Надежда в пределах тьмы / Hope Within the Dark

       — КАГЕЯМА КАКОГО ЧЕРТА?!        Тобио опустил голову, нервно сжимая ладонь в кулаки и дрожа от переживаемых эмоции. Глаза жгло, и он чувствовал, что снова плачет, но...        У него не осталось слез.        Но остались сухие дорожки еще с прошлого всплеска чувств.        Хината подбежал и поднял трость, брошенный прочь в угол помещения, рядом с урной. К счастью, с кинутый таким гневом предмет не сломался и ни в кого не попал, однако это погрузило людей в немой шок. Все внимание присутствующих обратилось на брюнета.        Внезапно наступившая тишина давила на нервы.        Рыжик вернул трость Кагеяме. Люди смотрели. И ему эти взгляды совсем не нравились.        — Почему ты не позволяешь нам помочь тебе?        ...        — Потому что я и не нуждаюсь в этом.        Нет. Скорее всего, ему просто не хотелось, чтобы ему помогали. Или... все же хотел? Не хотел. Не хотел чувствовать себя еще более ущербным, чем уже себя считал. Даже если единственное, что он видел — это оранжевое пятно сквозь непроглядную тьму, он упрямо не хотел верить, что он действительно слеп. Он отказывался принимать такую реальность. Он уверял себя, что это всего лишь затянувшийся кошмар.        Один из самых ужаснейших кошмаров, что ему снились.        Хината ничего не хотел говорить. Он хотел поскорее отвезти своего товарища домой и дать ему отдохнуть. Посему он пожелал всем скорейшего выздоровления и спешил наконец покинуть стены больницы, держа в руках трость и коляску друга. Пациентам не разрешено использовать оборудование больницы вне ее территории, но... никто не хотел его беспокоить. Он слишком многое переживает сейчас.

***

       Вечер наступил незаметно и быстро, окрашивая небо и облака в теплые золотистые цвета. Хината хорошо знал этот район, и поскольку Кагеяма не хотел чувствовать на себе упрекающие взгляды, он выбрал дорогу по улице, где всегда тихо и мало народу. Они не проронили ни слова, пока шли. И когда Тобио, казалось было, чуть расслабился, тишина резко оборвалась.        — Хэй, ты не голоден? — повеселевший голос рыжика прозвучал слишком громко в такой умиротворительной тишине. Он хотел его хоть ненадолго, но отвлечь от сегодняшних событии.       Будто это ему поможет.       — Нет, — отрезал Кагэяма.        — Ты-ы-ы-ы-ы хоче-е-е-е-ешь... пить?        — Нет.        — Хочешь спать?        — Нет.        — Ты рад?        — Нет.        — Ты умен?        — Не... — Кагеяма дернулся.        — Ахаха, попался, Бакагеяма! — усмехнулся Хината.       — ...Замолчи и отведи меня домой молча, пожалуйста, — его тон выровнялся и, кажется, он немного расслабился. Но...        Он сказал "пожалуйста"?        Неважно. Хината не мог идти в полной тишине. Хоть какой-то, но шум был необходим сейчас.        «— О чем же спросить о чем же спросить о чем же спросить... О волейболе? Не-не-не, станет только хуже. О команде? Нет, это относится к волейболу. О школе? Не, никто из нас никак не заинтересован этим. О планах на будущее? Нет, это волейбол. О национальных? Это тоже волейбол...»        ...        — А! А когда твоя мама вернется с работы? Хочу увидеть ее!        «— Молодец, Хината!»        — Она больше не вернется.        «— ...э?»        — Почему? — Хината остановился.        — Мы пришли?        — Нет.        — Тогда идем.        — Я не сдвинусь с места, пока ты мне не ответишь.        — Это не твое дело.        — Почему ты не...        — Потому что я не хочу говорить об этом!        — Да почему?!        — ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ ПОЙМЕШЬ!!       Хината аж подпрыгнул от такого крика. Кагэяма уставился взглядом на каменный тротуар.       — Что заставило тебя подумать, что я не пойму?        — Я не хочу говорить об этом. Забудь и пойдем уже вперед, — Кагеяма вновь поник. Внезапно возникшие из одного лишь вопроса куча других сейчас заполнили разум, требуя найти им ответ. Это приносило головную боль.        Но он не собирается забывать об этом.

***

       Тут тихо. Все вокруг по прежнему окрашено черным, но сама атмосфера тут иначе.        Теперь он не сидел. Появлялось ощущение, словно он лежал. И было довольно удобно и тепло... он укрыт одеялом?        Ладно. Он в постели. Должно быть, он просто спал.        Он не видит собственную постель.        В своей ли он комнате? Он медленно встал, и тут же почувствовал, что боль возвратилась к его телу. Начал ощупывать окружающие предметы и некоторые из них ощущались знакомыми. Да, он в своей комнате.        Он не видит свою собственную комнату.        Он дотянулся до стола. На его поверхности были раскиданы бумаги и книги. Наверное, это домашние задания?        Он не видит собственного стола.        Дотянулся до стула.        Он не видит своего стула.        Пробуя сориентироваться, он почувствовал, как нога на что-то уперлась.        На полу лежала гантеля.        Он глухо упал вперед, а за дверью зазвучал голос того, кто привел его домой.        — Эй, ты как? — глухие шаги со стороны... гостиной? Что он тут вообще делает?        Кагеяма гневно выругался, попытавшись подняться самостоятельно, но из-за боли в ранах на руке тот снова упал, не удержавшись. Хината ринулся помочь ему.        — Дерьмо, — снова рыкнул Кагэяма.        — Не ругайся! — крикнул Хината.        — Какого черта ты делаешь в моей гостиной? — рыжий никак не ожидал такого вопроса.        — Черт! К-как ты узнал?        — Твои шаги. Гостиная находится в самой дали от моей комнаты. Что ты здесь делаешь?        — Ничего!        — Тупица.        — Прекрати ругаться! Я-я просто ждал, пока ты проснешься.        — Все, я проснулся, поэтому тебе больше тут делать нечего, — Кагеяма заметно посерьезнел.        Тобио укрыл лицо ладонью и вздохнул. Снова моргнул, словно надеясь, что на этот раз зрение вернется.        От такого жеста Хината почувствовал себя опустошенным. Вернуть позитивный настрой становилось труднее. Его товарищ ничего не видит и никто не знает, сможет ли он вновь видеть. Он больше не сможет заниматься тем, что любит. Он больше никогда не сможет соревноваться с ним.        Как он будет играть в команде? О нет. Как он будет играть в команде? А школа? А его родители?        Стоп.        — Кагеяма.        Тобио убрал ладонь и обратил свое внимание на единственный свет среди тьмы, что он видит.        — Что?        — Когда я был в гостинной, я не увидел ни одной фоторафии с тобой или твоих родителей.        — Ты и не собираешься прекратить говорить об этом, да?        — Нет! Ибо это странно! — яркое пятно света приблизилось к нему.        — Твоя мама должна была прийти еще вчера, а сейчас утро. И почему твой отец сейчас заграницей, так далеко? Никто даже не поинтересовался, в порядке ли ты! Я искал всюду, где только можно в квартире, чтобы связаться с ними и я ничего не нашел!        — ТЫ РЫЛСЯ В МОЕЙ КВАРТИРЕ?! — завопил Кагеяма.        ...        — Ты ненавидишь своих родителей?        — НЕТ!        — Так скажи мне, почему? Ты должен находиться в окружении своей семьи. Они должны зна...        Хинату яростно отбросило назад.        Кагеяма зажмурился, опустив голову, и сдавленно всхлипнул. Он знал, что Шоё не отступит, пока не узнает ответ. Но он никак не хотел связывать ту боль, которую он чувствовал из-за своей слепоты, с той, что было связано с его семьей.        Но у него просто не было выбора.        — Подойди к моей кровати. Подними подушку, — спокойно (ли?) произнес Кагеяма, и Хината повиновался.        Под белой, с черными узорами, подушкой оказалась фотография. Фотография с симпатичным мальчиком, кажущимся очень счастливым. Это... Кагеяма? Его вид совсем не был похож на такого, каким мог бы вырасти, если бы продолжал так же улыбаться.        — Ребенок на фотографии. Это ты?        — Да, — ответил Кагеяма сквозь рваные всхлипы.        Совсем смутившийся рыжик продолжил разглядывать фото.        Маленький Кагеяма крепко прижимался к красивой женщине с прямыми смоляными волосами и голубыми глазами. На ней был фартук. Их сходство было странным. Без сомнений.        — Ва-а-а, твоя мама такая красивая! — воскликнул Хината.        Всхлипы сменились немым плачем. Слезы рисовали новые прямые дорожки на щеках. Стоп-стоп, почему он плачет?        Еще одна фигура на фото, но она была перечеркнута черным маркером. Может, это его папа?        — Что с ними случилось...? — любопытство Хинаты росло с каждым раскрываемым фрагментом пазла.        Плач Кагеямы можно было услышать с недальнего расстояния.        — Пожалуйста, скажи мне. Я буду молчать и не стану комментировать, — Шоё осторожно положил свои ладони на плечи друга. Даже голос давал ясное понятие, что Хината был очень заинтересован.        — Я очень любил свою мать. И она меня любила, — голос Кагеямы ненадолго замолк, а после продолжил, — Мы всегда были вместе и она всегда знала, как приободрить меня и заставить улыбнуться. Я никогда сильно не печалился. У нас никогда не было каких-либо конфликтов. Мы были дружны, пока мне не исполнилось десять.        — Что случилось, когда тебе исполнилось десять?        — Она умерла.        ...        ...        Хинату затрясло, а внутри словно все вдруг опустошилось. И резко упало нечто тяжелое.        Настолько тяжелое, что он не мог поднять взгляд.        — Из-за чего она умерла? — спросил он, несмотря на то, что было трудно разговаривать.        — Лейкемия. Она была больна и умерла прямо в больнице. Отец не позволил мне быть рядом с ней в последние секунды. — голос Кагеямы задрожал, а после повысился, чуть ли не срываясь на крики.        — Я ненавижу его. Я, черт бы его побрал, НЕНАВИЖУ ЕГО! Он никогда не любил мою мать! Он столько раз разбивал ей сердце, и он был последним, кого она увидела! Я не смог увидеть ее в последние моменты! Я хотел, чтобы она в последний раз сказала мне, что любит меня, но это чудовище отобрало у меня единственный шанс увидеть ее! И все это из-за того, что я сказал ей, что он изменял ей все это время! Он не волновался за нее, когда она была больна!        Видимо, это и есть причина, по которой его отец перечеркнут на фото.        Хинату тут же охватили старые воспоминания. Чувство вины только глубже тянули его вниз. Глубже и глубже. Голос Кагеямы охрип, в полном отчаянии он рыдал и кричал.        — Перед тем, как лечь спать, я смотрел на это фото.        А сейчас Я ДАЖЕ ПРОСТО ПОСМОТРЕТЬ НИ НА ЧТО НЕ МОГУ!!        Такой удар был равен тонне камней. Сначала семья, теперь собственная способность видеть. Это фото было словно единственным кусочком, что осталась после его матери и, потеряв зрение, он фактически потерял и это.        — Теперь ты знаешь, — Кагеяма опустил голову.        ...        — Вообще-то я тебя понимаю. Только по-другому, — произнес Хината, и их взгляды встретились.        «— Что?..»        — А..?        Хината вытащил бумажник со своего рюкзака, лежавший на столе Кагеямы. Сам же Кагеяма даже и понятия не имел, что же делает этот парень, поскольку тот никак не мог разпонать действия Шоё по шороху.        «— Что это пятно делает?»        Рыжик раскрыл бумажник и вытащил небольшую фотографию. Теперь это было фото семьи Хината.        — Я взял фотографию своей семьи, если ты не понял, что это только что шуршало, — объяснился он, — На фото я ребенок, сестренка была еще в пеленках. Мама держит ее в руках, а рядом стоит мой папа и держит меня за руку.        Наверное, ты подумаешь, что я лгу, но я правда был очень пугливым и трудно успокаивался в этом возрасте. Мой отец работал в воздушно-оборонительных силах Японии, и я считал, что эта профессия очень крута. Я до жути хотел стать таким же, как и он. Он был очень похож на меня, и он часто совершал забавные вещи. Все знали его, любили и уважали его. И он всегда отплачивал им тем же. Особенно нас с мамой. Они так любили друг-друга. И я... я скучаю по ней такой счастливой...        Кагеяма замер.        — Мы были в аэропорту и готовились к поездке. И тут же внезапно разразилась стрельба. Нам повезло, что это быстро закончилось. Но перед тем, как бандит был полностью придавлен охранниками, он указал на меня и мою сестру пистолетом и использовал свою последнюю пулю.        Мой папа оградил нас.        Прежде чем он насовсем потерял сознание, он мягко хлопнул меня по щеке, улыбнулся и сказал, что все будет хорошо.        Хинату хлестнула та же боль, что испытывал его друг напротив. Все тело охватил тяжелый холод.        Хината не лжет — он прекрасно все понимает.        — Так что... в каком-то смысле я тебя понимаю, Кагеяма, — легкие объятия несколько удивили Тобио, — и мне жаль, что ты больше не можешь увидеть ее. Не считаю, что ты заслуживаешь столько боли... но пожалуйста, не опускай руки, потому что Все будет хорошо. Я обещаю. Позволь мне тебе помочь.        ... Кагеяма почти сказал "да", но стук в дверь квартиры прервал его.        — Кто это? — шепотом спросил Хината, будто его услышат.        Кагеяма поднялся на ноги и ответил:        — Отец, думаю.