Дар небес

Лорелея сидела, прислонившись спиной к каменном уступу пещеры. Оглушённая, опустошённая. Совершенно ничего не понимающая. То, что произошло, это было, как волна, беспощадная, сметающая всё на своём пути. Она всего лишь хотела помочь этому мужчине промыть рану. Ничего больше. Внутренний голос ехидно хихикнул. " Да ладно, Лори, кого ты решила обмануть? Тебе хотелось что нибудь сделать для него. И вообще, ты хотела его потрогать, не прибедняйся. Потрогала, погладила, довольна? Убедилась, что тебе не показалось и он действительно такой, каким ты его видишь? Тот самый, большой и нежный, из твоих грёз? Ну ты же хотела древнего рыцаря, вот тебе древний воин, пожалуйста. Правда он немного с клыками и больше раза в три, чем ты себе представляла, но это же ерунда, он нравится тебе именно такой. ТВОЙ УРУК-ХАЙ. " Лорелея мысленно выругалась: " Да иди ты знаешь куда? И ничего он мне не нравится! Он просто проводник! Покажет дорогу, а потом мы разойдемся в разные стороны! Всё!" Поганый внутренний голос заржал, как конь:" Всё? Да ладно! Хахаха! Он же тебе ночами сниться будет. Ты же уже сейчас мечтаешь, сидеть не тут одна, а там, рядом с ним! Дура! "Сам дурак! Отстань!" . Лорелея злобно поёрзала и легла, уткнувшись носом в стену. Надо уснуть и тогда всякая ерунда перестанет лезть в голову. Уснуть — легко сказать. Сон не приходил. Она возилась, считала цифры, бесполезно. Пришлось затихнуть и разглядывать каменный узор на стене. Она не услышала его шагов, скорее, просто почувствовала, что он рядом. А потом сильные руки подняли её и понесли. И ещё горячие губы прошептали возле уха: -Не бойся… Не причиню вреда. Просто согрею, здесь холодно. Вот и ответ на все вопросы. Больше ничего не надо. Она всю жизнь искала своё место там, в родном мире, но не нашла. А всё потому, что оно было здесь, в руках этого мужчины. Она вздохнула, обняла его за мощную шею и положила голову ему на грудь, позволяя нести себя, куда он захочет. Луртц сидел на том самом камне, там, где она оставила его. Такой же опустошённый и растерянный... Она ушла. Точнее, сбежала, после того, как он ответил ей, что у него всё в порядке. Растерялась, смутилась и поспешила исчезнуть. Забрала свои тёплые ладошки и бросила его одного сходить с ума от водопада новых ощущений и мыслей, которые сейчас обрушились на него. Он слышал её, как она возилась, там, за каменным уступом и не знал, что делать. Да и что он мог сделать с избранной самого великого Саурона? Кто он такой, чтобы идти против древнего пророчества? Да никто, просто пешка в играх сильнейших мира сего. Тот, кого не жаль. И тот, кто никогда не был кому-то нужен.... Луртц услышал тихий вздох из-за стены и медленно поднялся на ноги. В голове что-то щёлкнуло: не нужен? А так ли это? Да пошло оно всё в бездну! Он решительно пошагал туда, где сейчас была Лэа. Он чувствовал её. Она лежала, свернувшись калачиком и, казалось, спала. Такая маленькая, беззащитная, окутанная ореолом вьющихся, шикарных сапфировых волос, в которых мерцали блики светящихся камней пещеры, слишком хрупкая для него. Слишком красивые губы. Слишком нежная кожа. Луртц тихо подошёл и замер, любуясь. Слишком прекрасна. Слишком не для него.... Слишком ЕГО... Разум кричал :"Моя....моя...." Сердце выпрыгивало, вылетало из груди, не хватало воздуха, чтобы вздохнуть... Луртц припал на колено. Он не понимал. Его слишком сильное, тренированное тело не подчинялось ему.Мир сузился до маленькой фигуры, лежащей возле него. Только она, и ничего больше... Он жадно втягивал ноздрями её запах,присущий ей одной. Да. Свежий ветер и звёзды... Он бы нашёл её где угодно, почувствовал, отыскал, потому, что в этом мире нет того, кто пришёл бы с небес, кроме его Лэи. Больше никто не источает аромат ветра и этих ненавистных звёзд... Таких прекрасных и желанных сейчас... Одной такой звезды. Ему хотелось спрятать её ото всех, защитить, отдать ей всего себя и много ещё чего.... Одна коварная мыслишка попыталась пискнуть что то типа " От себя её защити, придурок!", но внутри всё взбунтовалось, и рявкнуло : "Моя! ". Он решительно шагнул и, наклонившись, осторожно взял её на руки. Она не сопротивлялась, распахнула свои яркие глаза и вопросительно посмотрела на него, в ожидании объяснений. Глянула как обычно, без страха и от этого внутри него в очередной раз прокатилась тёплая волна. От смущения он пробормотал что-то нечленораздельное про холод, ага, в пещере, которая находится вблизи от лавовых разломов совсем холодища, мысленно отвесил сам себе подзатыльник и пожелал языку отсохнуть. А Лэа вдруг обняла его. И всё стало не важно. Ни Саурон, ни империя, ни те, кто мечтал о его смерти, ни армия, ни сама Арда. Никто и ничего. Осталась приятная тяжесть её тела в его руках, тепло её ладоней, обнимающих его шею, бездонные зелёные омуты, из которых ему уже не выбраться и жаркое дыхание, обжигаюшее его щёку. Он отнёс её к другой стене, там, где было ровнее и, по его мнению удобнее, положил, не разжимая рук, боясь выпустить из объятий и лёг рядом, как дракон,охраняя и осторожно прижав к себе свое сокровище. -Спи, моя принцесса.... Спи. Луртц видел, как Леа улыбнулась краешком губ, поудобнее устроилась у него на плече, доверчиво прижалась к нему и сразу задремала. А он не спал. Не мог. Всё ещё не веря, смотрел на спящую в кольце его рук девушку и боялся шевельнуться, потревожив её сон. Её место на пуховых перинах, во дворце, рядом должен быть по меньшей мере, самый красивый король, а она лежит на каменном полу какой-то заброшенной пещеры, в объятиях всеми презираемого и самого недостойного существа и спокойно спит.... Он смотрел. Запоминал каждую её чёрточку, каждый изгиб и просил все высшие силы, чтобы эта ночь не кончалась. Он не знал, какое время суток сейчас там, снаружи, да и это было не важно. Здесь была ночь, волшебная, освещаемая белыми, каменными звёздами, усеявшими стены пещеры, и была сказочная принцесса, самая красивая в этом мире или в любом другом, он был уверен, которая не боялась его, улыбалась ему, обнимала, которая сводила его с ума каждый раз и каждый миг.... За что ему всё это? Чем он заслужил такое, что смог прикоснуться к самой мечте, к той, о ком даже не смел и мыслить. Он ни о ком не мыслил и ни о чём не мечтал уже давно, наверное, столько, сколько себя помнил. Урук-хаи не созданы для любви, они не могут любить кого-то и их никто не любит. Так было всегда. До одного момента. Пока, по чужому приказу и воле случая не встретились на лесной поляне озлобленный на всю Арду генерал, проигравший войну и потерявший почти всю свою армию и иномирное чудовище,прекрасная богиня, его боль, его погибель. Его Лэа. Как же я отведу тебя Саруману? Он и его хозяин погубят тебя. Жестокий Моргот-Саурон сделает тебя королевой, но выпьет твою жизнь. Его сердце не забьётся ради тебя, да и ты, гордая иномирянка, будешь сражаться с ним, пока не погибнешь. Или, пока не погибнет он. Луртц грустно улыбнулся, он отчётливо понимал, что не сможет отдать её Саурону, что уже стал предателем , не исполнившим приказ. Он не вернётся в услужение к Саруману, потому, что больше не сможет жить так, как жил раньше. Слишком многое изменилось, стали другими мысли, чувства, ощущения.... Он узнал, каково это, когда женщина не бежит, не бьётся в истерике от одного твоего вида, почувствовал жар от соприкосновения кожи к коже, увидел нежность от закованного в чёрную броню монстра, а потом и самую красивую девушку под этой бронёй. Настолько красивую, что все эльфийки , считающиеся в Арде самыми красивыми женщинами, не смогут сравниться с ней. Но, в отличии от эльфиек, в Лэе не было их высокомерия и скрытого презрения к представителям других рас. А Лэа вообще не должна быть здесь. Он выведет её отсюда и покажет дорогу к её, как она говорит, кораблю. Он знал, что не поступит иначе, только так. И будь, что будет. Она улетит в свои небеса, а он останется здесь и будет искать себе смерти. Поэтому, что жизнь без неё не нужна. Луртц осторожно наклонил голову и вдохнул запах её волос. Его ноздри уловили тонкий, сладкий аромат цветочного луга, свежего ветра и ещё чего то неповторимого, нездешнего. Так, наверное, пахнут звёзды в её мире. И она. Урук-хай осторожно подцепил когтем и убрал с её лица непослушную, синюю прядку. Пропустил её сквозь пальцы, погладил. Прядка была прохладной на ощупь и гладкой, как шёлк. Он горько усмехнулся - эта ночь вряд-ли повторится. Лэа так сладко спит, просто потому, что вымоталась за прошедшие дни и ей уже всё равно, как и где спать. И ей совсем не нужен полоумный урук-хай, придумавший себе неизвестно чего. Завтра всё будет по другому, так как и должно быть. Она превратится в ледяную гордячку и будет жалеть о своей слабости, а он поглубже спрячет в своём сердце и бережно пронесёт через свою жизнь эти воспоминания о единственной, волшебной ночи, когда в его объятиях лежала сама любовь. А когда он будет умирать, то умрёт счастливым, потому, что у него будут эти воспоминания и он будет знать, что они - не сон. Луртц устал. Последние события слишком вымотали его. Навалилась дикая усталость и глаза закрылись сами собой. Он чувствовал себя спокойно , как никогда раньше. Лэа была рядом и он прикрыл глаза всего, казалось, на мгновение. И всё. Проснулся он на удивление, выспавшимся и полным сил. В полудреме промелькнула мысль, что "какой же чудесный сон, как не хочется просыпаться".... Он медленно приоткрыл веки и застыл. По его груди разметались волны полуночно-сапфировых прядей. А потом он почувствовал тяжесть на своём плече и тёплое дыхание на коже....По спине пробежали мурашки. Не сон.Вот она, Лэа, уткнулась ему в шею, обняла его крепко - крепко, словно побоялась, что он уйдёт . Мирно спит и не знает, как он боится её пробуждения. Луртц неподвижно лежал и ждал, пока с замиранием сердца не увидел, как дрогнули её веки. Ну всё. Сейчас она увидит его и спросонья завизжит.... Лорелея проснулась от непривычного чувства уюта и приятного тепла, исходящего от лежащего рядом мужчины. Она медленно открыла глаза и, приподняв голову, посмотрела на замершего в каком то тревожном ожидании, бережно обнимавшего её урук-хая. Он согревал её, оберегал... Девушка улыбнулась и, повернувшись, потёрлась щекой об него, потом, сцепив пальцы у него на груди, положила на них подбородок. И прошептала, сверкая на него блеском озорных, лучистых глаз: - Привет.... У него вырвался вздох облегчения, он понимал,что выглядит, как дурак, что губы сами разъезжаются в глупую, счастливую улыбку, но никак не мог совладать с ощущением щенячьего восторга. Не хватало только хвоста, чтоб завилять. Урук-хай помедлил, а потом осторожно сказал : -Эээ... Привет? Лорелея рассмеялась. - Ну да. Здравствуй, доброе утро, приветствую тебя... Как то вы по утрам здороваетесь? Луртц моргнул и опять медленно и очень аккуратно предположил: - Ээээ.Никак? Лэа удивлённо тряхнула головой, продолжая лежать на нём, отчего её волосы синим водопадом рассыпались по груди и животу замершего мужчины. - Суровые вы тут ребята, оказывается! Она опять улыбнулась и неспешно встала. Луртц с сожалением смотрел, как блестящие пряди сапфировыми змейками сползают с его тела и тут же у него появилось абсурдное желание завалить ещё и выход из пещеры, а потом схватить Лэю, уложить её, как лежала и никуда не ходить. Всё. Запереться тут с ней и пусть катятся все властелины в задницу к гоблинам. Он вздохнул, злобно прищурился и тоже поднялся. Все вместе пускай проваливают. И Саруман, и мерзкие эльфы, которые тоже, наверняка о ней знают, или вот - вот узнают, и жадные, алчные людишки, и все остальные... Он не отдаст никому из них свою Лэю, костьми ляжет, но выведет её отсюда и проследит , чтобы она исчезла из этого мира, как будто её тут и не было. Упавшая звезда должна вернуться на своё место, там, в бескрайних небесах, откуда она пришла. Туда, где её дом и где её ждут.... Его сердце останется у неё, Лэа - реальность в его жизни, а для всех остальных пусть так и останется недосягаемой мечтой... Луртц подождал, пока она ополоснула лицо в ручейке, накормил нехитрым завтраком, состоящим из пластинок вяленой дичи с лепешкой и повёл прочь.