День зимнего солнцестояния

На этот раз всё было так же. Детская площадка манила своими насыщенными цветами, она была словно бельмо в глазу. Слишком яркая на фоне белого снега, слишком живая… Джинён вздохнул и огляделся. Пустынно. И словно насмешка, это чувство… Будто сейчас появится ОН… В это время года здесь не встретишь детвору. Слишком холодно для декабря. Ветер принёс с материка лишь снежную вьюгу. Сеул совершенно не защищён от этих северных «гостей» горами. Не то, что Чинхэ… Пак любил свой город. Пафосно сказано? Отнюдь. Ничего такого не осталось. И уже давно. Пролетел ещё один год. Пятый? Джинён не считал. Он знал точно. Всё это бессмысленно. ЕГО нет в этом городе. В этой стране. На этой планете. Пак понимал, да вот, сердцу такого не объяснишь. Эта детская площадка осталась в памяти немым укором. Разноцветным всплеском счастья и беды. Она притягивала к себе посильнее магнита. И в груди тоскливо сжималось. Внутренняя птаха-моторчик давал такие сбои, что сил не было терпеть. «Марк… Марк… Марк…» — «тикало» и «такало» в груди. И это грёбанное чувство вины. Тогда…пять лет назад… Если бы Пак мог вернуться. Он бы всё изменил. Переиграл. И они были бы сейчас вместе… Джинён не заметил, как застонал в голос. Испуганно оглянулся. Никого. Только горки. Лесенки. Турники… Детский городок. Единственное место, где можно встретиться с прошлым. Единственное место, где можно раствориться в прошлом… Единственное место, где можно забыть о прошлом. Поставить жирную точку и уехать из этого города навсегда. Это бессмысленно, приезжать каждый год всегда в один и тот же день… Нет в этом будущего. Лишь, саднящая душу, пустота. Тупик всей его жизни. Его расплата. Его вина… Воспоминания захлёстывали. Мешали дышать. Да сколько можно-то?! Как много времени должно пройти, чтобы не слышать больше этот голос? Не видеть цветных картинок в голове. Не чувствовать тёплого дыхания! Сколько?! Ненавистное мироздание! Просто скажи точную цифру! Пять? Десять? Двадцать? Молчишь?! Молчишь… Джинён судорожно вздохнул. Попытался улыбнуться. Провёл влажной перчаткой по лицу, словно стряхивая прошлые воспоминания. Этот кошмар нужно прекратить прямо сейчас. Нужно как-то жить дальше. Неужели, этот странный парень из далёкой, чужой страны, способен навсегда забрать его сердце? Но…как отказаться от солнечного дня? Как самолично заточить себя на темной стороне Земли? Стать безотчётным свидетелем своей собственной гибели? Без НЕГО ничего не имело смысла. Ни-че-го. *** Пак спустился в метро. В толпе дышится глубже. Когда тебя постоянно задевают чужие, неосторожные люди, своими руками, сумками, пакетами, нет времени для мыслей. Здесь приходится существовать в настоящем. Перепутаешь линии и отправишься совершенно в ином направлении. Оно тебе надо? Лучше бы домой вернуться поскорее… В этот раз даже в свою бывшую компанию Джинён не зашёл. Зачем? Только сердце травить. А так красиво звучало: «JYP». Даже страшно. Потому что и от этого названия никуда не денешься. Это и твоё имя: Пак ДжиНён… Он тогда так и представился этому загорелому, красивому парню, Марку Туану: «JYP!». Как будто хотел похвастаться родством с директором агентства JYP Entertainment… А и не было никакого родства. Только имя… Народ куда-то схлынул. Наверное, пришёл электропоезд. Но Джинёну нужно было пройти просторный зал и подняться по высокому эскалатору наверх. Поменять направление и снова спуститься, только таким образом он мог попасть на вокзал, откуда можно будет вернуться в свой город. От торопливо взошёл на убегающие вверх ступеньки и вздохнул. Мимо проплывали размытые лица. Встречная лента эскалатора была в непомерной близости. Но яркие светильники, расположенные на нейтральной полосе, не давали на чужих лицах сосредоточиться. Вот тут-то он и увидел его... Сначала в его голове словно граната взорвалась. Стало нестерпимо больно. И тепло. ОН совершенно не изменился. Тёмные волосы свешивались на одну сторону лба. И эти глаза. Пусть хоть сто лет пройдёт, Джинён никогда не забудет, какая глубина у этих небесных светил… Бездонная…словно у омута… Сердце ещё стучало отбойным молотком, а из груди уже рвалось: — Марк! Марк! Марк! Секунда - и взгляд парня задержался на его лице. Вторая - и неумолимая лента заспешила вниз. Джинён запаниковал. Он тысячу раз видел такое в фильмах! Герои вели себя всегда одинаково. Они мчались наперерез. Перепрыгивали на нейтральную полоску с бесконечными шарами огней и перескакивали на соседнюю линию. Это же так просто! Выпад. Подскок. И ты уже можешь двигаться в другом направлении. Не вверх, а вниз. Туда, где скрылось любимое и родное лицо! Секунды уплывали, словно мчавшиеся ракеты, а Джинён только смотрел и смотрел на убегающую вниз спину. Шоковое состояние не проходило. Он словно онемел. Показалось, что жизнь вдруг закончилась. Всё. Гладкая, полированная дорожка вместо ступенек. Конец пути. Пак опомнился. Пробежал по натёртому до блеска мрамору и ринулся на соседнюю полосу. Обратно. Вниз. Вслед солнечному дню. Его Марку. Прыгая через ступеньки, заспешил по мере своих сил. Он давно так не бегал. Не в его правилах нестись, сломя голову. Но, какое-то пылкое чувство влекло его с головокружительной быстротой вперёд. Откуда взялись все эти люди? Толпа. Джинён заметался, выискивая проход. Туда, на станцию, прямо к запоздавшему поезду. У Туана лишь один путь. Усесться в вагон. Только нужно отыскать знакомую спину. В чём он был? Джинён не мог вспомнить даже под страхом смерти. Лишь глаза не выходили из головы. Это родное лицо. Такое притягивающее, что сердце рвёт из груди. Подъехала электричка. На просторной платформе сразу стало ещё более людно. Джинён попытался охватить глазами всех, кто входил, но знакомой спины не увидел. Снова паническая атака накрыла его с головой. «Да куда же ты делся, Марк Туан! Откликнись! Отзовись!» Пак мысленно кинул эту фразу в пространство. Использовал весь свой импульс. Равный пяти годам страданий. И ничего. Только спешащие люди... «Сесть в поезд или остаться? Сесть или остаться?» Мысли разбежались вольными скакунами. Ни поймать... Ни догнать. Двери захлопнулись и сердце Джинёна упало. Всё. Это был единственный шанс. Последний. Больше у него не будет счастливых мгновений. Никогда. Он обвёл взглядом пустующее пространство. Куда подевались все люди? Только что здесь была толпа… Словно он попал в другой мир. Где не было Марка. Не было разношёрстной публики. Лишь его гнетущее одиночество. Может он, Джинён, ошибся? И заветный образ лишь померещился. А на самом деле он просто сходит с ума? Нужно возвращаться. Он не приедет больше в этот город. Нужно налаживать свою собственную жизнь. И не ждать больше подарков от судьбы. Их не будет. Ведь ещё тогда, три года назад, в агентстве сказали, что Марк Туан уехал к себе в Америку. Какие-то там у него семейные проблемы… Но никто не знал, какие? Пак сам виноват. Он никак не давал о себе знать в течении долгих двух лет… Кто же будет ждать? Самый красивый парень? Да у него таких, как Джинён, может быть сотнями в очереди. Он же был самым лучшим в компании. Самым сильным и красивым… Но всё-таки Пак же надеялся. Каждый год приезжал в этот город. Таскался на эту заброшенную детскую площадку… и ждал. Вдруг Марк появится. Какой-то волей судьбы пересечёт невидимую грань и снова вольётся живительной струйкой. Но чудес не бывает. Это ему ещё мама говорила. Джинён вздохнул. Осмотрелся снова, натыкаясь на безлюдные скамейки, которые казались совершенно не к месту. Зачем здесь сидеть? Чтобы чего-то ждать? Или кого-то? Но вопреки его логике, одна скамья была занята. Сердце дрогнуло. Он вдруг сразу узнал эти ломанные линии плеч. Этот опущенный подбородок… Эти преломленные в оскале губы. Из-за дурацкой повадки кусать ворот собственной водолазки. Ни у кого не может быть больше такой привычки! Пак заспешил. Споткнулся на ровном месте. Неловко хлюпнул носом. Рюкзак за спиной стал непомерно тяжёлым, словно он камней туда навалил. Сделал ещё шаг в направлении скамейки. И остановился. Что он скажет? Что виноват? Что сбежал, как последний трус? Просто оставил Туана одного на такой же глупой скамейке? Тогда. Пять лет назад… На детской площадке прямо возле компании «Jyp entertainment»… Ничего более тупого не придумаешь… Разве есть какое-то оправдание? Нет его. Даже если хорошо подумать… Джинён должен был сдохнуть или остаться. Другие варианты Марк и рассматривать не будет. Какое ему дело, что в семье Пака проблемы? Что ему срочно надо было возвращаться домой… И это тоже всё было на грани жизни и смерти. Но Марк не поймёт. И будет прав. Пак ещё раз судорожно вздохнул, не спуская глаз со знакомой фигурки. Нет. Он должен подойти. И всё объяснить. А там уже будет решение лишь за Туаном. Пять лет — это очень большой срок. И нет ни одного шанса на благоприятный исход. Ни одного. — Марк, — голос Джинёна дрогнул. Он увидел близко любимые глаза, знакомые до оскомины. Смотрящие снизу вверх. Такие проникновенные. Ни у кого таких нет. Ни у одного живого существа, — Ты меня помнишь? Дурацкий вопрос. Дурацкий момент. Всё дурацкое… Парень хмыкнул и растянул губы в усмешке. Посмотрел долгим взглядом. Словно оценивал. — Ты мне? — сказал, запинаясь. — Конечно… кого ещё ты тут видишь? — попробовал пошутить Джинён, но понял, что с этим вышел промах. Глаза Марка стали сердитыми. — Мало ли… — протянул он устало, — Может, у тебя не все дома… Дерзкий Туан. Всегда такой был. Он обижен и совершенно не хочет разговаривать. Оно и понятно. Теперь нужно прощения просить, а не «бычиться». Джинён так и сделал. — Я понимаю, что ты обижен… Я бы тоже так себя вёл… Наверное… — промямлил Пак. Потом приосанился. Гордо выпрямил плечи. Если собираешься нырять в прорубь, хотя бы будь прямым, как свечка. Голову не опускай. — О чём ты, дружище? Понимаю тебя с трудом, — выпалил Туан и поплотнее закутался в пальто. Джинён только сейчас заметил. Марк никогда не надевал такую неудобную одежду. Она ему мешала. Какие-то куртки, толстовки, худи. Всё для тренировки. Ну уж никак не элегантные жакеты и пальто… Что-то кардинально изменилось? — Это же я, JYP… ты меня не узнаёшь? — Пак сказал каким-то треснутым голосом, как подросток, петуха пустил. Марк Туан рассмеялся в голос. Встал. Оценивающе заглянул в глаза. Расхлябанной походкой пошёл мимо оторопевшего Пака. — Подожди, Марк! Да что с тобой? — Джинён кинулся вслед, схватил парня неловко за локоть. Туан дёрнулся. Ощетинился весь. — Руками не трогать! — прошипел сердито, — Что ты себе позволяешь? — Марк, это моя вина, признаю, но выслушай… Хотя бы просто прими мои извинения… Всё случилось так внезапно… Мне нужно было срочно вернуться домой… Я знаю, что ты ждал меня на детской площадке, но я не смог! Я уехал В Чинхэ… — Да что за бред сумасшедшего! Отвали, придурок! Какой, к чёрту, Туан? Ты либо чокнутый, либо обознался! Пак резко остановился. Он обознался? Это не его Марк? Не его ясноглазый мальчик? Чушь и ерунда! Да он никогда бы не смог перепутать! Никогда. Пусть сто веков пройдёт и сменится тысяча жизней, он всё равно не забудет, как выглядит его парень. — Марк, но это уже перебор! Просто плюнь мне в глаза. Отвергни меня. Скажи это прямо. Но не делай вид, что не знаешь меня…. Это пугает, в самом деле… — Послушай, дружище, отцепись. Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я вижу тебя первый раз в жизни. И точно в последний. Поверь, ты путаешь. Меня зовут не Марк Туан… — А как? — встрял Джинён, он немного тормозил иногда, но если дело касалось чего-то особенного - был быстрым, как ветер. — Тебе какое дело? Одного моего слова не достаточно? — парень остановился и сдвинул брови к переносице. Задышал слишком часто и загнанно, словно ярость клокотала в нём. Его Марк не был таким. Он разговаривал с людьми спокойно и вежливо. Хотя, Джинён помнит, что у его парня взрывной характер, но ещё же довести надо человека до такого состояния. Неужели, он так сильно злится на Джинёна, что готов играть какую-то, одному ему известную, роль? Площадка снова наполнилась людьми. Словно матрица. Раз — и всё было спокойно, как в безлюдных пространствах. Два — и в толпе можно захлебнуться. Марк отвлёкся от Джинёна, словно выискивая кого-то. Подался в сторону, помахав в воздухе рукой. Пак не отставал. Они выбрались к лестнице эскалатора. Здесь людей было меньше, Марк поспешно пошёл навстречу какому-то парню. Смазливому, высокому. Слегка перекачанному, но всё равно, словно с картинки в журнале. — Привет, почему так долго? — встретил Туан парня вопросом. На Пака вообще ноль реакции, как будто его нет рядом. Качок недоделанный, вот он кто! — Извини… Я спешил, как мог, но ты же знаешь… — парень глянул на Джинёна и осёкся, — Ты не один? — А? — Марк повернулся и встретился с Паком глазами, — Ты всё ещё здесь? Я же сказал тебе, свали! — А могу я узнать ваше имя, сэр? — вдруг выпалил Джинён, переходя на формальный язык. Чем чёрт не шутит, но этот парень и правда на Туана не похож. То есть, похож, но будто нутро вынули и другое вставили. Так сейчас делают? Или что? Игра? — Не обращай на него внимания, просто привязался какой-то малахольный. Имя ему надо. Точно, псих. Или больной на всю голову. — Ладно, пошли, — смазливый "качок" нежно взял Марка под ручку и они отправились восвояси. Да только Джинён всё равно опоздал на поезд, как ни крути. Должна быть разгадка. И пока есть возможность, терять из виду этих двоих точно нельзя. Подался следом, словно привязанный. *** Место было странное. С улицы смотришь — будто подвал. А спустишься вниз по ступенькам и угодишь в огромное помещение. Не иначе — клуб закрытый. Тусовка нижних слоёв населения. «Танцульки» ещё можно назвать. Пак прижался к обшарпанной стене. Оглох на мгновение от захватившей всю его сущность, музыки. Но Марка не потерял. Тот своего спутника обнял, словно кралю какую-то. Со стороны смешно смотрелось. Щуплый Туан в обнимку с «качком», как из сатирической пьесы. Но оба красиво одеты, не для этого балагана. Джинён чертыхнулся, когда какой-то мужик заехал ему по копчику. Подпрыгнул от неожиданности, ретировался от него. И тут же потерял этот дуэт. Ни Марка, ни его дружка. Как сквозь землю провалились. Музыка на миг стихла. Чей-то громкий, искажённый микрофоном, голос радостно оповестил, что здесь можно хорошо провести время, не заботясь о средствах в кошельках. Поистине, чудеса мироздания. Как его изысканного Марка сюда нелёгкая притащила. Не в его это стиле. Не в его привычках, по кабакам третьесортным шляться. А Джинёну тут вообще быть запрещено. Уж слишком у него выборочное воспитание. И мама всегда говорила, что такие места лишь для отбросов приготовлены. Кто опустился — ниже некуда… до самого дна… Неужто и с Туаном какая-то беда приключилась? Или что такое может произойти с человеком, чтобы и себя забыть, и имя своё? — Эй, парень, потанцуем? — к нему подкатил «недорослик» облизанный, весь такой напыщенный, словно петуха сожрал, а образ его себе взял. — Не танцую, — остановил его поползновения Пак и всмотрелся внимательнее в толпу разношёрстную, где Марк? Куда испарился? — Так чего пришёл тогда? — разозлился «петух», — И твоя одежда совершенно здесь не уместна… ты что, фейсконтроль не проходил? Рюкзачок надо в раздевалке оставлять и курточку… — В этой дыре, что ли, есть фейсконтроль? — удивился Пак. Ну и ну. — Обижаешь… — парень скривил губы и подался в сторону. Словно от психа. Джинён и почувствовал себя полным идиотом. Вломился в какой-то гадский клуб, отстойнее, чем нужник в деревне. И всё из-за Марка… Принесла же его нелёгкая в такое место! Глядишь, и наркоманов тут тьма-тьмущая! Не говоря о других пороках общества. Разврат и нищета всегда рядом идут, плотно сцепившись ладошками. Но не Марку же Туану в таком круге вращаться. Ошибка, не иначе. Музыка снова прошибла мозг. Джинён хмыкнул. Но такт сменился. Не было больше ничего вульгарного в этой мелодии. Всё поплыло перед глазами, когда он вдруг заметил на освещённой сцене знакомую, гибкую фигурку. Марк? Сердце снова откликнулось. Дробно застучало где-то в горле сплошным набатом. Парень был одет в черное трико. Такое гладкое, обозначающее каждую линию, впадинку, округлость… Как он двигался… Джинён застыл, намертво сражённый такой, ничем не прикрытой, сексуальностью. Поджилки зазвенели. Словно поезд прошёл в душе Пака, громыхая всеми вагонами… Конечно, это Туан. Кто бы сомневался. Но почему он там, на сцене? Танцует так, словно никого нет в зале. Будто его вообще ничто не колышет в этом мире. Так можно двигаться, только если ты знаешь, что завтра не наступит. Будто ты улетишь вместе со звёздами в безграничное пространство. И никогда не встретишься с теми, кого ты оставил. — Эй, студент, сотрись в порошок, обзор закрываешь! — кто-то весьма ощутимо толкнул Пака в спину. Он шагнул в сторону и обернулся. Сзади стоял тот самый парень — «качок», кого совсем недавно нежно обнимал Туан. — А кто сейчас выступает? — спросил его Джинён. — Торчишь тут, а не знаешь… — разочарованно протянул парень, уставившись глазами на сцену, словно боялся что-то упустить. Джинён тоже боялся. Отвернулся обратно, — Это «Калифорния»… — раздалось сзади. Джинён закашлялся. В горле резко пересохло. Что он слышит? Какое-то дурацкое прозвище вместо имени нормального? Не абсурд ли это? Всё похоже на какой-то странный сон. Ему бы сейчас проснуться. Снова увидеть себя юнцом безусым, с мороженкой в руке. А рядом Марка. Такого яркого, изысканного, тонкого… На их детской площадке, куда они всё время ходили после тренировок. Танцевать здесь, среди этой разномастной толпы? После всего того, что ты умеешь? Марк! Что с тобой произошло, милый? Джинён сморгнул слёзы. Затравленно обернулся, проверяя, не заметил ли кто? И тут всё закончилось. Туан резко остановился и опустился на колени. В истоме протянул руки и опустил голову. Во всём этом облике был "его Марк". И не может здесь быть никакой путаницы. — Ты же тот самый шизик? — «качок» заглянул ему в лицо. В неверном свете рамп он, каким-то образом, разглядел Джинёна и узнал. — Сам ты шизик! — беззлобно огрызнулся Пак. — Ты нас преследуешь, а это не по закону… Мне позвать кого-нибудь? — Не "вас", а одного Марка. Ты мне нафиг не сдался… — Джинён отступил назад, всё ещё ожидая, что Туан снова выйдет. Ему здорово рукоплескали. Зал, словно с ума сошёл, крики со всех сторон вонзались в уши такой дурацкой кличкой, словно у собаки: «Калифорния»… День зимнего солнцестояния* — считался счастливым днем, достойным празднования. Это один из важнейших праздников годового цикла. Каждый год зимнее солнцестояние приходится на период между 21 и 22 декабря. В день зимнего солнцестояния самый короткий день и самая длинная ночь в году. Великое противостояние* — положение, при котором планета Марс в момент противостояния находится на кратчайшем расстоянии от Земли. Это самая близкая точка.