День зимнего солнцестояния

21 декабря. Прошёл почти год. Ночью шёл снег, но к утру распогодилось. Небо очистилось от свинцовых туч и в мире стало как-то светлее, радостнее, что ли. Время вообще устало делиться на чёрное и белое, и в какой-то момент Джинён понял, что существует нейтральная полоса. Она не белая и не чёрная, а серая. И на ней тоже можно существовать с обещанием вечной весны. Нет, конечно, такого вообще никогда не бывает. Но настроение всё равно было хорошим. И чёрт его знает, почему? Дурацкий парень разбудил его вовремя. Можно сказать, поднял с постели. Как обычно. — Что, не терпится? — спросил его Пак, запуская пальцы в шелковистую шерсть. Она уже не казалась клочковатой. Грация этого животного зашкаливала. Как можно быть таким бесподобным? Койот стал совсем взрослым, не было у него уже подростковой худобы, появилась в движениях некая степенность, гладкость, — А Алекса ты не мог разбудить? — допытывался Джинён. Утром хотелось поспать подольше, но пёс будил его получше всякого будильника. Джинён переехал в Сеул не так давно. И всему причиной — дед, который согласился лечиться в клинике Дока. МакКуин был очень горд своими достижениями. Его препарат на самом деле творил чудеса. Нет, нужны были ещё проверки, но здравоохранение Кореи всё же помогло открыть ему лабораторию при клинике, чтобы тестировать лекарство. А прогресс был на лицо. Док каждую неделю проверял своё состояние, но вывод был один — он здоров. Решили проверить препарат на дедушке и тот дал согласие поэкспериментировать над собой. Если есть возможность помочь людям — почему бы не попробовать? Мать с отцом и нуной всё так же держали ресторан в Чинхэ и Джинён всё время мотался туда — сюда. В Сеуле он смог снять небольшую квартирку рядом с набережной, во дворе был сад, где он каждое утро и вечер прогуливал Дурацкого парня. — Принеси мне тапки, — попросил он пса. Тот заскулил, спрятал морду между лап, — Только не говори мне, что ты снова их сожрал! — воскликнул Джинён. Дурацкий парень таскал всё, что плохо лежит, Пак никак не мог приучить его не трогать хозяйское добро. Всё было тщетно. Переубедить его не было никакой возможности. Джинён его игрушками завалил, но пёс не хотел на них даже смотреть. Он играл только вещами хозяина. Прятал их и в тихушку драл, пока клочки не оставались, — Вот ты ж зараза! — поморщился Джинён. Встал. Распрямил плечи. Прошлёпал босыми ногами на кухню. Откинул шторки. Передёрнулся, наблюдая за прохожими, что кутались в пуховики. Зажёг плиту. Поставил чайник. Задумался, пока пальцы не обожгло. В этом доме чувствовался ещё вчерашний век. Всё здесь было допотопным. Даже газовую плиту приходилось зажигать спичками. Мдя… Это тебе не Рио — де — Жанейро… Дурацкий парень заскулил, ткнулся ему в ногу. — Сейчас, — Пак открыл холодильник, зевнул, открывая пасть во всю ширь. Захлопнул дверцу, не понимая, что увидел. Открыл снова. Просмотрел бегло полки ещё раз, — Чёрт! Вот дерьмо! Он забыл вчера пополнить запасы мяса, а койот ничего не жрал, кроме этого. И Джинён знал. Знал! Только вот забыл. Надо было Алекса попросить. Тот вот никогда ничего не забывал… Хьюз прикатил в Корею три месяца назад. Позвонил поздно ночью и Джинён встретил его в аэропорту. Он тогда только переехал. Алекс поселился с ним тихо и незаметно. Сначала только на «ночку», а потом как-то само собой вышло, что без него Джинён уже не мог существовать. Вернее, без его средств. В этом городе Паку пришлось наняться в кафе и он по-вечерам мыл посуду, подметал полы, чтобы как-то содержать эту квартиру. Ночами же пропадал в клубе «Голубой Карбункул», где являлся главным танцором. Но денег всё равно хватало лишь на то, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. А Алекс появился и сразу дела стали налаживаться. Он организовал здесь какие-то курсы английского языка и к нему толпами слали детишек. Он, каким-то волшебным образом, находил с ними общие интересы и его любили и дети, и родители. Хьюз стал зарабатывать большие деньги. Койоту хватало на пропитание, не говоря о парнях. — Джинёни, тебе яичницу сварганить? — в кухню заглянул заспанный Хьюз. Дурацкий парень с подвыванием кинулся к нему. Парень погладил густую шерсть, улыбнулся. Да что за прихоть у этого американца — начинать день с улыбки? Просто бесит иногда. Редко, правда. — Я сперва этого пройдоху выгуляю, — сообщил Пак, — Да и на рынок пройдусь, опять забыл купить мяса этому троглодиту… — А ведь я тебя спрашивал, — занудливо начал Алекс, — А ты — «ничего не надо, ничего не надо!» — Да ладно тебе, — Джинён достал из холодильника сыр и понюхал. Брезгливо взял двумя пальчиками и кинул в рот. Перемолол. — Не ешь на ходу, сколько раз просить-то?! — прикрикнул Хьюз, — Иди пока умойся, я за это время тебе омлет приготовлю. — Да что за необходимость-то… — пробурчал Пак, но всё же послушался. Ринулся в ванную. А ведь сперва поесть надо, а уж потом все остальные процедуры! Но с Алексом не поспоришь. Утро хоть и выдалось солнечное, но на поверку холод был жуткий. Сухой снег скрипел под ногами, лопался, словно хрустящие чипсы. Койот круги нарезал по двору, а Джинён кутался в тёплую куртку. Он забыл надеть шапку и теперь уши превратились в подёрнутые изморозью ледышки. Шарф болтался на ветру, словно флаг на мачте корабля. Эк он хватил-то, да? Вообразил себя трёхмачтовым фрегатом. У кого-то точно мания величия. —  Ко мне, Дурацкий парень, — позвал он, но порыв ветра выбил из него лишь обрывки фразы. Джинён закашлялся. Он терпеть не мог холод. Хоть из дома не выходи. А что? Соорудить себе берлогу и залечь на энное количество лет. Чтобы время не могло больше щипать его за поджилки и напоминать о прошлом. В кармане заелозил телефон. Да кому не терпится-то! Ладно, кто бы это ни был, подождёт. Джинён ни за какие калачи не вынет руки из карманов. Вернулись домой. Алекс уже усвистал на свою работу. И флаг ему на шею. Джинён примерно догадывался, почему тот приехал в эту далёкую страну. Про Марка разговор не заводили. Себе — дороже. Зачем душу терзать? А вот с Хьюзом всё было ясно. То, как он смотрел своими синими глазами, как затаивал дыхание, когда Джинён подходил слишком близко. Всё говорило о том, что парень с тоски подыхает по нему, Нёну. Обидно, конечно, что такая красота пропадает, но Джинён ничего не мог поделать. Если не Марк — то никто. Сердце надсадно дрогнуло. Всё внутри запекло, словно огнём прошлись. Он старался совсем не думать о Туане. Но разве есть способность у человека — мысли отгонять? В скором времени, может, и придумают. Если спрос будет… Вытащил айфон, просмотрел входящие. Ну, конечно, Бао! Кто же ещё-то? Набрал. — Что-нибудь с дедом? — воскликнул в трубку. — И тебе привет, — ответил приятный тенор, — Всё с твоим Паком в порядке. Завтракает. Про тебя спрашивал. Сегодня заедешь? — Конечно, — поспешно сказал Джинён. Он каждый день ездил к старикану, но у него своя была на то причина. Там, совсем рядом, находилось известное агентство, в котором Пак с Марком когда-то были трейни. И детская площадка. Только она оставалась у Пака. Только она. — Снова будешь ждать его на «своём месте»? — со вздохом вопросил Кан Хо, — Знаешь же, что теперь он уже не приедет. Слишком много воды утекло… — Он обещал… — лишь на это хватило Джинёна. Но и сам не верил в то, что говорит. Бао прав. Сто раз прав! Не вернётся Туан. Все сроки вышли. Был всего один шанс, но его никто не захотел использовать. Никто. — Знаешь, я каждый раз ржу над тем, как ты у меня в телефоне значишься, — вдруг рассмеялся Кан Хо, — Твой Калифорния точно чудик, раз такое придумал. Ты у него тут как «засранец» записан, недурственно, правда? Да пусть хоть «идиотиной» назовёт, только бы вернулся, а вслух сказал: — Твой же телефон, переименуй, как тебе хочется… — Ладно, оставлю для потомков. Всё какие-никакие воспоминания, — откликнулся Кан Хо, — Док тебе привет передаёт и как всегда телефон из руки вырывает, как будто у него своего нет! — Давай его, — снова вздохнул Пак. Услышал в мембране какие-то приглушённые звуки. Целуются они там, что ли? А потом тихий голос произнёс: — Привет, Джинёни… — И тебе не печалиться, — хмыкнул Джинён, — Как там дед, всю кашу слопал? — Ага, ещё добавки попросил… — засмеялся МакКуин. — Скажи, что скоро буду, принесу ему фруктиков и перепелиных яиц, — Джинён глянул почему-то на Дурацкого парня, тот как раз забавлялся с его нашедшимся тапком. Лучше глаза отвести и сделать вид, что эта картина приснилась. Зверь всё равно обувку не отдаст, только проиграешь ему в схватке и себя будешь гнобить до конца жизни. Кто у них в семье-то вожак? Уж точно не Джинён. — Мама тебе привет передаёт, — сообщил Док, — Она сейчас Ми Ми пошла из кровати выгонять, когда приедешь, принеси ей «вкусняшку» любимую и для попугаев корм, ладно? — Кому, маме, что ли? — усмехнулся Пак, подошёл к окну, выглянул на улицу. Он теперь уже совершенно не боялся овец. Не было у него страха. После того, как Дурацкого парня познакомили с этими бестиями кудлатыми, они совершенно шёлковыми стали. Из-за угла не нападали. Почему-то сразу присвоили койоту ярлык со всеми привилегиями. Вот уж кто вожак у всей этой огромной стаи. Бося с Пусей тоже признали пса. Радостно кричали имя его дурацкое. Да что попугаи, обе мамы были без ума от койота. Мама Кан Хо и мама Дока. Семья обрастала новыми членами постепенно, добавился ещё кролик Чип и хомяк — Лик, что поделать, МакКуин, да и Бао тоже, жутко любили с животными водиться. Ладно, что ещё Джинёна не просят всем подарочки принести, а то бы пришлось переть огромную сумку, а этого Пак терпеть ненавидит. — Кстати, мама Сон тебе ещё один свитерочек связала, можешь примерить сегодня… — Спасибо ей, скажи, что куплю корм для Пуси и Боси, — с теплом в голосе сказал Джинён, — Только пусть не заморачиваются с обедом, Алекс меня сегодня под завязочку накормил, — попросил Пак. — Как скажешь, — Док помолчал, — Ты бы послушался Бао, он ведь тебе плохого не посоветует… — Ты о чём? — нахмурился Пак. Отошёл от окна. Опустился в небольшое кресло. Погладил подошедшего пса. Тот бросил тапок и потёрся о ногу хозяина. Улыбнулся зубастой пастью. — Знаешь, мне очень понравился Марк, он сильная личность и сдохнуть мне не дал в ледяной воде, а то, как лечил меня, выходил, можно сказать, но… Понимаешь, Алекс - это то, что уже есть, а Марка нет… — Сам не знаешь, о чём говоришь! — воскликнул Джинён, — Он ведь действительно тебя спас, Док, а сам вот…заболел… Я верю, он вернётся. А если нет, я поеду в Америку. Привыкать, что ли?! Я найду его! Из-под земли достану. Ты же знаешь… — Тогда не пора ли тебе собираться в дорогу, ведь почти год прошёл, — напомнил МакКуин, — Я всячески тебя поддержу… Деньгами там, связями… — Сам заработаю, — перебил его Пак. Не нравились ему такие разговоры. Зачем они нужны? Только печёнку шевелить? Марк вернётся! Нужно ждать… он же обещал… Но в душу уже заполз страх. Пробрался к сердцу. Заморозил все входы-выходы. — Джинёни, я забыл сказать, — донёсся вдруг встрёпанный голос Бао, словно ему пришлось Рубикон перейти, чтобы смартфон отвоевать, — Сегодня у нас что? — Сегодня у нас — зима, — хмыкнул Пак, — И чертовский холод за стёклами… — Ага, — перебил его Бао, а ещё у мамы моего благоверного — день рождения. Посидим милой семьёй? Я Алексу позвоню, пусть после работы прямо к нам заявится. — Я не могу, — Джинён поспешно поднялся из кресла, заходил по комнате, — Сегодня такой день… — Какой? — разозлился Бао, — Снова будешь торчать на этой дебильной детской площадке, пока тебя оттуда замёрзшей сосулькой не достанем? Дурацкий парень-то что тебе сделал, чтобы и его там прогуливать до зелёных соплей? Он же всё-таки теплолюбивое создание, не морозоустойчивое, как ты. — Могу у вас его оставить, — вставил предложение в поток чужих слов, Джинён. — Да не останется он! — прикрикнул Бао, — Уйдёт вслед за тобой или завоет так, что крышу у всех снесёт, уволь меня от этого…  — Бао, — спокойным голосом заговорил Пак, — Тебе не кажется, что ты стал каким-то закормленным занудой? Док тебя испортил… — Семейная жизнь мне на пользу пошла, — заулыбался в телефон Кан Хо, — Вот, только вспомнишь, он тут как тут! Уже рвёт смартфон из рук, — добавил, — Ладно, Джинён, ждём тебя! Пак убрал телефон. Вздохнул. Что ещё остаётся делать-то? Время нещадно убегает сквозь пальцы. Словно песок. Но ничего не приближает его к цели. Док прав. Ехать надо. Увидеть глаза Марка… И тогда всё понять… Нужен ли ему Пак? Всё это вчерашний сон! Конечно, нет! Нет… Почти год… Это много или мало? Эх… снова остаётся открытым вопрос, словно в прошлое попал… Но тогда не было надежды… А сейчас? Что, она есть, что ли? Селёдка Марк сожрал селёдку Пака… И не подавился ведь… Моя рыба будет жить… Этим и тешился Джинён, когда просыпался холодными ночами в своей девственной постельке. И она живёт. Прямо сейчас. Как научиться стискивать зубы и радоваться каждому дню? Как? Кто его научит? Это безмятежное мироздание, что ли? Ага. Ему бы только последние крохи забрать с праздничного стола… Не приедет Марк и с этим не поспоришь. Это так же точно, как то, что сейчас зима. Самый короткий день. И времени совершенно не осталось в песочных часах. Кто решает твою собственную судьбу? Посторонний дядя, что ли? Нет? Ну тогда пойди и возьми то, что тебе принадлежит! Джинён принялся одеваться. Тёплый свитер и рукавички - вот что ему нужно. А ещё — толстая попона для Дурацкого парня. Ждать придётся долго. Пока звёзды не окунутся в его глаза. Пока не потухнет последнее окно в жилом доме напротив… пока не застынет душа. Если не сегодня, то никогда. Внутренний голос никогда не фальшивит, а он говорит именно это. Ни-ког-да… Почему он не оставил Марку телефон Бао? Ну почему?! Все кончики обрубил, все зацепки… — Собираемся, — сказал Джинён псу, — Сегодня последний день. А потом… не знаю пока, что будем делать. Или в Америку сбежим или научимся жить без него… Замок во входной двери щёлкнул, Пак поднял голову от Дурацкого парня. Алекс? — Что-нибудь случилось? — спросил парня, который ворвался, как ветер, только синие глаза лихорадочно блеснули. — Освободился пораньше, — сообщил Хьюз, — Нёни... — Вот только не называй меня так, — напустился Пак, но Алекс его перебил: — Нёни, — повторил он, как попугай, — Я должен тебе кое-что сказать… — Не надо, — Джинён побледнел. Вот только не сейчас, Алекс! Уволь от этих высокопарных слов! Не надо никаких признаний… Не надо… Но Хьюз его не слушал, подошёл совсем близко, снова ослепил синим сиянием. Дурацкий парень шустро подхватился, заворчал, встал между ними. — Я давно хотел тебе сказать… — Про Марка? — вскрикнул Пак, — Ты что-то знаешь? — Что? — Алекс потёр глаза, — Почему про Марка? Про себя, — сказал уже нерешительно, — Знаешь, почему я приехал к тебе? — он выбирал лёгкие английские выражения, чтобы Джинён его понимал, но он ни черта не понимал! — Не ко мне, Алекс, не ко мне! Ты просто решил покорить просторы Кореи, понятно? Путешествовал по миру, ты же богатенький у нас… — «Богатенький»? — улыбнулся парень, — Да и правда… чтобы сюда приехать… К ТЕБЕ, — с нажимом сказал он, — Мне пришлось продать свою нелепую квартиру, но это не важно… Я совсем другое хотел сказать… — Может, не надо, — Пак сглотнул и постарался обогнуть Алекса и уйти куда-подальше… — А ты ведь прекрасно всё понял, — безучастно сказал Хьюз, — Я не могу без тебя жить, Нёни… — Не называй меня так, сказал же! — снова напустился Пак, — Мало ли, кто без чего жить не может, зачем говорить об этом? Зачем? Ты же и сам всё знаешь! У меня — Марк. Да, этот грёбанный Туан, без которого меня просто не может быть! — Время сотрёт память о нём и ты ещё сможешь быть счастливым, — тихо сказал Алекс, — Мы оба ещё сможем быть счастливыми… — койот снова заворчал, показал клыки, — Да отстань ты! — прикрикнул на него Хьюз. — Я не смогу, — улыбнулся Джинён, ему показалось, что всё это фарс какой-то, а они сейчас в театре и разыгрывают нелепую пьесу с романтической сценой. Смешно. — Сможешь. И я тебе помогу. Я никогда не оставлю тебя… Знаешь, мои родители бросили меня, когда мне было десять лет… Незабываемое время… Но и оно стёрлось из памяти. — Когда тебя бросили родители, — Джинён постарался, чтобы его голос не дрожал, но он дрожал, чёрт возьми, — Кто был рядом? Кто был с тобой? — Какое это имеет значение теперь? — удивился Хьюз, — Ну, Иен был… и его семья… — Вот! — Джинён приблизил свои глаза к самому лицу парня, — Марк. Он тогда был с тобой… И ты называл его своим другом, да? — Конечно, как же по-другому-то! — А теперь ты его предаёшь, — сказал сбивчивым шёпотом Пак. — В этом деле каждый за себя, — задумчиво пробормотал Алекс, — Я поставил на кон всё… Свою жизнь в Америке, своё жильё…языковый барьер… Думаешь, было просто это сделать? Однажды я уже потерял, что имел и мир рассыпался на части. Я сумел выкарабкаться… Но сейчас же всё гораздо сложнее. И я тебя не тороплю… Ждать готов сколько угодно. — Почему именно сегодня, Алекс, ты затеял этот разговор? Если согласен ждать сколько угодно… — Потому что ты снова уйдёшь на детскую площадку и будешь торчать там весь вечер. А потом плакать в подушку всю ночь напролёт! А Иену никто не нужен! Он - одиночка! Неужели ты этого до сих пор не понял? Джинён вздохнул и пошёл из комнаты. Молча одевался в прихожей, Дурацкий парень не оставлял его ни на минуту. — Уходишь? — Хьюз всё же появился, остановился у двери, глаза его были потухшими. Будто кто-то убил сияющий, синий огонь. Не кто-то, а он, Джинён… — Марк не одиночка, — сказал шёпотом, — Я ему нужен… А если нет, я останусь один. Будут два одиночки. Каждый в своём мире. — Но зачем, Нён, зачем? Ты ещё сможешь полюбить кого-нибудь и радоваться жизни. Почему именно Иен? Есть же я… — Думаешь, я бы спорил, если бы это был ты? — вскричал вдруг Пак. Дурацкий парень не выдержал и завыл. Пак перехватил его за морду и подул прямо в нос. Пёс чихнул и заткнулся. Джинён посмотрел на Хьюза, — Да я бы радовался! Но к сожалению, здесь, — Пак похлопал себя по левой стороне груди, — Место занято. И оно всегда будет занято… потому что это - Марк. *** Детская площадка оставалась прежней. Немыслимые, яркие цвета, словно радуга. Это, как бельмо в глазу. Всюду белая крупа, рассыпанная тёткой-зимой и выделяющаяся игровая зона. Здесь никогда не гуляют дети. Никто не прыгает, не скачет. Будто мёртвая зона. Граница между мирами. Неопознанная Вселенная, где могут находиться только двое. Он и … Да. Он и Дурацкий парень. Потому что Марк никогда здесь не появится, он и забыл это место. Зачем помнить о чём-то незначительном? Всего лишь маленький эпизод. Деталька. Выброшенная на помойку. Вот и всё. Какие угодно можно придумывать концовки — исход одинаков. Он — один. Вернее, есть люди вокруг. Даже вот, Дурацкий парень. Но Джинён всегда будет одинок. Как Марк, ведь у медали две стороны. Туан никогда не вернётся, потому что выздороветь ему не удалось. А для него это всё равно что — сдохнуть. Джинён понимает. Он полностью на стороне этого американского гангстера. Пак сильнее укутался в свой пуховик и приготовился ждать. Уселся на промерзшие качели и уставился в пространство. Пёс примостился у его ног. Как всегда. Джинён прикрыл глаза. И сразу в голове зазвучал хриплый, надтреснутый голос. А воображение нарисовало цветную картинку. Сияющая улыбка Туана была такой живой, такой белозубой, что сердце заныло, затрепыхалось в груди. Да что за судьба-то такая! Почему? По какому-такому праву? Есть же отпущенные для каждого человека счастливые дни. Когда мироздание полностью на их стороне. Или такого не бывает? Стемнело как-то быстро. Джинён вдруг вспомнил, что совершенно забыл купить корм для Пуси и Боси и что его, вероятно, все ждут на дне рождения мамы Дока. И дед, по всей видимости, его потерял… А он сидит здесь вместе с Дурацким парнем, обряженным в меховую попону… Сидит и ждёт… Ветер всё так же сыплет сухой, снежной крошкой в лицо и становится холоднее. Окна ещё горят таинственным светом в доме напротив. И это хорошо. Значит, есть время. И надежда. Что Марк найдёт дорогу на эту чёртову детскую площадку. Где никогда не бывает детей! Где слишком яркими красками разукрашены горки… домики…турники. В кармане зашевелился айфон. Джинён не отреагировал. Зачем вынимать ладошки из тёплых рукавичек? Если и так понятно, кто это звонит. Девяносто девять и девять десятых процента вероятности, что это — Бао. Подождёт. Никуда не денется. Сейчас Джинён встанет и навсегда покинет это место. Забудет о нём. Потому что здесь и только здесь он был счастливым. Жизнь не стоит на месте, она вольной птицей мчится вперёд. Сколько нужно заплатить мирозданию, чтобы получить один-единственный подарок? Пять лет? Десять? Двадцать? Сколько? Джинён готов отдать всё. Чтобы только раз. Хотя бы один-единственный раз увидеть Марка. И пусть потом всё канет в Лету! Опрокинется в тартарары! Темнота сделала мир чёрно-белым. Даже яркие цвета скамеек померкли. В доме напротив не осталось горящих окон. И Джинёна тоже никто не ждёт. Что ж, у него есть Дурацкий парень. Только он. Пак встал с качелей. Чуть не упал — так замёрзло его тело. Ноги совсем задеревенели. Но хуже было другое — заледенела душа. Покрылась тонкой корочкой. Острой, как бритва. Пора уходить. Всё напрасно. Не бывает счастливых концов. Потому что в жизни всё не так, как в кинофильмах и сказках. Время проходит и те чувства, что когда-то сближали, просто теряются. И обратно никто не возвращается. Джинён знает об этом. Всегда знал… Дурацкий парень вдруг заскулил и кинулся в сторону, Пак оторопело сделал шаг. Попытался позвать пса, но слова застыли в горле. В темноте замаячила фигурка. Человек наклонился к Дурацкому парню. Знакомый. Наверное, Алекс. Или Бао. Но парни никогда не носят пальто. Док? — Ну ты и фрукт, Пак Джинён, — услышал он хриплый голос, — Почему мне всегда приходится тебя разыскивать? Сказано было, чтобы ты ждал меня в Чинхэ! А ты? — Марк? — у Джинёна защипало глаза. Это не мираж? Не обман зрения? — А ты кого-то другого ждёшь? — Туан подошёл и взял его за мягкую рукавичку. Притянул к себе, — А если бы я не вспомнил про эту детскую площадку?! Ведь твои родители даже адреса не знают! Ты просто идиот, Пак Джинён! — Марк, — снова пробормотал Джинён и слёзы выступили на глазах. Видимо, ветер. Что же ещё-то? Дурацкий парень смешно бегал кругами и визжал, как поросёнок. Этот визг постоянно отвлекал Джинёна. Все мысли путал. Сердце рваными скачками прыгало в груди. Но было хорошо. — Поцеловать меня не хочешь? — Марк улыбнулся, тёплыми пальцами вытер его глаза, погладил щёки. Нежно. Будто боялся повредить. — Поцеловать? — обиженным голосом сказал Пак, — После всего, что ты со мной сделал? — но злости не было. Было только огромное облегчение, что Марк рядом. Вот он, можно дотянуться до губ. Только рукавички снять. А можно и не руками… Но Марк не стал ждать. Притянул его за голову, обхватил руками шею. Губы были тёплыми, живыми. Джинён всхлипнул. Тонкая, внутренняя корка льда растаяла. — Ты где живёшь-то? — спросил его Туан, когда немного отдышался, — Не замерзать же здесь намертво. — Почему же ты так уверен, что я позову тебя к себе? — решился на дерзость Пак. А что, всегда надо перетягивать канат на свою сторону. Марк ещё про Алекса ничего не знает. — Глупый Нёни, — улыбнулся Туан, — Да потому что тебе чертовски интересно, всё ли теперь со мной в порядке, уверен, ты захочешь проверить. — Отнюдь… — прошептал Пак, — Меня это совершенно не интересует. — Правда? — Марк снова припал к его губам. Словно поспешил доказать обратное. А что там доказывать — Джинён чуть сознание не потерял. И каждый раз одно и то же, — Помнишь, мы тут первый раз поцеловались? Хех. Помнит ли Джинён? Да он грезит этими воспоминаниями, можно сказать, живёт… — Не помню, — это снова бес в ребро ткнул, захотелось позлить Марка. Но это так, остаточные явления. — Ладно, тогда считай, что это — первый раз. Запомни хорошенько, — глаза туановские совсем близко подобрались. Так и норовили в свою темноту затащить. Как будто уличной было мало. — Меня дома Алекс ждёт, — пробормотал вдруг Пак. Пусть сразу всё узнает. И не удивляется. — Хьюз? — уточнил Туан. Он присел на качели и утянул за собой Джинёна. Дурацкий парень ошалело взвыл. Эти люди совсем сбрендили? Домой не собираются? — Он приехал ко мне. И я знаю всё, о чём ты сейчас думаешь, — Джинён не собирался больше оправдываться. На этот раз он ни в чём не виноват. — А о чём я думаю? — спросил Марк. — Что у нас с ним отношения. — А у вас с ним отношения? — в голосе Марка послышалось отчаяние. Джинёну вдруг стало страшно. Ему же больно сейчас! — Ты — идиот, Марк Туан, — констатировал Пак, — Мне никто, кроме тебя, не нужен… — Правда? — Марк стиснул его руку и обнял покрепче, — Тогда что мы делаем сейчас? — Идём на день рождения, — улыбнулся, наконец, Джинён, — Увидишь, нас там все ждут. Дурацкий парень понял, что на него никто не собирается обращать внимания и поднял морду кверху. Зажмурил глаза и набрал полные лёгкие воздуха. А потом завыл. В доме напротив, одно за другим, начали зажигаться окна...