Сhoice

1996 год У меня была мечта, я лелеяла её с самого детства, как только услышала о мальчике-который-выжил. На первом курсе дневник Тёмного Лорда пообещал мне любовь Гарри Поттера, я так хотела ему верить. Это привело к неприятным последствиям. Тетрадь была пропитана злом, и я не избежала его влияния. В итоге от смерти Гарри меня спас, но кто спасёт от неестественных желаний, что взяли в плен всё моё существо. Гарри Поттер вряд ли догадывался, как часто мечтала о нём сестра лучшего друга, запуская пальцы между ног. Как часто я делала приятно другим сокурсникам, фантазируя о члене избранного. Как завоевать мальчика, для которого не существует никого кроме двух друзей, среди которых была идеальная Гермиона Грейнджер. Каждый год я выдыхала, когда не видела их интерес к друг другу. Но связь была слишком заметна, а мой болван-брат, давно влюблённый в Гермиону, не слишком торопился действовать. Я лежала в тени деревьев недалеко от Норы и в очередной раз мечтала о Гарри. Сам он вместе с друзьями в очередной раз обсуждал что-то очень важное, запершись в комнате Рона. У меня вырвалось пошлое хихиканье, когда я внезапно представила, чем на самом деле может заниматься эта троица за закрытыми дверями. Моя фантазия как всегда быстро разыгралась, и в голове уже мелькали картинки сплетённых тел, и протянутая рука Гарри, предлагающего присоединиться к ним. Осмотревшись, я закрыла глаза и опустила руку в юбку, так чтобы со стороны ничего не было заметно. Другой рукой я сжала грудь и потерла сосок, который давно стал твердым. Мои пальчики забрались под трусики и стали медленно массировать влажные складки, и я дернула бёдрами от удовольствия. Я начала представлять член Гарри и трахала себя пальчиками, кусая губы, чтобы стоны не разносились по всей округе. Вот, ещё немного, ускорить движения пальцев, надавить в нужном месте и… Освобождение. Это очень приятно, ещё приятнее, когда это делают не руки, а губы и язык. Я так хотела, чтобы Гарри тоже испытывал те же чувства, что и я, ту незамутненную похоть, от которой нет спасения, жажду любимого тела. Наконец в моей голове возник план. Как оказывается всё просто, надо было просто подумать, а Гарри потом ещё и благодарить будет. Я резко вскочила на ноги и помчалась к матери. Ведь совсем недавно именно она рассказывала нам с Гермионой про зелье, которое она дала папе перед свадьбой, чтобы будущий муж отбросил понятия о скромности.       — Мама! —  я зашла на порог дома, в котором родилась и выросла. Здесь никогда ничего не менялось. Та же расцветка стен, та же мебель, те же блюда на столе. Я мечтала о другом. Никогда не понимала, почему мы не возьмём домовика, который был бы незаменимым помощником по дому. Как только мы с Гарри поженимся, первое, что я попрошу — это домовик, и пусть Грейнджер хоть слово скажет. Теперь я была уверена, что свадьба состоится.       — О, Джинни. Накрывай на стол, скоро ребята спустятся, — затараторила мама, не прекращая с помощью магии готовить ужин. Как она устаёт. Некогда красивая женщина — она превратилась в обрюзгшую домработницу. Я себе такого никогда не позволю.       — Да подожди ты с ужином. Ты хочешь видеть дочь счастливой? — в спешке зашептала я и увидела, как мать остановилась и взгляд стал прищуренным.       — Что ты задумала?       — Послушай, — я зашептала матери на ухо, не хватало, чтобы кто-то из домочадцев услышал, — Гарри нужно подтолкнуть, ты же помнишь, сколько навалилось на него. Тут ещё и смерть Сириуса. Я помогу ему отвлечься, и он полюбит меня.       — И как же ты хочешь… — мама замерла, испуганный взгляд сменился гневным и прошипела: — Джинни, тебе всего пятнадцать!       — Но мама… с ним всегда рядом Гермиона. Ещё несколько месяцев, и у меня не будет и шанса, — умоляющий взгляд должен сработать, к тому же она сама очень часто говорила, как была бы рада видеть меня счастливой. Рецепт зелья, конечно, можно достать и без неё, но зачем такие сложности? — Я прошу тебя, давай сварим то зелье. Ну то, про которое ты рассказывала. Оно вызывает…       — Джинни, у него нет противоядия, — видно было, что она волнуется, словно я не зачаровать хочу Гарри, а убить, — а похоть схлынет, только когда ты забеременеешь от него. И это только в том случае, если эффект будет направлен на тебя. Ты должна стать его первой девушкой, понимаешь, как это важно? Это очень опасное зелье. Оно может изменить его личность, если что-то пойдет не так, — она вытерла руки и внимательно на меня посмотрела, словно ожидая, что я откажусь. Я не откажусь от своего счастья.       — Опасно ждать. Я же всегда буду рядом. Я сразу же найду способ ему отдаться. Он будет счастлив со мной. Я люблю его, — последний аргумент для мамы был неоспоримым. Когда-то сбежавшая с любимым, она очень ратовала за любовь. Мы сварили зелье неделю спустя. Всё это время я вытаскивала троицу гулять. Жара была невыносимая, и мы часто купались и просто загорали на солнце. Это был отличный повод продемонстрировать своё тело, к тому же Рон тоже начал жадно поглядывать на Гермиону. И вот, спустя время, когда зелье было благополучно влито в Гарри, я начала ждать. Всё это время я не отрывала от Гарри взгляда. Часто садилась с ним рядом, или на метле каталась лишь в юбке, чтобы ненароком продемонстрировать свои трусики. Но только спустя несколько дней я начала понимать, что просчиталась. Гарри начал смотреть лишь на Гермиону, и отвлечь его внимание не помогали даже легкие поглаживания бедра — он, не произнося ни слова, убирал мою руку. Я увидела, что он заболел той самой болезнью, и решила сделать всё, чтобы он взял меня. Мне было всё равно, где это случится — можно даже в туалете Миртл. Как он сдерживал себя, я не понимаю. Я лезла к нему везде: и в душе, и в гостиной, даже в спальню заявлялась. Но большой член, так быстро встававший в моём присутствии, был предназначен для другой. Он сам в итоге сказал мне об этом, когда я прижала его к стенке душа после тренировки по квиддичу.       — Джинни, что ты… Что ты делаешь? — спросил Гарри, нервно и жадно наблюдая за моим телом, которое я поглаживала руками. Я видела, что его член подрагивает. О, как мне хотелось почувствовать его внутри себя.       — Я же нравлюсь тебе, Гарри, посмотри, ты можешь их потрогать, — я взяла его мокрую от воды руку и положила себе на грудь. Моя же рука стремительно накрыла его член, и мы в унисон застонали. Да, он именно такой, каким я его себе представляла: твердый и гладкий словно шелк. Гарри сглотнул, но резко, словно ошпарившись, убрал руку с моей груди, а другой отбросил мою ладошку со своего члена.       — Джинни, я уже давал тебе понять…       — Но ты же хочешь меня, посмотри! У тебя член как каменный. Я могу помочь тебе. Я возьму его в рот… — я прекрасно знала, как лучше всего это сделать, чтобы парень умолял о повторении. Этот глупец даже не понимает от чего отказывается.       — Джинни! Уйди. Это просто физиологическая реакция. Ты же знаешь, я люблю Гермиону, — вот так. Всего три слова, а меня накрывает лютая ненависть. Я так его хотела, я готова была отдаться ему, я должна была! Он же хотел эту скромную заучку, которая бегала от него, как ошпаренная. Но долго она бегать всё равно не станет. Гарри, как оказалось, мог быть весьма настойчивым. Я решила зайти с другой стороны, попытаться снова. Он же мужчина. Нужно просто вызвать его ревность, возможно злость. А кто, как не Малфой — заклятый враг Гарри Поттера — подходит для этой цели. Узнав о его интересе к ней, мне не понадобилось много времени, чтобы соблазнить слизеринского кобеля, каким он слыл в последнее время. Я даже повеселилась от мысли, что не одна я испытываю непрерывное желание трахаться.        — Малфой, подожди, — крикнула я на лестнице, ведущей в подземелья, именно там я и настигла Драко.        — Чего тебе, Уизли, Гарри Поттер больше не удовлетворяет? — неприятно усмехнулся блондин и снова от меня отвернулся. Он уже хотел сделать шаг вниз, как вдруг услышал.        — Я слышала, что у тебя это получится гораздо лучше, — сказала я услышанные его дословно слова, так и не сдвинувшись со своей ступеньки.       — Я сейчас не понял. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спросил Малфой, и не дождавшись ответа рассмеялся. — Ты предательница крови, гриффиндорская шлюшка, влюбленная в Гарри Поттера, считаешь, что нужна мне? Да у меня таких…        — Я девственница… — перебила я его.        — Врёшь… — зашипел Драко, но увидев, как я медленно качаю головой, сразу же подошёл вплотную. Он схватил меня за волосы и запрокинул мне голову назад. Трахать девственниц он любил больше всего. А трахнуть меня, ту, слухи о которой заползали даже под полог слизеринских кроватей, было просто несбыточной мечтой, верно? — Когда? — он буквально прорычал этот вопрос.        — Сегодня, в без пятнадцати восемь приходи в старый кабинет трансфигурации. Я буду там, и раздвину перед тобой ноги, — зашептала я томно. — Если не опоздаешь. В тот же вечер я лишилась девственности, что так берегла для Гарри Поттера. Я впервые почувствовала себя грязной, унижение достигло своей крайней черты. Драко Малфой размашисто засаживал мне член в окровавленную щель, и лизал спину, когда любовь всей моей жизни зашла в кабинет. Он несколько мгновений смотрел на этот срам, а затем отбросил расслабленного Драко в сторону магией так, что тот на несколько мгновений отключился.        — Ты что натворила?! — закричал он. — Посмотри на себя, в кого ты превратилась? Ты же была отличной девчонкой!        — Да что ты знаешь обо мне?! Я любила тебя! — зарыдала я. В который раз я стояла перед ним практически голой, а ему было наплевать. — А теперь я пытаюсь вызвать твою ревность, трахаясь с Малфоем! И знаешь, что? Мне понравилось! Понравилось, потому что я давно мечтала, как член будет во мне! Ты доволен? Ты видишь, во что я превратилась?        — Джинни, — Гарри попытался протянуть руку, но я отбросила её и закричала: — Ты виноват! Ты должен был хотеть меня! А ты… ты… Уйди. Просто уйди. — Гарри ещё некоторое время смотрел на меня, потом кивнул и тихо вышел. Пока я ревела и одевалась, собирая свою одежду магией, послышался тихий смех очнувшегося Драко.        — Ты стала моей шлюшкой, просто потому что думала, что сможешь вызвать ревность святого Поттера? Дура! Да он же никого не видит, кроме своей грязнокровки. — Можно подумать, я не знаю, что он носится с ней, как с королевой красоты. Патлатая тварь. Ненавижу её. И Гарри ненавижу, и Драко, и себя. Особенно себя.        — Отвали, Малфой, — я встала на негнущихся ногах и начала шагать в сторону выхода, но Малфой быстро схватил меня за руку и отбросил обратно на парту.       — Ну уж нет, рыжая. Сначала мы закончим начатое. Слабый протест был подавлен моими резко раздвинутыми ногами и губами Драко, впившимися в окровавленные половые губы. Крышу просто снесло. Я и не думала сопротивляться, особенно когда он начал тщательно меня вылизывать. Несколько движений языком — и я забилась в судорогах оргазма. После чего Драко, не дав мне опомниться, всадил член и начал трахать. Это было невероятно. Крики, стоны, визги — всё так, как я и хотела, и его взгляд холодных глаз, которые не отрывались от грудей, что подпрыгивали на каждое движение. Так продолжалось ещё несколько минут, пока тела не стали влажными от пота, а его член внутри меня внезапно не увеличился и не стал заполнять меня горячей жидкостью. Мои желания и надежды, над которыми смеялся Малфой, не изменились. Я по-прежнему пристально наблюдала за Гарри, которого терзала похоть по отношению к лучшей подруге. Но спустя время всё решилось, и вот уже святые Гарри и Гермиона подобно Джинни с Драко искали потаённые места, чтобы предаться разврату. Так продолжалось несколько месяцев, и каждый раз когда я замечала их улыбки и страстные взгляды, я бежала к Драко и трахалась с ним до потери пульса. Правда даже это не уменьшало подавленное состояние. Однажды, вернувшись в гостиную после очередного свидания с небезызвестным блондином, я заметила картину, заставившую меня замереть. Рон, улыбаясь, смотрел на Гермиону, которая читала книгу вслух. Гарри тоже улыбался, но заметив меня, помахал рукой и пригласил к ним присоединиться. Тот самый парень, который отшивал меня так много раз и был свидетелем моего унижения просто махал мне рукой и смотрел так, словно был бы рад моему обществу. Осторожно подойдя к троице, я прислушалась.        — Гарри, когда ты пойдёшь к Слизнорту? — спросила Гермиона строгим голосом, но выражение лица этому не соответствовало. Я прекрасно знала этот взгляд. Так смотрела я на Гарри, когда хотела его. Услышав нелепый ответ Гарри, вперившегося в любимую книжку принца-полукровки, Гермиона перевела взгляд на меня и широко открыла в удивлении глаза.        — Где ты была? — Вот это вопрос. Кто бы вообще объяснил, что здесь происходит. С чего бы это брат вообще сидел рядом с Гарри. Он же ещё утром еле сдерживался, чтобы не убить его?        — Гермиона, пойдём пошепчемся, — сказала. Жду. Ну давай, Гермиона. Что-то произошло, и сейчас ты точно расскажешь, что.       Как только мы добрались до пустого кабинета, и Гермиона поставила заглушающее, мы одновременно заговорили.       — Где ты была?       — Что происходит?       — Вы расстались? — спросила я в недоумении, но внезапно сделала шаг назад, увидев, как Гермиона бьётся в истерике, опускаясь на пол. Вот это номер. Совсем недавно я тоже так же рыдала перед Гарри. — Гермиона, что с тобой? — не то, чтобы меня это волновало, но всё же интересно, почему её так трясёт.       — Я стёрла ему память, и всем остальным на факультете, — прорыдала она. Что? Что? Как так? Это ведь очень сложно? Зачем? Хорошо ещё, что меня не было в гостиной. Стоп. Это же значит…       — Зачем? Что конкретно ты стёрла? Как ты вообще смогла?       — Дамблдор… Всё, что касалось его интереса ко мне — любви, — сказала она, и обняв себя руками прошептала: — Как мне теперь жить? Интересно. Значит и моё унижение было с этим связано, раз не помнящий ничего Гарри так радостно меня встретил. А что с действием зелья, похоть тоже стёрлась? Не должна была. Чёрт! Это значит, что теперь я смогу быть с ним!        — Ты же лишила его нескольких месяцев жизни, — обвинительным тоном произнесла я. Хотя внутренне уже танцевала под марш Мендельсона. Теперь осталось повернуть ситуацию себе на пользу. Если только… — Воспоминания можно восстановить?        — Нет, — прошептала Гермиона и за пеленой слёз не заметила, как я выдохнула и улыбнулась.       — Я сделаю его счастливым. Всё будет хорошо. Вы просто будете дружить, как прежде, — я опустилась на колени и осторожно обняла Гермиону, преодолевая неприязнь. Роль надо играть до конца. Она подняла залитые слезами покрасневшие глаза и спросила:       — Ты любишь его? Я вспомнила, какие чувства начала испытывать к Гарри, и сколько в них оставалось любви. Стёртая память ведь не отменяет его поведения, но всё равно сказала:       — Очень люблю. Как я и думала: похоть из Гарри никуда не делась. Я начала гораздо более тонкую игру, чем прежде. Я перестала быть навязчивой. Теперь я не упущу свой шанс. Я всё чаще стала смотреть на него пристальным взглядом, а он всё чаще улыбался мне. Мои ожидания окупились с лихвой, и через неделю Гарри Поттер, думая, что теряет девственность с Джинни Уизли, стонал от восторга. Он был настолько мне благодарен, что я это беззастенчиво использовала. Теперь уже я трахалась с ним при любом удобном случае. И каждый раз улыбалась, думая о Гермионе, которая либо рыдает в подушку, либо нас подслушивает. Только это заставляло меня стонать ещё громче. Она отлично его поднатаскала, он ни в чем не уступал Драко. Хотя шлепков и укусов не хватало. Драко. Чёрт. Я ведь до сих пор с ним не поговорила.        — Малфой, — остановила я его у обеденного зала и отвела в пустую кладовку для разговора.       — Уизли, отвали, похотливая дрянь. Вечером увидимся, — сказал он и тем не менее схватился за мою грудь. Приятно так схватился. Знал, как мне нравится.       — Нет, — я скинула его руку и посмотрела в глаза. Я немного страшилась его реакции, до сих пор не привыкнув к грубым выражениям и жесткому траху. Хотя и возвращалась к нему снова и снова.       — Не понял, что за шутки? — прошипел Малфой, прижался ко мне всем телом и положил большой палец на нижнюю губу, немного приоткрывая рот. — Ты во время последнего минета в горло слишком глубоко взяла?        — Мы с Гарри вместе, — сдавленно прошептала я, и почувствовала, как член прижимается к моему животу. Как мне хотелось достать его совсем не аристократического размера член и облизать головку.       — А-ха-а, что за чушь, — рассмеялся он и засунул палец мне в рот, касаясь языка, — он же с грязнокровкой недавно трахался. Я даже подрочил на них чуток, пока ты не появилась.       — Больше нет, — пробормотала я с пальцем во рту и укусила его, — он со мной. Ты и так получил больше, чем нужно. Малфой зашипел от боли и хлестко ударил меня. Щёку обожгло. Он единственный в моей жизни, кто бил меня. Но его удары всегда сменялись лаской или оргазмом. Не сложно было простить пару шлепков.       — Отлично, и так много чести для тебя, — сказал он, но не отпустил меня, даже тогда когда я попыталась прошмыгнуть мимо, схватившись за щёку. — Но сначала я тебя трахну. Он грубо меня поцеловал, задирая руками юбку и срывая трусики. Секунда — и его член уже входит в давно влажное влагалище. Ощущения были запредельными. Я решила последний раз насладиться ими. Потому что дальше меня ждала роль жены героя Магической Британии. Я схватила Малфоя за волосы, оттягивая их пальцами и закинула ноги ему за спину. От боли он зарычал и начал толкать член ещё глубже и быстрее. Движения становились всё чаще, пока наши тела не покрылись испариной, а от напряжения не начали подкашиваться ноги. Мы прижимались друг к другу лбами, словно прощаясь. Очевидно, эта мысль пришла не только мне, потому что он начал бешено в меня вколачиваться. На последних толчках, когда мои внутренности сжимало в тиски, а влагалище от напряжения пыталось вытолкнуть член, Малфой поцеловал меня, заглушив в при этом длинный громкий стон, превратив его в мычание. Я приводила себя в порядок, пока Малфой, так и не застегнувший ширинку, наблюдал за мной, сжимая кулаки.        — Он не может быть лучше меня. — Ого, мальчик, да ты ревнуешь. Неожиданно для самого мерзкого ублюдка школы.        — Он не хуже. Грейнджер с ним позанималась, — сказала я и вышла за дверь. Он был хорош. Иногда с ним было даже весело, но он не Гарри Поттер.       — Ты всё равно вернёшься, — услышала я, заворачивая за угол. Почему-то мысль, что он прав, не отпускала меня. Но я загнала её в самый дальний угол. Теперь я с Гарри. Только с ним.

***

2010 год Драко Малфой смотрел на спящую Джинни Уизли и ухмылялся. Она была отличным способом иногда получать нужную информацию. Знала она не всё, но и этого было достаточно. Каждый раз после того, как он трахнет эту не первой свежести домохозяйку, он задавал ненавязчивые вопросы. Он жалел, что не вышло подкатить к Грейнджер. Она на его комплимент просто смерила его взглядом «ты червяк» и скрылась в дебрях Министерства магии. Информации она бы предоставила гораздо больше. Правда, та наверняка в постели просто ледяная глыба, хотя и хороша. Никакого сравнения с Джинни, чье тело давно нуждается в хорошей физической активности. Сегодня он снова хотел задать пару вопросов, особенно про последнее дело Поттера и его отношения с Грейнджер. Последнее время он замечал странные взгляды этих двоих, словно искры пробегали между ними. А их споры давно стали притчей на языках всех сотрудников Министерства магии. Странно вообще всё сложилось — он был уверен, что грязнокровка станет женой избранного. Магический мир поразился, когда герои сыграли двойную свадьбу с Уизли. Он видел те колдофото, и одна Грейнджер выглядела на них так, словно перед ней флоббер-черви. Хотя, надо признать, выглядела она отлично. Даже недавняя беременность близнецами её не испортила. Его жена вечно ходила недовольная и с красным лицом и медленно передвигалась, а эта ничего — скакала, как коза. Не он один замечал жену Уизли, Поттер вон глаз с неё не сводит, наверное вспоминает старые деньки, может они даже трахаются на досуге. Он подошел ближе к кровати и слегка потрепал спящую Джинни.        — Вставай, моя красавица, — сказал Драко, а про себя думал: «Как же приторно звучит, но этой курице нравится. Она тает от любого ласкового слова, похоже, Поттер не сильно с ней ласков».        — Драко… Уже пора?        — Время ещё есть… Давай полежим немного, — он лег рядом и прижался к пышному телу. Все-таки оно было очень приятным на ощупь, а уж страсти в этой пышке было очень много.        — Конечно, милый.        — Как там твои мальчики?        — О-о, прекрасно. Альбус начал летать на метле, это очень забавно.        — Поттер так и не общается с детьми?        — Он любит их по-своему, но…        — Что, моя дорогая… мне ты можешь рассказать все, — Драко прижал её к себе крепче и скорчил гримасу над её головой.        — Он недавно кое-что узнал, и это… сделало его ещё более озлобленным чем раньше.        — Что же он узнал?        — Драко, только никому. Помнишь, что Гарри трахался с Грейнджер в Хогвартсе, — дождавшись кивка, Джинни продолжила. — Он не помнит этого.        — В смысле? — не понял Драко.        — Она стёрла ему память, и он только недавно это выяснил. Драко рассмеялся искренне. Вот что, значит. А он-то думал, чего это такие друзья ненавидеть друг друга стали.        — Ну рассмешила. А как он узнал, память ведь не восстанавливается.        — Сны видел. С самого девяносто восьмого года. Он когда узнал, чуть не убил её. Я просто под дверью стояла. Представляешь. Он никому не заикался об этих снах, но по-моему они сводили его с ума. Он до сих пор зол на неё и не может простить.        — Так ты же тоже в курсе, он не знает об этом? — он увидел её испуганное лицо, и сразу сказал, поглаживая волосы в успокаивающем жесте: — Не волнуйся, я никому не скажу. Слушай, а Поттер говорил что-нибудь о последних расследованиях?        — Ну… я плохо понимаю, но вроде как в Лондоне пропадают люди, маглы, и они уверены, что это дело рук волшебников. Им становится тяжело соблюдать статут о секретности. Даже отдел тайн привлекли.        — И как? Предполагают, кто преступник?        — Не уверена, лучше скажи, когда мы займемся любовью снова? Любовью? Драко про себя ухмыльнулся.        — Не знаю, как насчет любви дорогая, но трахнуть я могу тебя прямо сейчас. С этими словами он поцеловал её медленно и опустил на кровать, накрывая собой мягкое тело.