Сhoice

1997 год       Последние дни были не самыми лучшими. Головная боль стабильно соперничала с тошнотой, а слабость во всем теле — с пустотой в душе. Что же было не так? Стойкое ощущение, что я о чем-то забыл, не покидало меня. Встречи с Лавандой уже не радовали, словно сама причина этих отношений испарилась. Тем более Гермиона ходила как в воду опущенная. Мне хотелось подойти спросить, чем я могу помочь, но я никогда не был мастером успокоения. Она постоянно скрывалась в библиотеке и искала информацию о «принце-полукровке». С начала года она находится в поиске упоминаний владельца учебника, благодаря которому Гарри обошел её на Зельеварении. Волнуется? Или завидует? О зависти я мог бы написать целый талмуд, такой как Гермиона берет для лёгкого чтения. Это черное чувство преследовало меня с самого детства, когда родители во всём попрекали и ставили в пример старших братьев. У каждого из них был какой-то талант, но не у меня. Единственная стоящая вещь в жизни — это дружба с Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер, и в последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, что не хочу больше быть другом Гермионы. Теперь мне хочется проделывать вместе с ней все те вещи, которым мы научились с Лавандой. Только она не смотрела на меня. Обиделась, что я начал встречаться с другой. Можно подумать, это не она встречалась с Крамом на четвёртом курсе. Так что всё честно. Только вот, как закончить отношения с Браун, было непонятно. Гарри постоянно осторожничал, словно чего-то боялся. Было видно, что их с Джинни тянет друг к другу. А что, я был бы не против — меньше времени будет проводить с Гермионой. Но моя сестра и сама знает, как свести парня с ума, помогать им надобности нет. Я сам недавно случайно увидел их поцелуй в раздевалке, что меня очень порадовало.

***

      События стремительно неслись, и я порой вообще не понимал, что происходит. Ажиотаж вокруг матча Гриффиндор — Когтевран нарастал. Прокляли Кэти Белл. Меня отравили, но Гарри спас мне жизнь. А имя Гермионы, произнесённое в бреду, позволило без проблем разорвать отношения с Лавандой. Похороны Арагога, дети которого когда-то чуть не убили нас с Гарри. Воспоминание Слизнорта, которое Гарри наконец добыл. Обещание Дамблдора. Но всё это не шло ни в какое сравнение с происшествием в туалете плаксы Миртл.

***

Я прятался в кабинке туалета, потому что забыл свою палочку. Идиот! Гарри сражался с Малфоем буквально минуту, пока не прозвучало: «Сектумсемпра!» и всё стихло. Я выглянул и увидел, что Драко Малфой истекает кровью, лежа на полу туалета. Крик привидения раздавался по всему Хогвартсу. Страх распространялся по всему телу. Я ненавидел Малфоя, но смерти ему не желал. И сквозь слёзы от осознания произошедшего я вдруг увидел, как Снейп шепчет заклинание, что затягивало раны Малфоя. После чего он поднял его на руки и вышел. Обошлось, но облегчение не наступало. Мысль о том, что Гермиона непременно узнает о его участии и трусости, не радовала. Вернулся профессор, после того, как отнёс раненого Драко в больничное крыло и приказал мне выйти. Далеко я не ушёл и всё слышал.        — Я недооценил вас, Поттер. Только такой недоумок как вы может использовать заклинание темной магии в школе. Откуда вам о нём известно?        — Я прочитал о нём… где-то, — пролепетал Гарри.        — Где?        — Это была библиотечная книга, — решил импровизировать он, но мы оба понимали, что со Снейпом это не прокатит, — не помню название.        — Лжец, — прошипел Снейп. Снейп прошипел: «Легилименс», и наступила тишина. Злость заполнила разум, но сделать я ничего не мог. Я знал, что сейчас будет происходить. Через минуту Снейп закричал:        — Принесите мне вашу школьную сумку! И все учебники, сюда! Сейчас. Немедленно!       Гарри выскочил из туалета, и мы с ним понеслись в Гриффиндорскую башню. Конечно, мысль спрятать нужную книгу посетила нас первой, что мы и сделали в выручай-комнате.

***

      Субботние отработки у Снейпа означали, что в финальном матче по квиддичу Гарри не сможет участвовать. Разочарование было безмерным. Надежды на победу стали равны нулю. Что и высказала ему почти вся команда. Гермиона, в очередной раз бранившая нас за легкомыслие, была остановлена грозным высказыванием Джинни.

***

      В день матча Гриффиндор — Когтевран меня трясло. Надежды на победу было мало, о чём я и думал, сидя с самого утра в раздевалке. Внезапно я почувствовал, как в волосы зарылись чьи-то руки. Я прекрасно знал, что это не Лаванда. Ощущения были невероятными, пожалуй даже лучше минета, который с таким удовольствием делала Браун. Потому что это Гермиона.        — Все будет хорошо, — тихо произнесла она. Её руки опустились мне на плечи и начали их массировать. — Ты уже делал это. Ты справишься. Я чувствовал, что возбуждаюсь. Я взял её руку и поцеловал в ладонь, но она её одёрнула. После чего извинилась и вернулась к массажу. Меня это разозлило, словно она не верила в меня, словно боялась, что я опять спасую. Я не спасую, я докажу, что не только Гарри способен побеждать. Я резко вскочил, развернулся и через скамейку прижался к таким желанным губам, но она оттолкнула меня.        — Рон!       — Почему? — я ведь нравился ей, я был уверен в этом.       — Сейчас не время…       — Я хочу, чтобы мы были вместе.       — Рон… Это… Понимаешь...       Я улыбнулся... Она была такой неуверенной, такой невинной — хотелось прижать её к себе и никогда не отпускать. Что я и сделал.        — Я докажу, что достоин тебя. Слышишь меня? Она кивнула, а я воодушевлённый, пошёл сражаться за победу Гриффиндора.

***

      Я понял, что люблю её. Я хотел впитать в себя её совершенство. Даже порой раздражающее всезнайство я в ней любил. Я так боялся её потерять. Я почти потерял её дважды, когда бросил их с Гарри во время войны, а второй раз, когда мы должны были пожениться.

***

1998 год       Она оказалась не такой невинной, как я думал, и меня это вывело из себя.       Я лежал сверху, полностью проникнув в такое желанное тело и смотрел, как по её глазам стекают слёзы. Всё удовольствие, что было во мне, испарилось. Осталась лишь злость.        — Скажешь мне, кто сорвал ягодку? — спросил я так пошло, что мне стало мерзко от самого себя. Она удивлённо на меня посмотрела.        — Что ты имеешь в виду?        — Что я… Гермиона! Черт! С кем ты трахалась?! Слезы на её лице высохли, и во взгляде я увидел обиду и гнев. Обалдеть. Она мне изменила! Это я должен злиться.        — Рональд Уизли, — она начала толкать меня руками, но я не поддавался, продолжая оставаться в ней, полностью готовый продолжить начатое. — В каком веке ты живёшь? Я ещё не жена тебе, чтобы отчитываться. Слезь с меня! Я только сильнее надавил и сделал движение бедрами.        — Ты должна была стать моей, только моей, понимаешь?        — Если бы ты немного шевелился, может быть так и случилось бы.        — И кто же оказался быстрее? Крам?        — Я не собираюсь это обсуждать! Слезь, говорю!        — Нет! Мы закончим.       — Я не буду с тобой спать, — с этими словами я вдруг улетел назад и ударился об стену. Спина болела нещадно, но ничего не перекрывало боль в сердце. То, что она владеет магией тела меня даже не удивило. — Убирайся, Рон! Если я чем-то тебя не устраиваю, не вижу смысла тебе здесь находиться. Я придумал себе образ, который она так жестоко разрушила. Из-за моей вспыльчивости мы чуть не отменили свадьбу. Джинни с матерью долго меня обрабатывали, хотя и не знали причин ссоры. Я не хотел, чтобы кто-то что-то знал.

***

      Спустя три дня я понял, что не хочу её терять. Оставалось только добиться прощения. Опять. Я приблизился к дому, в котором она сейчас жила. Родители давно жили в Австралии, даже не подозревая, что у них была дочь. В гостиной горел свет, и я заглянул в окно. Возле дивана стояли чемоданы, и меня затрясло, когда я понял, что она готовится уехать. Возле дивана на коленях перед Гермионой сидел Гарри и что-то говорил, держа её ладони в своих.       Я увидел, как на него смотрела Гермиона, и понял, с кем она спала, хотя она и категорически отказалась мне говорить. Я вдруг понял, что всё равно не отпущу её, даже если она любит чертового героя Гарри Поттера. Потому что всегда уходил, всегда бросал их вдвоем. Потому что сам был виноват. Но если есть хоть шанс, что эта девушка будет моей, я его больше не упущу.

***

2006 год       Рон вышел из камина в Атриуме и осмотрелся. Сегодня была годовщина их с Гермионой свадьбы, а она, кажется, забыла об этом. Впервые за много лет их брака Рон приобрел подарок первым. Джинни предлагала устроить семейный ужин и всех собрать, но потом резко передумала. С Гарри жизнь оказалась не такой сказочной, как она представляла. Кроме денег, детей и лишнего веса она получила вечно занятого мужа, который с годами превращался в тирана. Рона это удивляло. Гарри был всегда достаточно добрым парнем, но после войны всё изменилось. И теперь глава Аврората слыл грозой тёмных волшебников, а о его допросах без зелья истины слагали легенды. Рон даже был рад, что участь аврора не постигла его, он был вполне доволен работой в магазине Джорджа. Да и место запасного в Пушках Педдл его очень радовало. Главное, что Гермиона была рядом и близнецы. Вот, кажется, и она. Всё-таки помнит про годовщину, потому что на ней новые туфли. Надо сказать, отличные туфли. Они редко занимались любовью, но когда выпадала возможность, он очень старался, чтобы из ледяной статуи Гермиона превратилась в огненную лаву. Она могла. Такое бывало, но слишком редко. Рон направился к супруге, когда услышал голос друга, лучшего друга. Что-то заставило его замереть за статуей и наблюдать всё со стороны. Он ещё со школы привык просто наблюдать.       — Гермиона. Стой! — Гарри стремительно приближался к шагающей к лифту Гермионе, чья бежевая мантия висела на локте. — Нам надо поговорить.        — Гарри. Давай позже? — она определённо не собиралась останавливаться. Рон рассчитывал, что сейчас он будет для неё в приоритете. — Мне нужно идти.        — Нет. Сейчас, черт возьми, — Гарри был зол. Для него это стало привычным явлением в последние годы. Ещё более удивительно, что он хотел поговорить с Гермионой. Последние пару лет они практически не общались. Он схватил её за локоть, обёрнутый шёлковой тканью пиджака, и крепко сжал. — Мы поговорим прямо сейчас.       — Гарри, отпусти, — Рон сначала хотел сорваться и врезать другу, который давно перестал быть лучшим, но он прекрасно знал, что если бы Гермиона не хотела разговоривать, то Гарри давно бы впечатался в ближайшую стенку. Она же просто пыталась, не привлекая внимания, вырвать локоть из жёсткой хватки. — Ты делаешь мне больно.       — Ге-р-р-миона, — Гарри буквально прорычал её имя. Сцена начала привлекать внимание. Это было похоже на перетягивание каната. Туда-сюда. Рывок. Треск. Падение. Гарри грозно посмотрел на замерших сотрудников Министерства, и все снова занялись обычной рабочей рутиной. Гермиона раскинулась на полу Атриума, старательно прикрывая голые ноги. Но Гарри смотрел только на туфли. Новые туфли, которые она купила на годовщину свадьбы с Роном. Гарри рывком поставил её на ноги, но уйти не дал.       — Посмотри, что ты устроила.       — Я устроила? Зачем пиджак было рвать? — недоуменно спрашивала она, поднимая рукав.       — Примени палочку, мы же оба знаем, как хорошо ты умеешь ею пользоваться, — Рон прислушался, но не понял, к чему Гарри это сказал. Все прекрасно знали, что Гермиона мастер по заклинаниям. Что в этом было такого?        — Идём, — он взял её ладонь. Это было ненормально. Рон должен был окликнуть их и остановить, но он просто сжал челюсть от напряжения и пошёл за ними по бесконечному лабиринту Министерства, не обращая внимания на пробегающих мимо сотрудников. Мерзкое предчувствие не оставляло Рона. Взгляд Гарри постоянно опускался к ногам Гермионы. Рон тоже невольно засмотрелся стройными ногами супруги. Она не изменилась ни капли после родов, её тело всё ещё сохраняло прежнюю стройность и хрупкость.       — Как можно в них передвигаться? — спросил Гарри.       — Отлично, — сказала она, не поворачивая головы, — …если бы ты не тянул так сильно. Пока Рон смотрел на ноги любимой супруги, Гарри внезапно дернул её в сторону и они пропали из виду. Рон ускорил шаг и прижался к двери, за которой доносились приглушённые голоса.       — Он всё знает. И очень недвусмысленно намекнул, что узнал об этом в постели, — услышал Рон, но ровным счетом ничего не понял.       — Гермиона! Отвечай! Ты ему рассказала?! — услышал Рон крик, потянул за ручку, но она не поддалась. Он начал тянусь сильнее, но и это не помогало.       — Нет! Нет! Гарри, я бы не стала! Я на такое не способна, — оправдывалась Гермиона. Почему она вообще перед ним оправдывается, она ему ничего не должна! Рон начал стучать в дверь, и жалел, что не привлек к себе внимание несколько минут назад.       — Я знаю, на что ты способна. Откуда он может знать? Кто ещё в курсе? Ты всем подтирала память. Так ведь? Рон перестал стучать и прислушался. Мысль о том, что и ему когда-то стерли память даже не злила — пугала!       — На Гриффиндоре. Остальные не представляли… опасности.       — Но то, что мы трахались, знали только мы с тобой.        — Не-е-ет! — закричал Рон, его трясло от мысли что это было не единожды. Рон ведь почти поверил, что Гермиона не любит Гарри, что это было только его страхом, который возник на фоне ревности. Он снова забарабанил в дверь и истошно закричал, но ему так никто и не открыл. Боль в сердце заставила его задыхаться, и он просто прижался к двери, за которой была любимая супруга и мать его детей. Слёзы отчаянья потекли по щекам, и он сполз вниз и остался сидеть на полу, прислушиваясь к тому, что происходит в кабинете, но так ничего не смог услышать больше. И пожалуй это его порадовало, потому что в голове снова возник образ из крестража, который он уничтожил много лет назад. Почти час спустя дверь открылась, и на пороге возник Гарри.        — Рон? — он ошалело смотрел на бывшего друга и резко закрыл перед ним дверь, чтобы тот не увидел, в каком состоянии находится Гермиона.        — Здорово, друг, — голос Рона сочился ядом, но буквально несколько секунд спустя появилась Гермиона. Кроме немного помятой прически ничего не выдавало того, чего так боялся Рон.        — Рон! Ты… долго здесь стоишь?        — Час. Дверь не открывалась.        — Мы разговаривали, — сказала быстро Гермиона, мельком взглянув на Гарри, который лишь не отрываясь смотрел на бывшего друга. — Рон, пойдём домой.        — Почему же так долго? — спросил Рон, он боялся, опять боялся, что если он заикнётся о том, о чём думает, о том, чего боится, Гермиона опять выберет не его.        — Такие темы, Рон, требуют до-о-олгого обсуждения, — сказал Гарри вслед, пока Гермиона тянула Рона к выходу из Министерства магии.