don't let me die

24K — BINGO

Wanna one — Deeper

POV Кихён

      Открыв глаза, вижу абсолютно белую комнату, с такими же белыми в ней предметами и мебелью. Чувствую на своей руке чужую, такую большую, знакомую, повернув голову замечаю заплаканного Минхёка. За эту неделю произошло так много потрясений, я увидел слёзы людей, что никогда при мне не плакали. Воспоминания о Чангюне заставляют сердце колоть, сложно принять то, что его уже нет. Теперь меня никто не спасёт. Смотрю на своего учителя, вытирающего слёзы. Ничего не говорю, а точнее я и не собираюсь. Вообще не буду с ним разговаривать, ненавижу его. Если бы не он, Гюн был бы жив, если бы он не затащил к себе, и Хванхи не увидел бы меня, ничего бы этого не произошло. Отворачиваюсь, рассматривая столик с какими-то больничными приборами, будто они намного интереснее сидящего рядом. Замечаю боль в районе живота, от чего невольно жмурюсь. — Милый, болит?, — интересуется мужчина. Голос его немного охрип, словно он очень долго не разговаривал. Меня сразу же настораживает слово "милый", неприятно слышать это, ощущается так, будто мы состоим в отношениях. Ничего не отвечаю, даже голову не поворачиваю, — Кихён?, — ответа снова нет, и он кажется понимает, что я обижен, — Ки, не время обижаться, — во время этой фразы голос старшего сильно дрожал, — Пожалуйста, — молчание. Слышу тихие всхлипы, неужели он снова плачет? Нет, такого не может быть, что с ним происходит?, — Прости меня, прошу, — умоляет, вот только я не собираюсь прощать, слишком много боли из-за него.       Дверь в палату открывается, и я вижу в дверном проёме врача с какой-то бумажкой в руках, — Ю Кихён, как самочувствие?, — интересуется тот, подходя ближе, — Что-нибудь болит? — я отрицательно машу головой, боковым зрением замечая как Мин не отводит взгляда, от чего не по себе, — Вам очень повезло, ранение в печень оказалось не очень глубоким, поэтому мы пока просто понаблюдаем за вами, — говорит доктор, будто ему вообще не интересно это всё, — Сейчас вам необходим покой, — смотрит на Мина, — Если пациент будет спать, вам лучше покинуть помещение ненадолго. — Но, я же ему не мешаю, — восклицает преподаватель, вставая, — Можно мне с ним посидеть?       Врач собирается ответить, но я слишком быстро перебиваю его, — Уходи, — грубо, но зато от чистого сердца произношу, на что Хёк грустно, будто снова собирается заплакать, смотрит.

***

POV автор

      В руку Кихёна вкололи капельницу, обездвиживающую запястье, на котором можно было разглядеть небольшие синяки от Минхёковских пальцев, что раньше сильно сжимали нежную кожу. Больной прикрывает глаза, пытаясь спрятаться от болезненных ощущений, кусая изнутри щёки. Послав Мина, на душе стало легче, но на долго ли это? Тот его всё равно достанет, наплевав на чужое желание. Он просто собственник, не собирающийся отдавать принадлежащее ему, которое он кстати сам присвоил, опять же никого не спрашивая. И у Кихёна нет выбора, всем всегда было всё равно. Ю не понимает, почему только сейчас решил обидеться, а не после изнасилования. Хотя, если так подумать, он мог даже за это получить. Идиотское чувство беспомощности лезет в голову, вгоняя в депрессию. Он жалеет о трёх вещах, о том, что вообще перевёлся в другую школу, о том, что согласился пройтись с Минхёком, и о том, что не убил себя. Смерть Гюна была последней каплей, и кажется, что он сходит с ума. Теперь он борется не за жизнь, а за смерть. В чём смысл? Вот вылечат, Минхёк снова заберёт, ещё хуже вернётся Хванхи, и что тогда?       У Кихёна в голове что-то щёлкает, точно, Хванхи. Он и может ему помочь, убить его. Тут просто не дадут этого сделать, а как выпишут, можно отправиться к нему. Единственная проблема — Минхёк, может не выпустить, а точнее не выпустит. Второй раз точно не ошибётся. А что если заставить его же и убить себя? Ки не думает, что это составит большого труда. Достаточно просто вести себя как последняя сволочь, и не важно, что единственная сволочь это Минхёк. Так и думает поступить. — Ю Кихён, — вырывает из размышлений только зашедший врач, — Как вы себя чувствуете? — Достаточно хорошо, — чушь. Ему до жути плохо и больно, но он безумно хочет побыстрее выписаться, чтобы осуществить свой план. — Это отлично, — кланяется доктор, выходя из кабинета.

***

— Как я уже говорил, вам крупно повезло, рана оказалась не глубокой и уже почти зажила, — тараторит врач, — Думаю, мы можем вас выписать, только пожалуйста, — берёт бумажку, записывая что-то, — Ведите больше лежачий образ жизни, это правда очень важно. Пить ничего не обязательно, единственное, я вижу у вас пароксизмальная тахикардия, а это достаточно опасно. Вам лучше не нервничать.       На это Кихён кивает, — Я могу идти?, — и с разрешением врача встаёт, кланяется, выходя. За дверью ждёт Минхёк, вопросительно смотря. И Ки решает заговорить с ним, ведь чтобы осуществить свой план, говорить ему придётся много, — Поехали домой, — Мин радостно улыбается, от чего не понятно. То ли из-за того, что тот заговорил с ним, то ли из-за того, что его выпустили. Подходит, обнимая. Ю никак не реагирует, просто безэмоционально смотря в стену. — Хорошо, пойдём, — по-прежнему счастлив. Сжимает чужую ладошку, направляясь к выходу. Аккуратно помогает сесть в машину, закрывая дверцу, — Как твоё самочувствие?, — усаживается впереди, заводит мотор, проворачивая ключ.       "Пора начинать" — сигнализирует себе Кихён, — Просто ужасно, — заглядывает в глаза обернувшегося Хёка, — Когда я с тобой, мне всегда неимоверное плохо, — язвит. На это Мин не отвечает, нажимает на газ.

***

      И вот они сидят дома, Ли очень рад, что Кихён поправился, единственное, напрягает чужое поведение. Такого ответа в машине он явно не ожидал, даже понимая, что очень сильно виноват. Но ведь это не Ки. Он солнышко, такой невинный, нежный, хрупкий, слишком ранимый и самое главное любимый. О нём хочется заботится, оберегать. Даже тогда, когда ученик пытался грубить до этого случая, выглядел скорее мило. Да, иногда мог сказать лишнего, от чего Хёк выходил из себя, но потом всё же успокаивался, понимая, что он насильно заставляет Кихёна любить, и тому естественно тяжело. Но мужчина всё ещё верит в счастливый конец. Ради этого мальчика пытается полностью измениться, переживает, что тот боится его, банально не может понять одну важную вещь. Минхёк опасается даже больше, того, что может причинить боль. Хрупкое тело слишком легко ранить. Страшится однажды переборщить, ведь останавливаться не умеет. Маньяку, убившему стольких, тяжело поменяться, но он старается ради этих отношений. Ему всё ещё хочется убивать, слышать стоны боли, видеть кровь, много крови. У всех свои фетиши, у Мина например — Кровь. Такого красивого красного цвета, выделяющаяся на бледной коже, завлекает. Хочется всё больше и больше.       Каждый раз, смотря на тело мальчика, замечает синяки, которые сам же и оставил. На нижней губе ещё не до конца зажил прокус, иногда кровоточащий из-за обсыхания. При виде чего, сразу отворачивается, желая застрелиться. Пытается остановить позывы накинуться как хищник на жертву. Почти как болезнь. Алая жидкость возбуждает. Идиотские идеи попадают в голову, смотря на Ю уже продумывает, что с ним сделает и в каких позах, но сразу же пытается отогнать навязчивые мысли, пробуя отвлечься.       Даже тогда, когда его любимого проткнули, всё было в крови, пробуждая животный инстинкт. Вызвав скорую, ещё долго рассматривал свои красные руки. И ему противно от самого себя же. Это отвратительно, неправильно, так нельзя.       Замечает фигуру у двери, заходящую внутрь комнаты. Садится на край кровати, — Я пришёл только для того, чтобы сказать как ненавижу тебя.