Смерть - это не конец

      Гитта резко села на кровати. По лицу и спине стекали капельки пота. Ей снова хотелось плакать, но позволить себе этого она не могла. Не этому её учила тетушка Вальбурга. Она должна оставаться Железной Леди, иначе её же страхи просто съедят её, не оставив ничего. Хватит! Наплакалась! Она уже давно вышла из того возраста, когда можно спокойно плакать и жалеть себя. Ей бы в ее возрасте уже внуков нянчить, а она… Старая дева. Разнежилась тут. Пора прекращать это!       Волшебница резко встала с кровати, неторопливым шагом прошла до двери и открыла ее. Перед ней было достаточно большое помещение для сельского дома. Оно было большое, просторное, но вещей явно не хватало: небольшой простой светлый деревянный стол, две широкие лавки по обеим сторонам из того же дерева, в углу, по диагонали и справа от двери, из которой она вышла, стоял небольшой сундук, в котором видимо хранились личные вещи, недалеко от него стоял стул, на котором разместился таз с водой, выглядел он так, как будто еще немного, и вода потоком хлынет из-под дна. На этом же стуле висел кусок ткани, видимо служивший полотенцем.       Повернув голову вправо, она увидела уже знакомую ей болтушку, которая сейчас трудилась около небольшой печи, явно занимаясь готовкой. Гитта прекрасно понимала, что помочь ей она вряд ли может, уж больно она не приспособлена к такой кухонной утвари и готовке на огне, однако, она понимала, найти здесь вещи из ее мира скорее всего невозможно, поэтому, подойдя к Эвет, попросила помощи в освоении «нового дела». Селянка была сильно удивлена, но объяснения, что раньше женщина готовила с помощью других приспособлений и хочет освоиться с новыми, ей хватило. Как оказалось, женщина готовила какую-то похлебку из конины. Она неторопливо объясняла, что и когда надо класть в котелок, когда и сколько мешать.       Гитте все это до ужаса напомнило уроки зельеварения, разве что тогда профессор не стоял рядом, мягко поясняя и направляя, а сверлил учеников взглядом в затылок, так и кричащим: «Ошибёшься, и умрешь на месте!».       Впрочем, узнав настоящего профессора Снейпа, по его же воспоминаниям, она поняла его, простила за все эти прожигающие и испепеляющие взгляды, сама мысленно попросила прощение за все что она сама натворила, за то, что столько раз подозревала его в служении силам Зла. А после всех этих внутричерепных нежностей она с песней пошла в Ад, в смысле, учиться этой науке зельевара. Она хотела хоть так почтить память о нем. Волшебница снова нашла его учебник, тщательно изучила его, постаралась вникнуть и понять все то, что он написал, здесь ей помог профессор Слизнорт, который был только рад внезапно вспыхнувшей желанием учиться Поттер. Правда ему пришлось чуть ли не с самого начала объяснять ей все курсы этого кошмара на яву, но труды не пропали даром, она смогла понять все. Конечно её мозгов не хватало до гениальности Снейпа, изобрести что-то новое она не смогла, но запомнить то, что он уже сделал ей было под силу. Она не собиралась спускать все его труды. В итоге она поняла, что, если бы с первого курса сразу бы попыталась понять этот предмет и полюбить его, проблем у неё с ним бы и не возникло, но профессор смог волной презрения, направленной на нее, как на ребёнка Джеймса, уничтожить это желание учиться еще в зародыше.       За этими мыслями их готовка с Эвет и закончилась. Когда они накрывали на стол, пришёл её муж: достаточно высокий мужчина, уже в возрасте, но не потерявший своей силы. Они позавтракали, а затем Гитта объяснила, что не хочет их стеснять, а потому, ей лучше найти себе отдельное жилье, лучше, если в небольшом отдалении от остальных жителей. Она объяснила это тем, что всегда была нелюдимой и так резко войти в жизнь других и впустить их в свою женщина не может. На самом же деле, причина была не только в этом, так было легче заниматься магией, она не могла допустить, чтобы другие люди видели это, возникнет слишком много вопросов, отвечать на которые она не хотела и не могла. Поттер надеялась обосноваться где-нибудь около леса, не очень глубоко, но желательно, чтобы её дом скрывался за деревьями. Она еще не выходила на улицу, а потому судить о местности могла только со слов Эвет, уже упоминавшей, что лес рядом есть, правда не очень безопасный, но после Запретного Леса, находящегося около Хогвартса, Гитту мало какой участок деревьев мог напугать. Даже если сейчас она встретит акромантулов, она вполне сможет отбиться от них.       И тут обнаружилась главная проблема: если она попала сюда абсолютно обнаженной и вещей при ней не было… Палочки не было тоже. Конечно, без неё она тоже кое-что могла, но так сил уходило намного больше, да и сложные заклинания она вряд ли создаст без вспомогательного инструмента. Эту проблему надо было срочно решать. Без палочки её возможности резко уменьшались, оставляя женщину практически полностью уязвимой.       Ближайший лес населяли друэдайн, иначе говоря, лесовики. Жители деревни мало о них знали, но в лес особо не ходили, все-таки, человек всегда боится за свою жизнь и старается избегать неприятностей по мере своих сил. Гитта не боялась этих пока неизвестных существ, она сомневалась, что они окажутся опаснее дракона, от которого она удирала на четвертом курсе. А ведь ему тогда почти удалось прибить её. Впрочем, она надеялась, что сумеет с ними договорится и жить в мире, возможно, они позволят ей походить по лесу, надежда, что здесь или по крайней мере должны быть знакомые ей растения, пришла неожиданно и угасать не собиралась, по крайней мере до тех пор, пока она не облазит все доступные её леса, горы, низины, и так далее по списку. Главное, чтобы Вальбурга об этом не узнала, все-таки Леди не престало лазить непонятно где. Она всегда убеждала Гитту, что главное предназначение Леди — быть украшением дома, матерью наследников, если ты конечно не Леди Блэк, тогда к этому списку прибавлялось «следить за тем, чтобы ты никоим образом не опозорила честь рода», ну и конечно же не иметь никаких связей с «мерзкими грязнокровками» и, упаси Боже, «предателями крови». Что ж, опозорить Блэков она здесь не сможет, тут стопроцентно действовало правило: если никто не знает такого рода, то и опозорить ты его не сможешь.       Договориться с жителями, на помощь в постройке нового дома, было не сложно. Небольшая заминка возникла с местом, но тут все проблемы она брала на себя. С лесовиками договориться она успеет, главное с этим не затягивать.Гитта пока что ничем не могла оплатить за помощь, но надеялась, что, найдя хоть какие-нибудь травы и сварив из них зелья, она сможет отдать их жителям как плату за работу, все-таки лекарства нужны всем. А еще женщина поняла, ей срочно надо нормально помыться, обмывания от её кровавого ритуала маловато. Эвет отвела её к речке, протекавшей недалеко от деревни и уходившей в лес, дала ей еще одно серое простое платье, очень похожее на прежнее, отличавшееся лишь лучшим качеством, чтобы та могла потом в него переодеться и ушла, посетовав, что не может составить компанию, из-за дел в поле. Но пока она уходила, она столько всего успела наговорить, что, оставшись наконец одна, Гитта еще минуты три мучилась от головных болей.       «Нда, решение держаться подальше от жителей точно верно! Если здесь еще хоть одна женщина настолько болтлива, долго мне здесь не протянуть…»       Они были ей чужие, поговорить по душам она с ними не могла, и, если честно, сомневалась, что найдет такого человека, которому сможет открыть свою душу.       Зайдя в речку и собираясь набрать в ладони воды, она наклонилась и замерла в ступоре. Гитта прожила достаточно долгую жизнь, многие уже внуками к тому моменту обзавелись, те же Рон с Гермионой, за которыми она не могла не наблюдать. Все же, хоть они и рассорились, она чувствовала некую ответственность за них. Ей было отрадно наблюдать за тем, как растут их дети, рыжие как отец, с такими же непослушными волосами как у матери. Она с радостью наблюдала за их семейным с счастьем, но вновь войти в их жизнь не могла. А уж когда она узнала, что вскоре у них в семье будет очередное пополнение, но в молодом поколении, радости её не было предела.       Смотря же на себя сейчас в отражении воды, она видела себя почти такой же, какой была много лет назад: морщины, которые, несомненно, были на её лице, почти полностью разгладились, только сейчас она обратила больше внимание и на свои руки, с которых тоже исчезли старческие пятна, седина, лишь слегка затрагивавшая виски, тоже ушла, осталось только лицо молодой женщины, которая еще была на пике своей красоты. Теперь лицо её было не старше тридцати, когда морщины появляются, но лишь добавляют какой-то своей прелести.       Единственная фраза, которая в этот момент крутилось в голове волшебницы — это фраза: «Какого черта?»