Denying2: Confrontation

Соединенные Штаты Америки. Район Толука Лейк. Большой частный дом и темная комната на втором этаже, откуда на все жилище разносились громкие крики. — Почему?! Тебе?! На меня?! ПЛЕВАТЬ?! В слезливой истерике брюнетка хлестала платьем свой чемодан в гардеробной. — Почему ты меня выгоняешь?! Я же для тебя все делаю! Я же люблю тебя!!! Я… Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИИИЖУУУ!!! ААААА! — визгливо прокричала она. С атласной ткани в стороны разлетались серебряные стразы. Психовано бросив одежду на пол, Таня рухнула на широкий черный пуф и закрыла лицо руками. Она в голос зарыдала и неуравновешенно затопала белыми кедами. — Почему? Почемууу? Ты меня не любиииишь… — ее одинокие рыдания начали переходить в вой. Это был самый настоящий психоз. В недавних сказанных супругой словах о согласии на развод, она услышала именно то, что та хочет от нее избавиться и прогнать. Своим же угрозам такого рода девушка никогда не придавала серьезного значения. Она никогда не собиралась воплощать их в жизнь. Да и ранее уже были случаи, когда она объяснялась за них. «Малыш, я говорю это со злости. Мне всегда кажется, что хотя бы в такие моменты ты меня услышишь и будешь воспринимать всерьез.» — говорила манипуляторша, после того как отходила от ссор и находилась в уравновешенном состоянии. Ее жена научилась игнорировать подобный шантаж. Но сегодня! Сегодня она ответила так, будто бы и вовсе не против! А теперь, как известный герой из пословицы про волков, Татьяна понятия не имела, что ей делать. Добило ее импульсивное сообщение от Чарли, после того, как та покинула дом:

Charley

Today 7:05 PM

Prepare the documents yourself in the morning. (Документы к утру подготовь самостоятельно.) Сейчас смартфон с этим посланием валялся на полу, рядом с пуфом, и на нем высвечивались еще два. От подруг. Mary

07:09

Sorry QT, I can't hang out. I'm going to Italy with PS. (Извини милашка, не до тусовок. Я сваливаю в Италию с предками.) Jools

07:21

Неа. Я в Филе же отмечаю сегодня. Спасибо еще раз за такой невъебенный подарок, киса моя: * На след. неделе будем отмечать там! Yahoo! Вытирая лицо от слез и размазав по нему тушь, взгляд расплывчато заметил телефон и девушка пнула его в сторону. — Да и пошли вы нахуй, суки! Подруги, блять! — она всхлипнула и снова погрузились в рыдания. Как только Чарли ушла, Таня еще какое-то время провела в прострации. Она просто не могла поверить, что та сказала ей что-то подобное. «И как это… Как это понимать? Я… Что значит «устала танцевать с бубном»? Я же… Я пытаюсь проявить понимание! А ты… Ты! Ты так легко согласилась развестись? И это лишь бы… Серьезно? Лишь бы не делиться со мной своими проблемами? И чем еще мне на тебя воздействовать прикажешь, а?! Эгоистка… Охуевшая эгоистка!» Брюнетка уверенным шагом направилась в гардеробную, по пути захватив с собой телефон. Написав подруге, она вытащила чемодан и с раздражением принялась закидывать в него свои вещи. «Щас Мэри мне ответит, я поеду к ней и все равно обдолбаюсь. Вот просто тебе назло! Так-то я могу и не делать этого, просто я уже настроилась и… И вообще, может я просто забухаю! А ты вернешься домой, а меня с вещами-то нееет. Хах! Посмооотрим, как ты тогда запоешь, дорогая моя! С бубном, она, блять… Тоже мне, потомок племени майя! Интересно, вы с этой шаманской пиздой случайно не родственницы? Хватило мне уже одной «колдуньи»! Спасибо, блять! Больше не надо!» В этот момент ей и пришло смс от супруги. Открыв его, Таня изумленно уставилась в экран, снова ненадолго зависнув. «Подготовить… Чегооо? Документы? Документы?! Да она, блять, че… Она… Какие нахуй документы?! Я же пытаюсь тебя вразумить!» — запротестовала Татьяна внутри себя. — «Ты… Ты вообще ебанулась?» — В смысле к утру? К какому утру, блять?! Ты че, дома ночевать не собираешься?! — заорала она на свой телефон так, что меньше, чем через минуту, в дверь постучали. — Простите, у вас все хорошо? — прозвучал тихий голосок. — Нахуй пошла отсюда, ублюдина! Нахуй, я сказала! Следом Татьяна получила ответ от Мэри и поспешно написала Юле. Вытирая с глаз появившиеся слезы, она хотела уже хоть какой-то дружеской поддержки. Только вот и от Поляковой вскоре получила отказ. — Ненавииижууу ваааас… — выла в голос брошенная всеми девушка. Согнувшись напополам и закрывшись руками, она качалась вперед назад и казалась себе неимоверно несчастной. Почему жена ей не доверяет? Почему подругам на нее плевать? Они ведь даже не спросили, все ли у нее в порядке? Свет, реагирующий через датчик на движения, потух. В кромешной темноте и тишине Таня плакала, жалея себя и даже не замечала, как идет время. За что ей все это? Она ведь не сделала ничего плохого. Да, она наговорила глупостей. Она перегнула в словах. Но с кем не бывает? Она ведь просто хотела помочь. И подруге, и жене. Последняя сама всегда пыталась ее этому научить и просила проявлять к людям больше сочувствия, а не пренебрежения. — Не всем, как мне, например, могло повезти родиться в богатой семье. Мне так мать и отец всегда говорили. — пожимала она плечами, когда пара девушек как-то раз проезжала мимо места выдачи пищи бездомным. Там столпилась огромная очередь и Таня не очень приятно посмеялась над этими людьми, сказав что они сами виноваты, раз «докатились до такого». — Поэтому какой смысл осуждать? Надо радоваться, что сам живешь не так и если есть возможность, то лучше помочь. — Ну, не знаю… Вот то, что ты кормишь котят за ареной от этой шлюшки-кошки мне нравится. — усмехнулась Попозже. — А люди чаще всего твари. — Ага. И мы тоже с тобой твари в какой-то степени. Мы вместе с тобой издевались над Роуз на вечеринке, забыла? — Когда ты меня изнасиловала? — Принцесса, ты опять? — Ну ладно, ладно. Это та глухая, которая в тебя влюбилась? Помню. Но она сама виновата. — отмахнулась брюнетка. — Хуй знает. Я так не думаю. Но когда я начну зарабатывать свои деньги, то постараюсь заниматься благотворительностью, как предки. Таня посмотрела на свою девушку за рулем и с умилением заулыбалась, а потом потрепала ее короткие волосы и принялась целовать в щечку. — Ты у меня такой глупышонок. Но самый-самый лучший. Вот же! Вот! Она наконец-то начала делать что-то хорошее! Она даже взяла на работу какую-то замызганную официантку, которая никогда в жизни бы не выбралась из кафе с тараканами. Так что же супруге не нравится? Всего лишь слова в порыве злости? Да она сама вспыхивает как спичка, особенно в последнее время! — Я всеее делаю. Всеее. А ты разговариваешь со мной так, будто я какая-то ужасная. Я че, тебе изменяю? — вслух причитала Татьяна наедине с собой, умываясь слезами. — Был… Был один раз, но это была ошибка… Я себя до сих пор за это ненавижу. Если бы ты только знала… А ты была такая счастливая и… И… Побитая. А я… Я… — она громко всхлипнула и вытерла рукой сопли под носом. «Я тупая, я тупая, я тупая.» — прокручивала в голове Попозже и нервно заламывала пальцы. В красном вечернем платье и с растрепанными волосами, она сидела в холле госпиталя Филадельфии, оглядывая приличное количество людей. Рядом сидел мужчина с полотенцем на руке. Только сейчас брюнетка заметила, что под махровой тканью виднеется нож, воткнутый прямо в руку. — С женой поругался. — пациент широко улыбнулся, заметив взгляд семнадцатилетней девушки, но потом поморщился. — Вот черт. Больновато. Татьяна, быстро моргая, отвела взгляд. Сама она оказалась здесь сразу после того, как ее девушку избил отец и теперь ждала, когда ей наложат швы и обследуют на переломы. Перед этим они на такси успели заехать в общежитие и русская студентка на всякий случай захватила с собой рюкзачок, где лежали документы, так и не успев разобрать его после перелета. Она ведь только вчера прилетела из России. Да и вообще за пару последних дней произошло слишком много всего, от чего голова шла кругом. От волнения за Чарли Таня забыла о многом, но сейчас снова вспомнила то, что вытворяла недавно на свадьбе своей подруги. Вспомнилось это благодаря подсохшему цветочку из букета невесты. Когда она полезла в рюкзак за водой, то обнаружила, что он вывалился из ее дневника. Везти с собой всю композицию было бы очень глупо, но на память она решила захватить хотя бы частичку, напоминающую о Софи. Однако, напомнила белая кустовая роза совсем о другом. «И цветок тупой.» — пришла к заключению брюнетка, разжав правую руку и посмотрев на нее. Вновь она полезла в рюкзак, достала дневник, собираясь засунуть помятую розу туда, но передумала. — «Нет уж. Ей там не место.» Ожидание обещало быть долгим, так что вместо этого девушка положила «сувенир» на подлокотник и достала ручку. «28 Мая 2012г. Идиотка. Я — безмозглая идиотка! О чем я вообще думала? Нажраться и потрахаться с бывшей… Вот реально, каким местом ты думала, тупица? Да понятно каким. Пиздой. Пиздой ты, Таня, думала! Еще и с такой, как она. Как хорошо, что потом, твои залитые алкашкой розовые очки расхуярились стеклами прямо в глаза. Нехуй, блять, строить из себя целку-невредимку! Трахалась бы по человечески со своей девушкой и все бы было нормально! А она сделала мне предложение… Это вообще возможно? Я думала, она шутит. Конечно же я ответила «Да»! Yea, yea, yea, damn it! Да я и мечтать о таком не могла! Господи, как это было красиво… И мой малыш хотела казаться такой уверенной, но я то видела, как она нервничала и у нее немного дрожали руки, когда она держала кольцо. На нас все пялились в этом спортзале, а она… Смотрела только на меня. It's fucking awesome!!! Она реально сделал мне предложение! Она… Мне......... Мне...... Такой шлюхе, блять, как я: ( Ненавижу себя. Не-на-ви-жу!!! Дайте мне второй шанс. Я ни за что не повторю эту ошибку. Я даже разговаривать с этой свиньей не стану и при возможности плюну в лицо. Для чего был этот цирк на коленях? Для кого? Может быть, надо было сказать, что я все знаю? Еще зимой я поняла, что это не мой человек. Мне просто не нужна та, кто может поступить со мной так подло. Я бы посмотрела на тех, кто так упорно пытался нас помирить, если бы их девушка или парень втихушку сбежали с утра, чтобы умолять о прощении какую-то телку, пососаться с ней, а потом передарили им букетик, потому что та старая пизда его просто не приняла!!! Меня до сих пор это вымораживает! Но лучше бы все и оставалось как есть. Потому что после того, что я узнала недавно, она мне противна. Мне стыдно, что мы вообще с ней встречались. Мне стыдно за ту ночь. Мне стыдно, что она ко мне прикасалась. Мне стыдно за себя. Но, наверное, это моя личная карма. За то, что я влюбилась в другую еще до того, как мы с ней расстались.» Она быстро захлопнула дневник. В это время к ней подошла миссис Ратлифф и села рядом. — Как ты? — спросила женщина, поправив солнечные очки. На ней была также серая толстовка с капюшоном и она явно не хотела привлекать к себе лишнего внимания. — Челюсть болит немного. — призналась Таня, убрав свое хранилище секретов обратно в рюкзак. — Прости за него. Испортили вам выпускной. Знаешь, Пол… Он… Давай сейчас тоже направим тебя на осмотр. Я оплачу страховку и… — Нет, нет, не надо. — быстро отказалась брюнетка. — И Чарли не говорите, что я сказала, ладно? Не хочу, чтобы она волновалась. Ей и так досталось. И вам… Вам самой надо к доктору, наверное… — добавила она, заметив из-под очков Мэгги выглядывающий кровоподтек. — Не надо, не переживай. Главное на людях в таком виде лишний раз не показываться. Папарацци выловят и потом начнется. — усмехнулась та, в свою очередь. — Он не всегда был таким… От части, это я виновата. Растрепала ему нервы, когда сидела на наркотиках. После смерти первого ребенка у нас все пошло в глубокую жирную задницу. Из своей сумки женщина достала квадратную фляжку и быстро сделала один большой глоток, после чего протянула собеседнице. — Вы серьезно? — Таня, я не ханжа. У нас у всех было тяжелое утро. Кивком Бурая согласилась с этим утверждением и тоже быстро выпила, пока никто из персонала этого не заметил. — Идет! — она первая подскочила на ноги, заметив похрамывающую по коридору американку, захватила рюкзак и побежала к ней, так и оставив розу на подлокотнике. — Ты быстро. Как ты? Тебя уже отпустили? Что сказали? Господи… Пи… Пипец… Руки Татьяны приблизились к лицу, на котором под обоими глазами зияли два свежих фингала. На переносице и брови были налеплены пластыри, прикрывающие швы. Еще один шов красовался на щеке, а правая рука висела упакованная в специальный бандаж, закрепленный на шее. При этом сама шестнадцатилетняя пострадавшая счастливо улыбалась, будто вернулась с какого-то веселого аттракциона. — У тебя перелом? — спросила миссис Ратлифф, в то время как Татьяна бросилась обнимать свою девушку. — На руке? Неее. Ау, ау, ау! Принцесса, осторожно. Вот как раз два ребра сломаны. — усмехнулась Чарли. — А в предплечье просто трещина. Доктор сказал, что выгляжу как супергерой после спасения человечества. Поугарал, когда я ответила, что супергерои не падают с лестницы и предположил, что я наступила на свой плащ. Смешной чувак. — Это не смешно. — с грустью в голосе Таня прижалась к ее плечу, а потом посмотрела на нитки в щеке. — Ну хотя бы мясо теперь не торчит и я не буду терять сознание. Сильно болит?  — Нормально. Поехали отсюда? Тут по-моему и без нас у людей работы хватает. — Спасибо, что не сказала им. — женщина виновато положила дочери руку на плечо. — Но если ты хочешь привлечь полицию… — Мам, я просто хочу, чтобы вы с ним никогда больше не виделись. — Это невозможно. Нас еще ждут суды по разделу имущества. Я постараюсь переехать и как можно дольше держать от него в тайне свой адрес. Но ты же знаешь, если он захочет, то все узнает. Он любит поднакидаться, заявиться и начать мусолить старые ошибки. — пояснила Мэг, скорее для Тани. — Лотти… — Мама. — Извини. Чарли… Я не знаю зачем, но он собирается настаивать на том, чтобы тебя оставили с ним, поэтому… — Всё ты знаешь. Чтобы всем поднасрать и для людей показать себя примерным папашей. — Ну да… Поэтому, боюсь, тебе тоже придется присутствовать на слушаниях и… Будь готова, что он вытащит из шкафа нашей семьи все скелеты, какие только возможно. — Да? Тогда и тебе его скелеты прятать не надо. Скажи и я сниму побои прямо сейчас. Ты тоже. Скажем докторам все как есть, они вызовут полицию и… — Я все подтвержу. — отозвалась Татьяна, все еще прижимаясь к своей девушке и уткнувшись носом в шею. — Я же могу выступать свидетелем? — подняла она взгляд. Американка пожала плечами, а миссис Ратлифф помотала головой. — Я лучше использую это как козырь в рукаве, чтобы все разрешилось более менее мирно. Попрошу, чтобы он хотя бы от тебя отстал и призову к тому, чтобы больше не портить друг другу жизнь. — Скажи, что от меня требуется и я сделаю. — спокойно сказала Чарли и посмотрела на Таню, неотрывно разглядывающую ее лицо беспокойными глазами. — Что такое? Моя рожа не всегда будет такой уродливой, не переживай. — Да я… Я… Просто… Прости меня, пожалуйста. — брюнетка снова уткнулась ей в плечо и стиснула в объятиях еще крепче, заставив сморщиться от боли. — Проклятие… Ты решила заранее просить прощения перед тем, как сделать мне больно? — Ой! Извини. Извини я… — Таня ослабила свои тиски. — Я за то, что… Ну… За то, что не смогла никак помочь. — придумала она, ведь сама сожалела в большей степени совсем о другом. Юная американка счастливыми глазами посмотрела на свою возлюбленную и сама же прижала ее к себе покрепче, просто не в состоянии думать о своих побоях. — Не говори херни. После того, как ты согласилась, ты можешь вообще ни за что не… Мам. — она вдруг поняла, что не сообщила матери самую главную новость и посмотрела на женщину. — Мы с Таней собираемся пожениться. Более чем через час она уже не сидела, а лежала на пуфике. На боку. Подобрав коленки и ощущая себя беззащитным, слабым и совсем никому ненужным ребенком. Рядом лежал смартфон. Она подобрала его с пола и теперь на экране высвечивалась переписка, больше похожая на диалог с собой.

Charley

Today 8:53 PM

When home? (Когда домой?) You come home. Don't u dare stay anywhere. (Ты вернешься домой. Не смей нигде оставаться.) What the fuck r u silent????? (Хули ты молчишь?) Ok. Maybe I went a little overreact. (Ладно. Может быть я немного погорячилась.) Answer me! Right now! (Ответь мне! Немедленно!) Oh yea! Yr auditioning! This is more important than our family! (Ах да! У тебя же пробы! Это куда важнее, чем наша семья!)

— Прости меняяя… Простиии… I'm sorry. I'm so sorry… — негромко скулила брюнетка и уже путалась в языках, что выглядело не совсем адекватно. — Просто помоги мне еще раз. Save me. Pleeease. Just save meee. «Отходняк» от наркотика показывал себя именно так, как и должен был. В голове жизнь складывалась в самый чернейший пазл на этом свете. Да и разве это жизнь? Теперь она кончена. Жена не любит ее и уже практически подала на развод. Что? Она сама первая заикнулась об этом? Это не важно! Подруги оказались предательницами, а ведь должны были приехать или хотя бы позвонить. Как они вообще могли не понять, что у нее проблемы из сообщения с текстом:«Го тусить сёдня?» И вот, теперь она валяется на пуфике как протухшее дерьмо, желая вдохнуть в себя хоть немного волшебной пыли. Потому что кокаин бы сейчас точно смог прекратить эти страдания! Вот тогда бы она точно придумала, что делать дальше! Слезы на ее лице вскоре высохли, оставив после себя черные полосы и пятна. Таня даже и не заметила, как прошел еще один час. Ей бы хотелось уснуть, но это казалось невозможным, а в голове вертелись лишь мысли о том, что: «Мне нужно совсем немного кокса. Просто для бодрости. Тогда я поеду туда, где у Чарли пробы и мы с ней поговорим. Да, да. Адрес студии есть у нее на электронной почте. Я помню. Но где взять…» — шмыгнув носом, она вытерла опухшее лицо руками и медленно поднялась. Тяжелое и будто бы состоящее из свинца тело с трудом пошаркало в сторону ванной. Яркий свет ослепил глаза и она зажмурилась. Но когда открыла их, взгляд сразу же устремился на белый кафель из широких плит. Совсем не задумываясь, Бурая опустилась на колени и ладошками начала сгребать в одну кучку порошок, рассыпанный по всему полу. Как только она смела его, то подняла карточку и сделала тоненькую дорожку. — Прямо с пола? Мы уже как конченые наркоманки, не надо. Пожалуйста. — на правом плече тихонько плакала светловолосая девочка, вытирая с щек слезы. — Чарли правильно сказала: «Так формируется зависимость». Мы можем этого и не делать. — Нет! Не можем! Господи, да занюхни ты это дерьмо, еб твою мать! — вдруг завизжала не своим голосом маленькая брюнетка на левом плече, проводя пальцами по лицу и впиваясь в него ногтями. — Я, блять, сдохну щас! Нам это надо только сейчас! Мы тут же решим наши проблемы! Мы все исправим! — Не слушай ее. Нам это не надо. Мы и без этого все исправим. Когда наша жена вернется, мы обнимем ее и попросим прощения. Я люблю ее, кем бы она себя не чувствовала. Я хочу ее поддержать. Она… — Заткни свой хлебальник, сопля! Знаешь, что я думаю? Нам надо вернуть ее домой, связать и трахнуть! Тогда-то она поймет, что зря не дает нам и сама пожалеет, что не делала этого раньше! Давай, давай, давай. Вооот, умница. Бери эту бумажку. Ну! Последний разок, для уверенности! — Да что ты говоришь такое? Дело не только в сексе. Да не трогай ты эту гадость, умоляю! Вспомни, что было с травкой. Ты тоже всегда говорила, что это последний косяк. Вспомни, как ты тогда говорила своей девушке, что не употребляешь, а при возможности не могла не покурить лишний раз. Так и будет продолжаться. И к чему в тот раз это нас привело? К загаженному притону, откуда потом выносили труп того бедного дядьки. Таня, я прошу тебя, остановись! Я исчезаю. Меня… Меня почти что не стало. — Быстрее, блять! Я уже не могу! С одного раза нихуя не случится с этой нюней, а нам станет проще! Мы станем решительнее! Да шевелись ты уже! Склонившись над порошком на кафеле, Бурая поднесла к правой ноздре скрученную в трубочку стодолларовую купюру, а вторую зажала пальцем. — Не надо. Я прошу тебя. Пожалуйста. — Живее, ебаный ты в рот! — Таня, мне плохо. — Да нормально, блять, ей! — У меня руки немеют… — Вдыхай это дерьмо, еб твою мать!!! Один глубокий вдох и Таня зажмурилась. Слизистую слегка защипало. Она тряхнула темной шевелюрой, после чего потерла пальцами нос. Пришлось приложить усилие, чтобы сесть прямо на пол и прислониться спиной к тумбе для раковины. Запрокинув голову назад, она слегка ударилась о дверцу. Морально и правда стало проще. Будто бы у нее где-то очень сильно зудило и наконец-то она смогла это место почесать. Теперь оставалось просто ждать. Закрыв глаза, она предвкушала чудесное прощание со своим депрессивным и плаксивым состоянием. «Какого хуя?» — подумала она, когда ни через десять, ни через пятнадцать, ни даже через тридцать минут, не испытала долгожданного эффекта. Эта сборная дорожка из пыли и порошка оказалась меньше тех, что она обычно вдыхала за раз. Сердце забилось чуть чаще и стало жарковато. Однако, какого-либо удовольствия данное состояние не принесло. Да и бодрости как таковой тоже. Таня чувствовала — чтобы добиться прежнего действия наркотика, ей надо больше. Но больше не было. Вместо приподнятого настроения, уверенности и желания что-то делать, ее по прежнему одолевала усталость. Будто бы она пыталась завести двигатель, но каждый поворот ключа в замке зажигания был тщетным. Еле как она довела себя до постели. Упав на темно-синее покрывало, Таня еще около двух часов пялилась в стену. В голове образовалась пустота и более никаких желаний, кроме того, чтобы уснуть. В конце концов у нее получилось. Как только стимулятор сам ей это позволил. — Эй! Ну ты че, спишь что ли? — лежа у Марго на ногах, Катя легонько шлепнула ее по коленке, а потом повернула голову и расстроилась. — Блин, ты не смотришь. Убери телефон, я же выбирала. — Я смотрю, Катюш, смотрю. Просто опять маньячка пишет. — пояснила брюнетка и показала телефон. Хорошенко нахмурилась, взяла его в руку и, прищурившись, прочла очень манерным голосом: — «Ритууусяяя, мне правда нужны эти сраные сигарееетыыы». Капец, блин… «Мне на ногааах»… Оу. «Мне на ногах пальцы сломали. Ты хочешь, чтобы я тебя умоляла? Прошу, не игнорируй. А лучше сразу приезжай. Мой тел. снова забрали, пишу с чужого. Не факт, что смогу ответить. Вася.» Пфф… Напиши, что да. Пусть умоляет. — Я ничего не буду ей отвечать. — Рита вернула себе мобильный и отложила его в сторону. «Интересно она такая хладнокровная, чтобы я не обиделась или ей правда ее ни капельки не жаль?» — задумалась шатенка, повернувшись обратно к экрану ноутбука, расположенного на диване. «Мне жаль тебя, Вась… Но ты сама себя до такого довела.» — в это же время подумала Маргарита, поглаживая свою возлюбленную по волосам. — Аккуратно, пожалуйста. Там эта фигня. — Я знаю. — Марго чуть улыбнулась, взглянув на нее и любуясь такой увлеченностью на лице при просмотре фильма, но потом вдруг шлепнула по руке. — А ну-ка не грызи. Вот что за привычка, пальцы в рот пихать? — Да я не грызу. Просто заусенчик. — насупилась Катя, но руку все-таки убрала. — Я прекрасно знаю, что тебе нравится, когда они пихаются в другое место. — Вот именно. А ты их мусолишь, как дитя малое. — Бу-бу-бу. Ай! Детей бить нельзя! Даже по попе. — Таких как ты можно. И нужно. Екатерина ехидно заулыбалась, пошевелив ягодицами в одном нижнем белье, а потом устроилась поудобней. — Ладно, папочка. Продолжай. Такое обращение ввело Маргариту в секундный ступор. — Эм… А почему… Почему не мамочка, например? — спросила она как бы между делом. — А? Да не знаю. Просто. — шатенка пожала плечами, совсем не придавая этому значения. — Ой, только не начинай анализировать. Я тебя знаю. — Хорошо, не буду. Но давай лучше исключим дочки-матери. Обычно у таких словечек есть своя подоплека. Мы ведь с тобой говорили… — Ай. — Катя отмахнулась, продолжая пялиться в ноутбук и обняла себя рукой Марго. — Все. Тшш. Ща она в дом пойдет. Но у той смотреть кино никак не получалось. «Да… Наверное, сейчас я просто начинаю доискиваться до чего угодно, лишь бы не думать о том, что сегодня произошло у родителей. Но я же знала, что так будет. Когда-то это должно было случиться…»  — Это я для… Это я для нее умерла. — вымолвила Маргарита сквозь слезы. — Я… Кать, она… Она… Она меня не помнит. Она спросила кто я и кто такая Рита, а потом… Она просто сказала, что я вру, потому что у нее нет дочери. Сидя на пассажирском сиденье, она впервые за много лет позволила себе выпустить из-под контроля эмоции. Проконтролировать их было просто невозможно. Брюнетка очень давно не разрешала себе плакать так откровенно, но сейчас с нее будто спала броня. Катя просто не узнавала ее. Это точно она? Ее всегда сдержанная девушка? От которой, хоть и не редко, но даже ласковые слова звучат странно и немного прохладно. Чьи впечатления о самых кровавых сценах в кино были чем-то наподобие: «В школе анатомию из съемочной группы никто не учил, кажется. Вытаскивает тонкую кишку, но вот здесь… Вот именно здесь, должно быть и толстую видно. Как он без нее жил-то всю жизнь, бедный?». А при просмотре «Хатико» она не проронила ни единой слезинки. Ни одной. — Рит, я… Эм… Почему так? — растерялась Хорошенко. — Блин, тупой вопрос. Прости. Мне… Мне жаль. Нужно было сразу это сделать. Она дотянулась до содрогающейся от слез Марго и притянула ее к себе, крепко обняв. Что говорить, она не знала. Просто прижимала к себе и гладила по голове. — Это так странно. — еле ощутимо Рита покачала головой, стараясь стереть слезы. — Странно помнить каждое мгновение, проведенное с ней. Каждый… Каждый разговор. Каждую ссору и… И понимать, что она не помнит вообще ничего. Я пыталась ей напомнить, кто я, а она… Она… «Ты моя сестра?». Продолжить у нее не получилось. Слезы новой волной хлынули из глаз, а Катя прижала брюнетку к себе еще сильнее. — Тихо, тихо… Любимая моя. Нежный поцелуй в макушку и она ощутила, как пальцы цепко сжали рукав ее куртки. О переживаниях своей девушки никак не могла забыть и Екатерина. Несколько часов назад она понятия не имела, как ее поддержать, но сейчас… Поперек кадров, сменяющихся на экране, ей в мысли ввернулись слова Василисы из прошлых сообщений, прочитанных еще в больнице. — Рит, слушай… — она повернулась на спину, как только закончился фильм. — У? — А эта маньячка же писала тебе о том, что ваша эта Ленка-биологичка… Ну, которая умерла. Она вас обманула и теперь че-то там стало известно… Я дословно не помню, но… — Якобы результаты проводимого нами исследования по вживлению даблкортин-позитивных клеток в мозг крыс успешны, а Лена нам врала, что это не так. И будто бы оригиналы есть у Васи на почте. — Эм… Ну, вот да. Короче, я об этом. Я просто подумала… А что, если она не врет? Это никак не может помочь твоей маме? Рита по-доброму усмехнулась и опустила взгляд на шатенку. Ее не могло не умилять, когда та пытается рассуждать о том, в чем совсем не понимает, но все равно желает выдать гениальную идею. — Я тоже думала об этом. Но даже если она и не пытается привлечь внимание таким образом, а муж Лены перед смертью решил очистить совесть и во всем признаться, то… — Она замолчала и задумалась. Совсем ненадолго. А потом вновь отрицательно покачала головой. — Нужно искать институт с профессорами и докторами, готовыми повторить наш эксперимент, получать на это разрешение, потом регистрировать… Это сложно, спустя столько времени. Это было неофициально. Ко всему прочему, много наших шагов не сохранилось. Мы записывали их вручную… — Но ты ведь их помнишь, да? — Конечно, я сама их… — Бля! Рита, Рита, Рита! — Хорошенко вдруг подскочила и схватила Марго за плечи. — Я Франкенштейн! — Чего? — Черт… Эйнштейн! — засмеялась она, перепутав слова. — Слава науке. — брюнетка тоже посмеялась и вопросительно кивнула. — Ну? Вещай, Франкенштейн. — Подумаешь, тупанула. — Катино лицо приобрело невиданную серьезность. — Если не хочешь знать… — Хочу. Так в чем эврика? — В моей бабушке! — Катюш, она лингвист. Она… — Они в Россию всей кучей приперлись! Я когда хвасталась, что ты доктор, помнишь она сказала, что какие-то там врачи были бы в восторге от твоих нейронов? — Да, но… — Стопудово у нее есть знакомые, которые таким занимаются. Она еще рассказывала, что у Феличиты… — У Фелиции. — Да какая разница? Она рассказывала, что у нее бывший муж был врачом, а сын спонсировал какие-то разработки по борьбе с раком и… — Корректно говорить «онкологией»… — Рита! Я щас не буду ничего говорить. — Солнышко, я уже поняла о чем ты. — Маргарита мягко улыбнулась. — Но это все прекрасно только в теории, а для этого мне придется встретиться с Васей. И если она не врет, то вероятность, что профессора возьмутся рассматривать эту идею без какой-либо парадигмы, очень маленькая. Мне нужно для этого показать хотя бы то, как мы эти клетки добыли. А для этого нужно время и кусочек мозга. Но где нам его достать? Мозги на дорогах не валяются, поэтому… Рита резко замолчала. Две девушки округлили глаза и уставились друг на друга. — Илья. — в голос произнесли они. — Да чтоб тебя… Катя, да! И если каким-то чудом все действительно сложится, то… Ты… Ты ведь мой маленький гений! — брюнетка взяла свою вдохновительницу за лицо и впилась в губы так, что когда отстранилась, то прозвучал очень громкий «чмок». Счастливые глаза Кати горели, будто бы она сама и прямо сейчас совершила какое-то мировое открытие. Подскочив на ноги, она запрыгала на диване, а потом с грохотом спрыгнула с него. — Бляяя! — ее чуть не потянуло к земле, но все обошлось и она вприпрыжку поскакала из комнаты. — Вот он Пинки, вот и Брейн! Вот он Пинки, вот и Брейн! Вот он Пинкииии! Вот и Брееейн! — Катя, тебе нельзя так прыгать. — рассмеялась Маргарита, но ее девушка уже скрылась в дверях ванной комнаты. Счастье длилось не так долго, как хотелось бы. Закрывая вкладку с фильмом, Рита задумалась, быстро прокручивая в голове сроки при удачном, а потом и при опять же удачном, но более реальном раскладе событий. Собственные прогнозы ее не порадовали. «Пятьдесят процентов на то, что Вася не врет. Тридцать на то, что эти великолепные бабули сведут меня с кем надо. Двадцать… Нет. Пятнадцать процентов, что меня вообще станут слушать иностранные доктора и… Даже если эти опыты двинуться дальше… Ни одного шанса на то, что моя мать дождется хотя бы экспериментов на людях…» — Рита, Рита! — послышался крик Шаманки. — Моя сеньорита! — Спасибо, солнышко! Это лучший комплимент, который я слышала с унитаза. Через минуту дверь открылась и Екатерина уперлась локтем в откос, заведя руку за голову. — Тебе нравится? — она игриво несколько раз вскинула брови. У нее определенно получалось поднимать настроение своей девушки и та не могла сдержать улыбку. — Какая же ты у меня балбеска. Иди сюда. — Нееет. Я в душ. А потом я позову тебя. Так что готовься… — еще один заигрывающий взгляд Казановы и Хорошенко плавно удалилась обратно. Маргарита усмехнулась. Теперь она не могла не думать о том, что есть такая крохотная возможность продолжить ее проект. Конечно, пока что это все казалось за гранью фантастики. Но даже если всё реально и ее мать не сумеет получить помощь, то… «Другие люди, страдающие также, как и она, могли бы получить должное лечение. Люди со схожими заболеваниями, люди с травмами… Неужели я тогда оказалась права и мозг способен восстановить сам себя, если ему немного помочь?» — в размышлениях над этим брюнетка убирала все лишнее с постели, расхаживая из кухни в комнату и обратно. От этого отвлек звонок домофона. Услышав в трубке знакомый голос, она удивилась неожиданному визиту ненадолго пропавшей с радаров девушки. — Привет. — поднявшись в квартиру, гостья закрыла за собой дверь и улыбнулась. — Где она? В ее руках были три хризантемы, на которые Рита сразу же обратила внимание. — Привет, Лиз. Она в душе. — Просто решила ее порадовать. Ты же не п-против? — Третьякова мило улыбнулась и помахала букетиком, при этом заметно нервничая. — Я не ви-ви… Не видела ее после операции, но уже знаю, что она прошла успешно. Так я… Пройду? — Конечно. Марго всегда снисходительно к ней относилась. Собственно, как и ко многим сомнительным знакомым из окружения своей возлюбленной. Если Катя говорила, что она с кем-то просто дружит, то значит так и есть. Ревность для нее была чем-то очень далеким. Скорее, даже чем-то бессмысленным. — Ты давно не приходила. Вы случаем не поругались? — уточнила она, проходя вместе в русоволосой на кухню, где достала вазу, а потом поставила чайник. — Да нет. Просто… Просто у меня на учебе завал. Ты же сама в медицинском училась. Знаешь, каково там. — Елизавета скромно присела на стул и протянула цветы. Приняв их, Маргарита мельком взглянула на нее. — Да, знаю. И как тебе? Еще не пожалела, что решила стать врачом? — Пока что нет. Хочу закончить лечебное дело и по-потом поступить на психиатра-нарколога. Слушай… Я…Я… Хотела сп-просить… — то, что Лиза нервничает всегда выдавало ее заикание. — Ты не поможешь мне с гис-гисто-тологией? Если есть время, конечно. Я п-п-просто не очень по-понимаю… — Смотря когда. Я могла бы сегодня, но если Катя не будет против. Сегодня же праздник… Поэтому, если я решу одна, то будет не очень красиво. — Ааа… Я… Я поняла. Но бы-было бы здорово. Спасибо! — Ты из-за сестры решила выбрать эту специальность? — спокойно уточнила брюнетка, отправляя хризантемы в вазу. — Ну… Ну да. — Она все также употребляет? — Ну… Ну… Знаешь… Она… — Моя сеньорита готова к подводным приключениям? — с этими словами из ванной комнаты вальяжно вышла Хорошенко. Прикрываясь лишь одним полотенцем в руке, свисающим вниз, она встала в дверном проеме ведущем на кухню с ехидной улыбкой на губах, но увидела гостью и выпучила глаза. — Катя… — Рита посмотрела на нее и кашлянула. Лиза же уставилась на нее, а сама шатенка быстро попыталась прикрыться и ее как ветром сдуло обратно. По лицу Третьяковой можно было подумать, что это именно она только что предстала здесь голышом. Девушка раскраснелась, ей сразу же стало жарко, а когда Марго подошла к столу, то даже на глаз определила, что ее ладони вспотели. — У нее сегодня очень хорошее настроение. — Я за-за-заме-ме… — Лиза даже не смогла произнести это слово, так как еще больше разнервничалась, но потом сжала тонкие кисти в кулаки и попыталась собраться. — Заметила. — Ты че тут делаешь? — на кухню вновь вошла уже одетая Катя, с мокрыми и распущенными волосами. «Охренеееть… Этот взгляд нисколечко не изменился.» — подумала она, встретившись с круглыми глазами, как и прежде смотрящими на нее как на какое-то божество. — Пришла тебя поздравить. — вымолвила Елизавета, неотрывно глядя на нее. — Это… Это… Те-тебе. — она показала на вазу. — Эм… Здорово. Спасибо. — Екатерина посмотрела на свою девушку, разливающую по кружкам чай, а потом на цветы. — Ну… Эм… Красивые. С последней встречи Катя общалась с подругой лишь раз. И то по телефону, незадолго до операции. Лиза говорила с ней так, будто между ними ничего не было, а про обиду она, как и всегда, очень быстро забыла. — Я так рада, что ты видишь. — выпалила Третьякова, после чего встала и крепко обняла предмет своего обожания. — Ник-к-каких о-осложнений? Все-се хорошо? — спросила она, через пару секунд отстранившись. — Да нет… Катя растерялась и понятия не имела, как себя вести. Реакции от Риты не было никакой, Лиза уже отошла и села обратно, а шатенка все еще стояла и в ее ушах будто бы до сих пор звучали стоны с той бездумной ночи. Хлесткий шлепок по ягодице и Катя резким движением притянула к себе за волосы ту, что так настойчиво просила взять ее сегодня и делать с ней все, что только вздумается. Теперь Лиза стояла на коленях, прижимаясь к незрячей девушке спиной. Закинув руку за голову, она крепко ухватилась за ее шею. Ноги разведены в стороны, а между ними пальцы очень быстро массируют клитор, заставляя издавать громкие и высокие стоны. — Нравится тебе, сучка? — Катя пошлепала прямо по самому интимному месту и еще больше ускорила темп, делая это немного грубо. В ответ Лиза жалобно простонала, но ее тело вздрагивало от наслаждения. — Я хочу… Хочу, чтобы тебе нравилось, Китик… Ох… Я люблю тебя. — Будешь делать все, что я скажу? — Да, да. Ты же знаешь, что да. Все… Все, что захочешь. — Тогда… Екатерина вдруг остановилась. Она не хотела этого признавать. Она не собиралась этого делать, но… Ее чертовски одолевала нехватка другого физического контакта. Сейчас ей захотелось его куда больше, чем жестокости, с которой она набросилась на эту девушку. — Китик, что мне для тебя сделать? — тяжело дыша прошептала Елизавета. — Может быть, ты… Попробуешь сделать приятно мне? — прозвучала негромкая просьба. — Катюш, все в порядке? — выдернула ее из воспоминаний Марго. — Ты слышала, что Лиза спросила? Я не против, например. — А? Что? — Можно, Рита позанимается со м-мной гис-гисто-то-тологией? — Эээ… Сейчас? Ну, если честно, я думала, что мы проведем вечер вдвоем. Это долго? — Ну… Ну подольше, чем к-когда ты п-помогала мне с анатомией. — Третьякова посмотрела на Хорошенко и как-то странно улыбнулась, а увидев ее округлившиеся глаза, перевела взгляд на Маргариту. — Это еще в школе было. Почему-то я думала, что Катя отличница. «Че она городит вообще? Я никогда ей в школе не помогала. Да мы и не общались-то толком. Только когда Ника затесалась в нашу компанию, то несколько раз бухали вместе и все. Точнее бухали мы, а она и не пила даже.» — думала Екатерина, когда все-таки дала положительный ответ. Ей совсем не хотелось, чтобы Лиза проболталась о лишнем и решила уступить ей этот вечер «влюбленных». «Она точно так намекнула на наш секс, либо же я паранойю. Нет, Лизок, я конечно благодарна, что ты спасла мне жизнь, но разрушить свои отношения я тебе не дам. Ты специально так мило к Рите подлизываешься? Хах. Лиза-подлиза. Вот-вот. Бля… Нихрена не смешно.» Катя то и дело поглядывала за тем, как ее девушка занимается с подругой за кухонным столом. Оставлять их вдвоем ей казалось очень плохой идеей. Она уже успела перемыть всю посуду, убрать еду в холодильник, переложить там все с места на место и теперь принялась перебирать крупы и макароны в шкафчиках. — Кать, ты чего делаешь? Иди отдохни. Тебе нельзя напрягаться. — заметила это Марго, когда шатенка полезла на самую верхнюю полку. — Я не напрягаюсь. Я убираюсь. — Маргош, а вот в этой задачи, если кровь принадлежит женщине, то тут так и писать, что это определяется по половому хроматину или что-то еще? — Нет, нет. Расписывай все. Что на одном из сегментов ядра… — Как ты ее назвала? — перебила Хорошенко. — Ну сериал был такой, помните? — русоволосая девушка наивно улыбнулась. — Нет, не помню. Дурацкий вариант. — огрызнулась Катя. — Катюш, да ладно тебе. — Марго усмехнулась и посмотрела на огорченную таким тоном студентку. — А ты пиши-пиши давай, не отвлекайся. По-моему тебе тут и помогать не с чем, ты сама все знаешь, но только все время сомневаешься. — Ну да… — занеся ручку над тетрадью, Третьякова призадумалась. — Классно, наверное, быть как ты. Ты никогда ни в чем не со-сомневаешься? И ни в ком? Услышав последний вопрос, Екатерина замерла с упаковкой гречки в руке и прислушалась. — Почему же? — ответила Маргарита. — Я скорее придерживаюсь тезиса: «De omnibus dubitandum». — А что это значит? — Вы еще не изучаете латынь? Это переводится как «Во всем следует сомневаться». Но это скорее синонимизируется с критическим мышлением и из разряда философии. Если мы сомневаемся, то значит не просто слепо верим. А если мы не слепо верим, то это может помочь нам докопаться до истины. — Ну а… Как… Как же верить людям тогда? Как… Ну… Любить кого-то? — Забыть про все занудства, которым ты придерживаешься и закрыть глаза. — усмехнулась брюнетка. — Пиши. — она постучала пальцем по тетради и вышла из кухни на звонок своего смартфона. Катя нахмурилась, а потом повернулась к Лизе и спустилась со стула. — Че ты делаешь? — прошипела она, подойдя к ней вплотную. — Пишу. — та подняла свои невинные глазки. — Блин… К-к-кать… Я не могу п-поверить, что ты ви-ви… — Прекрати, блин, заикаться. Я знаю, что ты можешь говорить нормально. — Я н-н-не… — «Ны-ны-ны». Хватит, я сказала. К чему все эти разговоры? — шатенка начинала злиться, а услышав, что Рита ушла на балкон, то шепотом, но уже прямо спросила. — Ты ей так тонко пытаешься намекнуть, да? На то, что у нас с тобой тогда было? Только попробуй. Тогда я… Я с тобой по-другому уже говорить буду, поняла? — Я… Я… Н-нет. — замотала головой Третьякова. — Ты же… Ты же сказала д-д-друзья, значит д-друзья. Я… Я… П-просто… — ее зрачки задрожали от навернувшихся слез. — Я ду-ду-думала, ты будешь рада ме-меня видеть. Хотела те-тебя цветами по-порадовать, а ты… Ты… Ты такая… Грубая… — она вдруг начала откровенно плакать и съежилась. Катя быстро посмотрела в сторону двери. От такой реакции она слегка растерялась. — Да все, не ной. Блин… Мне просто показалось, что ты… — Я… Я никогда никому и ничего не-не-не рассказыва-ва-вала. А ты… Ты… Ты даже по-подругой мне быть не хочешь. — прохныкала Лиза. — Блин… Да я хочу, просто… Ну мне реально показалось, что ты… Ладно, прости. Наверное, я просто запараноила и… — Хорошенко на всякий случай даже выглянула из кухни. — Ну все, все. Заканчивай с этим. Я рада тебя видеть. И цветы мне понравились. Ну не реви, Господи. Сейчас Рита придет и объяснять как-то… Ну всеее. Иди сюда. Склонившись, Шаманка приобняла плаксу, подумав, что и правда сама погорячилась. Она даже забыла про глупую фразу на счет анатомии, желая сейчас только одного — чтобы подруга прекратила плакать. — П-правда понравились? — Елизавета шмыгнула носом, уткнувшись им в футболку Екатерины и обняв в ответ. — Правда-правда. — Я ни-ни-ничего ей не-не-не скажу. Обещаю. — очень тихо прошептала русоволосая девушка, позволив Кате отстраниться, но всего лишь на пару сантиметров, так как придержала ее за руки. — Если… Если… Они смотрели друг другу в глаза и, немного расслабившись, шатенка чуть улыбнулась. — Что? — Если ты меня п-поцелуешь. Лицо Кати вытянулось и улыбка тут же исчезла. — Лиз, нет… Я… — покачала она головой. — Пос-с-следний раз. По-по-пожалуйста. Несколько секунд Хорошенко пялилась в глаза, наполненные слепой влюбленностью и ей стало страшно. Прямо здесь? Сейчас? Что будет, если она категорически откажется? Разборки? Но раз уж она сама просит последний, то… Подавшись вперед, шатенка коснулась своими губами приоткрытых в ожидании губ и поцеловала их. Прекрасно понимая, что Лизу не успокоит короткий поцелуй, она сделала его таким, как той всегда нравилось. Затяжным и нежным, давая почувствовать прикосновения в полной мере и ощущая соленый привкус слез. Дверь балкона хлопнула. Шатенка быстро отпрянула и сразу же подошла к раковине, делая вид, что собралась мыть руки. Лиза моментально вытерла слезы, взяла ручку и склонилась над тетрадью. — Твоя бабушка звонила. До тебя дозвониться не могла. — сообщила Марго, войдя обратно на кухню. — Я сразу спросила у нее, будет ли возможно… А что… Что случилось? — она уловила напряженную тишину и заметила заплаканное лицо гостьи. — Эм… Да мы… — Катя попыталась хоть что-то придумать, но вместо нее начала говорить Третьякова. — Рит, я… Я… Я про-ро-росто рассказала, чт-т-то мо-мо-мо… Моя сестра умерла. Хорошенко так и застыла, с бутылкой моющего средства в руке. Выдать своего удивления она не могла, но услышав последнюю фразу, она даже не поверила своим ушам.

***

«Надо вставать на учебу, да? Как лееень… Лучше сдохнуть, чем встать. Еще и хуево. Ну ниче. Щас встану, занюхну немножко и буду как новенькая. Башку мыть надо еще… Стоп. Какая учеба? Сколько времени? Какой день недели? Сколько я… Ты помнишь, что было вчера? Бляяя… Нет. Нет. Нет. Это не приснилось, я… Лучше бы я реально сдохла. Где Чарли?» Таня с трудом попыталась нащупать рядом с собой человека, но на второй половине постели никого не оказалось. Страдальческий стон и она подняла грузные веки. Ей совсем не хотелось спать. Сердце в груди билось часто и тревожно, но тело при этом было тяжелее груды металла. Нет, оно не болело. С ним не происходило такого привычного понятия «ломки» и только лишь в голове брюнетка понимала, что если бы у нее появилась возможность вдохнуть кокаин, то с ним было бы полегче. Но ничего. Сейчас даже эту психологическую тягу перебили часы, стоящие на тумбе со стороны супруги и показывающие:«06:18» «Она реально не ночевала дома? Не может быть. Да даже когда она круглосуточно зависала на съемках своего сериала, то всегда предупреждала, что не будет ночевать. Я понимаю, что мы поругались, но… Блядство. Хотя… Наверное, она приехала и спит внизу. Так уже было пару раз, когда я ее доёбывала. А если… Если нет? А если с ней что-то случилось? Она злая села за руль и… Когда она злится, то очень нервно водит и материт всех подряд. Прям как папа в детстве… Бля. Да нет, нет! Не надо думать о плохом. Мой медвежонок обиженно спит на диване и мило дрыгает ножкой во сне.» — желание в этом убедиться довольно быстро подняло усталое тело с постели. Вдруг Татьяна пошатнулась и ухватилась за край кровати. Сморщив лицо, она приложила руку чуть выше груди слева. Под ребрами больно закололо, но через несколько секунд это прекратилось и показалось лишь последствием своего ненормированного сна в купе с текущими переживаниями за супругу. «Окей. Может… Может и правда заставлять свое сердце так быстро работать надо чуть пореже.» — проскочила мимолетная мысль и взгляд скользнул на окно. Из него была видна верхушка откатных ворот, а сейчас она отъезжала в сторону. Через мгновенье Попозже поняла — ее жена лежит далеко не на диване. Да и вообще она нигде не лежит. Все волнения сменились возмущенным непониманием. Во двор въехал серый спорткар и остановился не доезжая до гаража. Из него вышла Чарли, что было ожидаемо, только вот… Кто это вывалился с пассажирского сидения? Это еще что за ненормальная? Она орет на весь двор, чем-то восхищается, размахивает руками, что-то увлеченно рассказывает, а потом буквально вешается хозяйке дома на шею. — Че это… Че это за шлюха, блять? — Бурая пялилась через стекло и даже не верила своим глазам. — Ты… Ты кого в дом притащила, блядина?! Непонимание стремительно перетекло в агрессивную ревность и она пулей вылетела из комнаты. — Что-то случилось? Все в порядке? — удивилась Кэтрин, всегда встающая очень рано и мимо которой по коридору пронеслась оголтелая работодательница. — Нихуя не в порядке! — проорала та, в свою очередь, стремительно спускаясь по лестнице. — Скорую лучше вызови, потому что я их прикончу к хуям! Уже через считанные мгновения русская девушка оказалась во дворе. Не раздумывая, она подлетела к той, что обнимала ее супругу и с силой оттолкнула. — Ты кто такая, овчина, блять?! — завопила Татьяна на незваную гостью, сразу же повалившуюся на траву. — Ой бляяяя… — протянула та, лежа на спине и пытаясь хоть что-то сообразить. — Это сила твоего духа или дурная телка? Не пойму ничего. Таня уже собиралась накинуться на нее и почти что успела схватить за волосы, как вдруг сзади ее обхватили руки жены. — Стой, стой, стой, стой, стой. Да успокойся! Таня, не надо ее трогать! — Убери руки, блять! Убери руки, я сказала! — заорала брюнетка надрывистым голосом и пытаясь вырваться. — Дай я ее расхуярю! Я ей голову оторву нахуй! А потом и тебе следом! Как ты, блять, смеешь приводить в дом каких-то ебаных шлюх?! Мы еще женаты! Я еще не соглашалась на развод! Я… Я… Отпусти меня! Я убью эту суку! Убью!!! — Таня, мать твою, успокойся! — Чарли еще сильнее стиснула ее, сомкнув свои руки в замок. — Где ты собралась ее трахать?! У нас на кухне?! У нас в спальне?! Прямо при мне?! Отпусти! Отвечаю, я ее угандошу! Еще и уродину такую! Или… Или вы уже успели? У тебя в машине, да?! Отпустиииии! — Да не трахала я ее нигде и не собиралась! Таня, на секунду, пожалуйста, угомонись! — Ратлифф повернула супругу к себе и встряхнула ее, после чего показала рукой в сторону неизвестной особы. — Просто посмотри на нее! Посмотри, блять! Упавшая на земь девушка в это время поднялась на ноги и будто бы совсем не замечала яростные крики в паре метров от себя. Ровно как и лающего на нее ротвейлера с цепи возле будки, тем самым оберегаемого от соседей, недавно угрожающих его отравить. Она стояла к женатой паре боком. Активно жестикулируя, переминаясь с ноги на ногу и при этом что-то рассказывая. Только вот кому? Неизвестно. — Эти уродцы не смогут нас сломить. Я все продумала. Мы будем намного убедительней. Сечешь? Да, да! Именно. Ты же этого и хотел, дорогой мой магистр! Люди поклонялись Иисусу, Аллаху, Будде… И вот! Уже скоро они будут поклоняться тебе. А потом мы улетим с тобой с этой планеты! При утреннем свете эта «сексуальная кукла» выглядела уже совсем иначе. На лице со смытой косметикой блистало огромное количество прыщей, фигура казалась тощей, а из-под короткой юбки, если приглядеться, можно было заметить съехавшую накладку на ягодицы. — Че… Че, блять, она несет? — Попозже немного посмирнела, услышав ее речи и поморщила нос. — Эй! Але! Уебище сраное! Ты с кем разговариваешь? Несущая полную ересь девушка резко повернулась к ней. Это выглядело жутковато. Также резко она повернула голову вбок, а ее глаза выглядели каким-то дикими. — Тыыы… Это ТЫЫЫ! Ты решила, что поняла наш замысел и хочешь украсть нашу идею, да?! Соси орехи, смертная! Тебе это не дано! Магистр тебя покарает! Запомни мои слова, сучка! — Слышь! Ты как базаришь?! Ты о чем вообще, долбоебка? — теперь Таня совсем не понимала, что происходит. — Чарли, ты… Кого ты к нам в дом, блять, притащила?! — У вас никто и ничего не отнимет. — Ратлифф поспешила обратиться к сумасшедшей. — Мы уважаем магистра и не против, если он будет править. Честное слово, не переживай. — заверила она, на всякий случай придерживая супругу. — Тебе я верю, воин света. — странная девушка показала открытую ладонь, важно кивнула и, продолжая рассуждать про каких-то повелителей, пошла гулять по газону и все также игнорирую ощерившегося на нее пса. Недолго Бурая глядела ей вслед, а когда хватка супруги ослабла, то резко вывернулась и принялась без разбора лупить ее руками. Повезло, что Донат сидел на цепи. В этот момент он дернулся, переключив внимание и порываясь защитить свою хозяйку от второй, распустившей руки. — Ты где шароебилась, скотина?! — голосила она, избивая прикрывающуюся от ударов американку. — Почему?! Я?! Должна?! За тебя?! Волноваться?! А?! Телефон твой где?! — Да он дома остался! Таня, хватит! Да не дерись ты, мать твою! — Чарли пыталась отступать, но ее все равно настигали удары то ладонями, то ребрами кулаков. К счастью, для нее они казались слабыми. — Это твои пробы, да?! Где ты, блять, была?! Кто это такая?! — Да я не знаю! — Не знаааешь?! Татьяна снова замахнулась, но на этот раз жена схватила ее за запястья и не позволила нанести удар. — Я просто притащила ее, чтоб ты могла посмотреть на то, что ждет тебя! Если ты не прекратишь нюхать свою ебаную перхоть! Таращась на нее, русская девушка не сразу сообразила, что ответить. — Че… Чего? Да какая… Какая перхоть? Ну ты придумала, пиздец… Этим даже суперпопулярные звезды увлекаются и все окей. Этим… Погоди-ка. Ты че? Ты… Ты ей дала все вынюхать что ли?! — она расширила глаза еще больше и снова посмотрела в сторону что-то выкрикивающей незнакомке. — Да ты ебнулась?! — Нет, Таня. Ебнулась ты. — Ратлифф отпустила ее руки и разочарованно покачала головой. — Даже сейчас тебя волнует это дерьмо. Да, по началу было весело чем-то закинуться, расслабиться, поугарать, потусить, но то, что я увидела вчера… Как ты врала и спряталась от меня в туалете… Вот, что совсем ненормально. А эту… Эту чокнутую я в клубе подцепила. — Где?! Ты… — Закрой рот, пожалуйста! — прикрикнула Чарли. — Спасибо большое. По ней сразу было видно, что она под чем-то. Поэтому я обратила на нее внимание. Потом я заметила ее руки. Посмотри! Она колет себе эту дрянь. Она ее, блять, колет! А когда она села ко мне в тачку, то ей уже было плевать что сделать для новой дозы, прикинь? Мне просто хотелось понять, что не хватает человеку, когда он до такого доходит? Чего, может быть, не хватает ТЕБЕ. А она начала заливать мне какую-то хуйню. Что… Раз я не хочу ее, то она поделится со мной каким-то гениальным планом. Что это самое дорогое, что у нее есть, что тело — это всего лишь бренная оболочка и… Прочую пургу. Сколько я не пыталась у нее что-то выведать, все сводилось к какому-то бреду о том, что она чуть ли не с богом знакома. Я катала эту долбоебку по городу и понимала, что все. Все, Принцесса! Все. Я не вывожу. Я не знаю, как тебе помочь и… Возможно, ты права. Возможно, нам и стоит развестись. Я боюсь, что… Что это я лично подвожу тебя к… Вот к этому. — она кивнула в сторону полоумной особы и поникший голос стал более сдавленным. — И мне так страшно… Страшно от твоего поведения. Страшно, что приходится применять к тебе силу. Страшно, что Сэм была тоже права. В том, что тебе… Тебе просто удобно со мной. А я… Я все время путаюсь. Черт возьми, да я не понимаю, что со мной! Не понимаю, что с тобой, но… Стараюсь не думать об этом, потому что если начинаю задумываться, то… То это какой-то ебучий пиздец. Американка отрицательно помотала головой, глядя куда-то в сторону и было видно, как ей тяжело говорить. — Мылыш, нет. Не говори так. Мне не… — Мне больше нечего тебе предложить. — Ратлифф развела руки в стороны. — Я проебала пробы. Я проебала все. У меня нет и четвертака в кармане. Мое терпение на исходе и… Я даже не знаю кто я и по тому ли пути иду вообще. Поэтому… Прости меня. И выбери, пожалуйста, сама, где ты хочешь остаться? Здесь или улетишь в Россию… Просто подумай над этим. А мне надо поспать. Никогда и ничего подобного Таня не слышала от своей супруги раньше. Слова повергли ее в ступор и она молча наблюдала за тем, как та пошла за незнакомой девушкой, а потом что-то говоря ей, повела к воротам. Может быть она не совсем потеряна в гордыне и наркотиках, если в данный момент даже мысли о них не возникло? Слева вновь кольнуло. Но брюнетка проигнорировали это и очнулась только тогда, когда жена отправила за территорию дома свою спутницу, отдала ей что-то в руку, а сама направилась в дом. — Чарли, пожалуйста, давай мы… — Я проснусь и даже силой заставлю Юлю переоформить квартиру на тебя! А там уже сама решишь, что тебе с ней делать! — находясь в десятке метров от нее, крикнула Чарли на последок и скрылась в доме. Зеленый газон освещали лучи поднявшегося к небу яркого солнца. Дон успокоился и, проскулив, лег рядом с будкой, а пересекшись с американкой из дома вышла домработница, скромно с ней поздоровавшись. — Извините, я не поняла! — окликнула она Татьяну. — А скорую надо вызывать или нет? Однако, та даже и внимания на нее не обратила. «Нет. Она просто не может так поступить. Она не может так глупо все закончить. Она… Мы ведь только поженились! У нас совсем недавно был медовый месяц во Флориде, у нас были совместные планы, у нас было… Было вообще все! И я не про деньги. О каких деньгах ты вообще говоришь?» Не моргая, Таня оглядела двор и сглотнула. Нееет. Она не такая, как эта ненормальная и тощая девушка. Она имеет над собой контроль. Ни капли она не зависима. И даже если да… «Я могу сделать для тебя куда больше, чем ты думаешь.»

***

Просыпаться было боязно и неприятно. Уже наступил вечер, о чем свидетельствовал полумрак в комнате. Под ложечкой тревожно засосало и в преддверии мучительного разговора стало подташнивать. А будет ли он? «Такая тишина… А Таня вообще дома?» — Подумала Ратлифф и от волнения затошнило еще больше. С усердием переступая через себя и через свои чувства, она приняла вчера очень тяжелое решение. Высказала то, что не сумела бы раньше. Ох уж эта первая любовь. Болезненная, невероятно сложная и запутанная. Остро ударившая в спину словами сутки тому назад. Вот каково любить уже искалеченного внутри человека. А ведь до этого ее любовь готова была все стерпеть, принимать и прощать. Так почему именно вчерашние слова ранили ее настолько сильно? Действительно ли это именно невозможность вынести губящую себя девушку? Или страх того, что рьяно просящаяся наружу сущность, окажется отвергнута? Да и Татьяна уже отвергла «Чарльза», сказав вчера все, что думает об этом. Но истинная ли эта сущность на самом деле? Может быть это повод и решение поставить точку — попытка сбежать от проблем? «Мне кажется, что у меня едет крыша. Или не кажется… Я точно больная. Хотя бы себе стоит признаться, что я каталась всю ночь с этой наркошей еще и потому, что она так и продолжала обращаться ко мне как к парню. Интересно, я все-таки не согласилась трахнуть ее из-за отсутствия члена или наличия отвращения? Или я просто верная идиотка? Но какая теперь разница? Наверное, Таня уже уехала, после нашего утреннего разговора.» Лежа на левом боку, с краю постели, американка закрывала глаза ладонью. Стоило ей только убрать руку и пошевелиться, как тело будто бы прошибло током. Эти прикосновения она не могла не узнать. Пробравшаяся под футболку нежная кисть легла на живот и родные объятия участили пульс за секунду. «Быть не может. Она… Она здесь? После того, что я сказала ей?» — Мой медвежонок уже не спит? — прозвучал ласковый шепот за спиной. — Такой животик горячий. Когда ты будешь вставать? Это просто невозможно! Как она это делает? Как каждым своим словом, она подобно ластику стирает решение, написанное, судя по всему, всего лишь простым карандашом на листе. Чарли повернулась вполоборота к Татьяне и по ощущениям будто бы каждый орган поочередно сжался. — Таня? Я думала, ты… Что ты дела… — ее губы накрыл короткий, но заставивший замолчать поцелуй. — Не надо. — попросила Попозже, заглядывая в сонные карие глаза. — Ты уже очень много сказала. Кроме как отвести взгляд, Ратлифф больше ничего не смогла сделать. — Я не оставлю тебя. — тихо произнести Татьяна, внимательно разглядывая ее усталое лицо. — Даже если ты будешь гнать меня от себя в три шеи — я останусь. И я… Чарли, не отворачивайся. Посмотри мне в глаза, пожалуйста. Я хочу попросить прощения, за то, что я… За то, что я постоянно психую. За то, что я постоянно пизжу о разводе. Но я… Я этого не хочу. И прости за то, что я просто взяла и спустила все бабки, даже ничего тебе не сказав. — Таня, дело не в бабках… — Я знаю, я знаю. Да, я согласна. Я слишком часто веду себя как кусок говна. Но я не наркоша, честное слово. Кокс, он как… Как и другая наркота, он будто бы… Он будто помогает мне особо не запариваться, понимаешь? Справиться с какой-то неуверенностью и… И отвечать некоторым людям так, как они того заслуживают. Но ни в коем случае не тебе. Чаще всего ты вообще незаслуженно попадаешь под волну моих истерик и психов. Иногда я сама смотрю на себя в зеркало и мне хочется придушить эту больную стерву, только бы она успокоилась и замертво закрыла свой рот, но потом... Потом я понимаю, что я очень боюсь. Боюсь остаться без этой уверенности в себе, какой раньше во мне никогда не было. Боюсь, что стоит только показать свои хорошие стороны или какую-то слабость, то их растопчут, обоссут и закопают. Я очень много лет была наивной дурой. Просто такооой соплей. И об меня лишь вытирали ноги. Я терпела, молчала или старалась быть вежливой, но все, что получала взамен - оскорбления, унижения и плевки. В прямом смысле этого слова. Я же в Новый Год рассказала тебе, что по правде была… Эм… Лузером, как таких у вас называют. А как-то раз… Меня избили бабы за школой. Еще классе в пятом. Старшеклассницы. Эти… Эти шмары обхаркали меня с ног до головы и мне пришлось… Пришлось так идти домой. Пацаны из моего класса увидели меня в таком виде и… Все, что я услышала от них — это тупой ржач и что-то вроде: «Ха-ха! Че, Бурая? Тебя обкончали?». — Это отвратительно… Таня замотала головой, как бы прося, чтобы ей дали договорить. — Вместе с ними это кричал один мальчик… Ну… Просто когда никого не было рядом, он хорошо общался со мной и… Мы даже несколько раз ходили вместе до дома, потому что в нашем подъезде жила его бабушка… Короче, он мне вроде как даже нравился. Ну, мне так казалось… До этого случая. Это было так мерзко. Я думала, что он нормальный и вообще… Вот тогда я впервые подумала о том, что пацаны - трусливые уроды и вообще я хотела бы быть как одна из этих размалеванных сук. Чтобы всех свободно посылать нахуй. Им ведь никто и слова не мог сказать. Такие, знаешь, «элитные» пёзды, чьи предки спонсировали школу всякими ремонтами и прочей поебенью… Бля, и я понимаю, что всю эту хуйню уже пора забыть, а я просто не могу. До сих пор, блять, не могу… Меня так много раз кидали, предавали, но я никогда не умела забывать обиды. До сих пор помню, как подруга начеркала мне в тетради, из-за этого мне поставили двойку и потом мама вставила пизды. Вот такая я злопамятная. А ты незаслуженно отдуваешься за всех… Высказываясь о своих чувствах, теперь уже Бурая смотрела в другую сторону, опираясь на локоть. А сейчас, тяжело вздохнув, она перевела взгляд на внимающую супругу. — Но именно ты собрала все мои разбитые мечты по осколкам. Ты постоянно это делаешь, а я как капризная тварь снова пытаюсь их раздолбать. Только вот нет. Ты не права. Я с тобой не потому, что мне «просто удобно». Я с тобой, потому что я люблю тебя. И я не позволю нам сдаться так быстро. Тишина окутала комнату, еле освещаемую фонарем с улицы сквозь щель между шторами. По стене не спеша проползла тень проехавшего за оградой автомобиля. Еще не до конца проснувшаяся хозяйка дома глядела в потолок и пыталась осмыслить всю полученную информацию. А Таня ждала хоть какого-нибудь ответа, мягко расположившись на ее плече. — Скажи хоть что-нибудь. — наконец-то вымолвила она. — Я тоже люблю тебя. — прозвучал краткий ответ и одной рукой Чарли обняла ее. — Значит… Мы не разводимся? — Мы бы и не развелись. Брюнетка улыбнулась, поелозила щекой по плечу и закрыла глаза. В районе солнечного сплетения приятно затрепетало и все, чего ей захотелось — лежать вот так бесконечно, вдыхая запах можжевельника от мужского геля для душа. «Вот почему она ассоциируется у меня с мишкой. Хвоя… Ёлки… Медведи… Бурые. Может надо было, чтоб она взяла мою фамилию?» — Попозже усмехнулась про себя, но благодаря этому аромату к ней вернулся очень важный вопрос. — Скажи, ты правда… — Принцесса, у нас… — начала вместе с ней Ратлифф. И они вместе же замолчали. — Говори. — американка опустила взгляд на жену. — Нет, сначала ты. — Я хотела сказать, что, скорее всего придется переехать в более скромный дом и район, если Юля пойдет в отказ по поводу квартиры. И продать два лишних автомобиля, если я хочу вложиться в… — Госпааадиии… — Бурая глубоко вздохнула. — Ты у меня сильная, честная, но такая глупенькая. Поступай так, как считаешь нужным. Я бы даже в палатке с тобой жила, неужели ты еще не поняла? — Реально? — Нууу… Если бы ты только отгоняла от меня комаров. Ну и… Ладно. Еще бы тебе пришлось все равно терпеть мое нытье. Но я бы все равно жила. Честно-честно. Жила бы и ныла. Чарли лениво усмехнулась, после чего уточнила: — А о чем ты хотела спросить? Заводить этот разговор Таня уже просто напросто боялась. Сначала она захотела даже придумать что-нибудь другое, но в очередной раз рискнула: — Скажи… Ты… Ты правда хочешь сменить пол? — русская девушка задрала голову, чтобы видеть супругу. — Я… Я не знаю. Это… Это… Я правда не знаю. Я знаю только одно — всю жизнь мне хотелось… Нет. Не так. Всю жизнь я будто бы чувствую себя… То есть… Все эти женские… Ну… Части. Все это… Мне… Неприятно. Я не знаю, как это объяснить. Может быть, это что-то другое вообще… Блять. Говорю как умственно отсталая. — американка действительно говорила скомкано и постоянно запинаясь. — Я нихуя не понимаю. Но ты ведь уже сказала, что полюбила не его, а… — Я читала об этом. — перебила ее Татьяна, желая объясниться. — Я примерно узнала, как все это делается. Сегодня я долго думала над этим… Бля, малыш… Да я бы… Я и его бы любила, понимаешь? Если бы это было вот так, просто. По щелчку пальцев. Если тебе так комфортно. Ты никогда и не была женственной девочкой, но… Я прочитала в интернете, что когда такое делают, то потом долго не живут. Что нужны какие-то гормоны, что там куча побочных эффектов, операций, а я… Я не готова тебя потерять через пять сраных лет. Вот почему меня это так задело. — Пять лет? — Или семь. Там были такие цифры. Я потом скину тебе ссылку и ты сама посмотришь. Давай… Давай мы попробуем разобраться с этим как-то иначе, а? Я не хочу, чтоб ты умирала. Беспокойство в голосе говорило само за себя. Ратлифф сама еще не понимала, действительно ли это ее настоящая потребность или у нее все-таки что-то не так с головой? — Давай мы хотя бы… Попробуем завтра расспросить обо всем у психолога? Они ведь должны шарить. Должны знать, что с этим делать. — тем временем пыталась осторожно подвести Таня к чужой помощи, но заметив в глазах супруги сомнения, быстро добавила. — А я… Я готова пообещать, что не буду ничего нюхать, если тебя это так сильно бесит. Мне это особо и не надо. Просто чтобы норм учиться теперь придется хлебать много кофе, а я как бы не фанатка. Ну чего ты так смотришь? Только ты будешь иногда мне помогать переписывать конспектики, если я просплю, хорошо? — Ты… Правда? — Чарли явно не ожидала такого невероятного компромисса. — Ты… Не будешь нюхать эту хуйню? Обещаешь? — Ага. — И у Мэри ниче брать не станешь? — Пфф… Да вообще без б. Я же говорю, я нискооолечко не зависима. Хочу — нюхаю, хочу — нет. Ну так что? Мы идем завтра? — Тогда… Да. Да, конечно. Давай попробуем. — Обожаю тебя. Я уверена, что мы сможем вместе во всем разобраться! — импульсивно брюнетка подалась чуть выше и поцеловала жену в губы. Ей стало так приятно от принятого самостоятельно решения. От того, как они пришли к согласию и что вся эта лабуда с разводом оказалась лишь очередной, пусть и самой серьезной, ссорой. На продолжительный поцелуй американка отвечала очень охотно. Неужто ее Принцесса и правда решила взяться за голову? «Она ведь и правда хочет помочь мне. Нельзя было постоянно орать на нее, как только разговор касался этой темы.» — думала она, одной рукой приобнимая Таню и ощущая, как нежные пальцы поглаживают кубики пресса. — «Она пообещала больше не трогать кокс. Она признает свои ошибки. Она первая пришла мириться ко мне! А такое… Такое вообще когда-то бывало раньше? Ну да, бывало. Но редко! Очень редко! Проклятье… Да я напиздела ей просто полную хуету. Я бы и сама ее никуда от себя не отпустила. Ни за что. Черт! Как же она у меня охуенно целуется... О нет. Только не это.» Пока женатая пара наслаждалась чувственными губами друг друга, подушечками пальцев брюнетка повела по животу вниз. Но она остановила руку на резинке боксеров и отстранилась, горячо выдохнув. — Можно я попробую? — тихо прошептала она. — Хотя бы просто потрогать. Татьяна поняла, что рискует сейчас все испортить и уже хотела извиняться, но… Супруга, замершая с каменным лицом, вдруг нерешительно кивнула. — Там нет его? — прозвучал еще один уточняющий вопрос. Ратлифф отрицательно покачала головой. Тело заранее напряглось и стало как-то не по себе, будто должно произойти что-то ужасное, но она старалась подавить это чувство. Получив согласие, Таня сначала просто не поверила в это. Но вскоре ее пальцы очень осторожно пробрались под резинку и стали спускаться по лобку все ниже. Она видела, как жена полностью опустила голову на подушку, при этом отведя взгляд куда-то в сторону. Словно готовясь к тому, что прямо сейчас ей сделают больно. Наконец-то настойчивая девушка добралась до того места, к которому прикасалась лишь раз. И то, воспользовавшись спящим состоянием. Аккуратно погладив там, она вытащила руку, облизнула пальцы и запустила их обратно. В этот раз один из них нащупал самый центр. Слегка надавливая, она медленно стала массировать его, внимательно наблюдая за реакцией супруги. — Ого… А он у тебя возбужден. Такой набухший… — шепотом произнесла брюнетка. — А там… Там так влажно. Приятно… Тебе совсем не нравится? Ответить на вопрос Чарли просто не могла. Ей было стыдно и неловко. Приятно и неприятно одновременно. Совсем не хотелось принимать то, как откликается ее тело. Будто бы так быть вообще не должно. Дисбаланс между тем, как реагируют ее органы и тем, как ей нравится в голове достигал своего пика. — Я… Я не знаю. — хрипло отозвалась она, при этом желая совместить ощущения физической оболочки с тем, как делала Таня тогда, сумев довести ее до оргазма. — Ну… Немного приятно. — Да? Приятней, чем в тот раз? «Вообще нет.» — пронеслось в голове. — Почти также. — соврала Чарли, заставив себя посмотреть на жену. — Тебе это нравится? — Мне нравится трогать тебя везде. И я хочу доставлять тебе удовольствие, малыш. Попробуй расслабиться… — ласково попросила Татьяна, возвращаясь к поцелуям в губы. Но американка не дала им продлиться долго, вместе с тем остановив руку у себя под нижним бельем. — Давай… Давай… — Не можешь, да? — Ну… Для первого раза достаточно. Это как-то… Странно. Послушно убрав руку, Бурая еле заметно улыбнулась. — Ты никому не давала себя трогать там раньше? Если бы не отсутствие освещения, сейчас бы она без вопросов все поняла по пунцовому лицу супруги. Но раз уж свет не горел, той пришлось прятать глаза и покачать головой. — Правда? Значит, ты… Нихуя себе. У меня че, типа жена-девственница? Вот это я удааачно попала! Ты знаешь, что об этом многие мужики мечтают? — Ну Таня! — Ну чтооо? Ты… Ты чего? Ооо… Мой малыш стесняется. — заумилялась брюнетка. — Вот главное, как меня оттрахать, так ты вообще не стесняешься, да? Ну все, чего ты отворачиваешься? — Да хватит сюсюкаться. — Чарли еще больше смутилась. — Мне вот тоже с тобой значит повезло. По началу Таня затормозила и не совсем поняла о чем речь, но когда до нее дошло, то очень быстро сообразила. — А… Ну вот, да! Видишь. — стало немного стыдно, но в чистосердечном признании уже не было бы никакого смысла. — Ну все, раз не нравятся сюсюканья, то пойдем. Покажу тебе кое-что пожестче. Она подскочила и потянула Ратлифф за собой с кровати. — Эй! Куда? Ежевичка, я хочу умыться и… — Нееет. Пойдем, пока четырнадцатое не закончилось. Я так и не успела показать тебе сюрприз! Зря я на него что ли столько денег вбухала? Надеюсь, хотя бы за это ты на меня орать не будешь. Вытащив Чарли из постели, а потом и из комнаты, Таня поволокла ее на первый этаж. На пробегающую мимо парочку в трусах и футболках удивленно уставилась домработница, намывающая окна. — Лучше мой! Моя жена говорит, что ты хуево убираешься и она скоро тебя уволит! — пригрозила ей Бурая на русском языке. — Че ты ей сказала? Черт, Таня. Нам ей платить-то нечем будет… — шепотом начала американка, пока ее куда-то вели. — Потом с этим разберемся. — Эм… А зачем нам в тренажерку? Попозже как раз остановила супругу возле двери в подвал и довольно улыбнулась. — Закрой глаза. — Ты че? Тренажеры обновила? Ну зачем… Погодь, а че тут замок-то? — Закрой глаза! И не подглядывай. Пришлось смиренно так и сделать. Как только Таня открыла дверь, то взяла хозяйку дома за руку и осторожно повела вниз по лестнице. — Ступенька. Ступенька. Еще ступенька. Не подглядывай! — твердила она, прикрывая ей второй рукой глаза, до тех пор пока они не спустились. — Секундочку. Интриганка куда-то отбежала. — Ну? — спросила с улыбкой Ратлифф, честно не подсматривая. — Смотреть-то когда? — Открывай. Та дааам! Как только Чарли открыла глаза, то первым делом увидела гордую собой Татьяну, стоящую посреди комнаты. Но увидев все остальное, с ее лица медленно сползла улыбка. Оглядывая подвал изумленными глазами, у нее даже и слов не нашлось, чтобы что-то сказать. Это уже был точно не тренажерный зал. Тренажеров и спортивного инвентаря здесь вообще больше не было. Их место занимали совершенно другие атрибуты, предназначенные совсем не для спорта. В стенах, подсвеченных неоновой подсветкой, первое, что бросилось в глаза — кровать. Черная, стальная кровать с колоннами для балдахина. Следующим весомым предметом мебели выступал иксообразный крест у левой стены, с мягкими набивками и креплениями для рук и ног. Еще одни кандалы висели на цепях, на противоположной стене. Там же стоял массивный кожаный стул, выглядящий не иначе, как трон, а рядом… Рядом располагалась стойка с различными ударными инструментами для порки и другими девайсами. Но даже не это ошарашило американку больше всего. Взгляд снова метнулся к другой стене и застыл на низкой клетке. — Э-э-это… Это что? — только и смогла спросить она, начав заикаться не хуже чем одна знакомая Татьяны из России. — Где? Это? Клетка. — довольно сообщила зачинщица сюрприза. — Нет. Вот… Вот это все… Это что? — Чарли прошла вперед, поворачиваясь вокруг своей оси и оглядываясь. — Где тренажеры? Где гантели, Таня? — Ну… Их перенесли в комнату на втором этаже. Мы когда были в секс-шопе, я подумала, что было бы классно все иметь дома и сразу. А еще я немножко почитала про БДСМ… — БДСМ… — медленно проговорила пораженная девушка, зажавшись и скрестив руки. — Мы еще даже плетку ту дурацкую не опробовали, а это… — Можно будет все и сразу! — с усмешкой заявила брюнетка, но потом заметно огорчилась. — Тебе… Тебе не нравится, да? Чарли ответила не сразу и почесала затылок. — Ну… Почему же? Просто теперь я думаю… Как с этим дом-то продавать? — Хэээй! Вы гдеее? Чааарлиии! Таня Барун! Я вернулааась! Мы с миссис и мистером Миддлтон переезжаем, как дядя Джо и обещал! Я решила в гости заехать! Вы дома?! — раздался высокий девчачий голос с первого этажа и супружеская пара испуганно переглянулась. — Ну завтра же у меня первый день съемок! Вы че, забыли?! Ну вы где, блиииин?! Ааа… Ручка двери только успела повернуться, как зазвучало громогласное: — НЕ ЗАХОДИ!!!

***

— Ну! Сука! Давай, давай, давай! Сдохни! Щас я тебя выебу. Бляяя… Ну нет! — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — прогремел злобный мужской смех. Пиу-пиу-пиу! — Ты профукал еще одну жизнь! У тебя осталось всего две! Не просри их точно также понапрасну, щенок! — Проклятие. — выругалась Чарли. — Теперь заново. — Никаких заново. Прекрати играть в эти старые стрелялки. — Таня отобрала у супруги джойстик. — Они еще более кровавые, чем новые. — Таня, ну тут не сохраняется резуль…тат. Бля. — американка вздохнула, так как жена не церемонясь выключила консоль и телевизор, а потом усмехнулась. — Мы с братом в нее играли всегда. А мама нам пиздюлей вставляла. — И правильно делала. Я читала, что такие игры могут вызвать необоснованную агрессию и… — Да ладно? — Ратлифф рассмеялась, за что получила шлепок по плечу. — Ау! Вот видишь. — Моя агрессия от того, что я уже собралась, а ты в игрушки играешь. — важно заявила Попозже. — Эта психологичка раз десять мне сказала не опаздывать. — Но ты уже два часа копаешь… — А я тебя ждать тут должна. Все, пошли. — Татьяна провела свою супругу под руку из дома, но прямо у двери остановилась. — Блять, нет. Туфли тут не в тему. Пойду кеды надену. — она отцепилась и побежала на второй этаж. — Таня! Твою мать. Еще полчаса ждать. Покосившись в сторону приставки, Чарли сделала только шаг в сторону, как… — Только попробуй включить! — прикрикнула Бурая. — Блять... — она сморщилась, остановившись на лестнице и там же присела, ухватившись за сердце. — Лапуль, ты чего? — заметила это ее жена и обеспокоенно поднялась к ней. — Ты в порядке? — Да, да. Просто... Бляяя. Сердце болит как у старухи какой-то. — Бедняга… Так и думала, что до добра эта наркота не доводит. — ужасалась Полина, наблюдая как Лина ходит по песочнице без песка и тыкает веткой в пока еще замерзшую землю. — А я и не слышала об этом. Ты тоже не знала? Пипец просто… Этим прохладным утром они вместе с сестрой сидели на качелях во дворе своего дома. — Угу. — хмуро буркнула Хорошенко старшая. — Ты пойдешь на похороны? — Чего? — Ну, на похороны Ники. — Поля, блин, какие похороны? Лиза сказала, что она две недели назад умерла. — Ааа… Ну, ты ведь не сказала когда. Все равно стрём… Помню, будто совсем недавно мы всей кучей гуляли и она пыталась тебя с Бурой поссорить. Сумасшедшая была девчонка… Лина, ну не грызи веточку! Зачем ты ее в рот-то суешь?! — блондинка побежали забирать у ребенка древесину. — Она не отываеться! Хоцю повомать! Катя молча наблюдала за ними, но мыслями находилось очень далеко. В голове все собралось в какой-то вязкий и противный кисель. Вспоминая свое давнее времяпрепровождение с Третьяковой старшей, становилось не по себе. Известие о ее смерти до сих пор казалось каким-то нереальным. Там же мельтешила и Лиза, вынудившая своей жалостью себя поцеловать. Теперь было гадко от собственного поступка. О своей измене до этого она старалась забыть и просто не думать, но то, что произошло вчера… Как она целовала эту шантажистку, учитывая нахождение своей девушки в этой же квартире. Как потом Рита вошла на кухню, а она постаралась вести себя как ни в чем не бывало. Как они сочувствовали гостье, а брюнетка даже предложила остаться ей с ночевкой, когда уже наступил поздний вечер. Все это никак не покидало Екатерину и вызывало чувство самоотвращения. «Надо забыть об этом. Это была вынужденная мера. А что, если бы Лиза и правда из-за моего отказа выдала всю правду? Я могла бы отрицать, но я точно знаю, что не смогла бы тогда врать убедительно. А Рита никогда не простит мне измену. Я помню, что она сказала по поводу измены своего бывшего… «Простила, но потом поняла, что не хочу прожить с этим человеком всю жизнь»… Или как-то так. Боже мой, как же это все мерзко. Я так хочу, чтобы мы никогда с ней больше не ругались. Хочу спокойствия, стабильности, работать, а потом в отпуск… Охренеееть. Я рассуждаю, как сорокалетняя тетка. Помню, мама причитала о таком, когда мы с Полей ее доставали. Ну ниче. Сегодня она нас вообще убьет, так что о будущем можно не волноваться.» — с сарказмом подумала шатенка и зевнула. К ней в этот момент подбежала Анжелина и врезалась в ногу. — Кая, смои! Смои! Мувавейки! — она показала свою маленькую ручку, по которой ползали муравьи. — Энджи, ну зачем? Стряхни! — Катя принялась смахивать насекомых. — Полина! Рот прикрой, а то мы щас тебе туда букашек накидаем! Услышав это, малютка рассмеялась, а Поля рефлекторно прикрыла рот рукой, до этого широко зевая. — Да идите нафиг! — отмахнулась она и вновь уселась на качелю. — Вот зачем мы так рано встали? Выходнооой жеее! — Так благодаря твоему гениальному плану и встали. Раньше не могла сказать? Почему я должна была узнать о нем только из звонка бабушки? И то, блин, она Рите звонила. У меня телефон походу сломался. На него то дозваниваются, то нет. — вздохнула Екатерина. — Попроси у бабушки новый. У них вроде богатая семейка. — хихикнула Полина. — И это не мой план. Мы просто созвонились, я говорю: «А мы еще увидимся?». Она такая: «Да, конечно. Удобно будет в субботу?». Я такая: «Ага». Ну и вот. Я пригласила ее в гости. А то, что мама дома… Ну и что? Это не только ее квартира. Я там тоже живу! Не хочет — пусть не общается, а мне вот интересно. Тем более бабуля уже на следующей неделе уезжает. — Ну ты важная, конечно… — Вазьняя, вазьняя! Вааазьняя — бумааазьняя! — Правильно, Лин. — подтвердила Катя. — Но я такое пропустить не могла. Щас же будет такой скандал. Только не додумайся сказать, что у нас бабушка, блин, жената. Я скорее для этого и приперлась, чтобы тебя в нужный момент заткнуть. А то я не удивлюсь. — Ой, подумаешь. Если бы я тогда про вас с Марго не ляпнула, то может мы об этом бы и не узнали никогда. А так, я всех вывела на чистую воду. Ха! — Ага. Че «ха»? Своего ухажера-гея ты че-то сразу вывести не смогла. — Ну и что? Он все равно хороший. И мы решили, что будем с ним друзьями. Кстати, я все равно забираю документы из универа. Буду работать в студии. Там обещают бесплатное обучение… О! Это она едет, нет? — заметила Полина автомобиль с шашечками, въезжающий во двор. — Энджи, иди сюда. Гости щас испугаются, когда увидят, какая ты чумазая. — Хорошенко старшая подтянула Анжелину за зимнюю курточку и попыталась оттереть с ее щек грязь, оставшуюся от ветки. В ту же секунду в кармане пальто зазвонил телефон. Пришлось отвлечься, так как звонила Маргарита. Именно сегодня утром, к самым первым часам приема, она поехала в места лишения свободы, где отбывала наказание ее бывшая девушка. Теперь же брюнетка стояла рядом с урной для курения после свидания и ее тон слегка озадачил. — Катюш, это невероятно… — выдохнула она прямо в трубку. — Ты че, уже все? Ты увиделась с ней? Все в порядке? Энджи, ну не лижи муравьев, Господи! — Это потрясающе. — Рита ошеломленно покачала головой, держа между двух пальцев сигарету и выкуривая уже вторую по счету, а потом, практически шепотом добавила. — Знаешь, я… Не побоюсь этого слова, но я просто охуела.