Смерть - это не конец

      Эвет завалила ее таким количеством вопросов, что Гитта и не знала, что ей делать. Рассказать о своем мире она просто не могла, вернее могла, но женщина ее бы точно не поняла, волшебница сомневалась, что тут знали о волшебных палочках, машинах, технике, поездах и других элементарных для нее вещах. Скорее такая простая информация нужна была ей самой и судя по тому, как женщина начала балаболить, получить ее будет очень просто.       В итоге, за день, проведенный все в той же комнате, за чашкой чая, который принесла Эвет, и кусочками вкусного сладкого хлеба, Поттер узнала, что этот мир состоит из нескольких людских королевств, которые занимают большие территории.       Есть эльфийские королевства, которых, как говорят люди, осталось не так много, их род уходил за Море. Про внешность эльфов волшебнице пришлось уточнять, для неё то существовали эльфы только домашние, как оказалось, являющиеся полной противоположностью местных. По рассказам, они были высокими, стройными, гордыми и невероятно красивыми созданиями, обладающими практически бессмертием.       Так же есть подземные королевства гномов, Гитте они напомнили гоблинов ее мира, разве что описывали их совершенно по-разному, но вот мания к драгоценностям — один в один, да и расположения жилищ под землей тоже не давало ей покоя. Вот только гоблины этого мира, по словам женщины, были просто неимоверно уродливы, кожа их скорее напоминала жабью и лягушачью, она будто была покрыта слизью и волдырями, а запах от них был как от никогда не мывшегося горного тролля, скорее всего так оно и было.       Крестьянка рассказала ей об орках, которые периодически совершали нападения на людские поселения. О Темном Властелине, которого одолели объединившиеся армии людей и эльфов. О Великих орлах, иногда пролетающих мимо этих мест и о многом другом. Рассказали, что долгое время лесовиков, обитающих в ближайшем лесу, преследовали и истребляли, не признавая в них людей, считая их скорее животными. Эта история напомнила ей об оборотнях ее мира, их тоже не считали за людей, но по другой причине, многие из них не могли контролировать себя в превращении, в принципе, скорее проще назвать тех, кто умел это делать. Им просто не давали нормальных прав, ущемляли их, не давали нормальной работы, преследовали и уничтожали, а в итоге, они обозлились настолько, что перешли на, как бы забавно это не звучало, Темную сторону. По крайней мере, те им обещали нормальное к ним отношение, это была их единственная надежда на стабильную жизнь. Гитта боялась, что и здесь дойдет до такого.       Женщина рассказала ей, что земли эти называются Ардой, и ни про какую Англию здесь никогда не слышали. И за морем такая земля вряд ли есть, ведь плавать в море могут только эльфы, покидающие эти места навсегда. А когда Гитта спросила про магию, глаза собеседницы расширились настолько, что она пожалела о том, что этот вопрос вообще слетел с её уст. Из дальнейшего разговора Поттер выяснила только то, что люди магией не обладают, но ходят слухи, что магия эльфов может лечить многие раны. Именно из-за этого уточнения Гитта отмела вариант о возможности того, что женщина магл и поэтому не знает о магии.       Разговор вышел достаточно информативным для бывшей Леди, она теперь понимала, что находится точно не в своем мире, хотя бы беря в пример местные злые силы. Конечно, в их мире тоже известно об эльфах, гномах и других созданиях, но многие из них живут только в сказках, или же давно ушли настолько далеко, чтобы их никогда, и никто не смог найти. Впрочем, они поступили умно, если ты не можешь противостоять людям, если боишься быть униженным или уничтоженным, то лучше сделать так, чтобы само твое существование ставили под сомнение, только тогда ты будешь в безопасности.       Эвет ушла только за полночь, пообещав найти ей нормальную одежду и познакомить с некоторыми жителями поселения. Когда ведьма осталась одна, она начала примерно планировать свою жизнь, хотя бы на ближайшее время. В первую очередь ей надо было обзавестись своим собственным домом, а дальше уже видно будет. Ей надо освоиться в этих местах, а уже потом можно будет подумать о том, чтобы посмотреть на другие. Как никак, а посмотреть на эльфов и гномов ей хотелось, да и интересно, какие еще магические существа могут обитать в этих местах. С этими мыслями она и заснула.

***

      Гитта прекрасно понимала, что-то, что сейчас происходит, это ее сон. Она опять находилась на вокзале Кинг Кросс. Только вот в этот раз вместо директора Дамблдора она видела Луну, свою любимую Луну, свою сестру. Ее волосы как обычно волнами спускались до копчика, завязанные в низкий хвост, в ушах были все те же сережки-редиски, глаза все такие же светлые, лучащиеся добротой, любовью и пониманием. На ней был изумрудный легкий свитер и бордовые узкие штаны. Даже не смотря на свой возраст, Луна выглядела очень молодо. Умерев в тридцать шесть, она выглядела на двадцать, а теперь и вовсе, как будто вернулась в школьные годы, не хватает только этих странных очков, которые она часто носила, и конечно же школьной формы с синим галстуком воронов, который ей очень шел.       — Я ждала тебя, Террочка, — произнесла Луна с улыбкой на губах.       В этот момент никаких сомнений не осталось, перед ней именно ее подруга. Только она называла ее так. Только она сокращала ее полное имя до «Терры». И в этот момент бывшая Леди просто бросилась на шею своей подруге, хорошо хоть хватило сил не расплакаться, а то потом ей было бы стыдно. Эмоции ее просто переполняли, она так давно не видела свою сестру, так давно не разговаривала с ней, не расчесывала ее длинные волосы, от которых всегда пахло какими-то неизвестными цветами, молоком и немного редисками, которые она использовала в качестве сережек.       — Я так скучала по тебе. Мне так тебя не хватало. Невиллу тоже, он уехал с Михаэлем. Я не могла с ними, мне там не место. Мне так тебя не хватало. Так не хватало… Без тебя совсем не то. Ты была моим лучиком света, пусть и лунным, — Гитта выбрасывала на Луну поток мало связных слов, а в это время, та улыбалась и поглаживала подругу по голове. И пойми после этого, кто из них прожил дольше и, кто является Леди двух древних родов, и воспитывался портретами представителей этих родов, закаляя душу своего потомка. Они вернулись в те времена, когда война только закончилась, еще даже не успели похоронить всех погибших. Тогда Луна так же успокаивала ее, уверяла, что она сделала все, что смогла, что их уже не вернуть, всех, Фрэда в том числе. Джордж тогда слышал их, но подойти не решился, как и в любое другое из последующего времени.       — Все хорошо, родная. Я тут, с тобой. Давай же, леди не пристало так себя вести. Если и дальше будешь раскисать, то я приведу сюда Леди Вальбургу, она то сумеет вставить тебе мозги обратно и заставит стать такой же храброй какой ты была.       А вот эти слова действовали на Гитту как нашатырь для обморочного. Она резко встрепенулась и отскочила от подруги, посмотрев на нее как на больную. Леди Блэк? Сюда? Да ни за что! Она же раскритикует и ее внешний вид, в которым она прибывала сейчас (все та же ночная рубашка), и вид ее внутреннего мира. Не пристало Леди ее Рода иметь ТАКОЙ внешний вид. Подумать только! Какой-то вокзал! Гитте стало страшно. Но мысли ее точно перестали быть направлены на печаль от воспоминаний о потере подруги. Затем пространство начало постепенно меняться. Все-таки старая волшебница была нерушимым авторитетом, и могла воздействовать на свою воспитанницу одним своим упоминанием и призрачной возможностью появиться здесь. Теперь девушек окружала старинная гостиная. Каменные стены напоминали о доме, в котором она прожила долгое время. Камин, в котором горели поленья, тоже заставил некоторое воспоминания всплыть наверх: она точно также сидела долгие годы холодными вечерами перед этим камином и смотрела на пламя, надеясь, что из углей вновь появится лицо Сириуса. На стенах гостиной висели гобелены, изображавшими охоту, но что действительно ее удивило, это отсутствие окон. По крайней мере, она точно помнила, что если сидеть лицом к камину, то за спиной должно оказаться окно. Узкое, высокое, практически всегда занавешенное темными шторами, потому что над камином как располагался портрет одного из глав Рода Блэк, и свет он ой как не любил. Именно по этой причине ей приходилось сидеть в полумраке, но вскоре она к нему так привыкла, что почти все окна в доме отныне были занавешены. Хотя, по словам все той же Вальбурги, открыты окна были только в то время, пока тут были «мерзкая грязнокровка», «мерзкие предатели крови», и конечно же «мерзкие предатели ее семьи». Ей самой многое пришлось пройти, чтобы из глаз Леди ушло пренебрежение и появилось хоть какое-то одобрение ее действий, а потом и уважение с любовью и надеждой на то, что их Род вновь станет великим. К сожалению, этого не произошло.       Медленно около камина, перед недавно образовавшимся пушистым и мягким ковром из темной шерсти, начали появляться два высоких бордовых кресла, а за ними появился высокий столик, из темного, почти черного, дерева, небольшого размера, на нем обычно лежали письма, приносимые совами, но сейчас он был пуст. Дальше должен был стоять стол чуть больше и светлее, за которым она обычно ела, не нуждаясь в компании, но он так и не появился. И тут Гитта поняла, почему нет окна, ведь если нет стены, то и окна быть не может. Комната просто уходила в темноту.       Интересно получается. Раньше был вокзал, излучавший свет буквально от всего что мог, а теперь это темное помещение, гораздо меньше предыдущего, а единственный источник света — камин. Возможно, что раньше вокзал означал открытость ее души, все-таки на вокзале каждый день появляются и исчезают огромное количество людей. Тогда она искала новых знакомств, тех, кого она могла защитить, и было не важно, запомнит ее этот человек или нет.       Когда это темное помещение оформилось до конца: появились такие же темные обои, с темно серым рисунком на них, люстра, сделанная под серебро, но сейчас не дающая никакого света, даже бликов на ней от огня почему-то не было, небольшие детали интерьера, например, полочки с книгами, которые она чаще всего брала для прочтения, чайничек на столике для писем с чашками, они сели с Луной в кресла. Начался неспешный разговор. Они вспоминали прошлую жизнь: о том, как им приходилось успокаивать и уверять Невилла в искренности и уверенности Лавгуд в своих чувствах к нему. Почему Гитта должна была быть в это втянута, она так и не поняла, впрочем, была забавно наблюдать за лицом своего друга, которое прямо-таки излучало неуверенность, и подруги, наоборот, чуть ли не пылающая гневом от того, что ее не слушают, а если и слушают, то до конца не верят. Они вспоминали, как на мероприятие Слизнорта, Поттер привела с собой именно Луну и сколько после этого по школе ходило слухов по поводу ориентации Героини. Глаза Хорька надо было видеть! Уж как он ее недолюбливал, но ТАКОГО он заподозрить уж точно не мог. Даже Гермиона с Роном посматривали на нее с сомнением. Смешно было только самим Гитте с Луной и директору Дамблдору. Ему шутка тоже показалось забавной. Он сам потом рассказал, как они с Геллертом так же забавлялись, даже письма в шутку писали, пока окончательно не рассорились. Вспоминали, что не только у Луны, но и у Гитты начали пропадать вещи, которые потом находились в самых неожиданных местах. Однажды Поттер пришлось на метле подниматься на астрономическую башню, чтобы снять свою мантию. Сомнения вызывало то, что мантия находилась в сидячем положении, хотя выглядело это, должна признаться жутко, как будто кто-то надел мантию невидимку, а уже ее школьную мантию накинул сверху, и смотрел на звезды в таком виде. Вот тут-то Гитта и начала сомневаться в своей вменяемости. Слава Богу, пронесло! Вспоминали, как прикалывались вместе и после школы. Особенно забавный случай вышел с Малфоем, пока он не уехал. Была годовщина памяти погибших в войне, Гитте не нужно было много чтобы напиться, быть алкоголиком было явно не её уделом. Пара бокалов чего-то не особо крепкого, и вот они уже около поместья блондинистого семейства, как защита их пропустила, особенно в таком состоянии, история умалчивает, но потом она выговорила Драко все её мысли о несовершенстве их барьера. Но до этого, они с Луной успели перекрасить почти всех павлинов, которые успели им попасться на пути, в разные цвета. Люциус чуть инфаркт не схватил, увидев сие творение утром. Одна Нарцисса потом призналась, что белые птицы, ей неимоверно наскучили, и она рада разнообразию.       Вспоминая все это, девушки провели не один час. Они смеялись, веселились, грустили, вспоминая печальные моменты, как битва в Отделе Тайн, плен Луны в поместье все тех же Малфоев и многое другое. Затем они некоторое время сидели в тишине, пытаясь упорядочить свои мысли.       Неожиданно Гитта почувствовала холод и тихий шёпот подруги:       — Мне холодно! Терра, мне так холодно! Помоги мне…       Эти слова! Она так давно пыталась их забыть, но теперь она вернулась в один из своих самых страшных кошмаров: Луна лежит в кровати и точно так же шепчет, что ей холодно, её кожа постепенно начинает сереть, а затем и чернеть. Повернувшись в сторону подруги, волшебница увидела почти ту же картину. Только сейчас Луна сидела и осмысленными глазами смотрела прямо на нее. «Нет! Только не снова!» она так много сил отдала тогда, пытаясь спасти подругу. Перевернула всю библиотеку Блэков, прочитала все книги, до которых имела хоть какой-то доступ и которые могли дать надежду на спасение ее сестры. Она подняла все свои связи, подключила всех доступных знакомых, даже гоблинам заплатила огромную сумму, чтобы они нашли лекарство, чтобы спасли ее. Но все оказалось бесполезно. И сейчас она наблюдала, как ее подруга, ее сестра, снова умирает, снова начинает гнить заживо, снова от нее начал исходить запах смерти, так знакомый Гитте с самого детства. По стенам комнаты побежали тени и иней, огонь в камине потух, но комната так до конца и не погрузилась во мрак, как будто специально давая ей снова рассмотреть то, что случилось с Луной. Её кожа уже полностью почернела и обтянула кости, делая её похожую чем-то на фестрала, только в человеческом облике. Глаза тоже стали черными, вены вздулись, делая картину еще менее приятной. Кое-где вены даже лопнули, выпуская наружу такую же черную кровь, которая медленно стекала на пол, а в это время тьма все сильнее подступала, не давая и шанса на спасение. Но тут из глаз Луны потекли слезы. Чистые слезы, кристальные, они падали всё в ту же лужу, которая мало напоминала кровь не только по цвету, но и по запаху и своей вязкости.       — Прости… я… больно… я не хотела… прости… так одиноко… так грустно…       Из глаз Гитты уже давно текли такие же слезы. Она осторожно поднялась из своего кресла, в котором до этого момента сидела и практически впечатывала себя в его спинку. Аккуратно подошла к подруге и медленно обняла ее, пачкаясь в этой субстанции.       — Это ты прости меня. Я так и не смогла тебе помочь. Прости меня… Пожалуйста, прости…       Затем Луна просто полностью растворилась, оставив после себя лишь огромную черную субстанцию, которая не спеша, начала обволакивать все еще сидящую около соседнего кресла Гитту, по щекам которой текли слезы, но не было слышно ни единого всхлипа. Она не шевелилась, думая лишь о том, что если она умрет сейчас, в очередной раз, всю свою загробную жизнь она готова была вымаливать прощение за то, что так и не смогла найти способ помочь…