Гитта Поттер всегда стремилась помочь окружающим её людям. И не было важно, враг это или друг. Если у нее была такая возможность, она, не раздумывая ни секунды, бросала все и летела сломя голову вперёд. И не важно ей было, что будет наградой: искренняя благодарность или презрительная улыбка.       Изо всех своих сил она желала спасти Джинни Уизли. Тогда Гитта была мало знакома с младшей сестрой своего друга Рона, но после спасения рыжеволосой девочки они стали хорошими подругами.       Волшебница помогала и Сириусу - крестному, который годовалым ребенком оставил её совершенно одну. Она не обижалась на него, хотя могла бы. Сириус, её дорогой и любимый Сириус!.. Он просто не мог её предать, не стал бы. Как она рыдала у него на плече, прижимаясь к нему, тая в таких родных объятиях, и видела… видела все его воспоминания. Видела, как он ласково и невероятно бережно держал её годовалую на руках, как играл с ней. Как ревновал её к Бродяге отец, а Сириус, заливаясь громким смехом, говорил, что так же сильно её любит, а Джеймсу советовал смириться. Отец только недовольно качал головой, сверкая из-под ресниц довольным взглядом.       Многим могло бы показаться, что в ту роковую ночь его больше волновала не безопасность маленькой девочки, а желание как можно скорее найти Питера и отомстить ему. Многим, но только не Гитте. Она видела, она помнила тот пылающий гневом и поистине Блэковским безумием взгляд, в котором отражались самые противоположные желания: уничтожить предателя и защитить свое дитя, то единственное, что осталось в этом мире у него. Когда она вспоминала те времена с опорой на все свои прожитые года, Питер не казался волшебнице злым или коварным предателем. Она видела в нём человека, который не смог найти в себе сил стать более уверенным, не сумел стать сильнее, побоялся быть собой. И как завершение его печальной судьбы, на протяжении всей своей жизни он подчинялся сильнейшему и безумнейшему.       Сколько она помогала Рону, и не припомнить. Что бы она ни делала для него, как бы ни заботилась, он всегда был недоволен, и всё чаще обвинял Гитту во всех грехах волшебного мира.       Гитта только тяжело вздохнула, перевернув страницу альбома.       Его съедали зависть и ревность, которые она тогда просто не могла понять и принять.       Она помогала всем, кому могла, кому хотела и желала, но этого, как ни прискорбно ей было осознавать, никто не оценил.       Волшебница отложила альбом. Для обычных людей – магглов – этот возраст означает завершение пути. Уход за грань во власть Предвечной Госпожи. Тот долгожданный покой для бессмертной души.       После маленького юбилея, когда ей исполнилось восемьдесят, Гитта уже двадцать лет как была совершенно одна, если не считать ее преданного домовика, который отказывался оставлять свою «непутевую леди».       Лучшая подруга, почти сестра, Луна Лавгуд, которая всё же стала Лонгботтом, погибла в результате несчастного случая. Она получила неизвестное проклятие на задании, и несколько суток медленно угасала, пока её близкие безрезультатно перерывали в своих старинных библиотеках книги по темной магии в надежде найти спасительный рецепт или заклинание. В последние свои дни она шутила, что мозгошмыги окончательно размягчили ее мозг и он отказывается нормально работать. Ей было всего тридцать шесть – возраст, недостаточный для ведьмы, которая стремилась сделать многое за свою жизнь. Невиллу слишком тяжело далась ее потеря. В следующем году он покинул Англию и уехал от своих воспоминаний так далеко, насколько смог, поэтому связаться с ним стало практически невозможно. Он старался не задерживаться на одном месте, разыскивая тихий край для себя и их ребенка - семилетнего Михаэля. Только иногда он приезжал обратно, чтобы повидаться со своей старой подругой.       С Роном она рассорилась слишком давно, почти сразу после битвы за Хогвартс. Он обвинял ее во всём, говорил, что если бы Гитта не родилась, то его брат бы не умер, что ему самому не пришлось бы столько страдать, что не будь ее, он бы лучше учился, что это она тянула его на самое дно – все грехи, которые он смог припомнить, сыпались на нее, как снежная лавина, погребающая под собой нерадивого путника. После этого разговора Гитта развернулась и, не проронив ни слова, покинула комнату, оставив только одно воспоминание об этом разговоре – тонкий, почти что незаметный шрам на щеке. Тогда молодая ведьмочка поняла или, скорее, прозрела – это была самая первая из её трагических ошибок.       Гермиона, на удивление, поддержала своего теперь уже мужа. Конечно, не во всем, но и сказанных ею слов хватило для того, чтобы Гитта поняла, что той дружбе, которой она так дорожила, пришёл конец. Она оборвала с ними все связи, и знаменитое Золотое Трио, как их называли в школьные годы, перестало существовать.

***

      Война принесла всем жителям магической Англии много бед, от которых оправиться смогли далеко не все.       Андромеда, потеряв любимую, хоть и неуклюжую, дочь и столь же любимого зятя, у которого были свои недостатки и странности, не смогла вынести этого в одиночестве. Она покинула страну, забрав с собой маленького Тедди. Насколько Гитте было известно, они уехали то ли в Германию, то ли в Швейцарию. Там им было проще начать новую жизнь, разорвав почти все связи со старой. Однако это не значило, что Поттер не волновала судьба крестника и его бабушки. Хотя бы раз в год или два они связывались между собой с помощью совиной почты, но со временем писем становилось все меньше. Андромеда старела и увядала, ее здоровье было уже не то, Тедди рос, и все его силы уходили на заботу о бабушке. Общение с ни разу не видимой крестной становилось все менее нужным, и Гитта перестала пытаться связаться с ним. Только на похоронах Андромеды они смогли встретиться, но больше пары слов не нашлось ни у кого из них.       Малфои тоже покинули страну. Ходили слухи, что они уехали во Францию, к своим дальним родственникам. Что ж, они это заслужили, на их семью и так свалилось слишком много бед. Здесь им бы не было покоя, ведь были и те, кто не желал видеть их живыми. Но перед отъездом Люциус с Драко зашли к Гитте и, колебаясь, с нотками неуверенности извинились за все те доставленные ей проблемы. Тогда они впервые смогли спокойно поговорить, не ругаясь, не крича, не бросая в адрес друг друга проклятия. Девушка просто пригласила их выпить по чашке чая, не требуя больше ничего, просто сказала, что поступила бы точно так же, будь у неё выбор, пусть у Люциуса его и не было. Старший маг, наверное, впервые на памяти Гитты смог расслабиться, а Драко только благодарно кивнул. Расстались они не друзьями, но точно не врагами, девушка даже сказала, что, если бы при первой встрече парень не вел себя как напыщенный индюк, они бы подружились.

***

      Гитта почти бесшумно шла по коридорам дома.       Пару дней назад скончался Кричер. Удивительно, как он дожил до такого возраста: еще во время ее учебы в Хогвартсе эльф еле передвигал ноги. Он уже тогда чуть ли не рассыпался на глазах. Именно Кричер был последней причиной, которая держала нынешнюю Леди Блэк и Поттер в этом мире. Ей было жалко своего давнего друга, она не могла оставить этого несчастного одного, иначе бы домовик медленно скатился в безумие. Она должна была обеспечить этому созданию спокойную смерть, ведь именно Кричер, несмотря на всю свою ворчливость, заботился о ней и поддерживал в трудные моменты.       Ведьма остановилась около потайной двери, которая вела в подвалы, к сердцу дома. Гитта открыла посеревшую от времени дверь и скользнула в темноту. Ей было нечего терять. Она достойно прожила свою жизнь, пусть без семьи, о которой она мечтала с самого детства, зато с теми, кто подарил ей минуты мира и покоя, ограждал на краткие мгновения от всех бед, позволяя становиться той хрупкой и безрассудно храброй Гиттой Поттер. Сейчас же, как Леди и Глава двух древних родов, она не могла отступить. Она уже не та девочка, которой когда-то была. Сейчас на её плечах лежит благополучие её Родов, и решение, которое она приняла, не могло быть изменено. Право выбора стало той роскошью, которой у неё теперь не осталось.       Легким свечением встретил её родовой камень. Сделав пару маленьких шажков вперёд, ведьма остановилась и на мгновение закрыла свои тусклые, почти утратившие блеск жизни глаза. Решение было принято, и отступить она не могла. Она позаботилась о своих Родах, проведя ритуал достойного наследника, и о своих ещё оставшихся в этом мире друзьях.       Зал вспыхнул белым светом, и сомкнутые веки раскрылись. Расправились сутулые от времени плечи, гордо вскинулась голова и полыхнули зелёным пламенем глаза. Нет, она не отступит, только не сейчас, когда дороги назад нет, а единственный путь – движение вперёд.       И она сделала шаг по пути, с которого не возвращаются.