don't let me die

SKYND — Elisa Lam

Chase Atlantic — Okay

      Самообладание Минхёка срывается с и так хлипких петель. Печальный, непонимающий взгляд Кихёна, наоборот его привлекает, эта невинность сводит с ума, призывая полностью отдаться явному возбуждению. Опускает руки на чужую талию, притягивая к себе, глубоко целует. А Ки в свою очередь даёт языку проникнуть внутрь, совершенно не сопротивляется. Вскрикивает, когда старший сжимает под рёбрами слишком сильно, заставляя того чувствовать покалывание. Боль оказалась настолько резкой, что по щеке стекла одинокая слеза, на что Хёк улыбнулся, совершенно счастливой, радостной улыбкой, будто произошло что-то хорошее. Но ничего положительного здесь нет, он так отвратителен. – Что ты делаешь?, – лепечет жертва, попавшая в лапы жестокого садиста. Цепляется пальчиками за чужие плечи, сжимая их, в не силах вынести неприятные ощущения.       От томного, приятного голоса, крышу сносит окончательно. Мин давит сильнее, желая услышать более яркие звуки, – Я думаю тебе стоит преподать урок, – усмехается, толкая Ю вперёд, что тот упирается лопатками о холодную плитку, тихо шипя, – Я же предупреждал тебя, сладкий, – произносит слишком слащаво, – будет немного больно, – посмеивается, вдавливая парня перед собой ещё сильнее. Морщась, младший начинает сползать по стене, но его подхватывают, не давая это сделать. Приближаются совсем близко, оставляя расстояние в буквально три сантиметра. Медленно приближается, касаясь до нежных розовых лепестков губ, своими, снова завлекая в глубокий поцелуй. Он получается мокрым и пошлым, очень неприличным, вызывая мурашки по всему телу, в особенности у Хёка. Отстраняется, оттягивая тонкую нить блестящей слюны, губы Кихёна и так ужасно искусаны, но это манит только больше, – Мне сейчас так плохо и хорошо одновременно, – вцепляется в нижнюю губу, закусывая до металлического привкуса, большим пальцем проводит, размазывая, что кажется губы Кихёна накрашены ярким тёмным тинтом, – Мне хочется видеть тебя подо мной, всего в крови, как ты страдаешь, ты удивителен... Так прекрасен, красив, даже когда корчишься от боли. Наблюдать за этим – бесценно, – льнёт к шее, ведя языком по порезу, пытаясь проникнуть языком под верхний слой кожи, – Но проблема лишь в том, что я люблю тебя. Двоякие чувства, мне вроде и не хочется навредить тебе..., – кусает шею, оставляя след от зубов, сразу же зализывая его, – Забудь о моих прошлых словах, не бросай попытки сбежать, я понял, что не смогу отпустить тебя просто так. Беги, сопротивляйся, вырывайся! Не позволяй делать тебе больно!, – отлипая, снова становится ровно, смотря сверху вниз, – Но ты так очарователен, так сладок, для меня как деликатес, поэтому будет довольно тяжело, выбраться из этого так называемого «плена», почти нереально.       Кихён поражается этому двуличию старшего, так необычно. Как это? Он желает видеть его страдания, но не хочет причинить вред, в нём будто сидят два совершенно разных человека. Словно внутри происходит ярая схватка ангела и демона, только дьявол оказывается чуточку убедительнее, – Я даже пытаться не буду, в чём смысл?, – поникший взгляд переводит на Минхёка, заглядывая внутрь тёмных глаз, пытаясь добраться до глубин души, надеясь на... а на что? И вправду, на что? – мысленно переспрашивает себя Ю, не находя ответа, – Зачем? – Как это зачем? Ты хочешь так просто сдаться?, – начинает злиться, хотя причина этой ярости так глупа. – А зачем тратить лишние силы?, – безразлично отвечает, наклоняя голову на бок, – Я вот тебя понять не могу. Ты вправду хочешь, чтобы я сбежал, или просто тебе доставляют удовольствие мои бесполезные попытки вырываться?, – тон совершенно спокойный, будто ему абсолютно всё равно на то, что с ним скоро будет.       Внутренние чертята Хёка приказывают заканчивать разговор, приступая к действиям, жаждут услышать душераздирающие крики, наплевав на соседей, – Ты же простишь меня за это? За всё то, что я сделаю? – А тебя это так волнует? Я же обычная игрушка для твоих забав, проще говоря шлюха, – подправляет спавшую прядку волос на чужом лице. – Я говорил, что это не так!, – а тот в свою очередь бесится, хоть даже и понимает в некоторой степени Ю, и что он пытается донести, – Я правда люблю тебя... – Пустые слова, – обрывает его парень, – Делай уже, что хотел, давай закончим с этим быстрее, – холодный тон пугает Мина, что-то не так. Он окончательно, безвозвратно сломал его, хотя обещал починить. Счастливого конца не будет, всё произойдёт по очень несложному плану: Он причинит боль, дискомфорт, порадует себя предоставившейся ему картиной, насладится криком, будет в восторге от всего этого, а потом...       А потом будет жалеть о содеянном, но ничего не изменит, не сможет вернуть. Он виноват в депрессии своего любимого, он и погубит его сам, разрушит ту нормальную жизнь, которой уже не будет. «Животное, умри, ты так отвратителен» – слышит у себя в голове чужой голос, принадлежащий Чангюну. Даже он не смог сберечь от жестоких когтей маньяка, погибнув. Да, Минхёк добился Кихёна, он у него, он принадлежит ему, подчиняется, но мужчина хочет, чтобы его любовь была взаимна, а это невозможно, просто никак, – Почему ты так безразличен!?, – срывается на крик, надеясь увидеть хоть какие-то эмоции на чужом лице, но оно остаётся непеременным, – Я собираюсь жестоко издеваться над тобой, а тебе всё равно?, – поражается чужой стойкости, но ответа так и не слышит, – Тебе будет больно! Неимоверно!, – пытается добиться хоть какого-то внимания, – Кихён?!, – повышает голос ещё сильнее, – Ты вообще меня слышишь?!, – и это молчание выводит его окончательно. Хватает за волосы, прижимая голову к плитке, сильно надавливая, причём настолько, что кажется, словно череп сейчас не выдержит. И слыша крик, он отпускает его, – Подожди меня, милый, я сейчас вернусь, – отходит, оставляя мальчика сползать вниз, уткнувшегося лицом в коленки, и обхватив их руками.       Кихён отчаивается до конца, не понимает логику старшего. Зачем ему вырываться, если тот всё равно не отпустит, это невозможно. А ещё, нет ни малейшего представления о том, что с ним хотят сделать «Я собираюсь жестоко издеваться над тобой» – слова, не вызывающие огромной радости. Ожидание давит ещё больше, а фантазия строит догадки. Долго ждать не пришлось, Минхёк вошёл в комнату с пакетом, кладя его рядом, присаживается напротив. Достаёт из пакета шприц, распаковывая его и насаживая иглу на него. В том же шкафчике Мин находит какую-то баночку, которую Ки ещё не видел, она стояла за всеми остальными лекарствами в самой глуби, так что заметить её достаточно трудно. Набирает неизвестное вещество, постукивая по игле, дабы убрать капельку на кончике, – Что там?, – Кихён не глупый, понимает, что содержимое окажется в нём. Но чужое молчание треплет нервы ещё сильнее, – Минх.. Ах!, – чувствует как остриё проникает под кожу, а жидкость попадает в кровь. Укол был нанесён в шею под линией челюсти, от чего в том районе неприятно начало сводить, – Что это, чёрт возьми?!, – а Минхёк на это лишь улыбается, внутренне ликуя, что получилось добиться от него, неважно каких, но эмоций. – Сейчас почувствуешь, – давит на упор штока, впуская содержимое до конца, следом вынимая. Прислоняет вату, второй рукой расстёгивая помятую рубашку, не обращая внимания на чужие пальцы, пытающиеся оттолкнуть его. Совсем недавно, Ки выглядел безразлично, но сейчас был заметен явный испуг, а кто не боится уколов? Тогда Хёку придётся заставить того ещё сильнее перепугаться, когда добравшись до предпоследней пуговицы, тянется за пакетом, высыпая содержимое.       Глаза Кихёна округляются, увидев на полу кучу шприцов, зачем ему так много, он даже предположить не мог, что тот задумал, – Для чего столько?!, – наконец, последняя пуговица покидает петельку и старший снимает рубашку полностью, кидая куда-то в угол. Ю начинает тяжело дышать, а тело ужасно гореть – Мне страшно, пожалуйста, прекрати! – Я знаю, – облизывает губу, – Ну что, ты ничего не чувствуешь?, – опускает ладонь на джинсы, чувствуя твёрдый бугорок. – Это что чёртов возбудитель!?, – и тихо стонет, когда, Ли касается твёрдых сосков, поглаживая. Кихён такого поворота событий не ждал, не думал, что мужчина во время пытки захочет доставить удовольствие.       Как будто читает мысли, – Не думай, что отделаешься обычным изнасилованием, – целует под ключицей, проводя языком по старым засосам, в это время расстёгивает ширинку, – Это лежит тут не просто так, – кидает взгляд в сторону. Берёт медицинский предмет, прикладывая остриё иглы к глянцевой блестящей коже от слюны. Медленно вводит в неё, наблюдая как кривится Кихён, – Интересно, сколько игл в теле ты выдержишь?, – оставляет в мальчике, тянется к следующему, точно такому же орудию. Касается не сильно выпирающего кадыка, ведя вниз, царапая и оставляя красноватый след. Кихён тяжело вздыхает, от чего сам же нечаянно насаживается на него. Вскрикивает, чуть прогибаясь в спине, и игла проникает глубже, упираясь в кость. Мин меняет наклон, нажимая и загоняя в тело.       Прошу хватит!, – снова рыдает, всхлипывая и дрожа, – Прекрати, я сделаю, что ты хочешь!, – не знает больше выхода из положения, поэтому, как ему казалось, так опускается. – Мм, правда?, – останавливается, вытаскивая шприц, – Даже не знаю, – серьёзно задумывается, и Ки снова видит эту борьбу внутри него, – Я пожалуй..., – неуверенно произносит, – Дам тебе шанс убежать, – Кихён сидит в недоумении, пытаясь понять, послышалось ли ему, – Только не всё так просто, и ещё, – вынимает и вторую иглу, – сначала, я помогу тебе, – кидает взгляд на явное возбуждение. – Нет, не надо!, – резко кричит Ю, и Мин от неожиданности вздрагивает, – Не прикасайся к моему телу, – снова прячет личико в ладошки, пытаясь скрыть лёгкое воспаление из-за слёз. – Кихён, – всё равно кладёт руку на чужой пах, – Я просто сделаю тебе приятно, не бойся, – в доказательство своих слов, отодвигает все эти пугающие шприцы в сторону. Берёт за подбородок, медленно приближаясь.       Но Ки, вовремя реагирует, дёргается, и Мин убирает руку, – Ты через чур странный! Сначала говоришь про пытки, потом про удовольствие. Я тебе не верю! – Успокойся, иначе я не дам и возможности, – заставляет того заткнуться, кусая щёку изнутри, пытаясь успокоиться, – Просто расслабься, – расстёгивает ширинку, немного спуская штаны следом за ним и боксёры. Берёт в руку вставший небольшой член, смыкая вокруг него пальцы, слыша тяжёлый вздох, – Всё хорошо, сейчас, я не причиню тебе вреда, – делает первое движение, скользя ладонью наверх, внимательно следит за чужими эмоциями, начиная опускаться вниз. Повторяет это действие несколько раз, добиваясь первого стона, прижимается ближе, целуя, но не прекращая. Ускоряется, чувствуя, как тот начинает задыхаться, отлипает. Рваные выдохи, чёлка, прилипшая ко лбу, глаза, покрытые пеленой и слегка приоткрытые, влажные губы, всё это так привлекательно, хочется ничего не делать, чисто любовавшись этим видом, – Детка, ты такой красивый, – большим пальцем трёт головку, замечая в чужом теле дрожь. – Я..я сейчас.., – последнее слово заменяется уже более громким продолжительным стоном, и Кихён, на последних секундах хрипя, кончает в минхёковскую руку, отдаваясь оргазмом, утопая в блаженных ощущениях. Он откидывает голову назад, упираясь о плитку, – Так.. что за шанс?       А Минхёка режет эта фраза, он всё-таки хочет бежать, что и предсказуемо, а Мин даже даст возможность. Сумеет ли Кихён правильно ею воспользоваться?