Blood temple

      Разметались кудри, но не от ветра, а лишь по подушке. Что делать с сегодняшним днем? Прошепчи мне на ушко…       Усталость сковала мои руки, тело, желания. Хаос мыслей ухнулся в Бездну. Горло сжимает печатью безмолвия. Воздух, вкус, цвет и запах — безрадостны.       Как достать со дна свою сущность? Когда в руках все хорошее рассыпается, превращаясь в песок?.. Не видеть, не слышать, не знать, не чувствовать и не предвосхищать… Все надоело.       Плыть по течению. Куда и зачем? Бежать, стремиться… для чего? Ждать, надеяться, любить?.. А что взамен? Кто и что готов отдать за свет, льющийся из недр души живительным источником? Кто прильнет губами, жадно поглощая его воды — будет проклят навеки. Привязан, как раб, сам того не осознавая. Будет проклят любовью и милостью, или отвергнут, исторгнув из себя вместе со светом все скверное.       И, поднявшись с колен, взирая на мир пустым, бесчувственным взором невидящих стеклянных глаз, двинется дальше он путь. И всякий источник для оного — всего лишь отрава. Не больше.       А раб, в любви к своей богине, вознесется. Он будет летать по миру, ослепленный и влекомый светом, жаждой знаний. А вернувшись, не встанет на колени. Но вырвет сердце у источника своей судьбы и призовет свою богиню к четкому ответу быть Его… Всецело, без остатка. «О, воплотись, моя богиня! Тебя я жажду! Тебя одну желаю! Вонзись ногтями в мою спину! И рви всего меня изнутри своими поцелуями! Я — твой навек, но и ты — моя!»       И молвила богиня горячему юнцу, что слеп он все еще, ведь лик ее и стан давно пред ним предстали, а ее ладони давно уж прикасаются к его щекам, ласкают его плечи, чресла… И что негоже требовать чего-то боле, сжимая ее сердце столь нещадно.       «Да будет тебе известно, что в странствиях своих мне не хватало лишь тебя! К тебе же и вернулся! Здесь я остаюсь с тобой навеки!» — пронзив себя мечом, теперь он видит… нет, скорее чувствует, как она касается его души, как шелковисты ее светлые локоны, как аромат ее волос, вкус ее губ уносят все его естество, словно поглощая…       Тем временем кровь, что хлынула ручьем из предсмертной раны, просочилась в сердце источника через ложбинки. Теперь Она — Его.