День зимнего солнцестояния

Джинёну предстоял серьёзный разговор с дедом, а на ловца и бегемот бежит. Он столкнулся со стариканом на кухне, когда тот рылся в холодильнике. Долго, видимо, искал съестное, потому что слышалось нескончаемое пиликанье из недр холодильного шкафа. — Дед, ты голоден? — спросил Пак шёпотом. Дурацкий парень сразу заскулил, попрошайничая. Ну, конечно, этого и следовало ожидать. Два прожжённых обжоры! Старик захлопнул дверку и задумчиво посмотрел на внука. Перевёл взгляд на койота и улыбнулся: — Я забыл, как тебя зовут… — сказал он. — Это Дурацкий парень! — ухмыльнулся Джинён, — Дед, ты хорошо себя чувствуешь? Сейчас уже ночь, думаю, тебе нужно поспать… — Во-первых, — перебил его старикан, — Я помню, что он — Дурацкий парень. Я забыл, как зовут тебя! Невоспитанный мой внучок. Вместо того, чтобы быть со мной, ты всё время где-то шляешься. Я всё дочери расскажу! — Хорошо, рассказывай, — вздохнул Пак, — А что во-вторых-то? — А во-вторых… — дед почесал затылок и уселся за стол. Поставил перед собой блюдо с нарезанной ветчиной, — А достаточно и одного! Почему чужие люди присматривают за мной. А ты — нет! Почему? — Ладно, не сердись, — Джинён присоединился к деду и запихал полный рот мяса. Принялся старательно жевать. Пёс заскулил сильнее. — Я тебя недавно кормил, — отбрил его Пак, — Слушай, дед, у меня к тебе разговор, — перевёл виртуозно тему, продолжил, — Тебе Америка понравилась? Хотел бы остаться тут подольше? — Если ты про лечение, то я не хочу возвращаться в это место! — старик перестал жевать, — Там скучно. — Ты не один будешь, а с Марком, — Джинён боялся, что у деда снова помутнение рассудка, что тогда делать-то? Насильно увезти его лечиться? Или домой отправить, к Доку? Как бы не прогадать с лечением. Кто сможет исцелить старика: настоящий врач или какой-то профессор, хоть и с мировым именем? Тут всё от деда зависело. Чего он-то хочет? Сможет хотя бы изложить доступным языком? — Марк болен, у него простуда, — выпалил дед и снова принялся за еду, — Ты совершенно не заботишься обо мне, почему мне приходится добывать себе пищу таким вот способом? — Каким-таким? — испуганно спросил Джинён. — Я подворовываю на старости лет еду, — с полным ртом проговорил старик, — А я никогда такого не делал. Мне стыдно. Джинён снова вздохнул. Дурацкий парень взвыл сильнее, помолотил хвостом по ножке стула. Ну вот, ещё один жаждущий пожрать! Что за мания-то у обоих? — Алекс тебя простит, — улыбнулся Джинён, пихая псу огромный кусок мяса. Тот есть не стал, пошёл на выход. — Эй, стой! — скомандовал Пак, — Опять зарывать пошёл? Жри здесь! Дурацкий парень повернулся, завилял хвостом. Умильно поморгал глазами. — Я к тебе обращаюсь! — строго сказал Джинён. — Не кричи на меня, — высказался дед, — У меня так несварение будет. — Я не тебе, дед, — улыбнулся Джинён, — Ты можешь есть спокойно, не торопясь… — Алекс - хороший человек, — задумчиво сказал дед, — Но он мне не друг, мы должны заплатить за гостеприимство. — Хорошо, заплатим, — не стал спорить Джинён, он понаблюдал, как пёс съедает мясо и успокоился. Сегодня «подарочков» больше не будет. — Так что решил-то? — снова перешёл к главной теме Джинён, — Тут остаёмся, с Марком? Или ты домой уже хочешь? Соскучился по дочери с зятем? — Я не соскучился, — сообщил дед, он отодвинул от себя пустую тарелку и отрыгнул. Джинён поставил перед ним чашку с водой, — Но я уже увидел океан и отдал забытый рюкзак Марку. Меня здесь ничего не держит. К волшебнику этому, Гудвину, я больше не поеду. Там очень невкусная еда! Алекс в этом деле справляется намного лучше. — Вы говорите про меня? — в проёме двери появился Хьюз. Он зевнул и улыбнулся. Джинён принялся дожёвывать забытую еду и молчал. Дурацкий парень заворчал. — Ну что ты! — Алекс отодвинулся подальше, — Помнится, ты меня как-то больше любил. Джинён — не твоя половинка, парень, спрячь свои клыки и мы поговорим… — Вот именно тебя нам и не хватало… что, не спится? — вздохнул Пак, проглатывая пищу, — Дурацкий парень, иди ко мне, — попросил он пса. Тот послушался, припал боком к ноге. — Почему тут сидите? А Марк где? — принялся расспрашивать Хьюз, — Если проголодались, надо было меня разбудить. Я сейчас что-нибудь живо приготовлю… — Туан дрыхнет, — сообщил Джинён, — А мы уже перекусили. Дед хвалил твою пищу. — Спасибо, — сказал дед и поклонился, — Ты хороший хозяин, заботишься о своих гостях. Твои родители правильно тебя воспитали. Алекс усмехнулся. Конечно. Его родители никогда о нём не заботились… Да что теперь-то… — Я бы остался у тебя погостить подольше, — продолжал дед, — Мы же ещё весь город не видели, но мне пора. Мои дети ждут меня. — Вы собираетесь домой? — Алекс посмотрел на Джинёна, — Почему так быстро? — Никуда мы не собираемся, — покачал головой Пак, — Просто дед злится, что мы на всём готовом тут, у нас же есть деньги. Хьюз побледнел. Не хочет его Джинён видеть в качестве друга. Всё время откупается. Это плохо. — Я делаю для вас лишь то, что сделал бы для Марка, — попытался объяснить он, но потом махнул рукой. Ничего же не донесёшь до этих иностранцев. У них свои понятия об услугах. Дружеские узы не прокатывают. — Не обижайся, — попросил Джинён, — Может, нам ещё долго тут предстоит пожить, я бы хотел, чтобы это оплачено было. — Внучок, разве мы не собираемся домой? — вопросил дед, — Я не знаю, сколько у меня времени осталось, но мало, точно. Этот волшебник, Линг Чен, сам сказал. — Никогда не слушайте, что вам говорят, — сунулся Алекс, — Люди — не боги, они ошибаются. — А что тогда нам делать? — спросил Джинён, — Если завтра Марк в клинику на лечение ляжет! Сможем ли мы остаться здесь или нет? — Что? — удивился Алекс, — Иен? На лечение? А с ним что случилось? Пак понял, что Хьюз совершенно не в курсе. Конечно, разве Марк расскажет о таком? И что теперь? — Он простудился, — сообщил дед, — Это ему требуется лечение. «Не-мед-лен-ное», так китайский волшебник сказал, а меня лечить не надо, я слишком стар для этого… Дурацкий парень потёрся о коленки Джинёна и сделал попытку завыть, но Пак вовремя погладил его по голове. Только не дома! Когда Марк спит… — Джинён, ты можешь остаться здесь на столько, на сколько захочешь, — сказал Алекс, — А с Иеном я потом разберусь. Почему он мне ничего не сказал-то? Вечно всё из него клещами вытягивать приходится. Скрытный наш. Пак задумался. Как ему поступить? Дед домой хочет, а Марку помощь именно сейчас требуется. Не раздвоишься же! Или что, деда отвезти, сдать с рук на руки Доку и в обратный путь намылиться? Да ведь никаких средств на это не хватит. И родителям помогать надо. Он совсем про маму забыл, даже не позвонил ей ни разу. Что делать-то? Что? Голова ничего не соображала. Нужно поспать. Хотя бы несколько часов. А уже утро на подходе. Скоро Марк в клинику свою свалит и поминай, как звали. Ещё бы, настроение у него с утра хорошим было, а то ведь, ещё и рычать начнёт, как Дурацкий парень. А что с Дурацким парнем делать? С собой тащить через границу? Или здесь оставить? Пак посмотрел на пса. Нет, тот его не отпустит. Вон как к штанине прилип… Что делать? Что? Кто ответит на этот вопрос? — У вас тут что, сабантуй без меня? А вот и Марк. Проснулся всё же. Джинён даже дышать перестал, когда Туана увидел. Жутко красив. И тут ничего не поменяешь. Даже если он всего лишь в потрёпанной футболке и старых, заношенных джинсах. И куда только весь его напускной лоск подевался? В родной стране не обязательно за своим внешним видом следить, что ли? — Ты почему мне ничего не сказал! — накинулся на Марка Алекс, — Ты заболел? Туан глянул на Джинёна, ухмыльнулся. — Не выдержал, поделился? Больше тем других не было? — сказал спокойно, потрепал за ухо пса, походя так, но видно было, что уже злиться начал, его губы немного подрагивали. Сейчас главное не вывести его из себя, а то придётся искать пятый угол. А где в круглом помещении углы-то? — Я думал, мы друзья, — обиженно блеснул синим пламенем глаз Хьюз, — А ты… — Ладно, коли уж никому не спится в этот ранний час, давайте поговорим. Расставим все знаки препинания, — начал Марк, — Мне утром нужно в клинику к Линг Чену, это правда. У меня вопрос к старшему Паку Джинёну, вы поедете со мной? Дед посмотрел на Марка. Опустил глаза. — Понятно… Кто-то ещё что-то хочет сказать? — Я хочу, — начал Алекс, — Иен, они ведь только приехали, а сейчас что, ты их домой отправишь? Я могу предоставить свои хоромы! Здесь они будут, как у Христа за пазухой. Обещаю тебе. — Да никого я не гоню, — вздохнул Марк, — Это просто стечение обстоятельств. Никто над этим не властен. И каждый сам принимает решение. Хотят — пусть остаются. — Я не знаю, останемся мы или нет, — перебил Джинён, — Всё зависит от деда… Дурацкий парень залаял, он не понимал, почему все разговаривают такими громкими голосами. — Тише, малыш, — попросил его Марк. Джинён вскинул глаза. Да. Перед этим койотом все шёлковыми становятся. Даже Туан. — Я открываю все карты, — вздохнул Пак, — Док придумал какой-то чудесный препарат, который, якобы, вылечивает рак. Он сам болен и теперь экспериментирует с собой. Вчера он позвонил мне и сообщил, что это лекарство помогает. Дед уже в курсе, что болен и он может вылечиться. У меня дилемма — везти его обратно или поставить на китайского лекаря? Дед, — Пак повернулся к старику, — Что ты выберешь? Я просто хочу, чтобы ты был здоров. И ты, Марк… — Твой Док болен и придумал лекарство от рака? — воскликнул Туан, — Уму непостижимо! И ты веришь? — А что мне остаётся? — пожал плечами Джинён. — Кто это — Док? — спросил Алекс. — Это его дружок, который даже плавать-то толком не умеет, — съязвил Туан, — Да, кстати, — он полез в карман и выудил смартфон, — Вот, забери, он мне больше не нужен. Если собираешься домой, передай Бао. — Я пока никуда не собираюсь, — запаниковал Джинён, — Я просто рассуждаю вслух. — Парни, вы тут подумайте тогда, без меня, а я ещё посплю часок, — предложил Марк, — А утром ты, Пак Джинён, скажешь мне своё решение. — Моё решение? — изумился Пак, — Да ведь я уже сказал, что не оставлю тебя! Разве только деда отвезу домой… и вернусь! Это же ты меня прогоняешь. Сам! Мешаю я тебе. Стимула никакого. — Ты глуп, Нён, как резиновая покрышка… — Ты хотел сказать, как пробка? — попробовал разобраться в сложном английском словосочетании Джинён. — Если бы я хотел сказать, как пробка, так бы и сказал, — ухмыльнулся Марк, — Но ты мне больше шину велосипедную напоминаешь. Ткнёшь в тебя чем поострее, ты сразу сдуваешься. — Это я-то резина? — захлебнулся словами Джинён, — Вот так ты про меня думаешь? — Ага! Маленькая, глупая покрышка. — А ты тогда двуличный Янус! — обозлился Пак, — Или сколько там у тебя масочек для лица припасено? Дед с Алексом молчали. Они просто затаили дыхание. Это не было похоже на ссору, но однако, пропитало насквозь весь воздух какой-то отчаянностью. Болью. — Эта маска не снимается, — улыбнулся Марк, — Это моё лицо. Настоящее. — Да неужели? — осклабился Пак, — Иди тогда и поспи часок до рассвета. А мы тут сами всё решим. Без тебя. Ты же у нас всегда привык трусливо в кусты сигать, когда надо мозгами шевелить. — Именно! — ещё шире заулыбался Туан, — Всепонимающий зануда! — Мальчики, не ссорьтесь, — решился перебить их дед, он говорил немного с акцентом, но всё же здорово подбирая английские слова, — Если бы у меня было время, я бы остался. Но его нет! Меня ругайте, меня! — Пойдёмте, я вам почитаю замечательную книгу, — вцепился в дедов рукав Алекс, — Пусть они тут поговорят, спокойненько… Как это ни странно, старик согласился. Дурацкий парень поскулил и подался следом за этими двумя. Джинён не обратил на это никакого внимания. Его уши пылали. Как Марк смеет так разговаривать? — Тебе всегда было наплевать на меня. Ты думаешь лишь о себе. Что, струсил столкнуться лицом к лицу с проблемой? Первое, что тебе приходит в голову — это мчаться со всех ног прочь! В этом ты весь, Марк Туан! Даже Калифорния был честнее! Он боролся! — Ну надо же, какой ты-то у нас честный, — усмехнулся Марк, — Все разболтал о моей немощности… Тебе не мешало бы укоротить язычок-то. — Укороти! Откусить его хочешь? Подойди тогда поближе… Или слабо? — Глупый ты, — уже спокойным голосом сказал Марк, — Я даже уснуть без тебя не могу… Видишь, как запал на тебя намертво… Джинён поперхнулся. Хотел сказать что-то ещё резкое и гневное. Передумал. О чём это Марк? Может, у Джинёна с ушами проблемы, после того, как он послушал вой койота? Или просто понимать английский перестал? Вся злость куда-то улетучилась в одну секунду, как её и не было. —  Я не знаю, что мне делать, Марк, — уже отчаянным голосом проговорил Джинён, — Я не хочу тебя потерять! — Тогда не теряй, — Марк подошёл в два шага и обнял крепко Пака за плечи. Притянул к себе. Забурился пальцами в смоляную шевелюру, — Отвози деда домой. Раз он так хочет… И жди меня. Я точно вернусь. Обещаю тебе. И месяц не пройдёт, как я буду рядом… — Ты врёшь! Ты всегда врёшь, — очень тихо сказал Джинён. — Вру, — улыбнулся Марк, целуя лицо Джинёна, — Ты такой сладкий, господин Пак, такой вкусный… — Ты в очередной раз бросишь меня… — Конечно, — снова согласно покивал Туан, — Это же только ты у нас никого и никогда не бросаешь… — Я уже с лихвой заплатил за эту мою ошибку! — воскликнул Джинён, теряя силы от желания. Губы Марка жгли его щёки, веки, всё нутро. —  Скажи об этом мирозданию, может, оно тебя и услышит, но думаю, ему всё равно. — А тебе? — Джинён заглянул в лихорадочно горевшие глаза. И ему вдруг нестерпимо стало жалко Марка. Всё, что он перенёс — это же ужасно! Хочешь понять другого человека — поставь себя на его место, разве не так? Так-так… Это душу просто выкручивает наизнанку, когда ты чувствуешь то, что чувствует любимый человек. Его боль становится и твоей болью тоже. — А мне не всё равно, — прошептал Туан ему на ухо, — Меня это чертовски волнует… — Что я тебя когда-то обманул? Но ведь ты знаешь, почему так получилось… Сколько можно терзать меня, Марк, я уже заплатил по счетам! Туан заткнул ему рот поцелуем. Пробрался глубоко, неистово. Задыхаясь, укрепил хватку, так, что Джинён принялся дышать через раз. Поглаживание по спине успокаивало, вселяло лёгкую уверенность, что Марк любит его каждой своей частичкой. И не бросит. Никогда. Стояла зима, но этого совсем не было заметно здесь, в Калифорнии. Огромный мегаполис сулил столько всего прекрасного. Он излучал солнечную энергию и эта энергия переходила во внутреннее состояние. Палила изнутри. Но, скорее всего, солнце здесь было ни при чём. Это руки Марка, которые пробрались к телу. Жгли. И радовали. Можно было навсегда остаться тут. В этом городе. В этой стране. В этом Марке. — Ты только верь в меня, Нён, слышишь? Я обязательно стану прежним, — Марк шептал ещё какие-то слова, даже в любви несколько раз признался, — но Пак старался не думать об этом серьёзно. Разве — частично. Он станет прежним. А как же. Кто бы говорил-то?! Никогда и никто не становится прежним. Каждая секунда уплывает раненой насмерть песчинкой, вернуть которую невозможно. И говорить, что кто-нибудь останется прежним — глупо. Это всё равно что рассуждать о том, чего ты никогда не видел и даже не слышал. Всё течёт, всё изменяется и прожитое мгновение исчезает навсегда. — Почему ты молчишь, Нён? Скажи хоть что-нибудь! — воскликнул Марк. — Я чувствую себя селёдкой, которую хотят сожрать и вместе с тем запудривают мозги, будто её ждёт жизнь, долгая и счастливая. Слушать приятно, но бесполезно… —  Опять ты про свою селёдку… Просто скажи, ты будешь меня ждать? Это всего лишь месяц, Нён, месяц! — Откуда тебе знать, на сколько это всё затянется? Провидец ты мой… — У меня сильный организм, за тридцать дней я справлюсь, — Туан говорил тихо, в самое ухо. Эротичненько так. Даже поджилки тряслись. Но всё равно это походило на конец. Как будто Джинён нёсся по освещенной солнцем аллее, да и прибежал совершенно не туда, куда хотел. А теперь стоит на обрыве и думает, как же его занесло-то сюда? Он же прямо бежал. Прямо… — Хорошо, — не выдержал Пак, — Я тебе доверяю. Если ты просишь, чтобы я ждал тебя дома, я буду ждать. У меня же нет никаких проблем. Что мне остаётся-то? Слепо верить в Марка Туана. Потому что другого мне не дано. Пафосно я сказал, да? — Джинён взглянул в проникновенные глаза. — Ладненько так слова подобрал, без ошибок, — подстегнул его Марк. — Знаешь, я только сейчас понял, что потратил на тебя слишком много времени… — продолжил Пак, — Безвозвратного времени… — Жалеешь, что со мной встретился? — усмехнулся Туан. И обнял Джинёна покрепче. — Нет… я просто не знаю, сколько его у меня осталось… Но я бы хотел все это время потратить на тебя, а не на что-то другое. — Ещё потратишь. Знай, что я всегда буду ждать тебя в конце пути. Ты от меня никуда не сбежишь, мой Нён. — И всё-таки, ты меня сожрал, Марк Туан, — Джинён выкарабкался из объятий и пошёл из кухни. — Неправда… — тихо проговорил Марк, — Это я себя сожрал… А за окном начался новый день. Он сулил много чего хорошего… Если не заморачиваться на пустяки.