День зимнего солнцестояния

Джинён задремал прямо на удобном диванчике возле окна. Срубило как-то незаметно. Он просто очень долго бодрствовал и организм решил смилостивиться — подарил ему эти нескончаемые минуты. О часах не могло идти и речи. Алекс укрыл его лёгким покрывалом — в доме работали кондиционеры и этого «зимнего» парня могло прихватить ненароком. Что потом Иену сказать? Дед тоже спал в своей комнате. Хьюз его проверил, поправил одеяло. Он сделал всё так, как это сделал бы Туан. Его немного напрягало, что эти чужие люди находились теперь с ним. Он был одиночкой по жизни и совсем не умел заботиться о пришельцах. Тем более — иностранных. Но чего ради Иена не сделаешь? Он давно приготовил обед, но гости не просыпались. Оставалось позвонить своему другу и отчитаться по полной программе. Но Марк был недоступен. Алекс увидел несколько пропущенных звонков, покачал головой. Как он так? Всё время же телефон был рядом. Иен сейчас точно летит в самолёте. Только бы Дурацкий парень это выдержал. Вот что за необходимость была тащить его с собой? Предлагал же ему оставить пса у себя. Да что теперь-то… Алекс заглянул в комнату, где заснул Джинён. Почему этот парень заставляет трепетать его сердце? Он же его ненавидеть должен. Или что? Пак заворочался. Забубнил что-то. Открыл глаза. Сперва не понял, где это он? Скользнул по стенам затуманенными глазами. Увидел какую-то странную сюрреалистическую картину, вспомнил, что уже в Лос-Анджелесе. Улыбнулся сам себе. — Ты есть хочешь? — спросил Алекс осторожно. Джинён вздрогнул от незнакомого голоса, да ещё и слов не разобрал. Потом только понял, что это английский. - А дед проснулся? — спросил шёпотом, медленно прокручивая предложение в уме. Чужой язык давался с трудом. А с Марком так легко было общаться… Они говорили на двух языках и понимали друг друга всегда. — Он ещё спит. Я недавно проверял его, — улыбнулся Алекс, — Мы можем сами пообедать, а ты потом покормишь его отдельно. — Но я не хочу есть, — усмехнулся Джинён, — Почему у меня такое чувство, будто я на курорт приехал… — Так отдыхай, пока это возможно, — Хьюз вздохнул, — Я сейчас пытался до Марка дозвониться, но он вне зоны. Думаю, он уже вылетел… — С этим чёртовым часовым поясом я не могу соображать адекватно, — Джинён потёр глаза, — Ты дашь мне его номер? Я сам позвоню. Алекс протянул Паку свой смартфон. — Вот… Джинён посмотрел. Цифры показались ему знакомыми, а когда он понял, что это номер Кан Хо, он даже подпрыгнул на диване. — Что? — воскликнул, — Марк с Бао? — Что-то не так? — Алекс испугался. — Вот чёрт! — Пак попытался позвонить, но абонент действительно был вне зоны доступа. Значит они всё же встретились. Возможно, Марк вовсе не торопится домой. В любом случае нужно было срочно связаться с парнями и Джинён позвонил Доку. На том конце долго не брали трубу и только потом до Джинёна дошло, что там, скорее всего, раннее утро. Он чертыхнулся шёпотом. Посмотрел на Алекса. — Марк взял этот телефон у нашего общего знакомого, — сообщил он. На слове — «бойфренд» голос немного дрогнул. Ревность — плохая черта. Но её за пояс не заткнёшь, как катану и из башки не вышибешь. А вдруг Туан и не собирается лететь обратно? Может, ему и там хорошо. Или он решил Джинёна ждать. Марку в голову не залезешь… Но он же сказал, чтобы Алекс никуда не отпускал их с дедом, до его благополучного появления… И что? У Туана семь недель на пятнице! — Понятно, — Алекс сверкнул своими глазищами, — Ты боишься, что он не приедет? — Я боюсь, что он передумает. Он слишком часто так делал со мной, — пробормотал Джинён на своём языке.  — Что? — Да нет, всё нормально, — перевёл Джинён, — Как только он будет в досягаемости, я с ним свяжусь. А потом проснулся дед и парням стало совершенно некогда думать о чём-то другом. Тот вёл себя, как маленький, постоянно впадал в какие-то приступы «движухи». То ему надо было Марка Туана срочно, то — океан. Он просто грезил этим. Тогда Джинён упросил Алекса свозить их на побережье. Хотя бы ненадолго. Старикана покормили. Джинён знал, что перекармливать деда нельзя, но тот так страдал от голода, что пришлось скормить ему не только кашку, но и курицу, которую Алекс приготовил для Джинёна. Но что не сделаешь ради спокойствия гостей? Выбирать особо не приходилось. И они поехали посмотреть океан. Погода стояла чудная. Солнце, ветер и песок… День склонялся к вечеру. Джинён вообще мечтал, чтобы поскорее пришло завтра. Тогда он сможет увидеть Марка. Просто посмотреть на него. Можно даже не брать за руку, не притрагиваться к мягкому плечу. Не разговаривать. Нет! Он всё ему выскажет! Как он его ненавидит… Пусть знает, что Джинён пролетел столько тысяч миль ради того, чтобы сказать ему об этом. Дед — другое дело, у него с Туаном свои заморочки. Пусть сами и разбираются. Пак всего лишь посредник. Не мог же старик прилететь сам? Ему неможется, вообще-то… Джинён всё время вёл с самим собой внутренний диалог. Пытался оправдаться, почему он тут? Мало ли, что сказал Алекс… Любит его Марк. Ага! Сегодня — любит, а завтра ручкой помашет. Так уже было и повторять такое Джинён не хочет. Пусть сперва на коленочках прощения вымолит! Вот тогда Пак подумает. Да и то ещё не точно. Он, может, даже и не взглянет на Туана. Пусть помучается… Воздух был свежим, как дыхание океана, солёные брызги впитывались кожей. Казалось, что эта влага полностью окутывает тело. Даёт ему дышать. Раскрывает все поры. Шевелит в душе какие-то рецепторы скрытые. Словно давно забытое. И только потом Джинён понял, что это воспоминания из детства. Когда он маленьким торчал на море после школы. Он всегда боялся воды, но это и притягивало. Плавать он так и не научился, но страшно полюбил море. А океан же в тысячу раз лучше! Вон он какой… Необъятный, сверкающий в лучах заходящего солнца. Живой. Меняющийся каждую секунду. Джинён посмотрел на деда. Тот и вовсе застыл с открытым ртом. Интересно, он когда-нибудь видел такое чарующее зрелище? Пак даже не знал… А что он вообще знал о дедушке-то? Что тот работал спасателем, сплавлялся по рекам и вообще был легендарной личностью? Так все об этом знали. Но сам дед ведь редко рассказывал об этом. Скрытный чувак. Весь в Джинёна… Подошёл Алекс. Он сперва не хотел мешать, бродил неподалёку, загребая босыми ногами песок, его яркая, под цвет глаз, футболка только подчёркивала их блеск. Парню, видимо, стало скучно. — Джинён, ты никогда не видел океан? — спросил, подбирая лёгкие слова. Пак сглотнул. В горле запершило совершенно неожиданно. Почему, когда видишь такое нескончаемое водное пространство, всегда хочется пить? Инстинкт? Или генетическая память предков. — Нет, я жил и вырос на море. В принципе, это одно и то же, только в умеренной дозе. Океан слишком большой для моего понимания. Я бы даже не рискнул в нём поплавать… — Ты что, воды боишься? — улыбнулся Алекс. Ветер разлохматил ему волосы и яркие, синие глаза блеснули из-под чёлки. Словно брызги океана. Почему, когда смотришь в эти омуты, кажется, что они влажные, блестящие? И в них отражается всё небо и вода. — Я просто не умею плавать, — улыбнулся Джинён, поправил на дедушке перекошенную футболку, почему-то застеснялся. Дед побрёл к самой воде, зачарованно уставившись в пространство. Пак следил за каждым его шагом. Мало ли, что ему в голову взбредёт? Надо всегда быть начеку. Но старикан просто хотел помочить ноги. Джинён понял, разул его, подержал за руку, пока тот наслаждался прохладной водой и только потом посмотрел на Алекса. Он стоял рядом, смотрел как-то настороженно, склонив голову на один бок, защищаясь от ветра. — Ты же родился на море, — сказал Хьюз задумчиво, облизнул губы. Они у него сухие были, немного покусанные. Пак знал эту привычку. Марк тоже так делал. Если нервничал или чем-то был озабочен, кусал губы. Вот и Алекс… такой же. Близкий друг. Даже привычки одинаковые. И понимают они друг друга лучше. Наверняка. — Ну и что. Ты просто не понимаешь. Есть море — которое для отдыха, а есть — что для работы. Так вот, наше море — это рабочее море. Там никто не купается. Разве что на пляже. Но обычно они все пустые. У нас не курортная зона, в основном люди промышляют рыболовством. Траулеры всякие, байды для этого. В городе все заняты с утра до ночи. Когда плавать-то? — Понятно, — Алекс подошёл со стороны деда, взял его за руку, — А я здорово плаваю, могу и тебя научить, — сказал с запинкой, — Правда, Марк всё же лучший в этом… — Почему ты думаешь, что он меня любит? — не сдержался Пак. Ему очень хотелось поговорить о Туане. Дед не мешал. Он всё время бубнил что-то, не вслушиваясь в незнакомую речь. Интересно, неужели старикан никогда не учил английский? Ведь Джинён даже не знает. — Потому что он сам так сказал, — Алекс глянул прямо в глаза Джинёну, поймал его взгляд, — Можешь даже не сомневаться. — Марк Туан тебя любит, — сказал вдруг дед, оба парня посмотрели на него, — Я это знаю… — Дед, ты что, английским владеешь? — вскрикнул Джинён, — Серьёзно? — Ничем я не владею, — дед выдернул руку и почесал затылок, — Мне просто скучно. Когда Марк Туан заберёт нас? — Ну ты даёшь! Молчит себе потихонечку, разговоры подслушивает, — Джинён подмигнул Алексу, — А сам — полиглот ещё тот, даже лучше меня разговариваешь. — Я просто живу дольше тебя, — дед хитро улыбнулся, — Ну что, пойдём домой? Я что-то сильно проголодался… Да и Марк Туан может приехать и нас не найти… *** Марк ещё раз набрал номер Джинёна, сосчитал до пяти, потом до десяти. Ащщ! Целая вечность прошла, а воз и ныне там! Да что ты будешь делать-то? Эта минута долгих, режущих гудков давно растянулась на столетия. А он всё слушал и слушал. Как будто надеялся, что на том конце всё же откроется какой-то клапан и зазвучит родной голос. Сердце сжалось. Он больше не может терпеть! Так хочется прижать смоляную головёнку к своему плечу. Потонуть в знакомом аромате. Он так соскучился. Сил не осталось терпеть так долго. А рейс всё откладывали и откладывали. Погодные условия оставляли желать лучшего. Дурацкий парень давно дремал прямо на жёсткой плитке местного аэропорта. Ладно, что Туан хотя бы покормил его. Нужно было позвонить Доку и узнать, как у него дела. Марк нашёл его номер, забитый в смартфоне Бао, даже усмехнулся этому чёрствому прозвищу — Док. Будто у парня имени нет совсем… Но не позвонил, тот спит ещё, по-любому. А сон — это самое важное лекарство. Когда приедет, наберёт. Пёс зевнул, уставился на хозяина, завилял хвостом. — Потерпи, малыш, скоро мы с тобой вернёмся домой. И тогда, обещаю, я по настоящему возьмусь за твоё воспитание. Ты вырастешь здоровым и счастливым. Не веришь? Дурацкий парень вопросительно наклонил голову на один бок. Марк усмехнулся, погладил шелковистое ухо. Как у Джинёна… Ну, разве что на самую малость у Пака меньше и упругость другая. У Джинёна сочные ушки, лысые. Мясистые. Так и хочется зубами впиться. К ушам Дурацкого парня не было такой тяги. Марк усмехнулся, представив уши Джинёна. Ни у кого таких нет. А ещё — эти ямочки на щёчках… Но мысли Туана оборвало новое объявление. Сообщили, что рейс такой-то… Его, Марка рейс! Вылетает тогда-то и туда-то… Наконец-то! Посадка начинается! Он прочнее взял за поводок пса и заспешил к посадочному контролю. Самое главное усесться на своё место и заснуть. Это было спасением. Ещё Марк боялся, что начнут придираться к Дурацкому парню. Он нацепил на морду пса намордник, но пообещал, что сразу его снимет, как только они устроятся на сидении. Койот поныл, но перед неизбежностью заткнулся. Правила не хозяином придуманы. Всё! Время заработало на них. Теперь нужно нырнуть в сон. И проснуться в своей стране. Ну, или на худой конец над океаном, вообразив себя стрелой, что сорвалась с натянутой тетивы… К нему. К Нёну. Дурацкий парень и правда имел какую-то власть над людьми, потому что стюардесса молча прошла мимо, не обратив внимания на то, как он устроился в мягком кресле. Марк стянул с морды пса намордник и приготовился к долгому перелёту. Родной Лос-Анджелес встретил его лёгким бризом. Этот огромный «муравейник» никогда не спал. Даже сейчас, в четыре утра, он гомонил знакомой речью. Тут и там расплывались отдельные звуки: клаксоны автомобилей, сирены, что периодически вспыхивали в разных концах города. Неспокойный край. Живой. Мельтешащий своими неоновыми вывесками, рекламными щитами, красочными и яркими огнями. Родной мегаполис. В котором его где-то ждал Нён… Марк подождал пса, который стремглав кинулся справлять свою нужду. Это было специальное место, отведённое для собак, совсем рядом с аэропортом. Сейчас предстоял неблизкий путь к самому побережью. Туда, где находился самый красивый и невероятный парень. И какой будет эта встреча — гадать не следовало. «Переживать заранее — это переживать дважды» — глупая пословица. Она неприемлема никаким местом. Хоть ты как себя успокаивай! Мысли все равно будут вертеться около одного. Да и гадай-не гадай, просчитаешься. Это же Нён. Туан пристегнул Дурацкого парня и вытащил смартфон Бао. Нашёл смешную надпись: «Засранец» и нажал на зелёный кружок. *** — Ты спишь? — в комнату заглянул Алекс. Но Джинён даже и не ложился. Хорошо, что дед заснул. Он слишком часто ел и тут же засыпал. Это плохо или хорошо? Спросить бы Дока. Но не хотелось его тревожить. Или что-то другое? Какое-то смешанное чувство ревности и печали? Да плевать ему, Джинёну, чем там сейчас занимается Марк. Совершенно не интересно. Он не позвонит ему первым! Никогда. — Сплю, — всё же ответствовал он Хьюзу, усмехнулся, оторвался от окна, в которое наблюдал за ночными бабочками. Те смешно трепыхались за стеклом, пытаясь пробраться в комнату. Как вообще они смогли подняться на такую высоту? Их прельщал яркий свет, не иначе. Паку было немного жалко этих нежных созданий, которые глупо велись на сверкающее окно дома. Зачем им этот свет? Они же даже не знают, что их ждёт. Вот так летишь мотыльком на открытый огонь и сгораешь от собственной глупости. И спрашивается — зачем? К чему? Сиди и не высовывайся. Живи в собственном мире, который сможет защитить тебя от чужаков извне. Вот как рак — отшельник. Или улитка. Но случаются и в собственном мире катаклизмы. И тогда не избежать борьбы. За выживание, за свой дом, за здоровье. Кому- как повезёт. А если вообще не повезёт? Если нет стен, за которыми ты хочешь укрыться? Сколько не ройся в своей собственной душе, тебе никто не поможет. Только ты сам. Поднимись с колен и начни всё заново. Оторвись от дна пропасти и попытайся вскарабкаться наверх. Туда, к солнцу. К свету. Как мотыльки… Глупые подёнки*, которые живут лишь несколько часов… Это время им дано, чтобы найти пару и спариться в причудливом танце. А потом они сдохнут. Как всё живое… — Не хочешь разговаривать? — раздался голос Алекса. Тихий, вкрадчивый, задушевный. — Нет, нет, — Пак покачал головой, — Просто настроение не то. — Переживаешь за Иена, то есть, за Марка? — Алекс всё ещё торчал в дверях и Джинён решил, что нужно выйти, поговорить с этим синим лучиком света. Не будить же деда здесь своими разговорами. Они пошли в комнату Хьюза. Джинён всё никак не мог привыкнуть к этому огромному, пустому пространству. Круглому, как спасательный круг… Присели на диванчик, где совсем недавно кемарил Джинён. Было какое-то странное ощущение. Словно должно что-то такое случиться. И Пак ждал, ждал. Но ничего не случилось. Всё так же бежали минуты, проходили часы… Страх? Что он не приедет? Да. Это было. Но сильнее этого было другое: то, что ОН ПРИЕДЕТ! Марк приедет. Это неизбежно. И что он ему скажет? Лучше вообще не думать об этом. — Я переживаю за себя, — очень медленно проговорил Пак, внимательно посмотрел в чистые глаза парня. Они теперь стали стальными. Если свет в комнате почти притушен до предела, эти омуты делались пыльными, серебристо-серыми, как ртуть. Хамелеон, не иначе… — Скажи, вы поссорились перед расставанием? — спросил Алекс. Он не хотел задавать такой вопрос, но что сказано — то в форточку не выбросишь. — Почему тебя это волнует? — удивился и немного рассердился Джинён. Он не привык делиться с первым встречным ни куском риса, ни добрыми словами. Но… Алекс же! Такой необычный и милый. Который принял их с дедом с распростёртыми объятиями. Поил. Кормил. Спать укладывал… Даже к океану свозил. Как ему откажешь-то? — Прости… — Я понимаю, это не моё дело, — улыбнулся Алекс, — Конечно, не следовало и спрашивать… — Ты что, его любишь? — не выдержал Джинён. Пусть лучше его пошлют, но хотя бы в груди не будет болеть так сильно. — Ты про Иена?.. Э-э-э, то есть, про Марка? — в голосе парня появилось что-то тёплое и нежное. Или показалось? — Да, конечно, мы же друзья… ещё с детства. — Алекс, ты же понимаешь, про что я… — надавил Джинён. Он хоть с виду и паинька, но по настоящему — бульдозер. — А про что ты? — прикинулся пеньком Хьюз. Что ж! Не хочешь говорить — молчи. Будем тогда в прятки играть. Кто от кого первым спрячется. Какую личину наденет. Раковину рака-отшельника или оболочку куколки -подёнки. — Ты сам затеял этот разговор, я даже в подмётки тебе не гожусь, — усмехнулся Пак, но видимо с английским языком начались какие-то проблемы, потому что Алекс рассмеялся и блеснул своими глазищами. Ртутными. Пронизывающими. — Подмётки? Что это? Ты так смешно слова выговариваешь… Коверкаешь и шепелявишь… — Это я шепелявлю? — обиделся Джинён, — Просто у меня язык толстый, — он высунул свой язык и показал Хьюзу. Тот прыснул от смеха. — Ты и правда забавный, я же говорил тебе, — Алекс встал с дивана, прошёлся по комнате, принёс два бокала содовой, — На, промочи горло! — протянул один Джинёну. — Угу… — Пак убрал соломинку и напился прямо через край. Алекс угодил своей соломинкой в щёку, загляделся на то, как Джинён допивает свою воду. И вдруг сказал: — Ты прав, Пак Джинён, я люблю его. Но это ведь ничего не меняет? Как такого не любить-то? Я виноват? Или что? Джинён чуть не поперхнулся, хотя ждал такого ответа. Действительно. Как такого не любить? Он же на расстоянии с ума сводит. Лишь посмотрит. А может даже и не смотреть. Всё равно убивает медленно и нежно. Походя. Совершенно не задумываясь о последствиях. — Конечно, Алекс, ты не виноват… — ласково прошептал Пак, — Ты и сам такой же, как он. — Ну что ты, — Хьюз потрогал его за руку, — Мне до Иена, как до Кореи пешком. Даже не сравнивай. — Почему ты всё время называешь его Иеном? — решился спросить Пак. — Это его китайское имя. Его в школе так звали и дома… — Красивое имя, — Пак вздохнул. Разговор что-то не клеился. Но было приятно вот так сидеть и пялиться на красивое лицо Алекса. Эс-те-ти-ч-но! Сумерки медленно заполняли комнату. В отдалении горела только настольная лампа. Было свежо. В этом доме такие молчаливые кондиционеры. Их присутствие лишь ощущалось кожей, каждым волоском. — Марк что-то натворил, а ты не смог его простить? — спросил вдруг Хьюз. — Что? — Джинён поставил пустой бокал на пол, — Почему ты так подумал? — Не знаю, это моё предположение. Я слишком хорошо его знаю. — Нет, — Джинён покачал головой, — Это я натворил. А он меня простить не смог. — Не может быть! — Алекс прищурил глаз, чтобы не попасть в него соломинкой, стал смаковать воду, — Ты кажешься мне типичным маменькиным сынком, твоё воспитание не позволило бы тебе сделать что-то плохое. — Тем не менее… Вернее, тем не более, я это сделал. Поцеловался на его глазах с другим парнем, но до этого бросил его в Сеуле и удрал в Чинхэ. — За что же ты его так? — с изумлением рассматривая Пака, воскликнул парень. — Эх, долго объяснять… да и не хочется… Расскажи лучше о себе, — виртуозно перевёл стрелку Джинён. — Нет, это совершенно не интересно, — торопливо сказал Хьюз. Тут-то и раздался телефонный звонок. Джинён вздрогнул. Вскочил. Опрокинул бокал и он со звоном рассыпался в мелкую крошку. Но Пак не заметил. Почему-то напрягся. Вытащил смартфон. Бао? Вернее, Марк… — Чего ты не отвечаешь? — воскликнул Алекс, — Это Иен, да? Пак покивал, сглотнул. В горле снова пересохло. Сердце пустилось в какой-то безудержный пляс. Он осторожно провёл пальцем по чувствительной сенсорной панели и нервно произнёс: — Слушаю… — Ну, наконец-то! — со вздохом сказал ему Марк. Подёнки* — древний отряд крылатых насекомых. Они живут несколько часов. Спариваются и оставляют личинки, потом умирают.